Охота на эмиссара

Глава 18. Цварг

ДаниэллаЯ вышла даже не через десять минут, а через все полчаса. Я очень сильно переживала за Фабриса, но верила в него. Раз он сказал, что я ему мешаю, будет лучше, если посижу в клетке чуть дольше — с меня не убудет.

Я шла по узкому коридору незнакомого корабля с лёгкой опаской, но в рубке меня ждал лишь Фабрис Робер. На турбине валялась распотрошённая аптечка, какие-то шприцы, ампулы, я в лекарствах не разбиралась, но сам эмиссар выглядел даже лучше, чем полчаса назад.

— Да, господин Ламбе, дело сегодня закрываю… — чётко говорил эмиссар в браслет коммуникатора, одновременно пилотируя корабль. — Да, всё не так, как мы думали. В рапорте будет отражено. Прошу подготовить площадку для посадки судна малых габаритов, я скоро буду. Преступников трое, они на борту, связаны и заперты в каюте, не опасны. Прошу прощения, мне надо прерваться, меня вызывают пограничники.

Не успела я вставить что-то вроде «всё нормально?» или «нужна ли моя помощь?», как Фабрис нажал несколько рычагов на панели управления, и незнакомый голос с характерным миттарским акцентом полился уже из колонок над головой:

— …Космофлот Федерации Объединённых Миров. Шаттл, ответьте. По какому праву хотите воспользоваться туннелем в сектор БХ-65? Судна вашего класса нет в наших списках разрешённого транспорта.

— Простите, господа. Судно изъято Службой Безопасности Цварга. С вами говорит эмиссар высшего звена Фабрис Робер, мой служебный номер…

Дальше полились незнакомые цифры и буквы. Фабрис отвлёкся лишь на несколько секунд, попросил сесть в кресло второго пилота и пристегнуться. После прохода туннеля, который, к слову, мне довелось преодолевать впервые, эмиссар ещё раз уточнил, хорошо ли я себя чувствую, а дождавшись моего кивка, вновь с кем-то связался:

— Сисар, нужна твоя помощь.

— Ха, неужели где-то передохли все горилломы?

Судя по интонациям собеседника, эмиссар говорил с коллегой.

— Нет, о горилломах мне ничего не известно. — Фабрис не повёл и бровью. — Но на Тур-Рине в квартале Карнавальных Масок необходимо оцепить здание «Робо-Индастриал».

— У-у-у, это лететь сейчас на Тур-Рин, часа полтора лёту, там погода отвратительная, фэ-э-э… А чего, в местную Системную Полицию обратиться никак нельзя?

Я невольно хмыкнула, представив себе, как Системная Полиция Тур-Рина отнесётся к просьбе Фабриса. «Убийства нет? Поджога тоже? Как, и ограбления нет? Ну, ребят, мы тратить ресурсы на это не будем».

Фабрис выразительно посмотрел на меня. «И с такими идиотами мне приходится работать».

— Никак нельзя, Сисар. Пожалуйста, возьми несколько младших эмиссаров и оцепи здание.

— О-о-о, погоди, у тебя там кто-то есть, да? Ты сейчас с кем-то? — вдруг оживился невидимый собеседник. — Ты поэтому не можешь сам заняться работой?

Мужчина за штурвалом закатил глаза.

— Да, я сейчас не один. Но это не имеет отношения к делу. Я прошу тебя помочь. Мы сейчас подлетаем к Цваргу. Ты меня услышал? Сделаешь?

— Ого-го-го-о-о-ошеньки, — присвистнул Сисар. — А ты меня с ней познакомишь?

Я не выдержала и таки рассмеялась.

— Девушка, у вас очень красивый смех, — тут же не растерялся загадочный коллега. — Подскажите, а то Робер, как всегда, забыл включить голорежим… Судя по всему, у вас нет кляпа во рту, но всё же: вы по делу проходите случайно не обвиняемой, нет? А то как-то не с руки приглашать на ужин обвиняемую.

— Нет, скорее уж свидетельницей. — На этот раз я совсем уж неприлично расхохоталась. — Но погодите, вы не знаете ни моего имени, ни внешности. Вдруг я страшная, горбатая и вся в прыщах? Как можно звать на ужин ту, с кем вы не знакомы?

— Ну вот и познакомимся, — обрадованно заверил Сисар. — Я искренне считаю, что не бывает страшных женщин, наша медицина может поправить любые недостатки, если они всё-таки есть, а прыщи — это всего лишь следствие неправильного питания. Но ваш голос настолько очарователен, что я уверен, внешность ничуть не хуже. К тому же моё имя вы уже знаете, а раз старина Робер везёт вас на Цварг…

— Хватит паясничать, — неожиданно резко в наш диалог вмешался Фабрис, и я поразилась тому, какими жёсткими стали черты его лица. — Сисар, ты сейчас же берёшь столько цваргов, сколько надо, и оцепляешь здание. Внутрь без противогаза лучше не входить. Там был алисен, мог полностью не развеяться. Незачем нашим дышать этой дрянью даже в малых дозах. Ко всему, подготовь закрытые непрозрачные ящики для экспорта крупного товара с Тур-Рина. Там андроиды, которых никто не должен увидеть.

— Понял, — отрапортовал собеседник и, прежде чем Фабрис успел нажать на кнопку прерывания связи, быстро затараторил: — Ну а вы, незнакомка-свидетель с прекрасным голосом, пожалуйста, дождитесь меня! Я приглашаю вас в любой ресторан планеты на ваш выбор!

Фабрис с такой злостью нажал на кнопку прерывания сигнала, что на миг подумалось, что по экрану коммуникатора пойдёт трещина. Не пошла…

Я потрясённо перевела взгляд на цварга и его хвост, нервно царапающий пол.

— Даня, давай договоримся, — спустя неполную минуту молчания сказал Фабрис. — Мне очень нужно, чтобы ты дала мне немного времени закрыть это дело, сдать рапорт и переговорить с нужными цваргами. Обещаю, что как только я освобожусь, я полностью сосредоточу своё внимание на тебе и всё объясню. Пожалуйста… за этот отрезок времени, что мне понадобится на работу, постарайся свести к минимуму общение с моими коллегами. Пойми… на Цварге очень мало женщин, если они есть, то это или цваргини, которые ходят на свидание лишь с теми, с кем высокая совместимость, либо женщины, прилетающие по визе «беллеза». Иногда ещё чьи-то невесты.

— Ладно, — протянула я, так и не поняв, к чему Фабрис клонит.

Я не цваргиня, не ночная бабочка и не невеста, меня сложно скомпрометировать, да и вообще… моё сердце уже занято одним Мистером Совершенство. Второго такого не существует.

Как бы то ни было, но после моего «ладно» хвост Фабриса успокоился и перестал дырявить пол в рубке. Робер снова кого-то набрал.

— …господин Ламбе…

— Леандр, Фабрис, Леандр, сколько можно говорить, чтобы ты называл меня по имени! Что там с делом? Ты не рассказал... Преступники пойманы, это я понял, а что там с похищенными цваргинями? Удалось кого-то спасти? Сколько медиков мне отряжать? Понадобится ли переносная реанимация?

— Леандр, нет, никакой реанимации не надо.

— Это отлично! То есть все похищенные цваргини относительно здоровы? В эмиссариате всего два штатных психолога, но зная, как у тебя не ладятся отношения с Обераном Мёрфи, я успел убедить совет надавить на главу агентуры и выделить всех пси-агентов. После пережитого стресса…

— Зря, Леандр. Это же моё дело, — перебил Фабрис. — Всё не так, как мы думали, нет никаких похищенных цваргинь.

— Не-цваргини? — напрягся мужчина на том конце связи. — Женщин маскировали? Это, конечно, неприятное открытие, но, может, у кого-то всё-таки есть цваргская кровь? По новому закону, и небольшого процента крови хватит для нашего гражданства. Уверен, многие согласятся…

— Нет, не-цваргинь тоже нет. — Фабрис устало потёр переносицу большим и указательным пальцами. Я же засмотрелась на этот обычный жест, почему-то находя его невероятно трогательным в сочетании со ссадинами на лбу, закатанными до локтей рукавами рубашки и короткими взлохмаченными волосами.

Мелькнуло обручальное кольцо на безымянном пальце. Я отвернулась.

— Леандр, поймите, пожалуйста. Я понимаю, что вам не терпится всё узнать, но я не хочу пересказывать ситуацию по незащищённому каналу связи. Предварительно ничего не нужно. Никаких медиков… Хотя секунду…

Цварг бросил вопросительный взгляд на меня, но я пожала плечами. Я-то, на удивление, чувствовала себя неплохо. Сонно немного, но, пожалуй, и всё.

— Только стандартная проверка по окончании задания. И я не один, со мной ещё свидетель, я хочу, чтобы его тоже проверили.

— Понял, — послышался тяжёлый вздох. — Жаль, конечно, что никаких женщин нет, но, если ты говоришь, что распутал дело… Совету всё объясним. Что ж, прилетай поскорее, мой мальчик. Как только со всем разберёмся, приглашаю тебя, твою жену и сына на праздничный ужин в честь моего выхода на пенсию. Отказы не принимаются!

— Да, сэр, — отозвался Фабрис.

«Мой мальчик».

Оказывается, Леандр Ламбе — достаточно близкий цварг для Фабриса, и неважно, что тот обращался к нему по фамилии и «сэр». Приглашение прозвучало на всю семью Робера. Я вдруг ощутила болезненно сосущую пустоту в груди и постаралась отвлечься на космос за иллюминатором.

«Он женат, это не сюрприз для тебя, вообще-то», — зло сказала самой себе. Полгода назад, когда я увидела Фабриса, мне было плевать на его социальный статус. Я просто влюбилась в образ эмиссара, как безответно влюбляются двенадцатилетние девочки в кумиров, но чем больше узнавала, тем сильнее это чувство трансформировалось в нечто большее.

Теперь мне было уже далеко не всё равно, что после прилёта на Цварг он, скорее всего, отправится к другой женщине. К своей жене. И то, что Фабрис никак не стал возражать господину Ламбе, острием вонзилось под дых. До сих пор я воспринимала Лейлу Виланта как некую эфемерную цваргиню, с которой эмиссар появлялся на фотографиях лишь двенадцать лет назад в сети… Сейчас же она стала как никогда реальной.

Когда же случилась эта точка невозврата? Когда мне вдруг остро стал нужен Фабрис целиком и полностью? В допросной? Нет, позднее… После райского дома? Снова нет. Я вернулась домой с мыслью, что мне пора сменить планету в качестве места жительства и раз и навсегда порвать с фантазиями о Фабрисе Робере. Когда же тогда? Когда?..

— Даня, с тобой точно всё в порядке?

Эмиссар сжал губы в тонкую линию, а между бровями появилась глубокая складка.

— Да-да, всё хорошо.

— Мне не нравится твоё состояние. Алисен — очень коварный газ. Пожалуйста, возьми градусник из аптечки, померяй температуру.

Я мысленно фыркнула, но подчинилась. Пускай он считает, что те бета-колебания, которые от меня исходят, — это следствие переутомления и алисена… Всё лучше, чем если он поймёт, насколько я жалкая. Я продемонстрировала цваргу идеальную для человека температуру тридцать шесть и шесть, эмиссар хмуро кивнул, никак не прокомментировав.

После был ещё один звонок, какой-то Дафне, которую цварг неожиданно попросил закупить продукты и доставить в его кабинет. Секретарша, что ли?

Я слушала вполуха разговоры эмиссара и сама не заметила, как уснула. Когда проснулась, перед глазами уже во весь лобовой иллюминатор маячила ослепительно бело-голубая планета, а через динамики корабля лился звонкий юношеский голос.

— …сколько, говорите, гуманоидов на борту?

— Пять, диспетчер. Трое связанных преступников, я и свидетель с Танорга. Без визы.

— Хорошо, сейчас помечу в системе… как зовут?

— Даня Медведь.

— Ага, понятно, таноржец Даниил, я пометил… Мягкой посадки, господин Робер! Площадка номер семь позади здания эмиссариата к вашим услугам.

Я резко села на кресле и протёрла кулаками глаза, пытаясь сообразить, что произошло. Мы как раз входили в атмосферу.

— Фабрис, но я же не… — начала я, как корабль задрожал.

Эмиссар щёлкнул стабилизаторами, пытаясь уменьшить вибрации.

— Шварховы творцы гуманоидоподобной техники! Как закупить дорогущих таноржских андроидов сотней, так сразу, а мало-мальски нормальный корабль взять, а не консервную банку, так это им сложно! — неожиданно выругался мужчина, а я вдруг обнаружила густые тени на его лице, побледневшую и нездорово блестящую кожу, заострившиеся черты.

«Как же он устал! Это я-то спала, а он всё это время пилотировал корабль, да ещё и после того, как разобрался с преступниками и отчитывался по делу…» — подумала я и прикусила язык. Действительно, какая разница, что там будет у диспетчера и какой у меня пол по документам. Попустили на Цварг — и ладно.

— Даня, держись крепче!

А после этой фразы всё и вовсе закрутилось так быстро, что я успевала лишь хлопать глазами и жмуриться с непривычки. Снова вибрации, грохот двигателей, посадка в центр высотного зеркального города и сияющие пики белоснежных гор. Красота — страшная сила, конечно, ни в какое сравнение с Тур-Рином; но стоило выйти из корабля, как я ощутила, что иллюминаторы-то были с затемняющей плёнкой.

Фабрис, поняв, что я самостоятельно спуститься по трапу не смогу, подхватил дезориентированную и жмурящуюся меня за локоть, а набежавшим цваргам в чёрной униформе велел вывести троих преступников.

— Два смеска и один октопотроид. Тот, который брюнет — Чори — самый опасный, будьте внимательны, — бросил он мужчинам, не проронившим ни слова.

Они его слушались так, что невольно и я смотрела на него, открыв рот, зато всего получасом позднее Фабрис рычал и скандалил с коллегами.

— Какого шварха ты не сказал сразу, что нет цваргинь? Я уже сигнализировал от имени эмиссариата, что надо срочно собрать совет. Что мне теперь им говорить? Что зря выдернул их?! — истерил тонким голоском цварг по имени Онезим.

— Не говорил потому, что не считал нужным. Это моё дело… Онезим, честное слово, сгинь с глаз долой и дай мне надиктовать рапорт.

— Ну уж нет, я буду слушать и смотреть! Это дело висело нераскрытым горилломы знают сколько! Ты сам в курсе, что меня назначили помогать ещё два месяца назад, но ты вызверился, что не примешь помощи.

— Я сказал тебе, что если ты так горишь желанием найти плавучий бордель, то все поисковые команды в твоём распоряжении.

— И я искал, между прочим! Но, как оказывается, это было бессмысленно! Ты выставил меня последним тупорылым олухом! Теперь же, когда совет спрашивает о подробностях, я вообще не знаю, что им отвечать! Швархи, кто вообще та человеческая девчонка, которая прилетела с тобой? Почему ты провёл её в эмиссариат?

— Оставь её, это частный специалист, нанятый по договору о неразглашении…

— Ага! Значит, я могу расспросить её?

— Нет!!! — Последний рык Фабриса можно было услышать не только за тонкой перегородкой, но и наверняка даже в дальнем конце коридора.

Я откинулась на спинку кресла и обхватила руками кружку с горячим кофе покрепче. Вот, оказывается, как выглядит эмиссариат изнутри… Занятно. А я-то считала, что полицейские Тур-Рина, которые постоянно забывали коды от оружейных ячеек с табельным оружием, — это что-то невероятное. Оказывается, та или иная степень бардака есть во всех госструктурах…

— Господин Робер, а можно ли убрать корабль с седьмой площадки? — вклинился в перепалку эмиссаров ещё один голос. Звонкий и чёткий. — Он никак не зарегистрирован в системе. Это ваша личная собственность?

— Нет, это улика. Там каюты, где происходила съёмка известных видеороликов…

— Это всё замечательно, но площадка была предоставлена для посадки, а не для длительной парковки. Мне необходимо освободить место.

— Ну перепаркуйте, куда считаете нужным!

— Так вы же сказали, что это улика, — растерянно протянул всё тот же голос, но уже без звона.

— Господин Робер, извините, что отрываю, но там репортёры…

Я сидела в уютном кресле и старалась не вслушиваться в разговоры за перегородкой, помешивала крепкий кофе и думала… сразу обо всём и ни о чём. Неожиданно негромкий звук отвлёк меня. Высокий красивый цварг в форме эмиссара небрежно стукнул в полотно двери костяшкой пальца.

— Можно? — уточил он с лёгкой полуулыбкой.

Я удивлённо пожала плечами.

— Дверь открыта. Заходи.

— Да, но это тем не менее кабинет Фабриса…

— Тогда, наверное, надо спрашивать его? — Я приподняла брови, разглядывая лицо мужчины: огромные глаза с длинными ресницами, оттенок кожи ближе к лавандовому и чёрно-коричневые рога интересной формы с загибами, правый украшен тонкими серебристыми кольцами, на вид очень дорогими. Цварг выглядел как аристократ в десятом поколении, но если от Фабриса веяло аристократизмом в хорошем смысле слова, то этот мужчина… перебор. Определённо перебор. — Но его здесь нет.

— Знаю. — Цварг улыбнулся и слегка поклонился. — Меня зовут Жан де Окюст, я коллега Робера. Могу ли я поцеловать вашу руку?

— Э-э-э… — вырвалось у меня непроизвольно.

Не то чтобы я была против, но мне показалось это немного дикостью. Особенно если учесть, что последний раз на Тур-Рине я обрабатывала антикоррозийной смазкой целую прорву сейфов. Руки, конечно, мыла много раз, но запах-то от смазки очень уж специфический и проходит только через недельку-другую…

— Вы знаете, наверное, всё-таки лучше не стоит, — протянула, наблюдая за выражением лица Жана. Не обидится ли? — Это всё ваши заморочки… Я чистокровный человек, у нас нет подобных обычаев.

— Вижу. — Жан снова улыбнулся. — Нет так нет. На нашей планете женщины вправе не давать разрешения к себе прикасаться. Но имя-то ваше можно узнать?

— А что, Фабрис не сказал? — удивилась я. Не то чтобы это было тайной, но из-за перегородки я несколько раз слышала словосочетание «Даня Медведь».

— Робер — неотёсанный мужлан и до шварховой матери везучий засранец, который получил в жёны чистокровную цваргиню и сына в первый год брака. Для него женщины не существуют настолько, что он даже имени их запомнить толком не может или пользуется кличками. Вас он, кстати, назвал Даней, и мы с коллегами даже, каюсь, подумали, что он притащил на Цварг юношу.

— Так меня и зовут обычно Даней…

— Ох, оставьте. Как ваше полное имя?

— Даниэлла Медведева. Я с Танорга, — добавила зачем-то.

От Жана де Окюста исходила такая мощная аура изысканно-утончённой галантности, что он подсознательно ассоциировался у меня как минимум с персоной королевских кровей. Не скажи цварг свою фамилию, я всё равно бы подумала, что он именно «де».

— Восхитительно красивое имя, как и вы сами.

Цварг блеснул тёмными глазами и замер напротив, явно чего-то от меня ожидая, а я лишь нервно обхватила бока кружки, понятия не имея, как реагировать на комплимент. Во-первых, имя «Даниэлла» мне совершенно не нравилось, а во-вторых, ну не привыкла я, когда мне так активно выказывают знаки внимания!

— Спасибо.

Вот и весь гениальный ответ, который придумал мой уставший мозг. Однако Жан заулыбался так, будто как минимум сорвал джекпот в «Гранд Алмазе» на площади Золотого Сечения.

— Даниэлла… Позвольте, я буду с вами откровенен… На Цварге очень мало женщин. Я не знаю, как долго вы здесь будете находиться, какой срок одобрит Аппарат Управления Цваргом, но у нас тут много состоятельных и одиноких мужчин.

Я чуть не фыркнула от смеха и поскорее отпила кофе, чтобы сохранить максимально нейтральное выражение лица. Однако Жан всё-таки был цваргом…

— Что вас так развеселило, Даниэлла?

— Да просто вы… предлагаете себя как товар. Это мне показалось забавным.

Эмиссар покачал головой, словно пробуя мои слова на вкус.

— В каком-то смысле это так и есть, — наконец выдал он. — Уточните, пожалуйста, вам есть двадцать один?

— Мне двадцать семь.

— Что ж, замечательно. Это значит, что вы уже какое-то время работали на Тур-Рине и понимаете, насколько тяжело даются деньги. Я слышал, что Робер нанял вас в качестве частного специалиста… — Он сделал выразительную паузу, намекая, что я должна продолжить.

— По взлому замков и сейфов. — Я хмуро закончила фразу собеседника. Мне совершенно не нравилось, куда клонил цварг.

Жан удовлетворённо кивнул.

— Так вот, вы долгие годы работали, не покладая рук. Здесь, на Цварге, острый недостаток в женщинах репродуктивного возраста. Вы молоды, красивы, живёте в не самых лучших условиях на планете с высоким уровнем преступности, из чего я делаю вывод, что вы нуждаетесь в деньгах. Поверьте, любой мужчина будет счастлив вас обеспечивать. Например, лично я могу сделать так, что вы не будете ни в чём нуждаться до конца жизни.

Последовала ещё одна многозначительная пауза.

Я прочистила горло:

— Жан, вы хотя бы понимаете, насколько абсурдно звучат для меня ваши слова?

Он непонимающе нахмурился:

— Нет, а что такого?

— Ну… примерно всё? — Я даже чашку с кофе поставила на стол, чтобы развести руками и показать, насколько мне кажется предложение эмиссара диким. — Во-первых, вы меня совершенно не знаете. Мы знакомы, дайте подумать, четыре минуты?

— Я чувствую аромат ваших бета-колебаний, он мне подходит, — невозмутимо ответил цварг. — Очень тонкий, приятный, чем-то похожий на экзотические цветы… сходу не могу вспомнить название.

Я растерянно хлопнула ресницами.

«Замечательно, — саркастически заметил внутренний голос. — Нынче как пахнет человек или его эмоции, важнее, чем он сам».

— Во-вторых, — продолжила я уже без такой уверенности, — вы там говорили про репродуктивный возраст и прочее… С чего вы вообще взяли, что в браке между человеческой девушкой и цваргом могут родиться дети? Почему вы думаете, что они будут больше цваргами, чем людьми? Как я поняла, ваша раса вымирает и для вас это принципиальный вопрос.

— О. — Де Окюст отстранённо-вежливо улыбнулся. — Как раз это наименьшая из проблем. Я проводил собственные исследования и обнаружил, что в паре с человеческими девушками у цваргов наибольшая вероятность рождения детей. Таких смешанных пар очень мало, но большинство семей, кого я смог найти самостоятельно или через базы данных Аппарата Управления по родственным связям, имеют, как правило, даже больше одного ребёнка. Человеческие же гены одни из самых слабых на территории Федерации Объединённых Миров, это в смешанных парах с эльтонийками, ларчанками, пиксиянками результат часто непредсказуем, а вот с людьми всё просто. Из десяти пар отец-цварг и женщина-человек в девяти рождаются чистокровные цварги. Не так давно у знаменитого адмирала Космического Флота Киара Леру на свет появился четвёртый сын. Поверьте, за последние сто лет таких уникальных случаев на Цварге не зарегистрировано. Вот в связях, например, с эльтонийками появляются обычно эльтонийки, их гены сильнее.

— Замечательно, — произнесла я уже вслух.

Внутренний голос был полон скепсиса и ехидства, а внешняя я пребывала в прострации, и было даже сложно сказать, что именно влияло на моё состояние: то ли от алисена ещё не отошла, то ли фантастические рассуждения цварга выбили из колеи. Не, цирк классный, но почему я себя чувствую в нём клоуном?

— То есть вы предлагаете жениться и обеспечить меня до конца жизни, а взамен я рожу для вас ребёнка, который может оказаться цваргом, а может не оказаться? — уточнила я на всякий случай.

Не, ну мало ли всё-таки в этом цирке я зритель?

— Всё верно, — серьёзно ответил Жан. — Уверяю, со своей стороны сделаю всё возможное, чтобы процесс зачатия вам понравился. Мы, цварги… — он сделал паузу и, глядя в глаза, медленно проговорил: — благодаря нашим расовым способностям можем сделать так, что ночь с нами будет незабываемой.

Нет, я, конечно, умом понимала, что сейчас со мной флиртуют, надо улыбнуться, накрутить локон на палец и что там принято делать в таких ситуациях, но почему-то у меня вырвался сдавленный фырк. Вот что-то подсказывало, что Фабрис, будучи с ночной бабочкой Лилу, ни на грамм не пользовался своими цваргскими штучками и не воздействовал на ментальном фоне, чтобы для девушки «ночь была незабываемой».

Брови Жана удивлённо поползли на лоб.

— Вы мне не верите, Даниэлла? Хотите, продемонстрирую? Вам даже с кресла вставать не придётся.

— Верю-верю! — поспешно заверила я, пока мне не начали проводить демонстрации… С открытой дверью, на секундочку. — Просто гх-м-м-м… предложение несколько оригинально и внезапно… и… я вообще не рассчитывала выходить замуж в ближайшие э-э-э… годы.

— Можно без брака, — не моргнув и глазом ответил Жан спокойно. — Вы не цваргиня, выходить замуж к пятидесяти действительно не обязаны. Будет чуть сложнее с вашим пребыванием на Цварге, нет основания для визы. Сами понимаете, визу «невесты» я оформить не смогу, а «беллезу» не рискну, чтобы не привлекать внимания. Как специалист по текущему делу вы сможете быть здесь всего неделю или две — пока Робер полностью не закроет дело со всеми бумажками… Могу договориться и разместить вас на Миттарии.

Мужчина призадумался, а я тут же воспользовалась моментом:

— А если мне нравится жить на Тур-Рине?

— И заниматься обслуживанием сейфов? Бросьте, Даниэлла, это же плебейство.

Не успела я ответить на эту реплику, как в дверях нарисовался ещё один цварг, помоложе, в белом халате и с кислой миной на лице. Впрочем, кислая мина практически сразу трансформировалась в откровенно несчастную, стоило ему увидеть меня.

— Шварх, ну что за отвратительный день?! Почему везде бардак? Где свидетель по делу? Мне Аднот Греф хвост оторвёт! Приказ от самого Ламбе проверить здоровье свидетеля. В бумагах значится человеческий мужчина Даниил. Ну и где мне его теперь искать?

— Прошу прощения, но это я… наверное. — Я помахала рукой, привлекая внимание нового гостя в кабинете Фабриса.

Жан поморщился, словно ему помешали… хотя почему «словно»? Он действительно тут пытался себе целую жену отхватить. Точнее, женщину, которая родит ему ребёнка…

— Вы? — Тем временем белохалатник уставился на меня с недоумением. — Нет, ну вы человек, конечно, это бесспорно. Но на «Даниила» никак не тянете. Де Окюст, что вы здесь вообще в проходе застряли? У вас работы мало, что ли? И…

Неожиданно мне показалось, что кончики рогов незнакомца шевельнулись. Любопытно, я думала, они у всех цваргов окостеневшие и твёрдые…

— Вы использовали на данной особи бета-колебания?! — вдруг возопил он.

— Тео, не визжи, у меня от тебя барабанные перепонки закладывает. — Жан отразил и мои мысли в том числе. — Всё в рамках закона, можешь перепроверить. Я эмиссар при исполнении, тут малоамплитудные, на одну восемнадцатую, считай, что я её успокаивал, пока ты где-то шлялся… Медицинское вмешательство, не более.

— Отлично. Вон отсюда, пока я Ламбе не нажаловался!

Жан вежливо мне поклонился и вышел, преисполненный достоинства. Цварг в белом халате хмыкнул, глядя ему вслед.

— Так, значит, вы тот самый загадочный Даниил Медведь? — Он вновь сосредоточился на мне.

— Вообще Даниэлла, но предпочитаю, чтобы меня звали Даней.

— А я Тео, лаборант в этом зоопарке, — неожиданно легко представился цварг, достал из кармана халата пробирку и шприц. — Я должен взять у вас кровь из вены, чтобы проверить здоровье. Вы не против? В обморок падать не будете?

Я пожала плечами:

— Не буду. Давайте.

Пока неожиданный посетитель готовился взять анализы, я решила уточнить:

— А что делал Жан здесь? Вы сказали, что как-то на меня влиял?

Тео скривился:

— Минимально в рамках разрешённого для его должности, но я очень чувствительный к колебаниям и терпеть не могу, когда кто-то использует ментальный фон таким образом. Меня тошнить начинает, как будто протухшей каши наелся. К сожалению, вообще от любых колебаний, даже если цварг пытается обезболить, всё равно мутит. Нонсенс, конечно, что при этом лаборантом работаю, но как есть.

Я хмыкнула, переводя для себя, что для человека это, наверное, примерно как работать хирургом с боязнью вида крови.

— Не беспокойтесь, там действительно малоамплитудная волна была. Вот вы, кстати, что-нибудь почувствовали? Или жаловались, что у вас что-то болело?

Я пожала плечами:

— Да нет, ничего не болело, ни на что не жаловалась и ничего не почувствовала. Никакой тошноты.

— Это нормально, что вы не ощутили тошноты. — Тео улыбнулся, вынул шприц и заклеил место укола пластырем. — У цваргов мгновенно зарастает, но вроде бы людям нужен пластырь. — Он озадаченно почесал затылок. — Шварх, не помню, я на людях почти не практиковался, но пускай будет. А что касается де Окюста, я имел в виду, что вы вообще почувствовали, когда общались с ним?

— Да ничего особенного…

— Вспомните свои мысли.

«Мне показалось, что я в цирке».

— Может, сам Жан у вас вызвал какие-то эмоции или желания?

Я улыбнулась, чтобы ответить, что никаких желаний этот цварг у меня точно не вызвал, как вспомнила, что он показался аристократичным, почти что принцем голубых кровей, и невольно я сравнила его с Фабрисом.

— Он показался мне красивым.

— Вот! — Тео возвёл палец наверх. — А то всё «успокоительное, успокоительное». Так и знал, что он желал вам понравиться, а потому всячески ментально в разрешённом для него диапазоне это вкладывал. Эмиссары, чтоб их! Ладно, кровь я взял, думаю, что там всё хорошо, доку передам. До свидания. Если звонков от дока не будет, кстати, то считайте, что у вас автоматически всё хорошо.

— Тео, постойте! — Меня вдруг действительно заинтересовало, как Жан пытался воздействовать, но лаборант лишь открестился:

— Простите, Даня, работы — во! — Он махнул рукой где-то над рогами. — Если хотите, можете потом господина Робера расспросить, он наиболее адекватный из местного зоопарка. Ну я пошёл…

— О чём расспросить? — раздался усталый, но знакомый голос из проёма дверей.

Я даже и не заметила, когда в небольшой комнате появился Фабрис, но стоило его увидеть, как в груди стремительно потеплело. Такой родной, такой взъерошенный и при этом строгий… Не видела его всего лишь несколько часов, а уже соскучилась. М-да… кажется, я действительно попала.

Всё ещё стоявший поблизости Тео неожиданно остро на меня посмотрел, нахмурился, а затем кинул взгляд на бледного эмиссара высшего звена с уже отчётливыми тенями под глазами.

— Ничего особенного. — Голос лаборанта стал значительно строже. — Госпожа Даниэлла интересовалась законодательными актами в отношении лиц, пребывающих на службе у Аппарата Управления Цваргом. Я лишь ей хотел напомнить, что помимо АУЦ на нашей планете большую роль играет Планетарная Лаборатория, которая с одной стороны является лишь органом государственной медицины, а с другой — к её заключениям всегда прислушиваются. Так, например, если у цварга и цваргини есть высокая степень совместимости и они вступают в брак, то такие единицы уже нерушимы. А уж если есть дети, то это и вовсе приравнивается к стопроцентной совместимости.

Иными словами, он почувствовал всплеск моих эмоций при появлении Фабриса и напомнил, что эмиссар женат, а также имеет сына. Я почувствовала себя в высшей степени неловко, щекам стало жарко. Не знаю, как выпутывалась бы из всего этого, если бы не вмешался Фабрис:

— Спасибо, Теодор, что развлёк Даню. Передай, пожалуйста, доку Грэфу, что я жду результатов по её крови на свой коммуникатор, если что-то не так.

— На ваш? — Теперь уже брови лаборанта поползли на лоб. — Я думаю, госпожа Даниэлла в состоянии читать.

— Да, в состоянии. Но я привёз её на Цварг как специалиста, помогающего СБЦ, заключил договор и несу ответственность, пока она здесь. Она также будет жить в защищённом месте, в которое я её доставлю, мне так спокойнее. Так что прошу прислать информацию мне, если ей понадобятся какие-то лекарства.

Тео несколько секунд смотрел на Фабриса. Не знаю, что это было, но я готова была поклясться, что оба цварга как-то взаимодействуют на ментальном уровне. Несмотря на то что вслух не было произнесено ни слова, мне показалось, что в кабинете сгущается гроза. Больше всего это походило на противостояние. Наконец лаборант фыркнул и молча вышел из кабинета эмиссара.

— Ну что, поехали?

— А, да? — Я тут же встрепенулась. — А куда?

— Ты слышала, — просто ответил Фабрис. — Ко мне. Прости, Дань, но я зверски устал… Могу ответить на часть вопросов в процессе полёта на флаере, если тебе что-то срочное, но все серьёзные темы прошу перенести на завтра.

Я кивнула, с готовностью подскочила с сиденья, схватила верхнюю одежду… Всё бы ничего, если бы, когда я заходила в лифт, меня не окликнул Жан де Окюст.

— Даниэлла, вы уже уходите? — спросил он достаточно громко, метров за десять так.

— У нас было очень тяжелое дело, затем плен и перелёт, так что да, я забираю её, чтобы она отдохнула, — ровно отозвался Фабрис, хотя, честно говоря, из нас двоих отдых был нужнее скорее ему, чем мне.

— А как же моё предложение, Даниэлла? Вы подумаете?

Я кожей ощутила, как напрягся стоявший рядом эмиссар.

— Какое ещё предложение? — холодно спросил Фабрис.

— Робер, слушай, я вообще не с тобой разговариваю, а с леди Даниэллой. Какого шварха на все вопросы отвечаешь ты?! — вдруг взбесился Жан, и его глаза полыхнули такой яростью, что я невольно сделала шаг к лифту. Почти сразу же он успокоился, натянул на губы официально-галантную улыбку. — Даниэлла, имейте в виду, я был бы счастлив, если бы вы родили мне сына или дочь, готов на любые уступки, в том числе и с планетой, где вы решите осесть. Если вы не захотите официально оформлять брак, то и тут я вам пойду навстречу, но должен предупредить, что мою кандидатуру не вычеркнут из списка кандидатов в мужья Планетарной Лаборатории до тех пор, пока у нас не родится ребёнок.

Вселенная, ну откуда берутся такие идиоты?

Я чувствовала, как каждой своей фразой Жан вгоняет не то что гвозди в наши и так хрупкие и непонятные взаимоотношения с Фабрисом, а прямо-таки сваи для гравиплатформы. И полирует всё сверху. Бетоном.

— Я подумаю, — бросила я и мышкой рванула в лифт.