Охота на эмиссара

Глава 27. Кольцо

Даниэлла

Начало июня. Тур-Рин

Дни закрутились со скоростью света. Я чувствовала себя попавшей в нестабильный туннель маломощной шлюпкой — меня швыряло из стороны в сторону, несло в общем потоке событий и не давало вырулить хоть к какому-либо берегу и немного передохнуть.

Я разрывалась между двумя планетами, работала, работала и снова работала. В те редкие командировки, когда приезжала на Цварг, иногда оставалась у Фабриса на ночь. Время от времени он без предупреждения буквально вваливался в мою крохотную квартирку на Тур-Рине среди ночи и набрасывался как одержимый, а с первыми лучами солнца собирался и улетал по своим делам. Ещё чаще случались ситуации, когда я прилетала на Цварг, а дежурный секретарь сообщал, что господин Робер отбыл по важному делу.

Не передать словами, как это огорчало. Фабрис больше не делился со мной текущими заданиями, как будто вдруг перестал доверять. Когда мы виделись, он отмахивался чем-то вроде «всё в порядке, ничего интересного, лучше расскажи, как дела у тебя» и мастерски переводил стрелки. Зачастую даже секретари СБЦ толком не могли сказать, где именно находится эмиссар — не то путаница в базе данных, не то Робер взял сразу два задания, не то просто неправильно занесли информацию в систему.

Редкие ночи с Фабрисом были прекрасны, вот только днём я чувствовала себя любовницей, и от этого становилось гадко. Собственно, любовницей и являлась. Цварг общался со мной только тогда, когда ему было удобно, и, что самое ужасное — он отгораживался. Между нами будто возникла стеклянная стена: вроде бы видишь собеседника, но не слышишь.

Чем больше я пыталась абстрагироваться от мыслей, что я для него всего лишь удобное и приятное времяпрепровождение, тем сильнее чувствовала, как на шее затягивается удавка самообмана.

Я его любила. Действительно любила.

Надо было раз и навсегда отказаться от Фабриса, расставить все точки над рунами, сказать жёсткое «нет». Всякий раз слова «нам надо поговорить» почти срывались с губ. Словно чувствуя мои сомнения, Фабрис в ответ зацеловывал и нежил в объятиях так, чтобы мысли вылетали прочь. И каждая наша встреча всё лишь усугубляла, из-за чего наутро я принималась работать с удвоенными усилиями и брать ещё больше частных заказов — просто чтобы отвлечься.

Мне было страшно признаться даже самой себе, что я отчаянно, до рези в грудной клетке вновь хочу увидеть Фабриса, что я нуждаюсь в нём так же, как люди нуждаются в воздухе, цветы — в солнце, а рыба — в воде. Когда он был рядом, он был моим воздухом, солнцем и водой. Когда он уходил, я начинала задыхаться, замерзать и мучиться в агонии жажды.

«Нельзя так любить, чтобы растворяться. Нельзя!» — тщетно твердила я себе и рьяно вгрызалась в работу, потому что это единственное, что отвлекало от размышлений о сероглазом мужчине. Я где-то слышала фразу, что сердцу не прикажешь, только если оно не ведёт к тому, что убивает. Любовь к Фабрису медленно отравляла и разъедала внутренности, но я всё равно не могла заставить себя перестать наслаждаться минутами, когда он был рядом. И если бы он не отдалялся… если бы я только чувствовала, что нужна ему так же, как и он мне. Но он как будто специально меня отталкивал. Хотя потом притягивал...

Дни стали бесконечными и маетными, как свинцовые тучи на Тур-Рином, и тяжёлыми, как бессонные кромешные ночи.

Надо было закончить этот фарс.

Надо было…

Но я не могла.

Я совершенно запуталась в собственном лицемерии; один внутренний голос, словно насмехаясь, говорил, что это именно то, чего я хотела, а второй тихо, но упрямо повторял, что это именно то, чего я боялась.

Таких случаев, как в грузовом лифте, у нас с эмиссаром больше не происходило: мы всё же если и уединялись, то старались делать это или в его квартире на Цварге, или в моей — на Тур-Рине. Несколько раз я ловила на себе сочувствующие взгляды от Жана, излишне внимательные — от Онезима и прищуренно-изучающие — от Роджера, но ни один из них не сказал мне и слова. Это и удручало, и радовало одновременно. Если бы хоть кто-то что-то сказал, я бы не выдержала и высказалась в ответ, а так… они лишь смотрели. И знали.

Апофеозом странных и вязких, как болотная топь, отношений стал апрельский звонок от Лейлы Виланты, который и вовсе превратил мою жизнь в гротескную трагикомедию. Полупрозрачная, мерцающая голубым светом голограмма соткалась в полный рост прямо на кухне. Не узнать чистокровную цваргиню и настоящую жену Фабриса было невозможно. Вот только пока я изумлённо смотрела на внушительный живот явно беременной женщины, она первой начала диалог:

— Значит, ты та самая Даня?

— Да, та самая.

Даже отпираться не стала, сказала как есть и безразлично пожала плечами. Взгляд скользнул по объемному животу Лейлы, и я малодушно поймала себя на том, что даже не хочу знать, кто отец ребёнка. Боюсь, если окажется, что Фабрис мне всё-таки врал, то я не выдержу и скачусь в депрессию.

— Будет мальчик?

— Духи Предков ответили, что девочка. — Лейла улыбнулась и положила ладонь на платье. Запястье собеседницы было украшено причудливой татуировкой с переплетающимися лозами и цветами. Тонкая работа. Забавно, раньше у расы цваргов любви к татуировкам я не наблюдала. Неужели это веянье Ларка?

— Я рада за тебя, — ответила, причём совершенно искренне.

— Ох, а как я рада! — Цваргиня ослепительно улыбнулась, и я мысленно поймала себя на царапнувшей зависти. Высокая, в лёгком воздушном платье, с распущенными чёрными волосами и в обычных мокасинах на босу ногу, она выглядела куда как элегантнее и достойнее, если это слово вообще применимо ко внешности, чем я в строгом офисном наряде. Лейла будто бы источала грациозность, стать, неповторимую внутреннюю энергию. — Но вообще-то я звоню тебе, чтобы поругаться, Дань.

Последние слова она добавила таким тоном, каким отчитывают написавших на ковёр щенков: вроде отругать надо, а вроде — любимый питомец. Понятно, что он пока ещё маленький и плохо понимает, что гулять можно только на улице.

Я не нашлась с ответом, зато Лейла, явно приободрённая моим молчанием, продолжила:

— Обычно я никогда не позволяю себе лезть в чужие отношения и считаю это крайне неэтичным, но Фабрис столько для меня сделал, что я просто не могу стоять в стороне!

Ага, именно с этими словами обычно разгневанные жёны звонят любовницам. Я села на стул — чтобы было проще переварить информацию.

— Слушаю.

— Мы редко с ним общаемся, но за последние месяцы я заметила, что он явно осунулся.

Я пожала плечами. Возможно. Те редкие моменты, когда мы вместе, мы почти не разговариваем, да и рассмотреть друг друга сложно. Фабрис предпочитает встречаться только по ночам, как будто меня стыдится…

— Он и прошлый-то год выглядел не всегда хорошо, у него было какое-то сложное дело, а сейчас вроде работа наладилась, но выглядит ещё хуже. Мне кажется, это связано с бета-колебаниями. Ты же знаешь, мы, цварги, человеческими болезнями не болеем.

Я кивнула. Не зная, можно ли рассказывать об отравлении алисеном, ответила уклончиво:

— Да, у Фабриса были определённые проблемы с бета-колебаниями, но теперь уже волноваться не стоит. Насколько мне известно, всё в порядке.

— Правда? — Лейла облегчённо выдохнула. — Что ж, я рада. Спасибо тебе.

— За что? — Я искренне удивилась, но цваргиня не ответила. Она дёрнулась, взмахнула рукой и…

— Дань, прости, мне надо бежать, да и долгие коммуникации между Ларком и Цваргом могут вызвать ненужные подозрения у СБЦ, если они займутся тщательным анализом входящих сигналов. Рада была познакомиться. Пока!

И голограмма бесшумно пропала.

Это был, пожалуй, самый абсурдный и сюрреалистичный разговор в моей жизни, который я задумчиво пересказала Ульяне. Подруга ответила в своём формате:

— Ну, зато ты теперь точно знаешь, что Фабрис не врал и брак у него действительно фиктивный.

— Как думаешь, зачем она звонила?

— Да кто её знает. — Уля легко пожала плечами. — У беременных свои причуды.

Я хотела спросить у Фабриса, зачем звонила его жена, но он вновь без предупреждения пропал с радаров. То ли от обиды, что он снова не посчитал нужным меня уведомлять, то ли от безысходности, что у меня не получается держать в узде собственные чувства, — но когда Сисар де Ру в очередной раз пригласил на свидание в «Госпожу удачу», я неожиданно согласилась. Только столик попросила забронировать внутри зала, а не на балконе.

***

Даниэлла

Восемнадцатое июня. Тур-Рин

— Даниэлла, ты такая красивая. Тебе очень идёт это платье, — заливался соловьём Сисар.

Свидание было во много раз лучше, чем с Ерофеем, но все мои мысли были о головокружительной малинововолосой красотке и цварге, которого я увидела лишь мельком со спины. Силуэт рогов очень напомнил Фабриса, но парочка была в поле зрения от силы несколько секунд, а затем хостес отвела нас в другой зал.

— Даниэлла, всё в порядке? Ты какая-то задумчивая. Салат с клубникой не понравился? — галантно уточнил Сисар и добавил: — Если не нравится, не доедай. Сезон на Тур-Рине начался недавно, вероятно, она не такая сладкая, как в конце лета. Если хочешь, можешь заказать себе что-то другое.

Я отрицательно покачала головой. Де Ру действительно старался быть милым и всячески помогал, когда я появлялась в СБЦ. Я в упор не понимала, почему он принялся ухаживать за мной, а не за той же Ульяной, с которой я его познакомила, но все прошедшие полгода он в полушутливой манере напоминал, что я задолжала ему свидание. Наверное, именно потому, что, в отличие от Жана, Сисар вёл себя ненавязчиво, устраивая лёгкий флирт-клоунаду, я согласилась провести с ним время за ужином.

— Да-да, всё в порядке. Спасибо за комплимент. — Я натянуто улыбнулась, стараясь отогнать образ Фабриса из головы. — Может, что-нибудь расскажешь? Я с удовольствием послушаю любые истории о твоих заданиях в СБЦ. Вообще, какие предпочитаешь брать: в рамках Цварга или чтобы посмотреть другие Миры Федерации?

— Раньше я любил дела на Цварге и даже с удовольствием брал кураторство над новичками, но последние полгода, по-моему, выбрал всё, что касалось Тур-Рина, — неожиданно произнёс Сисар, заглядывая в глаза. — Даниэлла, скажи честно, у тебя кто-то есть? Я прав?

Он, не спрашивая разрешения, положил свою руку поверх моей. Я понимала: хотел установить физический контакт, чтобы точно знать правду. В принципе, я не собиралась врать, другое дело, что сама не знала, как ответить. Начиная с января, у нас с Фабрисом был просто-таки ошеломительный, сумасшедший, крышесносный секс — и всё. Эта связь меркла на фоне того единения, которое я чувствовала, когда мы вместе расследовали дело о похищенных цваргинях. Шварх, да даже разговор на лавочке Бронзовых Псов, когда Робер посчитал меня несовершеннолетним мальчишкой, был интимнее с моей чисто женской точки зрения, чем то, что было между нами сейчас.

— Я не знаю…

Я устало потёрла лоб второй рукой, не разрывая тактильного контакта. Хочет убедиться в моей честности — мне не жалко.

— Ещё недавно я ответила бы «да», но потом всё усложнилось…

— Ясно. — Де Ру кивнул, убирая ладонь. — Что ж, спасибо за правду. И если так, то я даже рад, потому что это означает, что у меня есть шанс.

«Шанса у тебя нет, потому что ты не Фабрис», — грустно подумала про себя, но вслух спросила то, что мучило уже проклятых сорок минут:

— Сисар, вопрос за вопрос. Слушай, мне показалось или нет, что, когда мы заходили сюда, в соседнем зале был наш коллега Робер с эльтонийкой?

— С госпожой Эстери Фокс-то? Да, совершенно точно с ней был Фабрис. Она хороша-а-а, представляешь, несколько лет назад…

Кровь ударила в виски. Ярость, замешанная на жгучей ревности, хлестнула по натянутым нервам. В чём там и как именно «хороша-а-а» малинововолосая красотка, знать не хотелось, а вот надрать задницу одному хвостато-рогатому козлу, который водит по ресторанам всяких эльтониек и приходит ночевать исключительно тогда, когда удобно ему, — очень хотелось.

Я решительно встала со стула.

— Даня, ты куда? — изумлённо протянул эмиссар. Разумеется, он почувствовал резкую перемену настроения во мне.

— Я… сейчас… носик припудрить. Скоро вернусь, — бросила, даже не пытаясь соврать убедительно.

Ресторан «Госпожа удача» как заведение официально с самым красивым панорамным видом был настолько популярен, что хозяевам пришлось поделить его на несколько залов. Всё пространство представляло с собой семь сегментов, образующих что-то вроде плоского блина. Между собой сегменты-залы соединялись коридорами. Я как раз вышла из зала, где был забронирован столик с Сисаром, и нырнула в узкую «перемычку», когда меня кто-то резко схватил за локоть и буквально силой втолкнул в туалет. Подсознание машинально отметило, что это тот же самый туалет, в который я сбежала в своё время от Ерофея.

— Значит, не знаешь, всё ли у нас серьёзно?! — внезапно зарычал Фабрис с исказившимися от гнева чертами лица. Меня мгновенно окутало любимым запахом кофе, мускатного ореха и потёртой кожи. Он сжал меня так крепко, что перед глазами заплясали звёздочки. — Предложение жить вместе тебя не устраивает! Кольца тебе тоже мало, зато как какие-то молокососы приглашают на свидания, так ты сразу готова, да?! Тебе надо или всё, или ничего?!

Впервые в жизни я видела Фабриса настолько злым, что у него даже белки глаз налились кровью. Я слышала о такой особенности. Где-то за границей Федерации Объединённых Миров ходили нелепые слухи, что цварги — вампиры, в частности и поэтому. Но сейчас я чувствовала себя так, будто меня рой разгневанных пчел покусал, так что на состояние Мистера Совершенство было откровенно плевать.

— Это мне-то надо всё или ничего?! Мне-то?! Да я минимум прошу! Чтобы ты время со мной проводил, чтобы о работе рассказывал, чтобы доверял…

— Я жить без тебя не могу! А тебе это по барабану!

— Ха! — Надрывный смешок вырвался из горла сам собой.

Это я жить без него не могу…

— Ты прилетел на Тур-Рин и даже не навестил меня! Это называется «жить без тебя не могу», да? Ну давай, поклянись, что ты с этой эльтонийкой встречаешься исключительно по делам эмиссариата, и я возьму свои слова обратно!

Я упрямо сложила руки на груди. Фабрис оделся в рубашку и штаны вместо стандартной формы, а на той эльтонийке разве что транспаранта не хватало «я с удовольствием с ним трахнусь»: вызывающе алые губы, глубокое декольте, идеальная, волосок к волоску укладка…

Как и следовало ожидать, эмиссар отвёл взгляд.

— Не могу, Даня. — По скулам Фабриса пробежали желваки. — Вообще не могу тебе ничего сказать, прости, но это не то, что ты подумала. Эстери… она просто так одевается, у неё такое амплуа...

— Ох, значит, она для тебя ещё и «Эстери» — прямо так, по имени? Без приставок «госпожа» и прочих условностей?

Мои брови взлетели высоко вверх. Теперь, изучив культуру Цварга получше, я знала, что большинство из них предпочитает как можно дольше держать дистанцию и называть других на «вы». Переход на «ты» возможен лишь между близкими друзьями, родственниками, уместен у коллег или тех, с кем часто взаимодействуешь по бизнесу.

— Даня! — зарычал Фабрис и внезапно шагнул так близко, что пришлось отступить. — А сама-то ты ничего не хочешь мне объяснить?! Или скажешь, что у тебя с Сисаром тоже деловой ужин? Это платье ты для него надела, да?!

Он сделал ещё один шаг и вжал телом в раковину позади. Его грудь поднималась часто и резко, глаза заволокло красной пеленой, на шее пульсировала жилка, от которой я не могла оторвать взгляда.

Не знаю, что было раньше — моя рука, крепко сжимающая в кулак головку члена, или его наглые длинные пальцы, проникшие под одежду без всякой подготовки, — но мы застонали в унисон.

Это был самый необузданный, самый дикий и горячий секс в моей жизни... Не было прелюдии, не было больше слов, не было поцелуев… Вообще ничего не было.

Глаза цварга заволокло такой дымкой похоти, какая мне и не снилась. Фабрис вёл себя агрессивно, сразу же сменив орудие пытки на налитый кровью каменный член. Секунда — и ягодицы смяли сильные пальцы. Бельё треснуло по шву и полетело на пол. Подол платья стал липким и мокрым — сработал автоматический датчик подачи воды, но даже попытайся я возразить, что на этот раз эмиссар выбрал самое неудачное место для интима, вряд ли вышло бы что-то кроме «а-а-а». А я не возражала, отнюдь. На меня накатила какая-то первобытно-злобная ярость: какого шварха он что-то предъявляет, хотя сам ходит на свидания с эльтонийками?! Что мне его кольцо после этого?!

Я с силой сжала мужские бёдра ногами как в тисках, не давая отдалиться, и вцепилась в короткие тёмные волосы. Фабрис почти сразу сорвался в дикие необузданные толчки: жёстко, но чётко таранил, заставляя хрипеть и кричать, взвинчивая ощущения до небывалой остроты.

Секс-схватка. Секс-борьба.

Он пронзает меня насквозь, мокрое платье холодит спину, но я наконец-то чувствую себя живой… Оказывается, всё это время я без него умирала.

Он чуть отдаляется, и мне хочется кричать: «Нет-нет-нет, не уходи, не отпущу!» И если он отстранится — я сдохну. И снова толчок вперёд. Дух захватывает как на гравитационных горках.

Снова вперед. Он упоительно наполняет меня собой.

Назад. Сосущая пустота. Это сводит с ума. Настоящее безумие на чувственной игре контрастов. Кажется, я по-настоящему больна, и имя моей болезни — Фабрис Робер. Наваждение какое-то…

Он вколачивается в меня с шипением и раздирающей душу страстью, какую не подделать при всём желании, а меня трясёт от вожделения и ощущения на грани экстаза.

На мгновение Фабрис пытается отдалить свои бёдра, видимо, чтобы оттянуть финал, но мне не хватает совсем чуть-чуть. Я так хочу его… Я так скучала… А он!

Негодование туго перемешивается с желанием получить своё, и я вонзаю зубы в плечо цварга — до шеи не дотянулась. Судорога волной пробегает по телу эмиссара. Мы кончили одновременно: я — до кровоподтёка сжимая челюсти на фиолетовой коже почти у шеи, где сбилась в сторону рубашка, он — с оглушающим рыком над моим ухом.

Секунду-другую мы смотрели друг на друга, пытаясь отдышаться. Глаза Фабриса вновь стали нормальными, виски покрылись испариной, а из-за моих действий его аккуратная причёска напоминала озлобленную иглоёжку — так хаотично торчали пряди в разные стороны. На надплечье уже начинал наливаться синяк от вонзённых мною зубов, а где-то позади шумела вода в раковине…

— Гхм-м-м. Полагаю, наше свидание окончено, Даниэлла. Фабрис, в понедельник загляни к Грэфу, он просил передать при личной встрече.

Мы синхронно повернули головы ко входу. Ну разумеется! Общественное место… Бескрайний космос…

Сисар де Ру развернулся и ушёл.

Я перевела взгляд на Фабриса.

— Доволен? — спросила, чувствуя жгучий стыд перед Сисаром. Нестабильные туннели, надо будет как-то перед ним извиниться…

— Доволен, — низко буркнул эмиссар напротив. — По крайней мере, ты больше не будешь врать, что у тебя никого нет.

— Да не врала я! — крикнула ему в лицо.

— Отлично! — Фабрис неожиданно потянулся к моей шее, рывком стянул цепочку, а с неё кольцо. После чего всё так же молча взял мою руку и надел драгоценность на безымянный палец. — Тогда будь добра, носи!

Он отошёл, заправляя рубашку в штаны и давая мне пространство, чтобы привести в порядок себя. Я спрыгнула с раковины и на ощупь одёрнула подол.

— А если не хочу? — спросила с вызовом, глядя на то, как буквально за несколько движений взъерошенность Фабриса превращается в очаровательно-небрежную укладку, а сам он — в Мистера Совершенство. Я прекрасно знала по тому, что отражалось в зеркале напротив, что у меня так не получится, и это тоже бесило.

Эмиссар высшего звена вскинул голову и посмотрел мне в глаза.

— Хочешь, — сказал он спокойно и вышел.

Я закусила губу и отвернулась. Глаза защипало так, будто в них кислотой плеснули. Да, я действительно мечтала о том, что носить это треклятое кольцо. И Фабриса тоже хотела, и чтобы он остался со мной, а не пошёл к той малинововолосой эльтонийке.

«Шварх, Даня, ну почему ты такая жалкая?» — сказала самой себе и всё-таки разревелась.