Охота на эмиссара

Глава 11. Райский сад

Даниэлла

Десятое декабря. Планета Тур-Рин

Подушечки пальцев зудели, страшно хотелось прикоснуться к этому мужчине, но я приказала себе стоять и не двигаться. И внимательно вслушиваться.

— Я хотел бы воспользоваться услугой.

— Услугой?

— Да, — ответилглубокий голос мужчины, по которому сходила с ума всё это время.

Я стояла за дверью бокового входа и старалась не дышать, лишь бы только не выдать себя. Риск, что Фабрис засечёт меня по эмоциям, был огромен, но с другой стороны — сотрудниц в райском доме много, мало ли кто здесь находится?

Хозяйка за стойкой райского сада — а судя по голосу, это точно была она — чавкала жвачкой.

— Я всё ещё слушаю, какой услугой вы хотите воспользоваться. Вон там прайс, у нас есть список, всё, что на первых пяти страницах, сейчас по акции, а начиная с восемнадцатой — по двойному тарифу…

— Пускай девушка определит, какие услуги хочет оказывать, — перебил эмиссар.

— Угу. То есть вам одну? А какую? Эльтонийку, пиксиянку, ларчанку, человеческую девушку…

— Любую, — вновь поспешно ответил мужчина, а затем добавил: — Совершеннолетнюю.

— Пф-ф-ф, это само собой, у нас приличное заведение! — возмутилась хозяйка райского сада, затем сделала паузу и добавила совсем с другой, почти слащавой интонацией: — Вы же в первый раз в райском саду, верно? Повязку на глаза хотите? Клиентам обычно так проще расслабиться.

Почему-то я была уверена, что Фабрис откажется, но вместо этого услышала шелест пальто, а затем чёткое:

— Спасибо. Идея с повязкой мне нравится.

— Третий этаж, комната «3Б», — сказала женщина, протягивая ему ключ-карту. — А девочку я сейчас для вас вызову. Прошу, лифт для клиентов…

Дальше я уже не слушала. Ноги сами понесли меня по знакомой лестнице в гримёрную — туда, где я однажды ремонтировала сейф. В голове крутились обрывки фраз и мыслей, но я не давала себе времени остановиться и как следует обдумать их. Наверное, если я всё обмозговала бы и поддалась рефлексии, что Фабрис Робер вообще-то женатый цварг, то сейчас летела бы со скоростью звука из райского сада. Но, к счастью, у меня просто не было этих минут. Руки и ноги работали вперёд головы. Я нажала на обыкновенную дверную ручку и буквально ввалилась в гримёрку.

Кажется, даже звёзды были сегодня на моей стороне. Никогда у меня не случалось такого везения… или невезения. Ведь будь тут кто-то, кроме Лилу, посыпались бы вопросы, на которые я не смогла бы дать разумных ответов…

— Даня? Привет! Какими судьбами? Неужели у старой карги ещё один сейф заклинило?

Ночная бабочка изумлённо распахнула глаза, когда я судорожно сбросила рюкзак и принялась стягивать одежду.

— Привет, Лилу! Я передумала. Я решила попробовать, дай во что переодеться! — торопливо сказала, рывком снимая футболку. — Ты права, белой медвежатнице платят слишком мало.

— Дань, я рада, что ты так внезапно решила повысить своё благосостояние, но у меня сейчас клиент… — Она дотронулась до коммуникатора, явно проверяя сообщения. — Шварх, так неохота, он как снег на голову. Моя смена уже закончилась вообще-то, у меня билеты с подругой в иллюзион…

— Не переживай, клиент мой, я обо всём договорилась с хозяйкой! — бодро соврала я. — Дай платье, туфли, что там ещё требуется… — Я наконец-таки разделась и с сомнением посмотрела на своё бельё в ближайшее зеркало. Оно было хорошим, удобным и красивым, но что-то подсказывало, что ночные бабочки носят что-то куда более развратное.

— Что? — Лилу удивлённо моргнула, быстро соображая, что к чему, а затем резко встрепенулась. — Ах, конечно-конечно! Даня, платье бери вот это, оно единственное твоего размера, а туфли выбирай любые.

— Мне на платформе побольше! — живо отозвалась я, внезапно подумав, что хочу быть для Фабриса если не высокой, то хотя бы «средней» на ощупь.

Уговаривать Лилу не пришлось. Когда она сообразила, что всё-таки её рабочий день окончен и она может успеть на сеанс в иллюзион, настроение бабочки заметно поднялось. За каких-то пару минут она помогла мне перевоплотиться в свою коллегу по ремеслу, попутно второпях инструктируя:

— …Постарайся растянуть время подольше, тарификация у нас поминутная. Лучше всего начать с обычного массажа, разогреть. Свечи и масла всегда на стеллаже при входе. Если клиент захочет чего-то необычного…

Большую часть наставлений я пропустила мимо ушей, потому что сердце колотилось как бешеное, оглушительно отдавая в барабанные перепонки, а впавшая в кому совесть неожиданно проснулась и пыталась надавить с другой стороны.

«Даня, ты с ума сошла? У него есть жена…»

«Видимо, цваргини не очень хороши в постели, раз даже такой мужчина, как Фабрис Робер, изменил своим принципам и решил воспользоваться услугами в райском саду. И вообще, он сам пришёл, его за шкирку никто не тащил».

«Он планировал снять ночную бабочку!»

«А я чем хуже?»

«Действительно, чем? Может, тем, что уже однажды набросилась на него в допросной…»

Я помотала головой. От этих воспоминаний мгновенно стало жарко, и если собственная совесть пыталась убедить, что я поступаю плохо, то она проиграла этот спор.

От макияжа отмахнулась, сказав Лилу, что клиент уже ждёт, да и решил воспользоваться повязкой на глаза, а парик она на меня надела буквально за секунду до выхода.

— Зачем? — искренне изумилась я. Не то чтобы я была против, но действительно не видела смысла.

— Так надо, — пробормотала Лилу, цепляя шпильки, чтобы парик сидел надёжно. — Не твой оттенок волос, конечно, но и ладно. Главное, что на ощупь длинные. Мужчины искренне любят, когда волосы можно намотать на кулак… У тебя для этого коротковаты. Вот, кстати, возьми ключ-карту и модулятор голоса. — Она щелчком застегнула чокер на моей шее. — Здесь универсальное преобразование, которое делает интонации мягче и нежнее. Неопытные девочки часто им пользуются, чтобы клиенты не слышали, как сильно они волнуются. Когда вернёшься, меня уже не будет, просто кинь всё на столик.

Я машинально кивнула, поблагодарила и вышла в коридор.

В груди от нервов кололо так, как ни перед одним соревнованием. Да даже если бы я внезапно решила изменить поле деятельности с белой зоны на серую и ограбить банк, я чувствовала бы себя спокойнее. Но это был шанс… интуиция шептала, что такие шансы выпадают лишь раз в жизни.

«Если он узнает правду, то проклянёт меня…»

«Если он не узнает правду, то это будет лучшее воспоминание в моей жизни».

Идя по коридору к комнате с табличкой «3Б», я не рассчитывала на развитие отношений с Фабрисом Робером, на то, что он узнает, бросит жену и захочет быть со мной. Шварх, я не рассчитывала даже на то, что это хоть когда-нибудь повторится. Единственное, о чём я могла думать, — что ближайший час станет лучшим, что со мной когда-либо случалось. А потом я всё брошу, поменяю планету — делала так уже однажды, — растворюсь, убегу.

***

Непостижимый космос! Какой же он красивый…

Я смотрела на мужчину, вольготно расположившегося на диване, и думала о том, что судьба подкинула подарок, о котором я даже мечтать не смела. В отличие от столкновения в «Госпоже удаче», на Фабрисе не было ни пиджака, ни галстука, но это ничуточки не умаляло внешних данных Мистера Совершенство. Вместо делового костюма или рабочей формы эмиссара на нём была простая чёрная рубашка, расстёгнутая на две верхние магнитные застёжки и обнажающая крепкую шею и острый кадык. Рукава чуть закатаны, демонстрируя не менее красивые жилистые руки. Цвет ткани оттенял витые обсидиановые рога.

Всё в животе не то что завязалось в тугой ноющий узел, а сжалось и скрутилось в сверхплотную чёрную дыру. Если бы меня спросили, как должен выглядеть смертный грех, то я бы, не колеблясь, ответила: вот так. Ко всему, Фабрис провёл рукой по волосам, небрежно их взъерошивая, и… Вселенная, это точно он платит мне, а не я ему за услуги интимного характера?

Я сделала несколько шагов в непривычно высоких туфлях, поправила платье и…

— Стой!

Прозвучало настолько властно, что я остановилась как парализованная. Тело просто замерло. Ого, как он умеет! Неудивительно, что горе-строители бледнели от его приказов…

— Сколько тебе лет? — прозвучало так же жёстко, как в допросной.

Цварг даже с завязанными глазами чувствовал себя настолько уверенно, что меня коротило от его фантастической энергетики. Вот как? Как так может быть, что он выглядит словно недостижимый идеал? Великолепная статуя, высеченная из мрамора. Голос режет легче стали; весь он будто составлен из углов и острых элементов, но для меня он всё равно Мужчина-Солнце, Мужчина-Звезда.

— Эм-м-м… двадцать семь. — Из-за чокера со встроенным модулятором собственный голос прозвучал хрипло и немного непривычно.

Фабрис кивнул, словно и ожидал услышать это число. Я сделала ещё один шаг по направлению к нему, но он вновь остановил жестом:

— Погоди. Я понимаю, что ты получишь за это хорошие деньги, но… мне важно понять, что ты пришла сюда не из-под палки. Я сейчас коснусь тебя поверхностно-ментально. Это не больно, но я хочу быть уверен, что ты делаешь всё по собственному желанию. Если ты дашь ладонь, то мне будет проще.

Я одновременно пискнула от восторга и нервно хрюкнула в ответ на тираду, но Фабрис понял это по-своему. Он склонил голову к плечу и с отчётливым напряжением в голосе уточнил:

— Ты не рада? Ты не хочешь? Если так, то…

Вселенная, ну как можно быть настолько правильным, Мистер Совершенство?!

Вместо того чтобы отвечать или подавать ладонь, как просил эмиссар, и терпеливо дожидаться ментального сканирования, я рванула к мужчине, рывком оседлала его бёдра и сделала то, о чём мечтала уже бесконечно долго, — лизнула в острый кадык. Робер замолчал. Лишь безупречные губы приоткрылись в немом «о», но цварг молчал… Одна рука, дрогнув, мягко легла мне на талию, а вторая осталась так же неподвижно лежать на его бедре. В звенящей тишине хвост прочертил борозду в полу.

Я готова была поклясться, что под повязкой Фабрис закрыл глаза и вот теперь-то наконец-то позволил себе отпустить жёсткий поводок контроля. Мне до безумия хотелось поцеловать его в губы, но почему-то внутренне я не была уверена, что это нормально… Разве ночные бабочки целуют?

Язык покалывало от фантомного поцелуя, дотронуться до восхитительных губ хотелось ужасно, но опасение, что если я так сделаю, то Мистер-Параноидальное-Совершенство заподозрит неладное и сорвёт повязку, было сильнее.

Я вновь провела языком по кадыку, глубоко вдохнула невероятно вкусный аромат крепкого кофе и мускатного ореха, которым пах сам цварг, игриво куснула за мочку уха и тихо прошептала:

— Очень хочу. Я без белья, можешь проверить сам.

В ответ раздался очередной скребок шипа по полу, но мужчина не шелохнулся.

Проклятые астроиды, неужели цваргини настолько холодные? Каким же куском айсберга надо быть, чтобы не хотеть ТАКОГО мужчину?! Чтобы убеждённый ненавистник профессии ночных бабочек наступил на горло своим принципам и убеждениям и сам пришёл в райский сад?..

Запретив себе думать о цваргине, которой достался этот восхитительный мужчина в мужья, я торопливо расстегнула мужской ремень. Собственные пальцы дрожали.

Лилу говорила, что надо оттягивать момент соединения как можно дальше, чтобы заработать больше кредитов. Поминутная оплата. Массажное масло. Долгая прелюдия…

Какая, к шварховой матери, может быть прелюдия, когда меня потряхивает от одного его вида?! От его запаха? От мысли, что можно прикоснуться к Фабрису Роберу! К его идеальному члену… Провести рукой по гладкому каменному стволу, обвести пальцем выпуклые венки, размазать первую полупрозрачную каплю по бархатистой кожице.

Моё наваждение. Моё проклятие. Мой наркотик.

Мой Мистер Совершенство.

Сквозь сжатые зубы эмиссара вырвался стон.

Меня словно разрядом молнии шибануло от этого звука. Вселенная, ещё ни один мужчина на меня не реагировал так…

Рот сам собой наполнился слюной, стоило вспомнить, как Фабрис в синхрон подавался бёдрами тогда в допросной. Какой он вкусный, когда кончает. Как блестит испарина у него на висках. Как низко звучит его голос после разрядки, а у меня внутри всё вибрирует от него. А ведь сегодня мы можем пойти до конца… Он даже не узнает, что я — это я.

Мне хотелось его до одури, как десерт шеф-повара пятизвёздочного межгалактического ресторана.

Как вода, я соскользнула на пол, одновременно освобождая мраморный стержень эмиссара от стягивающего белья. Мужчина потянулся за мной, стоило убрать вес с коленей, но я уже не могла сопротивляться желанию обхватить его губами. Почувствовать восхитительную пульсацию. Приласкать языком. Пройтись по всей длине, проглотить так глубоко, как только позволяет собственная анатомия, и снова поцеловать.

Определённо, если бы Фабрис Робер был десертом, то я бы сказала, что он — кофейное мороженое. Только обжигающе горячее.

Вселенная, разве бывают такие мужчины, от которых дуреешь, словно кошка от валерьянки? Разве бывают такие мужчины, которых хочется трогать и щупать во всех местах — и желательно побольше? Разве бывают такие мужчины, облизывая член которых можно кончить самой?

Да! Миллион раз да!!!

В этот раз Фабрис сам пришёл за «услугой», и эта мысль выносила мозг похлеще пули тридцать пятого калибра. Я насаживалась ртом и ласкала его, ловила чистый кайф, чувствуя, как заканчивается кислород в лёгких… Его член блестел от слюны, дыхание сбилось совсем уж в рваное, а я каждой клеточкой тела испытывала тёмное, как всё та же сверхмассивная сосущая чёрная дыра, ликующее удовольствие: мой, сейчас он мой!

Я отстранилась на несколько секунд, чтобы полюбоваться на лицо, искажённое судорогой мучительного наслаждения. Фабрис облизал пересохшие губы и прохрипел:

— Презерватив! Я боюсь, долго не выдержу… пожалуйста.

Я читала, что цварги не переносят болезней и сами не заболевают, да и вероятность забеременеть от мужчины их расы стремится к нулю, а потому забота Мистера Совершенство о случайной девице из райского дома вызвала щемящую нежность в груди. Затолкав её поглубже, я принесла нужный пакетик, вскрыла упаковку фольги и вложила в его ладонь.

— Вот, тебе, наверное, будет надеть привычнее.

Мужчина неожиданно напрягся, упрямо сжал губы и замер. Я не сразу поняла, что не так, пока он не сказал:

— Я не умею. Надень, пожалуйста, ты.

***Фабрис Робер

Я ожидал, что после этой фразы девушка меня унизит или как минимум высмеет.

Это было бы ожидаемо.

Это было бы привычно.

Взрослый цварг, восемьдесят два года — и ни разу не надевал презерватив… Но меня буквально закружило в водовороте искреннего восторга ночной бабочки. Мне даже на миг показалось, что такие бета-колебания я уже чувствовал… как у наркомана, дорвавшегося до дозы. Это было так странно, что я бы обязательно обдумал этот момент, если бы ночная бабочка вновь не провела нежными губами по моей шее, а затем неожиданно мягко и плавно опустилась сверху.

— М-м-м… да-а-а… — Сладкий женский голос прошелестел над ухом и добил, как контрольный выстрел в голову.

В этот самый момент я осознал, почему сородичи готовы спускать полугодовые оклады на визы «беллеза». А когда девушка задвигалась, мозг отказался работать вовсе.

Она была прекрасна. Её эмоции омывали словно чистый и тёплый океан. Они пахли так приятно, что вентили хвалёного самоконтроля снесло с резьбы и ошеломительное удовольствие хлынуло по артериям и венам. Заоблачное удовольствие, помноженное на самые головокружительные бета-колебания, которые я чувствовал когда-либо. Наслаждение с каждым толчком нарастало, как цепная реакция в ядерном реакторе, которую уже не заглушить даже графитовым стержнем.

Несешься на полной скорости и понимаешь — вот-вот наступит упоительный экстаз.

Сил сдерживаться больше нет.

Хочу. Хочу её.***Даниэлла

Вселенная, да-а-а…

Обычно, занимаясь сексом, я всегда сосредотачивалась на том, чтобы успеть прийти к финалу до партнёра. Но с Фабрисом Робером всё было не так. С одного только проникновения его восхитительно горячего члена я до боли закусила губу, чтобы не выпасть в астрал. Боюсь, кончающая вперёд ночная бабочка — это как минимум нонсенс. Мышцы сжимались вокруг нежнейшего бархата и трепетали против воли, но я дала себе команду терпеть эту сладостную пытку.

Влажные шлепки бёдер о бёдра.

Сорванное дыхание.

Обжигающая пульсация внутри.

Сколько можно вынести секса, если занимаешься им с самым желанным мужчиной во Вселенной? Десять минут? Пять? Минуту? Скажем так, когда Фабрис стал расширяться, приближаясь к кульминации, у меня не осталось ни единого шанса. Его руки с силой сжали ягодицы, пальцы впились в голую кожу, неистово насаживая на себя, но я не возражала ни капли.

Бисерина пота скатилась от виска по точёной скуле и кадыку. Очередная судорога прошлась по красивому мужскому лицу — похоже, он всё-таки старался выглядеть пристойно даже в такой момент и удержаться на грани приличий, но миг-другой — и красивые губы раскрылись, и из самых недр лёгких вырвался низкий, мощный, будоражащий воображение полустон-полурык.

— Да-а-а…

Удовольствие, как вспышка сверхновой, пронзило насквозь, оглушило, ослепило, отпечаталось на подкорке и звёздной пылью осело в мозгу. Мы кончили одновременно.

Я зарылась пальцами во взлохмаченные тёмные волосы и провела носом по высокой скуле мужчины, пытаясь надышаться им. Налюбоваться. Потрогать и унести эти воспоминания навсегда с собой, бережно сложить в сейф под названием «Мой Мистер Совершенство» и никому не рассказывать, что этот тайник вообще существует. Чтобы ни одна живая душа никогда не смогла его вскрыть и украсть моё сокровище.

Вселенная, как же хорошо…

Любимый…

Запретное слово, произнесённое лишь мысленно, отрезвило похлеще ледяного душа. Сердце, сбившееся в тахикардию, пропустило удар. Нет-нет-нет! Нельзя влюбляться в Фабриса Робера! Заниматься сексом — да. Чувствовать наслаждение — тоже да. Влюбляться — табу!

Я торопливо слетела с мужских коленей и одёрнула платье. Шварх-шварх-шварх! Даня, ты совсем рехнулась?! Какой, к шварховой матери, «любимый»?!

— Прости.

Я испуганно замерла, поняв, как моя поспешная капитуляция могла выглядеть со стороны. У-у-у… Нет способа унизить мужчину сильнее, чем даже намекнуть, что секс был плохим.

— Мне казалось, ты получаешь удовольствие, но, видимо, я был слишком… жёстким. Я прошу прощения, если сжал тебя слишком сильно… ближе к концу… и за то, что был слишком быстрым, я тоже приношу извинения.

Прямо на моих глазах Фабрис Робер длинными тонкими пальцами на ощупь снял презерватив, а затем потянулся к повязке на глазах.

— Всё было хорошо. Не снимай, пожалуйста, — торопливо попросила я, понимая, что в ином случае придётся ретироваться как минимум на шестой космической.

Мужские руки замерли в воздухе и опустились.

— Я хотел убедиться, что у тебя не осталось синяков на теле. Хозяйка райского сада сказала, что ты ларчанка, но я не уверен…

«Повезло, что на ощупь люди и ларчанки не сильно отличаются…»

— Лилу, почему ты не хочешь, чтобы я снял повязку?

«Потому что я как минимум не Лилу».

Фабрис замер и ждал ответа. Правдивого ответа или хоть как-то смахивающего на правду, ибо откровенную ложь он бы точно учуял.

— Мне неловко, — сказала, чувствуя себя сапёром, идущим по минному полю. — У меня небольшой опыт работы в райском саду. Да и ты… не похож на того, кто часто изменяет своей жене.

Мужчина тронул большим пальцем обручальное кольцо, по его скулам пробежали желваки, а я мысленно выругалась.

«Отлично, Даня, просто отлично. Любая профессиональная бабочка напоминает клиенту, что у него есть супруга. Да ты сегодня ставишь рекорды благоразумия и вменяемости… Теперь твоя задача — вежливо попрощаться и быстро ретироваться. Это был охренительный оргазм, но больше рассчитывать здесь не на что…»

— Лилу, а у тебя есть ещё клиенты?

— Что?

Вопрос мужчины поставил в тупик, а взгляд сам собой метнулся к мужскому паху.

Шва-а-арх…

У цваргов точно что-то устроено не так, как у людей. Бескрайний ко-о-осмос…

Фабрис кашлянул, а на его скулах заалел румянец. Он одной рукой взъерошил влажные от пота волосы и стал примерно ещё на двадцать пунктов сексуальнее. Хотя бесконечность плюс двадцать — это всё равно бесконечность. И даже если за каждый жест и движение пальцев ему начислять ещё по паре пунктов сексуальности, то всё равно будет бесконечность. В математике это называют парадоксом «Гранд-отеля»[1]…

— Если у тебя нет больше клиентов… и если тебе было со мной… не противно… Могу ли я попросить о повторении?

А вот теперь шестерёнки в мозгу завращались быстрее. По-хорошему, после мысленного признания я должна была сбежать, сверкая шпильками, но… Планетарная туманность! Мне нравился этот мужчина! До зуда в кончиках пальцев. До сводящих ног судорог. До бессонных ночей. Мне нравилось в нём всё, абсолютно всё…

Я до боли закусила щёку изнутри и впилась ноготками в ладони, говоря себе, что надо убираться отсюда, пока он не снял повязку. Надо. Скорее. Но последнее слово сразило наповал:

— Пожалуйста.

В этот раз Фабрис сам раскатал по своему шикарному стволу презерватив так быстро, что мне осталось лишь хмыкнуть. Быстро он учится…

Дальше — больше. Фабрис не дал сесть на себя, точнее, сразу же повалил вбок, на мягкое сиденье дивана, занимая ведущую партию в новом раунде. Нащупав ткань платья, он очень бережно стянул лямку с правого плеча, затем с левого, нырнул руками в декольте, теперь уже не скрывающее грудь, и… начал мять её.

Этот хвостатый зараза как будто знал, где у меня эрогенные зоны, и специально мучил. Вначале руками, затем губами… Гладил, целовал, перекатывал языком сжавшиеся бусины наверший, уходил влажной дорожкой по ключицам ближе к шее и вновь возвращался. При совсем небольшом размере грудь у меня была действительно самым чувствительным местом на теле. И я бы вполне могла потерпеть эти сладкие издевательства Фабриса, если бы одновременно с этими действиями его вновь готовое к подвигам орудие не тёрлось ниже. То ещё испытание, особенно после того как телу стало известно, как хорошо оно чувствуется внутри.

Фабрис стянул платье ещё ниже, проводя языком по животу, а я мысленно застонала. Клиент всегда прав. Если ему хочется трогать меня, то, конечно, пожалуйста, но я же так и скончаться могу! Или в этом его план?

Поддавшись шаловливому искушению, когда губы цварга вновь принялись терзать мою грудь, я внезапно лизнула замаячивший перед глазами рог. Тёплый, оказывается, и гладкий, но рифлёный. Фабрис замер, тяжело дыша, и даже чуть отодвинулся. Повязка всё ещё закрывала его глаза, но, если бы её не было, он смотрел бы чётко мне в лицо.

— Что ты делаешь? — произнёс он потрясённо.

***Фабрис Робер

Не так я себе представлял первый секс! Швархова праматерь, и второй тоже не так!

Цваргини требовали, чтобы за ними долго и красиво ухаживали, лет пять, иногда даже десять. Они ожидали цветов на каждое свидание, восхищённых взглядов, комплиментов и только спустя какое-то время разрешали чуть больше, чем поцелуй запястья. Они прятали свои эмоции за гранитной глыбой безразличия и старались не показывать их так долго, как это вообще возможно.

С Лилу всё было восхитительно почти так же, как с Даней, и я чуть не выкрикнул её имя, когда получал желанную разрядку. Мне стало стыдно, что, занимаясь сексом с одной девушкой, мысли нет-нет да и утекали к другой… Ночная бабочка, услуга за деньги, а угрызения совести всё равно остались. Когда Лилу согласилась продлить свидание, мне захотелось порадовать её в первую очередь. Именно поэтому я повалил девушку на спину, именно поэтому хотел доставить наслаждение губами, так как не ручался за себя, что вновь осилю быть в ней долго.

И меня как высоковольтным разрядом пронзило, когда она провела языком по резонатору. Тряхнуло, скрутило и вывернуло наизнанку.

Бах!

Она. Хотела. Меня.

Действительно хотела! Безо всякой шелухи, фальши, симулирования, доля которого, как мне казалось, всегда есть у ночных бабочек, без обид за слишком стремительный первый раз, вообще без примеси каких-либо неприятных эмоций или их отголосков. Чистая волна желания. И несмотря на то что резонаторы цваргов могут считывать лишь бета-колебания, то есть длину и амплитуду волн, которые излучает любое живое существо, — понять его настроение, оттенки эмоций, а никак не прочитать мысли, — я был готов поклясться собственным хвостом, что девушка хотела именно меня.

— Что ты делаешь? — спросил, сам не понимая, о чём спрашиваю. Нужно было убедиться, что подо мной живая женщина, а не обман какой-то! Так не бывает!

— Развожу клиента на деньги, — ответила незнакомка подо мной, а в её шёпоте послышалась плохо скрытая улыбка. Она смеялась! — Получается?

— Получается…

Как же умопомрачительно вкусно она пахла в этот момент…

Как не вспорол на ней платье — не знаю. Как не раздавил своим весом — тем более.

Наверное, всё-таки какая-то часть головного мозга помнила, что подо мной маленькая и хрупкая девушка. Но, видимо, очень-очень маленькая часть. В своё оправдание могу сказать лишь то, что она не сопротивлялась ни физически, ни ментально. Должно быть, со стороны я выглядел спятившим от похоти маньяком. Найдя её рот на ощупь, я вторгся в него языком, одновременно рывком проникая в неё членом. Мне хотелось пить её одурительно вкусные крышесносные эмоции. Мне хотелось её всю и сразу…

Сводящий с ума запах. Неконтролируемое вожделение. Невыносимое желание сделать своей до болезненных, выкручивающих спазмов в паху.

Я вонзался в неё, ловя каждый стон, каждый всплеск бета-колебаний, каждый судорожный вздох. Не должно быть такого от простого секса. Не должно так коротить, словно кабель под напряжением окатили водой, не должно… Но меня коротило. Ночная бабочка извивалась подо мной, стонала, отдавалась и раскрывалась, как восхитительный экзотический цветок. И когда она стала сжиматься вокруг меня, я не мог больше сдерживаться. Это было ещё ярче и ещё опустошительнее, чем в первый раз, когда она была сверху.

Пот градом катился по телу, и я понял, что второй раз потерпел неудачу, хотя бы в том плане, что так и не успел раздеть девушку целиком или раздеться самому. А ещё фиаско заключалось в том, что если две недели я, как полный кретин, думал о карих глазах Дани, то теперь никогда не забуду этого восхитительного аромата эмоций конкретно взятой ларчанки… Я же жить без него не смогу! Вылечился на свою голову…

Да гори всё в атомном реакторе!

— Лилу, послушай. — Я не видел её лица, но чувствовал влажное дыхание на щеке и бета-колебания, которые сейчас напоминали ласковую прибрежную волну. — Как ты смотришь на то, чтобы перебраться на другую планету?

— Что? — Женское тело подо мной напряглось.

Я облизал губы, прекрасно представляя, каким ублюдком сейчас выгляжу со стороны, но швархи задери, мне надо работать, а для работы нужна ясная голова, а не мысли о сексе. Если Лилу переедет на Цварг, то все будут довольны. И бластеры заправлены, и астероиды сбиты. Ко всему, она ночная бабочка, почему нет?

— Я на Тур-Рине временно, живу на Цварге. У меня есть остров в районе экватора, шикарный климат, хороший дом. Предлагаю тебе сделку: я оплачу перелёт, проживание и услуги вперёд, а ты будешь жить там, правда, в изоляции. Скажу честно, о тебе не должна будет знать ни одна живая душа, но там есть инфосеть и всё необходимое…

— Нет!

Девушка подо мной стремительно закопошилась, пытаясь вылезти. Пришлось приподняться на локтях, чтобы освободить её от веса своего тела.

— Да почему нет-то? — переспросил удивлённо. — Я заплачу столько, сколько ты скажешь.

— Нет, извини, это предложение меня не интересует.

Послышался шорох ткани, шлепки по полу, словно девушка что-то искала… видимо, туфли.

— Почему? Шварх, Лилу, я так не могу говорить, когда не вижу твоего лица.

— Не снимай! — вскрикнула она.

Игнорируя просьбу, я поднял руку и сдёрнул повязку с лица. Секунда или две ушли на то, чтобы привыкнуть к яркому свету. Но стоило вниманию сфокусироваться на фигурке, как я обнаружил, девушка стоит ко мне спиной, обутая и судорожно поправляющая подол платья. Конечно, чёрные волосы растрепались и непослушными прядями разметались по её спине, но в целом вид сзади был нормальным. А вот в эмоциональном фоне…

От ночной бабочки шарашило так, что ни в какое «нормально» это точно не укладывалось. Полный раздрай… Твою Вселенную! Похоже, всё-таки я перестарался во второй раз… но ей же нравилось… или нет?

— Лилу…

— Прости, но нет. Прощай.

И она выбежала из комнаты.

***

Даниэлла

Плохая была идея заменить ночную бабочку для Фабриса. Откровенно дифреновая!

Как во сне, я судорожно схватила рюкзак, одежду из гримёрной, рывком стащила чокер, не заботясь о застёжке, и, пока эмиссар не пришёл в себя, бросилась домой по лестнице для персонала. Только туфли переодела — бегать в ходулях всё-таки неудобно.

Ещё в начале осени я, возможно, прыгала бы от счастья от предложения Фабриса, но сейчас же в душе царил разлад, хотелось взвыть белугой и поколотить одного рогатого цварга одновременно. Каких-то две недели назад он втирал на улице Бронзовых Псов, что проституция — это омерзительно, а сам?! Не только пришёл в райский сад, но ещё и предложил первой попавшейся ночной бабочке переезд на Цварг! При живой-то жене!

Злость накатывала такими волнами, будто это меня обманывали. Мозг отдавал отчёт, что иррационально обижаться на эмиссара, особенно после тех оргазмов, которые я испытала вместе с ним, но сердцу не прикажешь. Я злилась на него, на себя и на ситуацию в целом.

— Мне нужен отдых, я улетаю! — выдала Ульянке тем же вечером, вломившись в её квартиру без приглашения.

Подруга лишь покачала головой.

— А я же говорила, — произнесла она с сочувствием в глазах. — В клуб со мной сегодня не пойдёшь?

— Не-а. — Я отрицательно помотала головой, старательно делая вид, что ничего не произошло. — Сейчас вещи подготовлю, доделаю взятые заказы и улечу в ближайшие дни куда-нибудь, где есть песок и море. Устала очень.

Я закусила губу, не желая рассказывать о том, что несколько часов назад случилось в райском доме, но Уля слишком хорошо меня знала. Она внезапно привлекла меня к себе и крепко обняла.

— Всё плохо, да?

Такой простой жест, а к глазам подступили горячие слёзы. Шварх! Неужели всё настолько очевидно? Я судорожно кивнула, уткнулась в худенькое плечо и шмыгнула носом.

— Он предложил стать содержанкой на Цварге. Представляешь?

Над головой раздался шумный вздох.

— Ну, по крайней мере, теперь ты знаешь, что он не такой идеальный, как тебе казалось раньше.

— Я чуть не согласилась. Уль, ты понимаешь, насколько низко я пала? Мне было с ним так хорошо-о-о…

— Что естественно, то не без оргазма, — подбодрила Уля, а я почувствовала, как против воли улыбаюсь сквозь слёзы.

— Я хотела согласиться. Он… он… Проклятые чёрные дыры, ты права, это болезнь какая-то! Возможно, мне действительно требуется психиатрическая помощь.

— Не говори ерунды. — Подруга похлопала меня по спине. — Песочек, пляж, загорелые красавцы, а на крайний случай всегда можно заказать двойной мохито. Всё пройдёт. У меня манговый сорбет, кстати, есть. Хочешь?

«Нет, не пройдёт. Не в этот раз…»

— Да, хочу.

[1] Примечание автора: Парадокс «Гранд-отеля» — мысленный эксперимент, иллюстрирующий свойства бесконечных множеств. Если представить, что существует отель с бесконечным количеством заполненных номеров, то в него всё равно можно заселить новых постояльцев, стоит лишь переселить имеющихся в номера через один, а в освободившиеся комнаты заселить новых клиентов.