Охота на эмиссара

Глава 28. Леандр Ламбе

Даниэлла

Второе июля. Тур-Рин

Разумеется, я понимала, что кольцо с муассанитами на безымянном пальце вызовет в СБЦ массу шепотков и вопросов. И если первое время окружающие смотрели с любопытством, то стоило на третий день очередной командировки на Цварг Фабрису обратиться ко мне, как шепотки сменились непониманием в глазах молодых эмиссаров, резко осуждающими взглядами коллег и пересудами. Я понимала, что Фабрис подошёл не просто так, ему нужна была подпись на документе по закрытому делу... Обыкновенный рабочий вопрос. Я знала, что он никому и ничего не говорил, вёл себя как обычно, но я также осознавала и то, что сама больше не могу прятать свои эмоции.

Чёрная дыра! Я не цваргиня! Нет у меня за плечами многолетних уроков медитаций и прочей дребедни, чему учат женщин на этой планете! И да, когда к тебе с невозмутимым видом подходит мужчина, который умудрился жёстким трахом довести до оргазма за каких-то три минуты в общественном месте, а потом скрылся в неизвестном направлении, хочется вцепиться и расцарапать ему это равнодушное лицо. А потом снова заняться сексом, раз уж другие способы общения у нас исчезли… И да, мой винегрет эмоций при взгляде на господина Робера, видимо, шарашил по резонаторам местных мужчин с такой силой, что будь даже наша связь законной, всё равно бы поджимали губы с осуждением. А ведь у Робера официально имелась жена, и об этом все знали…

Кольцо с посещения «Госпожи удачи» я не снимала. Наоборот, с нездоровым терпким злорадным мазохизмом носила на руке и демонстрировала всем окружающим. Что ж, Фабрис, ты хотел, чтобы все видели, что я состою в отношениях, — получай!

Понятия не имею, почему меня не уволили. С учётом того, как трепетно цварги относятся к личному пространству и правилам этикета, первое из которых гласит: «Не сорите своими бета-колебаниями», — мне спокойно могли аннулировать контракт в тот же день. СБЦ даже выдумывать ничего бы не пришлось, такой пункт был в договоре, и Бен Васко особо обращал на него внимание… Но, видимо, я оказалась действительно редким специалистом, раз мне всего лишь предложили заменить ближайший курс мастер-классов на удалённое консультирование по замкам с трёхфакторной аутентификацией.

Собственно, я и не удивилась, когда поздно вечером на Тур-Рине в очередной раз передо мной соткалась голубая голограмма. Я не видела этого пожилого цварга в лицо ни разу, но почему-то сразу поняла, кто это. Было что-то тяжёлое во взгляде, в том, как мужчина выдвинул челюсть вперёд, в его осанке…

— Госпожа Даниэлла Медведева? — поинтересовался говорящий. Арктический холод в голосе мог бы заморозить пустыни Ларка.

— Господин Леандр Ламбе? — ответила, скопировав манеру речи. Сразу стало очевидно, что ничего хорошего от этого разговора ждать не стоит.

— Вот, значит, вы какая…

Он осмотрел меня с ног до головы и даже не стал скрывать разочарования: я вышла после душа и уже переоделась в домашние растянутые спортивные штаны. Влажные волосы завивались колечками и делали меня похожей на барашка, да и веснушки на раскрасневшемся от горячей воды лице проступали особенно ярко. Цваргам, у которых даже оттенки кожи, будь то аметистовый, глициниевый или лавандовый, имеют значения, я наверняка казалась страшненькой. Финальным штрихом моего внешнего вида была надпись на футболке, которую однажды подарила Ульяна, видя, как я комплексую из-за роста: «Это не я низенькая, это ты — дылда!»

Мужчина хмыкнул, а я вызывающе сложила руки на груди:

— Зачем звоните?

— Да вот хотел посмотреть на наглую особу, которая портит карьеру и репутацию Фабрису. Даниэлла, вы понимаете, что ведёте себя возмутительно и ломаете жизнь уважаемому в обществе цваргу?

Хотя он обратился и на «вы», но «Даниэлла» без приставки «госпожа» и общий снисходительно-презрительный тон отчётливо дали понять, что уважения он ко мне не испытывает.

— В чём же я, простите, её ломаю?

Голограмма прищурилась:

— Хотите играть в дурочку? Что ж, извольте, я скажу как есть. Вы, Даниэлла, демонстрируете любовную связь при коллегах Фабриса, унижаете его одним своим присутствием и эмоциями, имели наглость всем сообщить о ваших отношениях через ментальный фон, да ко всему ещё, — он бросил взгляд на руку, — носите кольцо с муассанитами на безымянном пальце, будто бы собираетесь скоро выйти замуж. Ваши поступки омерзительны!

— Какие поступки? Вы не находите, что пытаетесь влезть в чужие отношения? Кольцо мне подарил Фабрис. Как хочу, так и ношу его.

Видимо, я сказала что-то болезненное для цварга, потому что его скулы заалели, а ноздри расширились.

— Фабрис мне как сын! Это самый чистый и искренний мальчик на весь эмиссариат, самый умный и честный. Он слишком галантен и хорошо воспитан, чтобы жёстко расставить все точки над рунами и сказать женщине всё как есть. У него вообще-то имеются жена и сын-подросток. Вы хотя бы понимаете, что такое семья для цварга?! Это святое! Единственное на всю жизнь! Незыблемое! Это у ваших человеческих свиноматок рождается по несколько детей, и они судорожно рассовывают их по планетам, чтобы не платить штрафы, а иногда ещё и рожают вне брака и от разных мужчин ради понижения коэффициента налогообложения…

Я помнила, сколько теплоты было в голосе господина Ламбе, когда он общался с эмиссаром в рубке космического корабля, и умом осознавала, что этот цварг хочет для Фабриса лучшего, вот только тема многодетности для меня была личной. Я очень сильно любила маму, папу, братьев и сестру и только из-за идиотского закона в своё время вынужденно покинула Танорг. Именно поэтому я видела их в лучшем случае раз в пару лет.

— Сами вы, Леандр, свиноматка!

— Дрянь!

— Лицемерный рогатый пихряк!

— Ах ты… — Щёки мужчины налились густым румянцем, голова по-стариковски затряслась от гнева. — Ты вообще знаешь, кто я такой?! До недавнего времени я был председателем совета Управления Аппарата Цваргом! Да, я вышел на пенсию, но это не значит, что у меня не осталось связей, чтобы добиться того, чтобы тебе раз и навсегда запретили появляться на нашей планете! Да что Фабрис вообще нашёл в тебе?! Вот же хамка! Я звонил, чтобы договориться по-деловому…

— Я — хамка? А ничего, что вы назвали моих соотечественниц свиноматками? Позвольте полюбопытствовать, что же вы хотели мне предложить? Я так понимаю, взамен того, чтобы я бросила Фабриса?

— Взамен того, чтобы ты оставила его в покое! Поигрался мальчик, и ладно. Ты, беллеза, слишком много о себе возомнила. Он никогда не бросит жену и ребёнка! Я хотел предложить кредиты в спокойной обстановке, или что там тебе надо, у меня связи по всей Федерации, но вот теперь сомневаюсь. Или ты сейчас же извинишься за свои слова и мы перейдём к конструктивной торговле, или я сделаю звонок — и тебя уволят из СБЦ и аннулируют визу! Что выбираешь?

Цварг был настолько непробиваем в своей уверенности, что я брошусь за его деньгами, что я молча всплеснула руками. Деньги, деньги, деньги… понятно, что с количеством муассанитовых копей на Цварге эти ребята привыкли все проблемы, как говорится, «заливать кредитами»… Вот только я не привыкла. И уж тем более никогда в жизни не стану торговаться за отношения. Если Фабрис передумает и захочет меня бросить — пускай скажет это в лицо.

— Ну увольняйте. — Я пожала плечами.

Мужчина вскинулся и посмотрел на меня испытующе:

— Десять тысяч кредитов.

Я усмехнулась, но скорее грустно.

— Пятьдесят тысяч, — тем временем продолжил напирать Леандр Ламбе, искренне веря, что молчанием я просто набиваю себе цену.

— Триста тысяч! Это моё последнее слово!

Последнее — значит последнее.

— До свидания, господин Ламбе.

Вежливо попрощалась, сохраняя лицо, нажала на кнопку окончания связи и рухнула на стул позади.

Только сев, я отметила, как сильно у меня подрагивают руки от волнения. Какой бы смелой и независимой я ни пыталась казаться перед бывшим членом совета АУЦ, на душе скребли швархи и хотелось плакать.

«Подумаешь, потеряешь работу и визу на Цварг, ерунда какая. За эти полгода ты отложила приличную финансовую подушку. Проекты, безусловно, интересные, но и на Тур-Рине соревнования тебя всегда радовали, — успокаивающе буркнул внутренний голос. — Иди лучше займись заказами от старых клиентов, чтобы всегда было куда вернуться».

Несколько минут я дала себе, чтобы прийти в себя, затем потёрла лицо и решительно принялась собираться на тур-ринскую работу.

***

То ли я внутренне смирилась с увольнением, то ли просто уже решила, что всё равно рано или поздно при таких шепотках и пересудах сама уйду из СБЦ, но, когда через три дня коммуникатор показал входящий звонок с Цварга, я заранее была готова ко всему.

— Госпожа Медведева? — вежливо и немного неуверенно протянул знакомый голос секретаря с вопросительными нотками.

— Да, слушаю.

Я переключила канал в аудиорежим и вытерла руки о салфетку. Очередное тур-ринское казино попросило меня смазать петли в их хранилище, а так как заказов летом в принципе негусто (пик туристов, все стараются заказать техническое обслуживание сейфов и прочей техники ещё весной), я взялась.

— Подскажите, а вы не хотели бы прилететь к нам на Цварг и поучаствовать в шоу-программе праздника?

— Шоу-программе? — удивлённо переспросила я и стукнулась головой о потолок сейфа.

В казино их делали огромными — метра полтора в высоту, на два-три в глубину и ширину, чтобы забить фишками. Эти же сейфы одновременно служили и контейнерами для перевозки в багажных отсеках лайнеров, и сокращённо их называли «форты» от слова «фортификация» — большой укреплённый объект. Пользуясь малым ростом, я забиралась внутрь фортов и смазывала петли изнутри — так выходило значительно быстрее.

— Да, двадцать пятого июля на Цварге большой праздник. В этот день вода в термальных горных озёрах самая тёплая, и на нашей планете принято отмечать Коралловый День с размахом…

— О, так на Цварге купаются? В озёрах? И коренные женщины тоже?

Удивление лишь нарастало. С менталитетом рогато-хвостатых мне казалось, что они цваргинь упаковывают не иначе как в купальники-скафандры.

— Э-э-э, ну на закрытых пляжах, да. — Цварг на том конце связи закашлялся и явно смутился. — Я вообще-то имею в виду, что отмечают только шоу, а купаются, как правило, в малолюдных местах.

— А-а-а, — протянула я разочарованно. Зимой на Зоннен так и не скаталась, а на Тур-Рине можно было плавать разве что в лужах от дождей с мокрым снегом. — Я-то думала, что там что-то вроде купаний будет, может, заплывов на скорость…

— Ну, вам-то как раз придётся.

— Простите?

Секретарь тяжело вздохнул, осознав, что я даже не слышала про их знаменитый Коралловый День.

— Понимаете, каждый год в этот день администрация планеты устраивает фокусы и прочие приятные активности, чтобы порадовать граждан. Часть времени программы ложится на наши плечи в том числе, это своего рода пиар Службы Безопасности Цварга и повышение рейтинга среди населения. Ежегодным седьмым номером программы у нас всегда шёл один и тот же фокус, но в этот раз возникли проблемы с исполнителем. Я просмотрел ваш договор, и тут сказано, что вы в принципе рассматриваете любые проекты, отлично вскрываете замки, а ещё ваш рост составляет сто пятьдесят девять сантиметров. Это правда?

Я помассировала виски, чувствуя, как начинает гудеть голова.

— Да, правда. Но я так и не поняла, что от меня требуется и при чем здесь мой рост.

— Ох, как же хорошо, что информация верна! — обрадовался секретарь.

Закралась мысль, что всё-таки Леандр Ламбе попросил максимально отстранить меня от всех дел, каких только возможно, и минимизировать прилёты на Цварг, но ввиду внезапной накладки им просто не к кому обратиться. Впрочем, даже если правда была другой, лежала она приблизительно в той же плоскости.

— Седьмой номер состоит в том, что мы запираем подростка-цварга в большом сейфе и сбрасываем последний в термальное озеро. Мальчик знаменит тем, что с лёгкостью вскрывает замок изнутри и всплывает под громкие аплодисменты. Сразу оговорюсь, на самом деле там даже и замка как такового нет, просто бутафория для эффекта. Госпожа Медведева, подскажите, а вы плавать умеете?

— Умею, — неохотно ответила, вспоминая уроки плавания в общественном бассейне, на которых настаивала мама ещё в детстве. — Я вас правильно поняла, вы ищете человека, которого запрёте в форте, бросите на дно, а он должен будет освободиться и всплыть?

— Простите… «форте»?

— Большом свинцовом сейфе.

— Э-э-э, ну, строго говоря, не человека, а цварга, но да. Но в вакууме и астероид за планету сойдёт… Гхм-м-м, то есть я хотел сказать, что сейчас мы не в той ситуации, чтобы выбирать. Освобождаться из сейфа, как утверждает бывший исполнитель, — плёвое дело. Это уже вошло в традицию празднования Кораллового Дня, номер анонсирован в программе, и народ ждет. Гонорар за проект имеет повышенный коэффициент за риск, но уверяю, никакого риска не будет.

— А что с мальчиком-то?

— Рога выросли, теперь не вмещается! Причём внезапно, — душераздирающе вздохнул секретарь СБЦ. — А на меня из АУЦ давят, просят подобрать хоть кого-то. Господин Мёрфи, начальник агентуры, запретил брать его сотрудников. Сказал, что теневые агенты ничего не умеют, а полевых нельзя светить, сами понимаете. У меня выбор небольшой, только из тех, кто работает на эмиссариат. Сейф же уже сделали, отлит, а среди тех, кто умеет общаться с замками, — по габаритам никто не проходит, катастрофа. Так вы согласны? — Он протянул с просящей ноткой. — Госпожа Медведева, мальчишка-фокусник Пьер Милько известен на весь Цварг, его крайне уважают. Если вы выступите с номером, то вас запомнят и будут восхищаться.

«Ага, восхищаться, как же…»

Признаться, думала я недолго.

То ли на меня повлияло приключение с Фабрисом и короткий плен у преступников; то ли я устала от непонятных отношений, которые сказывались на моём душевном равновесии, и от того хотелось встряхнуться; то ли в жилах вскипела злость на противного Ламбе, который посчитал, что я лишь условно работаю в СБЦ, а на самом деле являюсь продажной швалью; то ли всё вместе…

— Да, хорошо, я приму участие в вашем Коралловом Дне, — ответила, выждав для приличия почти минуту. — Скажите, он «коралловый» хотя бы не потому, что на дне озёр растут полипы? Я не поранюсь, когда буду выбираться из форта?

— Нет-нет, что вы! Коралловый День так называется исключительно потому, что все термальные озёра имеют восхитительный розовый цвет. Они потрясающе красивы! Отлично, тогда договорились! Я сообщу начальству, что нашёл кандидатуру. Спасибо, госпожа Медведева, вы очень выручили.