Охота на эмиссара

Глава 30. Ближний круг цварга

Даниэлла

Двадцать шестое июля

Горло саднило, в голове пульсировала тонкая, как раскалённая нить, боль, но, в общем-то, после пережитого это и неудивительно. Удивительно было другое — совершенно незнакомая обстановка, я — голая под одеялом — и смятая соседняя подушка, как будто кто-то спал рядом мой. Память отказывалась воспроизводить, что случилось после того, как Фабрис взял меня на руки, и это немного пугало. Ко всему, приподнявшись на локте, я обнаружила, что нахожусь уже не на Цварге, а в глубоком космосе — круглый иллюминатор демонстрировал несколько далёких галактик. Вероятно, разбирайся я хоть сколько-то в астрономии, то вычислила бы, куда меня занесло на этот раз, а так лишь неуютно поёжилась и обхватила себя руками.

«Ну, Даня, оказаться неизвестно где в космосе, неизвестно на чьём корабле тебе не впервой. И всё лучше, чем быть мёртвой в сейфе на дне озера», — мысленно подбодрила себя и оглянулась в поисках одежды.

Мой гидрокостюм неаккуратными кусками неопрена валялся на полу.

«Надеюсь, это Фабрис меня раздевал».

Я наклонилась и подняла остатки того, что выдали в СБЦ в качестве униформы для проведения фокуса. Помнится, заведующий снабжением ещё порадовался, что у нас с Пьером одинаковое телосложение и рост и можно не шить новую форму. Из горла вырвался нервный смешок. Судя по срезу ткани, тот, кто меня раздевал, воспользовался ножницами или хвостом… Скорее, последнее.

Я поискала взглядом, во что одеться, и нашла лишь мужскую рубашку, аккуратно переброшенную через ручку кресла. Что ж, сойдёт. Ткань пахла нотками кофе, орехов и потёртой кожи, и я окончательно успокоилось. Где бы я ни была, рядом должен быть Фабрис, а значит, всё в порядке. Настроение значительно поднялось. Кое-как причесав пальцами волосы, я выскользнула из каюты в узкий коридор и замерла…

Нет, не то чтобы корабль оказался таким огромным, что я не знала, куда теперь двигаться, как раз наоборот: напротив ещё одна дверь — явно во вторую каюту, сбоку узкая — в санузел, и, судя по разметке, коридор ведёт в рубку, ничего лишнего. Вот только из последней доносились голоса на настолько повышенных тонах, что я засомневалась — идти или всё же не стоит?

— В смысле — не на Зоннен, Фабрис?! — громыхал отдалённо знакомый голос.

— В прямом. Я сразу сказал, что мы летим встретиться с Лейлой и Эрланцем. Вы просили организовать встречу.

— Да, но я приглашал в гости и был уверен, что в крайнем случае полёт будет до Зоннена…

— Я такого никогда и не говорил.

— Но и не отрицал!

— Я говорил, что они на другой планете. И всё. Остальное — ваши домыслы, Леандр. Лейла и Эрланц сейчас на Ларке, мы летим как раз туда.

— На Ларке?! Вселенная милостивая, Фабрис, ты с ума сошёл?! Да там же коренное население — неотёсанные первобытные питекантропы с дикарскими обычаями! Я даже не говорю про то, что они на дух не переносят цваргов! Что ты наделал?! И как, по-твоему, мы вообще у них приземлимся?!

— Успокойтесь, Леандр. Моей семье там нравится жить, экология на Ларке замечательная, да и сама планета входит в Федерацию, ни с кем не воюют. Образ дикарей — не более чем преувеличение, составленное прессой по заказу Планетарной Лаборатории Цварга, вам ли не знать. Касательно посадки — у меня есть персональное разрешение от вождя Шарршеорона. Всё под контролем.

Наступила небольшая пауза, я медленно выдохнула и двинулась по коридору, считая, что теперь-то уже можно зайти в рубку, как снова пришлось замереть.

— Хорошо, я понял. Ты решил спрятать жену и сына так, чтобы никто не нашёл. Это разумно в условиях того, как много недоброжелателей у Цварга и у СБЦ в частности. Но всё-таки я не понимаю, почему ты просто не привёз Лейлу на родину? Уж раз в декаду можно это делать, да и мальчик бы на других детей своей расы посмотрел. Ты представляешь, каково ему жить среди ларков? А резонаторы? Они уже проклюнулись? Надо же учить его правильно поглощать эмоции…

— Лейла сейчас в положении, и её перелёты не обсуждаются. Касательно Эрланца… — эмиссар замешкался, — сами всё увидите.

— В положении?! — Голос господина Ламбе вновь стал громче. — Ещё один ребёнок менее чем за два десятка лет? Быть такого не может! Фабрис, я поздравляю тебя от всей души…

— Поздравления преждевременные, сэр, — перебил Робер, но бывший глава Аппарата Управления предпочёл не услышать.

— …Я как раз хотел предложить твою кандидатуру на освободившееся место в АУЦ, и двое чистокровных сыновей — это практически стопроцентная гарантия, что тебя примут. Это же уму непостижимо! Двое! За такой короткий срок! Как же я рад, Фабрис!

Радость в голосе Леандра была почти осязаема. Я как человек и представить себе не могла, что такое ощущать чужие эмоции, но готова была поклясться, что собеседник эмиссара предельно искренен.

— Сэр, вы не всё знаете. Пожалуйста, дождитесь прилёта на Ларк.

— Ох, Фабрис, да не «сэркай» мне! — В голосе мужчины звучал непередаваемый восторг, цварг был железобетонно уверен в своей правоте и не хотел слышать намёков эмиссара. — Ты мне всегда был как сын родной, а твои дети будут как внуки. Я безмерно счастлив, но одного понять не могу… Зачем же ты при беременной жене на людях беллезу на руках таскал? Ладно, пристроил под бок в СБЦ, но вот так, как вчера… Ты хотя бы понимаешь, сколько репортеров вас сфотографировало? Сколько слухов теперь расползётся?! Что скажет Лейла, когда узнает?

— Во-первых, Даня не беллеза! И попрошу называть её по имени. Для вас — госпожа Даниэлла.

Голос Фабриса резко стал холодным и жёстким, как хлыст. Я буквально кожей ощутила раздражение эмиссара, и на душе вдруг потеплело. Один этот тон говорил, что, несмотря на все сложности в наших отношениях, он меня всё-таки любит.

— Во-вторых, я никуда её не пристраивал. В СБЦ рассмотрели мой рапорт о расследовании, приняли во внимание таланты Даниэллы и пригласили на работу. Таноржка сама добилась рабочего контракта. И в-третьих, если бы не я, то Даня бы задохнулась в этой свинцовой коробке. Все стояли столбами и смотрели шоу. Ни один дефектный эмиссар даже не почесался от мысли, что человеческая девушка может физически быть не так сильна, как цварг-подросток! Если бы такая ситуация повторилась тысячу раз, то я тысячу раз сделал бы то же самое!

— Ох, мальчик мой, конечно же, я не это имел в виду… — внезапно тяжело вздохнул Леандр. — Ты сделал всё правильно и повёл себя как настоящий мужчина, я горжусь тобой. Просто можно же было попросить того же Сисара…

— Нельзя! Счёт шёл на секунды! Сисар стоял рядом, и ему в голову не пришло, что это опасно.

Ламбе ненадолго замолк.

— Хорошо, называй Даниэллу как хочешь. Не беллеза так не беллеза, но суть же от этого не меняется. Она всего лишь любовница, да ещё и человеческая девушка! У тебя есть жена и дети от чистокровной цваргини. Фабрис, очнись, зачем тебе она?

— Леандр, вы не слышите меня. Я люблю Даниэллу, и она вошла в мой ближний круг.

Последовала ещё одна короткая пауза, в которую я отчаянно вслушивалась в гул двигателей звездолёта. Ближний круг? Сердце забилось быстрее, воздух как будто сгустился. Это словосочетание было сказано с такой ярко выраженной интонацией, что определённо значило что-то особенное. Я не понимала до конца признания Фабриса, но чувствовала, что это по-настоящему важный момент для расы цваргов.

Последовал нервный, почти истеричный смешок.

— Не смеши меня. Этого не может быть!

— Но это правда.

— Ты… уверен? Может, это последствия того, что ты давно не видел Лейлу?

— Леандр, я вполне способен распознать, на чьи бета-волны подсел мой организм. С Лейлой у нас прекрасные отношения, но я не видел её лично уже больше года, и это никак не сказывалось на моём физическом состоянии.

Снова тишина, а затем растерянно-потрясённое:

— Фабрис, мальчик мой, разумеется, я тебе верю… но как такое может быть?.. Вы же провели с Даниэллой совсем немного времени вместе… Многие пары за долгие годы не входят в ближний круг друг друга…

Последовал тихий вздох.

— Я сам не знаю, когда именно это произошло. Просто в какой-то момент я осознал, что это так.

— Сочувствую. Жаль, что ты сразу не сказал, но можно же поискать выходы… Я точно знаю, что существуют цварги, которые смогли перебороть привязанность…

— Леандр, вы не поняли. Я рад сложившейся ситуации. И да, я последние полгода пользовался услугами господина Лефёвра, который учил меня нейтрализовать бета-недостаточность, чтобы я мог больше времени проводить вдали от Дани и заниматься собственными делами. Но даже он признал, что невозможно отучить организм от чьих-то колебаний, когда его хозяин в принципе этого не хочет.

Очередная долгая пауза. Судя по всему, загадочный «ближний круг» поставил точку в их диалоге.

Я одёрнула мужскую рубашку пониже — благо из-за низкого роста она смотрелась почти как платье — и постучалась в пластмассовую дверь рубки. Так и не дождавшись ни «можно», ни «нельзя», всё-таки вошла.

— Здравствуйте.

Это было первое слово, которое я произнесла после сна, а потому прозвучало оно весьма сипло. Фабрис сидел на кресле первого пилота и управлял звездолётом, а Леандр Ламбе, которого я однажды видела в качестве голограммы, стоял рядом, опёршись на второе кресло. Стоило мне обратить на себя внимание, как оба мужчины резко обернулись. На лице эмиссара отразились радость и облегчение. Пожилой цварг же скользнул безразличным взглядом по моим обнажённым ногам, оценил общий растрёпанный вид, хмыкнул и произнёс так, будто бы я пустое место:

— Фабрис-Фабрис… Я даже не представлял, что ты её везде таскаешь с собой. Думал, что мы навещаем твою семью. Ты хотя бы понимаешь, что беременным жёнам не показывают любовниц? Это как минимум недальновидно.

— Леандр, я уже который час пытаюсь до вас донести, что буду добиваться развода. — Эмиссар устало вздохнул и потёр переносицу таким знакомым жестом.

Внутри всё сжалось. Мне хотелось подойти и крепко обнять его, но я отчего-то боялась это делать при постороннем. Интуиция шептала, что здесь и сейчас происходит серьёзный разговор, от которого зависит и моё будущее в том числе, и какое бы внутреннее отторжение Леандр Ламбе ни вызывал, с его мнением придётся считаться.

— Развод? Но зачем?!! Ради неё?! — Пожилой цварг не утрудился даже рукой показать в мою сторону. Он сделал это хвостом.

— Да, ради Дани. — Фабрис кивнул.

— Это… беспрецедентно! — Ламбе всплеснул руками, его лицо исказила гримаса негодования, а щёки налились румянцем. — Здесь и сейчас я тебя предупредил, Фабрис! В совете Аппарата Управления освободилось место, они ищут нового члена! Ты можешь стать влиятельной фигурой, одной из важнейших персон на планете, получить уважение общественности и иметь крепкую семью! А можешь отправить в совет запрос на развод, опозориться и ничего не добиться, а также разочаровать жену и стать изгоем среди своих же. Я всё сказал!

Мужчина с сединой в волосах круто развернулся на пятках и грузной походкой вышел из рубки, даже не взглянув в мою сторону. Всё его отношение показывало, что я для него имею такое же значение, как стул или стол, хотя, пожалуй, от последних толка и то больше, и карьеру Роберу они точно не собираются испортить.

Я же так и осталась стоять рядом с дверью.

— Я помешала? — спросила, не зная, что делать дальше.

То ли пройти внутрь, то ли вернуться в каюту. Да и последний раз с Фабрисом мы расстались не на самой позитивной ноте, хотя… он меня спас со дна озера, и уже за это я бесконечно благодарна.

— Что за глупости? Конечно же ты не помешала, Дань. Иди ко мне, — сказал эмиссар и хлопнул себя по колену, переключая на приборной доске режим управления кораблём на автопилот.

Повторять дважды не пришлось. Я бросилась к Фабрису, с ногами залезла на него в кресле и крепко-крепко прижалась к твердой груди. Цварг не менее крепко сжал меня в ответ.

— Ты как себя чувствуешь? Голова не болит? Я приложил немного усилий, чтобы ты заснула, но старался действовать максимально мягко.

Он с тревогой заглянул в мои глаза. Я же уставилась на его откровенно уставшее лицо, заострившиеся скулы и глубокие складки вокруг рта. Сейчас радужки цвета маренго казались скучными выцветшими серыми. Я даже представить себе не могла, что случилось, отчего неутомимый эмиссар — чистокровный цварг! — выглядит настолько измождённо.

— Ты сам-то сколько не спал? — неожиданно вырвалось у меня.

— Пять суток, — спокойно ответил мужчина и на изумлённый возглас добавил: — Но ночью несколько часов удалось подремать рядом с тобой. Так что я в порядке.

В порядке! Тоже мне… вначале неизвестно сколько работал, потом спасал незадачливую медвежатницу со дна кораллового озера, теперь вот пилотирует корабль…

Я прикусила губу, раздумывая о том, насколько же сложными стали наши отношения.

— Фабрис, если ты хочешь расстаться, то я пойму…

— Даня, если ты хочешь меня бросить, прошу, дай мне последний шанс…

Мы сказали это почти одновременно и тут же замолкли. Цварг притянул меня к себе ещё ближе и упёрся лбом в мой лоб. Горячие шершавые руки скользнули под подол рубашки и крепко сжали мои бёдра, но в этом жесте не было интимного подтекста. Скорее, эмиссар просто предусмотрительно зафиксировал меня, чтобы я не упала с его колена, и от такой ненавязчивой заботы я почувствовала, как таю. Целый месяц после «Госпожи удачи» я злилась на Мистера Совершенство и представляла, как выговорю всё, что накопилось, упрекну за пренебрежительное отношение и ни в коем случае не поддамся его чарам обаяния, а встретила — и всё, что могу, — глупо радоваться от осознания, что он рядом.

— Нет, Дань, я ни в коем случае не хочу с тобой расставаться, просто представляю, чего ты наслушалась, стоя в коридоре, — тихо сообщил цварг, продолжая упираться лбом в мой лоб. — Я бы понял, если бы после всего ты сообщила, что бросаешь меня.

— Ой, а ты знал, что я подслушиваю? Я… просто не знала, когда прилично войти будет…

— Даня, ну разумеется я тебя почувствовал. И Леандр, думаю, тоже. Заслонка рубки сделана из тонкого пластика. Потому он так жёстко и говорил — хотел, чтобы ты услышала и обиделась. — Фабрис вздохнул.

— Но… про совет Аппарата Управления — это же он серьёзно говорил, да? Если ты официально откажешься от меня и я сниму твоё кольцо, ты всё ещё можешь стать сенатором?

— Да, могу. Но делать этого не буду.

— Послушай. — Я неожиданно начала фантазировать. — Тогда, в январе, я же не знала, что всё обстоит настолько серьёзно… Если вопрос о том, чтобы ты вошёл в АУЦ и тебе это так важно для карьеры, то так и быть, мы можем прятать наши отношения. Ты даже можешь прилюдно сказать, что любишь жену, попросить уволить меня из СБЦ. Мне нравится эта работа, но я и на Тур-Рине справлялась…

— Даня, ау-у-у, ты меня слышала? — Фабрис легонько сжал мои бёдра, и горячая волна жара пробежалась прямо до кончиков пальцев. Тело помнило, как хорошо было с этим мужчиной, и реагировало на его прикосновения. — Я же сказал, что делать этого не буду.

— Но почему? — Я изумилась.

— Потому что мы летим на Ларк, чтобы познакомить Леандра с Эрланцем и показать Лейлу. Пока ты спала, я нашёл его на празднике и уговорил присоединиться к поездке, ведь он давно хотел увидеть мою семью. Он был уверен, что полёт выйдет коротким — до Зоннена — и согласился. Несмотря на то что Ламбе только бывший председатель совета управления планетой, к его мнению прислушиваются многие. Я хочу показать, как счастлива моя жена с ларком, и потребовать развод. Ты заслуживаешь, чтобы тебя уважали, а не считали моей временной беллезой.

— Думаешь, если он согласится, что твой с Лейлой развод оправдан, то тебе его дадут?

— Не факт, но если Леандр Ламбе будет на нашей стороне, то у нас будет больше шансов. Потому очень прошу тебя не ссориться с ним, как бы он ни провоцировал… Заранее извинить за все выпады в твой адрес. Леандр пожилой цварг и…

— Относится к тебе как к сыну, а во мне видит угрозу, — закончила я мысль, когда Фабрис на секунду запнулся. — Да, я уже догадалась. И судя по всему, он тоже для тебя многое значит.

В ответ любимый мужчина молча погладил меня под подолом рубашки.

— Он был влюблён в мою мать, и она всерьёз рассматривала его кандидатуру в качестве супруга, но выбрала отца. Родители погибли на рейсовом лайнере на полпути до Зоннена. Потом, когда шли разбирательства, выяснилось, что пилот-пиксиянка пребывала в лёгком алкогольном опьянении и перепутала в звёздных картах разметки стабильного и нестабильного туннеля, воспользовавшись последним. А из-за халатности и пренебрежения мерами безопасности второй пилот отключила автоматику, отвечающую за проверку маршрута. Из-за трагического стечения обстоятельств и разгильдяйства экипажа суммарно погибло восемьдесят три цварга и шесть цваргинь. Несмотря на огромные для нашей расы потери, дело замяли, ибо пилот занимала высокое положение в обществе и имела родственные связи с главой Пикса. Ко всему, Цварг не хотел воевать с Пиксом, так как обе планеты входят в состав Федерации.

— Цварг удовлетворился каким-нибудь выгодным контрактом и сделал вид, что это несчастный случай? — шокированно пробормотала я, озарённая догадкой.

Фабрис криво усмехнулся:

— А я смотрю, ты неплохо разбираешься в политике, Даня. Да, всё именно так и было.

Я промолчала. Политика и я были вещами несовместимыми, но про смерть четы Роберов я читала, а потому смогла сложить два и два. Война никому не нужна, а мёртвых уже не воскресить… АУЦ поступил, конечно, цинично, обменяв память о погибших на какие-то блага для живых, но с точки зрения управления планетой это было рационально.

Между бровей Фабриса залегла глубокая складка, и я молча провела по ней пальчиком, пытаясь разгладить. В прессе я читала, что тот корабль попал в гравитационную аномалию, вызванную внезапной вспышкой на поверхности соседней звезды. Всё было подано так, что экипаж просто не мог ничего поделать с ситуацией. Мол, несчастья в космосе случаются. Если же чета Роберов погибла из-за простейшей невнимательности и неаккуратности гуманоидов, становится ещё более понятным, почему Фабрис так зациклился на безопасности.

— А Леандр? — спросила неуверенно. — Он, получается, забрал тебя к себе?

Удивительно, но Фабрис отрицательно покачал головой и внезапно забавно фыркнул.

— Он пытался стать моим опекуном, но мне уже тогда исполнилось семнадцать, и я сдал тест на психологическую зрелость. У нас на Цварге хотя совершеннолетие официально и наступает лишь в двадцать один, благодаря этому тесту можно управлять финансами и даже поступать в университеты. Однако Леандр настоял и рекомендовал меня в теневую часть агентуры Службы Безопасности Цварга, где, собственно, я и получил большинство незаменимых навыков.

— Понятно.

Сын от любимой женщины, которую, судя по всему, господин Ламбе продолжал любить и после смерти… Неудивительно, что такой талантливый и быстро обучающийся мальчик прочно занял уголок в его сердце.

— Ты помнишь маму? — тихо уточнила.

— Плохо. Прошло больше шестидесяти лет, но сохранились её фото и голограммы. У меня её глаза, такого же оттенка.

— А ещё упрямый характер и педантичность, — неожиданно сзади раздался голос господина Ламбе. Я вздрогнула и развернулась в руках Фабриса, изумлённо посмотрев на пожилого цварга, который разве что дверью не хлопнул, выходя из рубки.

— Я за аптечкой. Суставы от перелётов побаливают, почти триста лет, знаете ли, — добавил он, задрав подбородок, и направился к шкафу, где на звездолётах хранились такие вещи.

Доставая с полки заветный короб с символическим рисунком красной капли и шприца, он продолжил:

— А ещё Астра любила кофе и была такой же неподкупной, как твоя женщина, — несмотря на то что бывший член АУЦ говорил ворчливым тоном, это явно был завуалированный комплимент. — Я был существенно богаче Робера на тот момент и предложил переписать на её имя муассанитовую шахту, на что Астра рассмеялась и сказала, что это её не сильно интересует. Но вот выбирала она исключительно из чистокровных цваргов, и сомневаюсь, что одобрила бы твой выбор. Всё-таки Даниэлла даже на десятую долю не цваргиня, и это очень и очень прискорбно.

Леандр Ламбе вновь вышел из рубки, а Фабрис перевёл задумчивый взгляд на меня.

— Да-а-ань, а что значит «такой же неподкупной»? Вы что, разговаривали с Леандром до встречи на этом корабле? — вкрадчиво спросил он.

Не то чтобы мне было что скрывать, но стало немного неуютно.

— Ну да-а-а, — протянула, чувствуя, как щекам становится жарко. — Он звонил и предлагал деньги за то, что я брошу тебя.

Тёмные брови Фабриса взмыли на лоб.

— И сколько же он предложил?

— Не помню… Я повесила трубку в какой-то момент.

— Ты отказалась, не выслушав предложение?!

Цварг был удивлён. Действительно удивлён. И сейчас, перечитав своды законов и неписанных правил этой расы, которая торговала муассанитами и вышла в передовые Миры Федерации благодаря крепкому сектору частного бизнеса, я понимала, что поступила несколько странно, но… Я вздохнула.

— Фабрис, ты никогда не задумывался, чем отличаются белые медвежатники от тех, кто учится вскрытию сейфов ради воровства?

— Нет, — ответил цварг и даже головой покачал. — Есть какая-то примета? Признак? Правило?

Я усмехнулась:

— Да, последнее. У белых медвежатников есть единственный закон, который они не нарушают ни при каких условиях: если мы вскрываем сейф, то никогда не смотрим, что находится внутри. Так вот, разговаривая с Ламбе, я воспользовалась тем же самым правилом: я не собиралась отказываться от тебя, а потому просто не стала слушать его предложение.

— И что, ты никогда-никогда не смотрела, что внутри сейфа, который вскрываешь? Вдруг там какие несметные сокровища?

Мужчина прищурился, совсем как это делают дикие коты, а меня вдруг пробило на смех, потому что всё-таки один раз в жизни я изменила этому закону. В той самой допросной на Тур-Рине, двадцать пятого ноября, когда обещала себе, что расстегну штаны цварга исключительно для удовлетворения любопытства. О-о-о… на то сокровище я в итоге не только взглянула.

— Один раз было, — ответила, кусая губы. — Но это особенный случай, я ни о чём не жалею.

Эмиссар выглядел удивлённым и явно хотел задать уточняющие вопросы, а потому я его опередила, желая срочно сменить тему:

— Вы тут говорили о ближнем круге. Расскажешь, что это такое? И почему ты мне не говорил о нём?

Фабрис посмотрел на меня как-то странно. Я не могла понять по взгляду, о чём он думает, и чуть ли не впервые пожалела, что сама не цварг и не умею чувствовать состояние других гуманоидов.

— Дань, мы редко распространяемся насчёт ближнего круга, потому что это… хм-м-м… в чём-то наша слабость как расы.

— Так ты не рассказывал, потому что не доверял? — разочарованно протянула.

«В принципе, оно и понятно, если секрет касается уязвимости всех цваргов, то наверняка это тайна государственного уровня…» — подумала про себя, но всё равно ощутила лёгкую грусть.

— Нет, Дань, я не рассказал тебе потому, что не хотел, чтобы это влияло на твои решения, — неожиданно серьёзно ответил Фабрис и даже подцепил пальцем мой подбородок, чтобы заглянуть в глаза. — Помнишь, я говорил, что мы восприимчивы к ритмам головного мозга окружающих и когда находим кого-то резонирующего, то можем быстро привязаться?

— Да, было дело. — Я напряглась, смутно припоминая. — Это и есть ближний круг? То, что тебе приятно ощущать мои бета-колебания?

— Слово «приятно», боюсь, не совсем верное. — Фабрис улыбнулся краешком рта. — Мы постоянно питаемся бета-колебаниями, это для нас так же естественно, как для тебя дышать воздухом. Ты потребляешь кислород и не замечаешь этого, а мужчины моей расы потребляют волны, которые испускают живые существа. У нас в принципе двойная система питания. Это понятно?

Мужчина замолк, изучая мою реакцию. Я с готовностью кивнула: примерно так себе всё и представляла.

— Когда цварг насытился бета-волнами нейронных клеток или, попросту говоря, впитал в себя часть эмоций другого разумного существа, в его крови возрастает уровень бета-частиц. Это обычные кровяные тельца у представителей моей расы, в норме их должно быть определённое количество на миллилитр крови. Если цварг провёл долгое время в изоляции или питался неправильными бета-волнами — рваными, негативными, с малой частотой, — то уровень бета-частиц в крови падает, он испытывает самый настоящий голод, который обычная еда не утоляет. Наоборот, заменить обычную пищу на колебания на несколько недель цварг может, а вот обратно — не работает.

— Кошмар какой, — искренне ужаснулась я. — Ты поэтому так неважно выглядишь? Ты последнее время проводил в одиночестве?

— Почти. Дело в том, что бывают такие случаи, когда организм привязывается к чьим-то конкретным бета-колебаниям, и тогда бета-частицы синтезируются в крови лишь при поглощении волн конкретного существа. То есть бета-волны других существ цварг по-прежнему ощущает, распознает, но он больше не насыщается ими, как прежде.

— О, то есть это и есть привязка? Ближний круг?! — потрясённо воскликнула я.

Ответа не требовалось, я и так теперь всё понимала.

«Я жить без тебя не могу», — внезапно всплыли слова Фабриса, брошенные в «Госпоже удаче». Бесконечная Вселенная! Он же не шутил. Не говорил иносказательно или преувеличивал, он говорил как есть!

Горло перехватило спазмом, стало сложно дышать. Я во все глаза смотрела на мужчину, на коленях которого сидела, и понимала, что просто не имею права что-либо ему предъявлять, спорить, обвинять… Шварх-шварх-шварх, а он ведь сказал, что почувствовал первый резонанс ещё тогда, когда мы только познакомились на Тур-Рине…

Неожиданно вспомнился и другой наш диалог, когда мы обсуждали, почему цварги не вступают в интимные добрачные отношения. Неужели то, что я осталась с ним в квартире после отравления алисеном, окончательно закрепило этот дурацкий ближний круг?

— Фабрис, — произнесла я, сглотнув ком в горле. — Ты как-то сказал, что на секс до брака есть ещё один обоснованный запрет. Ты имел в виду проблемы с ближним кругом?

Мужчина в успокаивающем жесте погладил меня по спине:

— Да, разумеется, Дань. Настоящий яркий секс сопряжен с колоссальными эмоциональными выплесками. Если цварг несколько раз занимается сексом с одной и той же девушкой и… скажем так, ей всё нравится, то это отражается на её ментальном фоне, который волей-неволей усваивают резонаторы. — Он указал на рога. — Отчасти поэтому Планетарная Лаборатория так следит за моральным обликом нации. Если цварг и цваргиня сойдутся до брака, она войдёт в его ближний круг, а затем выберет другого, для первого мужчины это будет катастрофой.

Я прикрыла глаза:

— То есть из-за того, что я обманула тебя в райском саду, а затем прилетела на Цварг и жила с тобой некоторое время, у тебя теперь настоящие проблемы со здоровьем и поэтому ты хочешь, чтобы я была с тобой…

— Да нет же, Даня! Не выдумывай! — Вот теперь Фабрис уже сердито рыкнул. — Этого я и боялся, а потому не рассказывал подробно про ближний круг. Я не хотел, чтобы эта информация на тебя давила. Да, организм со временем настраивается на определённые бета-волны, привыкает, а позднее уже жить не может, но с согласия владельца. Проклятый космос, я не знаю, как это объяснить! Существуют различные практики… Если бы я хотел, то мог бы остановить это привыкание к аромату твоих эмоций. Проблема в том, что я не хочу. Понимаешь?

Я понимала.

То, что он рисковал жизнью эти полгода, оставляя мне пространство и время, чтобы определиться с чувствами. Что он не хотел давить и манипулировать. Что пытался найти способ развестись с женой. Бесконечный космос, я понимала всё, а что не понимала — просто чувствовала.

Мне остро захотелось покрыть поцелуями морщинки вокруг его рта, впитать в себя его усталость и щедро поделиться всеми необходимыми эмоциями, в которых он себя ограничивал, не рассказывая всей правды. Я лизнула тонкую кожу у острого кадыка, собрала губами солоноватый вкус, скользнула языком за ушную раковину… Потребность раствориться в этом мужчине превысила все мыслимые и немыслимые желания.

— Даня, постой, ну не здесь же, — забормотал Фабрис таким бархатным шёпотом, что у меня пронеслись мурашки по коже. — В нашей каюте стоит изоляция. Дай мне минуту убедиться, что настройки автопилота верные.