Охота на эмиссара

Глава 19. Алисен

Даниэлла

Планета ЦваргВ кабине лифта были только я и Фабрис.

И поразительная тишина.

Я не была цваргом, но кожей ощущала, как от Фабриса буквально шарашит яростью.

На крыше здания эмиссариата, пока мы шли к припаркованному спортивному флаеру благородного тёмно-серого цвета, тоже стояла тишина. А вот во флаере мужчину прорвало.

— Спасибо, Даня, что свела разговоры с моими коллегами к минимуму, как я и просил, — в неповторимо язвительной форме сказал Фабрис.

— Слушай, ну я не виновата, что у вас тут женщин воспринимают как инкубаторы на ножках!

— Что за чушь ты несёшь, никто никого так не воспринимает…

— Ага, и поэтому в первый же день мне поступает предложение выносить ребёнка для цварга?!

— Скажи ещё, что ты не рада этому предложению! — зарычал Фабрис, дёргая на себя рычаг управления и набирая ещё большую скорость.

Солнце уже клонилось к закату, и небо над пиками белоснежных гор окрасилось в потрясающие пурпурные, рубиновые, аметистовые и персиковые оттенки. Из флаера открывался фантастический вид, но на всё это я не обращала внимания, потому что один хвостатый эмиссар и его терпкий кофейно-мускатный запах, заполонивший салон, не давали покоя. И эти тонкие пальцы, до побелевших костяшек сжимающие оплётку руля. И острые скулы, и желваки…

— Представляешь! Не рада! В отличие от твоих сородичей, для меня это вовсе неприемлемо ни под каким соусом!

— Ну конечно, а у Теодора ты просто так выспрашивала про законы об эмиссарах и детях от цваргов?!

«Дурак, — рвалось с губ. — Я вообще ничего у него не выспрашивала, просто он понял, что я влюбилась в тебя по уши и теперь не знаю, как выбираться из этого дифрена. Напомнил мне, что ты женат и у тебя ребёнок».

Но отвечать так было нельзя.

Категорически.

Надо было раз и навсегда расставить все точки над рунами, извиниться за тот поцелуй в космическом корабле и постараться отдалиться от мужчины настолько сильно, насколько возможно.

Я глубоко вдохнула, призывая себя к спокойствию, медленно выдохнула и ответила:

— Фабрис, я благодарна за беспокойство, но сейчас ты ведёшь себя так, будто ревнуешь. Согласись, это неправильно. Я понимаю, что ты привёз меня на Цварг и считаешь себя ответственным, но моя личная жизнь тебя не касается…

В голове крутилось ещё несколько отстранённо-вежливых и культурных фраз, которые должны были очертить личное пространство и воздвигнуть прочные стены: «Здесь моё — и это не обсуждается». Но строительство рухнуло на этапе фундамента.

— Я знаю, что в том райском саду была именно ты, Даня.

Воздух мгновенно закончился в лёгких, как будто кто-то проткнул воздушный шарик иглой. В голове образовался звенящий вакуум. Что? Как? Когда он это узнал?!

Мужчина бросил на меня долгий испытующий взгляд из-под густых чёрных ресниц. Я не сказала ни слова вслух, но он понял всё, что творилось у меня в душе в эту секунду.

— Ты призналась мне, будучи пьяной с детской дозы коньяка в отеле на Тур-Рине. — Злость и ярость из голоса испарились мгновенно, как летучий газ. — Ты практически сразу же уснула, а я не стал тебе напоминать об этом наутро, потому что посчитал, что тебе будет некомфортно дальше со мной общаться.

Фабрис сделал паузу, ожидая хоть какой-либо реакции, но её не последовало. Я так и сидела в соседнем кресле с идеально ровной спиной и невидяще смотрела на полыхающий закат. В голове как на повторе крутилась одна и та же мысль: «Он знает, что я была той самой ночной бабочкой». Сердце колотилось где-то в горле.

— Я не хотел, чтобы ты именно вот так себя чувствовала. — Мужчина вздохнул, а я осознала, что моё нервное состояние очень даже хорошо бьёт по резонаторам цварга. — Ты нервничаешь, Дань. Поверь, это лишнее.

— Что?

— Я понимаю, что между моим и твоим воспитанием лежит целая пропасть. Я знаю, что люди более ветрены, легко начинают и заканчивают отношения, а также спокойно занимается сексом до брака, и это не считается у них чем-то вопиюще неприличным. Да что там! — Мужчина неожиданно криво усмехнулся. — На Танорге, если уж на то пошло, браки вообще редкость.

Я прикусила губу. Да, у людей всё так и было. Интимные отношения до брака — обычная вещь, и скорее ситуация обратная — брак без отношений «до» — что-то дикое для таноржцев. Фабрис оторвал ладонь от оплётки руля и потёр двумя пальцами переносицу — ровно так, как он это всегда делал, когда уставал или тщательно подбирал слова.

— Даня, я действительно вряд ли когда-либо смогу понять людей, но мы, цварги, очень восприимчивы к бета-колебаниям окружающих и когда находим кого-то резонирующего, то быстро привязываемся. Ты… мне очень понравилась. Сразу. Ещё тогда, на скамейке, на улице Бронзовых Псов. В тот вечер я ещё не понял, что это за чувство, я думал, что передо мной подросток, но организм уже ощутил в тебе родственную душу...

— Фабрис, послушай. — Я перебила мужчину, положив руку на его запястье. Оно было очень горячим. — Пока ты не наговорил лишнего и я не поверила… ты же ведь женат. У тебя двенадцатилетний сын.

Цварг прикрыл глаза:

— Дань, я действительно женат, это факт. Но если то свидание в райском саду было для тебя не просто способом развлечься, если ты готова дать мне хотя бы крошечный шанс, поверь, Лейла и Эрланц тут ни при чём. Они не помешают и не будут возражать… Там всё сложно. Это не моя тайна.

«Отлично. Цварги на людей не похожи ни капли, а отмазки в обоих Мирах одни и те же», — с горечью подумала я про себя и вздохнула. Остаток пути мы провели в тишине, но не накалённой, а усталой…

Фабрис запарковался на крышу одной из десятков однотипных высоток в спальном районе. Взял из багажника заранее купленные секретаршей продукты, предварительно рыкнув, чтобы я не смела ему помогать и он ещё не настолько тряпка, что не может донести их до дома, а затем ткнул в большую фиолетовую кнопку на брелоке. Салон флаера заволокло густым дымом.

— Клинер, уничтожитель отпечатков и любых ДНК, — пояснил Фабрис на мой вопросительный взгляд. Впрочем, я уже и сама догадалась, что это очередная предусмотрительность цварга.

У входа в квартиру произошла небольшая заминка, потому что и тут предпочитающий повышенную безопасность эмиссар повесил замок не только с буквенно-цифровым кодом, но ещё и биосканером отпечатка ладони и сетчатки глаза. Полноценная трёхфакторная аутентификация, какую на Тур-Рине я видела разве что в хранилище центрального казино на площади Золотого Сечения.

— Хорошие замки, — прокомментировала, наблюдая за быстрыми и чёткими движениями мужчины, какие бывают только тогда, когда что-то делаешь много лет. На автомате.

— И дверь из уплотнённого полотна стали… — пробормотал Фабрис и тут же осёкся.

— …с противосъёмными ригелями, — закончила за него, наблюдая, как он отпер последний замок.

На губах мужчины мелькнула призрачная улыбка:

— Прости, я настолько устал, что совершенно забыл о твоей специальности. Проходи. Чувствуй себя как дома.

Квартира Фабриса Робера буквально кричала о том, что это холостяцкая берлога. Хозяин бросил, что сейчас переоденется и вернётся, а я, разувшись, пошла исследовать жилплощадь. Впрочем, корень «жил» тут оказался с натяжкой: пыль повсюду, пустой холодильник, полное отсутствие растений, которые наверняка бы засохли, если бы даже имелись в наличии, запах, какой бывает, лишь когда квартира подолгу пустует. Что внутренне порадовало — так это зубные каппы в единственном экземпляре у раковины.

Поблуждав по гостиной, прихожей и кухне, я от нечего делать всё-таки загрузила купленные продукты в холодильник. По привычке поставила чайник. Когда ко мне приходила в гости Ульянка, мы всегда распивали с ней чай. Но Фабрис так и не вышел ни через десять минут, ни через двадцать. Набравшись храбрости, я аккуратно постучала в дверь единственной спальни.

— Фабрис, ты скоро?

Я толкнула дверь и увидела цварга, лежащего в брюках и расстёгнутой рубашке прямо поперёк кровати. Он действительно собирался переодеться, но… уснул в процессе. Меж распахнутых пол рубашки цвета мокрого камня виднелась голая полоска кожи цварга, расчерченный на идеальные кубики живот, кусочек паховых мышц. Тонкие длинные пальцы лежали поверх пряжки ремня. Фабрис сглотнул слюну во сне, и моё внимание привлекло движение острого кадыка. В мозгу отчётливо вспыхнул момент, как я лизнула его в это местечко в райском саду. Какой солоновато-кофейной на вкус была его кожа… По телу пронеслась волна мурашек от нахлынувших воспоминаний.

«Даня, ты чокнутая нимфоманка! Он несколько суток не спал, собственноручно вёл корабль на Цварг, захватил и связал троих преступников, а потом ещё отчитывался по делу в эмиссариате… А ты стоишь и пускаешь слюни!»

Я сердито тряхнула головой, прогоняя видения. Нашарила взглядом одеяло, накинула на Фабриса и вышла из комнаты. За окном уже стемнело, солнце полностью скрылось за горизонтом, состояние было сонным, но я решила сделать пару важных вещей.

Я понятия не имела, сколько времени проведу на Цварге, к настолько внезапным событиям жизнь меня не готовила, а потому зашла с коммуникатора в первый попавшийся онлайн-магазин и выписала со срочной доставкой запасные джинсы, пижамный комплект, пару футболок, бельё и зубные каппы. С выходом в инфосеть пришлось повозиться: отыскать роутер и воткнуть провод напрямую в коммуникатор. У Фабриса в квартире явно стояла глушилка, а подобрать пароль к роутеру по беспроводной связи сразу не получилось. Адрес доставки я тоже не знала, а потому, особенно не заморачиваясь, ткнула в галочку «определить по геолокации». Однажды мне рассказали, что на Тур-Рине этой галочкой пользовались практически все клиенты, которые вызывали такси и толком никогда не могли назвать адрес. «Ну, здесь казино и отели», — обычно сводились объяснения туристов, пребывающих подшофе. Вот сейчас и безо всякого алкоголя мои объяснения свелись бы к «тут горы и высотки». Слава Вселенной, этаж я запомнила, но на этом всё.

Доставка оказалась невероятно быстрой — каких-то двадцать минут, и робот на треугольных гусеницах уже протягивал трёхпалой рукой коробку с заказом. Я только и успела за это время, что перекусить. Переоделась, бросила грязные вещи в стиралку, прибралась на кухне и отправилась спать — к Фабрису, разумеется. После того как он объявил, что знает про мою выходку с переодеванием в ночную бабочку, было бы глупо ютиться на коротком диване в гостиной.

***

Даниэлла

Бз-з-з. Бз-з-з.

Спать наконец-то на нормальной кровати было приятно, но странный вибрирующий звук постоянно вырывал меня из состояния дрёмы. Наконец я не выдержала и открыла глаза. Ну что там ещё такое? Неужели Ульянка чайник кипятит?

Я распахнула ресницы и несколько секунд соображала, где нахожусь. Ага, не Ульянка. И даже не чайник.

На руке беспробудно спящего Фабриса то и дело загорался экранчик коммуникатора с бегущей строкой: «Входящий вызов. Аднот Грэф, док Службы Безопасности Цварга». Имя вроде бы знакомое, лаборант Тео его упоминал… Наверное, что-то важное? А может, не очень?

Браслет Фабриса провибрировал вновь, а я скосила глаза — три часа ночи. У-у-у… наверное, всё-таки важное. Кошмар, что за работа у эмиссаров, если даже ночью поспать не дают?! В тот момент, когда я уже подумала, что надо разбудить Фабриса, входящий сигнал оборвался и я облегчённо вздохнула.

Бз-з-з…

Шварх! Ну свинство же — вызывать цварга после такого дела! Я ещё раз посмотрела в безмятежное лицо эмиссара, тяжело вздохнула, аккуратно сняла коммуникатор с его запястья и выскользнула из кровати, думая, где бы переговорить с загадочным Аднотом Грэфом. Гостиная прилегает к спальне, Фабрис может проснуться…

— Да, слушаю, — сказала хриплым со сна шёпотом, и, видимо, поэтому собеседник не сразу понял, что на связи не совсем владелец коммуникатора.

— Фабрис, ну наконец-то ты взял трубку! Слава Вселенной, я перепугался за тебя до смерти, когда увидел результаты анализов… Какого шварха ты сразу не сказал, что отравился алисеном?! Что за самодеятельность? Да-да, у меня полная развёртка твоей карты крови, я всё вижу…

— Док!

— С Даниилом всё в порядке, что просто поразительно, я ещё раз внимательно изучу феномен, но ты бы мог по-нормальному сразу поставить меня в известность?!

— Док Грэф, простите, это не Фабрис Робер.

Я наконец-то зашла в санузел, прочистила горло и заговорила с неизвестным мужчиной на том конце провода. Голоканал включать не стала, в три ночи я выгляжу не лучшим образом, но аудио передавало мой голос теперь отлично.

— Это Даня, я сейчас у господина Робера дома. В данный момент он спит. Если это очень важно, я могу передать сразу же, как он проснётся. Мне поискать, куда записать, или, если это конфиденциальная информация, возможно, вы перешлёте сообщением?

На том конце повисла потрясённая тишина. Я почувствовала себя неуютно. Что подумает коренной цварг с местными заморочками? Женский голос среди ночи… М-да, репутацию эмиссару я конкретно попорчу.

— Я понимаю, что это не очень культурно, что я отвечаю на вызов на чужом коммуникаторе, но поверьте, эмиссар уснул сразу же, как переступил порог квартиры, и все ваши звонки он просто не слышал.

— Вы девушка?! — наконец отмер Грэф.

— Эм-м-м… Ну, не мужчина.

— У меня в документах записано «Даниил Медведь»! — В голосе собеседника прозвучали ноты, которые я так и не смогла распознать. То ли обвинение, то ли испуг… да ну, какой ещё страх?

— Вообще-то Даня Медведь, да, это мой рабочий псевдоним. Меня зовут Даниэлла Медведева…

— Убью Теодора! Какой шварховой матери он не исправил в базе данных ваш пол?! Что за вечный беспорядок, как же мне это осточертело…

— Простите, сэр… Я не совсем понимаю, а какая разница, какой у меня пол?

— Так, Даниэлла, слушайте меня внимательно! — Неожиданно док стал очень серьёзным. — Уходите из квартиры Фабриса! Сейчас же! В эту самую секунду, ничего не берите, прямо в той одежде, какая надета на вас, просто бегите! Бескрайний космос, мне передали, что с господином Робером находится человеческий мужчина! А вы женщина! Это же катастрофа почище взрыва атомного реактора!

— Почему? — Голос дока звенел в ушах, так что я напряглась всем телом.

Тихо гудела стиральная машина, но натренированный слух профессиональной медвежатницы уловил еле слышный шорох. Неужели Фабрис всё-таки проснулся?

— Даня, это не шутка, пожалуйста! Уходите из квартиры эмиссара. Алисен — это очень коварный газ. — Док понизил голос, словно сам уловил посторонний звук, хотя я готова была поклясться, что за гулом техники он не мог его услышать, и затараторил: — Фабрис Робер сейчас в нестабильном состоянии, он очень агрессивен и совершенно не контролирует себя.

Я зависла, слушая речь дока. Нет, разумеется, Фабрис мне показался чуть более вспыльчивым и раздражительным в эмиссариате и по пути домой, но тут у любого лопнуло бы терпение: быть так долго без сна и выслушивать гору идиотских вопросов, а ещё Жан со своим бесценным предложением сделать мне ребёнка…

— Мне кажется, вы что-то путаете, — пробормотала я. — Господин Грэф, сейчас три часа ночи. Я думаю, вам стоит перезвонить утром и пообщаться с Фабрисом тет-а-тет!

— Даня! — почти взвизгнул док. — Вы меня совсем не слушаете?! Фабрис. Опасен. Для вас! Он сексуально агрессивен. Прямо сейчас!

Вот тут у меня вырвался смешок. «Ха» и ещё раз «ха». Шутка века, блин.

Тем временем моё сознание как будто раздвоилось. Медвежатница отчётливо услышала скрип кровати, а затем двери в соседней комнате.

— Поймите, на нас не действует подавляющее большинство известных ядов, афродизиаков и прочих веществ, собственно, как и элементарное обезболивающее на нас тоже не работает. А ведь цваргам тоже иногда требуются операции и хирургическое вмешательство, всякое бывает, несчастные случаи, опять же… Для нашей медицины настоящая головная боль найти препарат, который повлияет на организм. Алисен — как раз такой препарат, но у него есть свои побочные действия. Мы используем этот газ лишь под наблюдением в клиниках и сразу после операции колем антидот, чтобы последний вовремя рассосался в крови.

— Антидот? — эхом откликнулась я, лопатками чувствуя мужской взгляд.

— Да, что-то связывающее последствия от наркоза газом. Как правило, им может выступить любое жаропонижающее. В клиниках так и так после операций дают определённый набор лекарств, и это не особенно афишируется. Я вижу по анализам крови, что Фабрис принял подходящее лекарство, оно даже на некоторое время подействовало, но, увы, слишком поздно… нужны были другие дозы…

Перед мысленным вздором встала распотрошённая аптечка в рубке космического корабля, усталое лицо Фабриса, капли пота на висках…

— Господин Робер совершенно точно знал, что именно ему требовалось. У него отличные познания в медицине, но он не учёл временной интервал между алисеном и антидотом, — продолжал вещать голос из коммуникатора, но я уже плохо улавливала смысл, потому что мужские бёдра вжались в мои ягодицы, горячие руки легли на талию и обожгли сквозь ткань.

— Да-а-аня, — возбуждающе хрипло прошептал Фабрис на ухо, а я сглотнула, ощутив каменную эрекцию мужчины. — Как же ты охренительно пахнешь…

Одно то, что он подошёл ко мне и прижался вот так сзади, уже говорило само за себя, что с ним не всё в порядке. Он шумно вдохнул воздух около моей шеи, а у меня от этого звука вдоль позвоночника побежали мурашки.

— Даниэлла, алло, вы меня слышите?

— Да-да… — пробормотала я рассеянно, чувствуя, как мужская ладонь нагло забралась мне под футболку, мазнула по животу, крепко сжала правое полушарие груди и подушечкой пальца подразнила мгновенно затвердевший сосок.

— Теперь вы меня послушаетесь? Вы понимаете, насколько ситуация серьёзна? Эмиссар сейчас не в себе, у него затуманено сознание, а животные инстинкты преобладают над личностью. Когда он проснётся, то сможет сделать с вами всё что угодно!

Ладонь Фабриса двинулась выше, не обращая внимания, что задирает футболку, и ощутимо обхватила шею, недвусмысленно намекая, что я должна заканчивать разговор. Вторая рука крепче сжала талию, вжимая в широкую и твёрдую грудь позади. Мужской орган потёрся о меня через тонкую ткань пижамных штанов повторно.

«Он голый», — пришло ошеломляющее, как вспышка молнии, понимание. Во рту мгновенно стало сухо, как в пустыне.

— Даня, вы уйдёте?

— Док, я перезвоню вам позднее.

Фабрис нажал на кнопку прерывания звонка и цокнул языком:

— Плохая девочка Даня взяла мой коммуникатор. Плохую девочку Даню нужно наказать как следует.

Смачный шлепок прилетел на мою ягодицу, а зубы прикусили трапециевидную мышцу у самого основания шеи. По идее, я должна была испугаться, особенно после уверений дока, что цварг опасен, но из горла вырвалось лишь сдавленное «ох». Глупое сердце забилось быстрее от предвкушения знакомства с тёмной стороной Фабриса Робера.

Мужская ладонь властно надавила на поясницу, заставляя прогнуться и грудью лечь на подрагивающую стиральную машину. Фабрис ещё ничего не сделал, а я уже невольно задышала ртом. Стиралка подо мной набирала обороты, и в тихом гудении техники я услышала отчётливой хлопок резинки собственных пижамных штанов. И сразу же за ним последовал очередной звонкий шлепок.

— Фабрис! Этот-то за что? — взвилась я не столько от боли, сколько от обиды.

— Первый — за то, что взяла мой коммуникатор без спросу. Второй — за то, что сама не разделась, хотя слышала, что я здесь, — сказал он настолько низким вибрирующим голосом, что у меня все волоски по телу наэлектризовались.

От мужчины буквально шарашило такой звериной сексуальностью, что у меня подгибались коленки.

Этот будоражащий голос…

Эти длинные пальцы…

Этот укус…

Я никогда особенно не была фанаткой жёсткого секса или подчинения, но этот Фабрис, которого я ещё не видела, но чувствовала спиной, завёл меня с пол-оборота. Он заставил дрожать как в лихорадке. Я вся превратилась в один изнывающий от желания оголенный нерв. А в следующий миг я почувствовала между ног его налитый кровью орган, уже горячий и влажный.

Фабрис потёрся, сделал два символических полутолчка, давая нашей общей смазке натечь и смешаться, а затем нетерпеливо ворвался на всю длину.

«Вселенная, какой же он…» — было моей последней связной мыслью.

Фабрис меня имел. Трахал. Брал. Атаковал. Стиральная машина вторила ему, жужжала и тряслась где-то под щекой, набирая обороты так же быстро, как и разгонялся сам эмиссар, громыхающее сердце билось и оглушающе отдавало в барабанные перепонки, дополняя общую какофонию звуков, а я могла лишь издавать неясные отрывочные вскрики и мычание. Соски тёрлись о шершавую крышку стиралки, шея ныла от неудобного положения и непривычной позы… Я смогла лишь открыть рот и высунуть язык, буквально задыхаясь от сильнейшего крышесносного оргазма в своей жизни. Горло тоже одновременно перехватило спазмом, из-за чего вырывавшиеся звуки и вовсе превратились в нечленораздельное бульканье.

Фабрис же резко остановился, давая мне кончить, дождался, пока меня перестанет трясти так явственно, вышел, развернул, усадил, как тряпичную куклу, на попу и получил свою разрядку уже в этой позе, одновременно изнасиловав мой рот языком.

Идеально в тот момент, когда он отстранился, стиралка подо мной издала характерный громкий щелчок. Круглая дверца самостоятельно открылась и ударила по бедру Фабриса, из-за чего на аристократичном лице отобразилась такая смесь удивления и оскорблённости, что я расхохоталась.