Охота на эмиссара

Глава 21. Убежище

Даниэлла

Есть на свете звук, который узнает любой медвежатник, и этот звук поднимет его в любом состоянии. Так кадеты Космофлота встают по учебной тревоге, пожарные подскакивают от воя сирены, а у медвежатников это очень характерный звук — щелчок отмычки в замке.

Я открыла глаза и мгновенно рванула ко входной двери, благо Фабрис настолько утомился, что на этот раз не пытался сцапать меня во сне. Несколько касаний к панели «Умного дома», включение видео со скрытых камер, и перед глазами картинка со звуком:

— Девушка точно там? Вы уверены? — Высокий худой цварг в стандартной форме эмиссара хмурил брови и с недоверием смотрел на внешне обычную дверь, ничем не отличающуюся от дверей соседей на этом этаже. — Фабрис никогда не указывал в анкетах настоящий адрес. Даже в совете никто не знает, где он живёт. Да и квартал какой-то… очень уж спальный. Я представлял себе что-то вроде частного острова или хотя бы собственного дома.

— Уверен, Онезим, — ответил второй мужчина, в котором, присмотревшись, я узнала Жана. — Таурель-отдел подтвердил, что вчера совершалась покупка женских вещей размера «XS» с таноржской банковской карты на имя Даниэллы Медведевой. Робот-доставщик принёс покупку именно сюда, в магазин были переданы данные по геолокации. На наше счастье, их ещё не успели удалить из базы данных.

Я прикусила губу и мысленно застонала. Когда Фабрис придёт в себя и узнает, что я так глупо выдала его место обитания, он очень расстроится. Бескрайний космос! Ну я же не знала, что он не просто так глушилки связи расставил, а роутер запаролил…

Судя по данным видеокамер, трое цваргов стояли прямо перед дверью, а ещё один ковырялся отмычкой в замке.

— Ох, не знаю, квартира это господина Робера или нет, — сказал последний, вытирая рукавом пот со лба и вставая с коленей, — но над безопасностью здесь поработал совершеннейший параноик! Даже если я смогу взломать механическую часть и подобрать буквенно-кодовый шифр, тут всё равно ещё потребуется скан сетчатки глаза и отпечаток пальца. Я такие системы замков до сих пор встречал лишь в банковском секторе.

— Поверьте, Антоин, хозяин квартиры не параноик, а психопат обыкновенный.

— Жан! — одёрнул Онезим.

— Что Жан?!

— При себе держи своё мнение о коллегах. Тут вообще-то гражданский. — Он выразительно кивнул на того, кто только что ковырялся в замочной скважине.

— Пф-ф-ф. — Жан сложил руки на груди и закатил глаза. — Это не отменяет того, что Фабрис Робер — чокнутый безумец, который никому не доверяет. Вот скажите мне, где теперь искать отпечатки пальцев и сетчатки?

— Я поддерживаю господина Онезима в том, что не стоит называть Фабриса Робера психопатом и безумцем. Отравление алисеном могло произойти с любым из вас, — внезапно вмешался в разговор четвёртый, до сих пор молчавший цварг. Кстати, он тоже был облачён в штатское. — Я просматривал его медицинскую карту — на редкость уравновешенный и воспитанный цварг с хорошими показателями физического и психологического здоровья. Только это и даёт мне надежду на то, что девушка ещё жива. Касательно сетчатки, Фабрис проверял зрение несколько лет назад. Это против правил СБЦ, но я готов рискнуть карьерой и достать снимок.

— Док, даже если вы вытащите сетчатку, отпечатков пальцев мы не найдём, — протянул Жан, тяжело вздохнув.

— Почему? На крыше наверняка стоит его флаер, можно взломать или разбить окно. Уж там что-то будет.

— Ох, сомневаюсь. — Де Окюст покачал головой. — Но сейчас кину вызов Роджеру, он там, наверху, осмотрит флаер.

Я вздохнула и, понимая, что надо всё-таки вмешаться, нажала на кнопку связи. Стоило мне заговорить, как все четверо цваргов вздрогнули.

— Уважаемые… я тронута, что вы приехали меня вызволять, но всё в порядке. Честное слово. Не надо меня спасать.

— Даниэлла? — первым пришёл в себя, как ни странно, Жан. — Вы точно в порядке? Вам нужна медицинская помощь? Этот маньяк вас удерживает силой?! Отвечайте как есть!

Я прикрыла глаза. Упрямые и упёртые в своей категоричности цварги. М-да, сюда бы Улю, она кого хочешь переспорит…

— Нет, меня никто не удерживает. Я здесь по собственной воле.

— Этот ублюдок потребовал такое сказать, да?! — внезапно взбеленился де Окюст и ударил хвостом об стену с такой силой, что брызнуло мелкое бетонное крошево. — Док дал мне запись ваших криков! Он вас насиловал!

— Тише-тише, Жан, — тут же вмешался, судя по всему, Аднот Грэф. — Она жива. Это самое важное. А ваш коллега сейчас под действием алисена, не забывайте. Идите, пожалуйста, на крышу, подышите свежим воздухом. Я поговорю с ней сам, всё будет в порядке.

Антоин — тот, кто пытался вскрыть замок, — ретировался. Онезим недовольно покачал головой, но последовал за гражданским. Де Окюст же продолжал сверлить взглядом дока.

— Я никуда не пойду! Эта девушка мне понравилась и внешне, и по бета-колебаниям. Я планировал за ней ухаживать! То, что делает с ней скотина Робер, не оправдывает его ни перед его женой, ни перед Даниэллой. Может, вы не в курсе, док, но как эмиссар я вам напомню: на Цварге за любое причинение вреда здоровью полагается наказание! И состояние аффекта от алисена не смягчает действия Робера нисколько!

Мне хотелось провалиться в другую галактику. До сих пор моя личная жизнь не была предметом обсуждения настолько широких масс.

— Жан, дайте мне десять минут. Если так переживаете за Даниэллу, идите поищите отпечатки пальцев вашего коллеги, — сухо оборвал его Грэф.

Цварг в форме эмиссара недовольно дёрнул щекой, круто развернулся на каблуках сапог и всё-таки ушёл. Аднот шумно вздохнул и привалился плечом к стене.

— Даниэлла, вы меня слышите? — спросил он тихо.

— Слышу, — отозвалась я, вновь нажимая на кнопку связи.

— Почему вы не ушли той ночью, когда я звонил первый раз?

Потому что не хотела бросать Фабриса в беде? Потому что не верила, что он может сделать мне больно? Потому что не посчитала совет хоть сколько-то релевантным ситуации? Я промолчала, не найдясь с ответом. Тут так много «потому», что сложно выбрать.

— Было уже поздно, да? — Док понял моё молчание по-своему. — Я не представляю, что именно сделал Фабрис с вами, но предполагаю, что, видимо, помимо животных инстинктов размножения он ещё и придавил вас как следует по ментальному фону. К сожалению, дверь между нами слишком толстая, чтобы я услышал хоть какой-либо отголосок бета-колебаний и мог понять, в каком вы состоянии.

«И, видимо, чтобы поверить, что действительно не вру, говоря, что у меня всё в порядке…»

— Аднот, но у меня правда… всё хорошо, — пробормотала я растерянно, наблюдая за осунувшимся лицом Грэфа через онлайн-видео. Я не видела его раньше, но с уверенностью могла сказать, что мешки под глазами и ранняя седина на висках — не от спокойной и замечательной жизни.

— Я понимаю, — внезапно легко отозвался мужчина с той стороны. — Жертвы часто выгораживают своих агрессоров. Это защитная реакция психики многих разумных гуманоидов, она есть как у цваргов, так и у людей. Жертвы вместо ненависти и страха контррационально начинают испытывать жалость к своим мучителям. Я искренне раскаиваюсь, что рассказал вам про выгорание цваргов от алисена и невольно подогрел чувство сострадания к эмиссару. Если добавить то, что Фабрис мог повлиять на вас в эмоциональном фоне, вы действительно можете искренне верить, что он вам не делает ничего плохого. Вы не гражданка Цварга, а потому, если откажетесь давать показания против Робера, никто не будет копаться в вашей истории и отстаивать вашу честь…

«Поглотите меня чёрные дыры! Какие показания? Какая честь?! О чём он сейчас говорит? На Цварге интимные отношения до брака не поощряются…»

— Аднот, вы меня совсем не слушаете? Я же нормальным межгалактическим языком объяснила, что со мной всё в порядке. Ну хотите, я по браслету свяжусь и голограмму вам свою покажу? У меня нет никаких ранений, угрожающих жизни травм и не угрожающих тоже, я прекрасно себя чувствую.

— Голограмма — ерунда. Женские повреждения могут быть не видны. Возможно, вы выйдете из квартиры Робера, чтобы я вас осмотрел? Хотя бы ментально? — Док внезапно оживился и даже расправил плечи.

Я хотела сказать «ладно, сейчас». Слова уже рвались с губ, но какое-то шестое чувство заставило потянуть с ответом. Серебристая цепочка блеснула в кармане цварга. Я многократно приблизила изображение и приложила ладонь ко рту. Этот предмет я видела уже несколько раз — таноржские наручники. Вот только при приближении стало чётко видно, что цепочек в кармане дока не одна, а две! У дока! Наручники!

«Чтобы обезвредить цварга, мало одной пары таноржских наручников, всегда нужны вторые, которые пристёгивают его хвост к щиколотке».

…Это грязная уловка. Чтобы я открыла дверь, а они сковали Фабриса… Аднот даже не допускает мысли, что я говорю правду. Он считает Фабриса априори чуть ли не бешеным зверем, как, видимо, и коллеги эмиссара…

Я судорожно защёлкала каналами видеокамер, переключаясь на других участников. Жан, Онезим и ещё один цварг — похоже, тот самый Роджер — несли огромный таран, чтобы выбить дверь. Очевидно, найти отпечатки пальцев Фабриса, чтобы обмануть дверной замок, они не смогли.

— Даниэлла? — вновь повторил вопрос док таким ласковым тоном, что тошнота подкатила к горлу. Так общаются лишь с безнадёжно больными. — Вы выйдете?

— Если я выйду, вы гарантируете, что не станете врываться в квартиру и связывать Фабриса?

— Да, разумеется. С чего вы это вообще взяли, Даниэлла?

— Вероятно, с того, что у вас в кармане лежит две пары таноржских наручников, а эмиссары несут таран. — Я горько хмыкнула. — Я не цварг, у меня нет ваших способностей к считываю бета-колебаний, но я не дура. Жаль, что вы не захотели со мной сотрудничать.

Я отжала кнопку передачи аудио, но всё ещё видела и слышала, что творилось на лестничной клетке.

— Даниэлла, нет-нет, постойте! — Док тут же изменился в лице и рванул к двери, понимая, что упустил шанс. — Да, признаю, я вас обманул, но и вы поймите! Вы не можете соображать адекватно! Даже если Фабрис не нанёс вам телесных ран, это не значит, что он вас не использует просто как дикое животное! У него есть жена и ребёнок, он до сих пор за всю свою жизнь не был замечен даже в симпатиях к другим женщинам, всегда был равнодушен и никогда — слышите? Никогда! — не выписывал себе беллез! Его не интересовали другие женщины… То, чем вы сейчас занимаетесь, — это самообман. Он вас поиспользует с применением бета-колебаний, а затем, когда придёт в себя, выкинет, как сломанную игрушку. Оно вам надо? Вы уже никогда не сможете жить нормальной прежней жизнью! Откройте лучше сами, Даниэлла! Что вам важнее: выгоревшие резонаторы Робера или собственная жизнь?!

Я отступила на шаг от двери, потрясённая резкими словами дока. Все его выводы строились на совершенно неправильных основаниях и предположениях, на том, что я осталась с Фабрисом из жалости… Он понятия не имел об истории наших отношений, о том, что я влюбилась в этого мужчину много месяцев назад и между нами всё началось намного раньше.

Однако крупица истины в его слова всё-таки была.

«У него есть жена и ребёнок…»

«Лейла и Эрланц тут ни при чём. Они не помешают и не будут возражать…»

Те слова были произнесены во флаере по пути сюда. Где гарантия, что Фабрис говорил это всё ещё в здравом рассудке? Может, уже тогда у него проснулись глубинные тёмные инстинкты и он просто был готов сказать всё что угодно, чтобы затащить меня в своё логово? Как Робер отнесётся ко всему, что было в последние дни, когда всё-таки придёт в себя?

— Даниэлла, так вы откроете?

Я видела по камерам, как грузовой лифт с эмиссарами, вооружёнными ручным тараном, опустился на нужный этаж. Сердце забилось так часто, что его стук перекрывал всё на свете.

— Даниэлла, прошу по-хорошему последний раз!

Шаг назад.

— Вас признают психически сломанной и посадят в реабилитационный центр, если вы не откроете!

Ещё шаг.

Бух!

И хотя я видела, как три фиолетовые фигуры на видео поднесли таран к двери, мне всё равно стало страшно.

Бух!

С потолка посыпалась штукатурка.

Бух! Бух! Бух!

Цварги раскачивали таран и пытались выбить дверь из петель. Я видела толщину стали и умом понимала, что у них ничего не должно получиться, но от этого становилось не менее страшно.

БУХ!

Это уже моё сердце ударилось о рёбра, когда Жан сказал: «Кстати, можно выписать летающего дрона с отбойным молотком и попробовать разбить окно снаружи». Озноб прошёл склизким щупальцем вдоль позвоночника и сдавил шею. Стало сложно дышать. Окна!

Вселенная, окна…

Я рванула в спальню и начала трясти сонного мужчину.

— Фабрис, проснись! Проснись, пожалуйста! Я так виновата… Я заказывала одежду, и они вышли на твою квартиру… Шварх, честное слово, я не могла себе представить!.. Фабрис, пожалуйста, проснись!

Цварг, не открывая глаз, схватил меня в охапку и повалил на широкую грудь, одновременно потеревшись стремительно твердеющим членом. Кто бы мог подумать!

— Фабрис, сейчас не время! Приди же ты наконец в себя!

Я даже потрогала его за рога, которые оказались всё ещё горячими, но уже не такими обжигающими, как накануне вечером. От последнего действия мужчина недовольно поморщился, распахнул веки и с укором уставился на меня.

— Болит, да?

Я тут же отдёрнула пальцы, чтобы не давать дополнительной нагрузки на резонаторы. В биологии я была не сильна, но то, что физический контакт усиливает передачу бета-колебаний, худо-бедно поняла.

— Когда ты рядом — не так сильно, — пробормотал он, прижал к себе и шумно вдохнул где-то около моей мочки уха. — Ты чудесно пахнешь, но сейчас встревожена. Что случилось?

— Там… там… — Я облизала пересохшие от волнения губы, отстранилась и заглянула в глаза цвета маренго. — Я очень виновата, там сейчас ломятся в твою квартиру и собираются с дронов разбить окна, чтобы связать тебя…

Пока я говорила, мужчина неожиданно ловко пристроил меня на себе и начал активнее тереться эрекцией о внутреннюю поверхность бедра.

— Даня, со мной ты в безопасности.

Мужские пальцы недвусмысленно заползли под резинку пижамных штанов.

— Эмиссар Фабрис Робер! — Я не выдержала и ударила его по руке. — Ау, ты меня слышишь?! Они сейчас будут отбойными молотками долбить в окна!

На миг на лице цварга промелькнул такой оскал, что слова Аднота Грэфа про звериные инстинкты и агрессию показались не такой уж и чушью. Но лишь на миг. Фабрис прикрыл ресницы, глубоко вдохнул, так что грудная клетка приподнялась.

— Стёкла бронированные, профили многокамерные, из термоупрочнённой стали. Легче разнести всю высотку взрывом, чем попасть внутрь моей квартиры. Даня, повторяю, со мной ты в безопасности.

Возможно, это бы и подействовало, если бы периферийное зрение не зацепило за окном первого летающего дрона. Я вздрогнула всем телом, на что Фабрис шумно и как-то разочарованно выдохнул, подхватил меня прямо так, как я на нём сидела, за попу и куда-то понёс.

— Мы куда? — нервно переспросила, вцепляясь в мощные бицепсы цварга.

— Туда, где нет окон.

Через несколько секунд мы оказались в душевой кабине, и горячий тропический дождь полил с потолка. Рациональная часть меня даже обрадовалась, что тут жарко, потому что, согласно логике дока, отрава должна будет выйти через поры быстрее. Но стоило длинным мужским пальцам лечь на ягодицы, как всё рациональное покинуло сознание.

Следующие два дня пролетели в том же режиме сумасшедшего медового месяца, с той только разницей, что при первой же возможности я пыталась завести Фабриса в душ и устроить там парную. А утром третьего дня цварг проснулся и посмотрел на меня так, что стало ясно: алисен полностью отпустил сознание мужчины.