Охота на эмиссара

Глава 12. Несовершенный Мистер Совершенство

Даниэлла

Четырнадцатое декабря. Планета Тур-Рин

Дождь лил стеной. Впрочем, это обычная погода для Тур-Рина с октября по февраль, об этом знали все постоянно проживающие на планете развлечений. Большинство отелей и казино изрядно тратились на световые ленты и электронные вывески с двойным слоем специального изоляционного материала, а те, кто не заказывал хотя бы раз в пару лет обработку сейфов «Антиржавином», получали коррозию петель и заевшие замки. Но для туристов Тур-Рин всегда оставался раем: вряд ли кто-то из приезжающих вообще мог сказать, какие сезоны есть на планете, ведь многие гостиницы, иллюзионы, спа-центры и прочие заведения для удобства гостей протянули крытые воздушные мосты от здания к зданию на уровне десятых-пятнадцатых этажей, чтобы дорогие туристы не намочили ботинки.

Я возвращалась с последнего заказа и уже мысленно собирала чемодан. В ботинках хлюпало, но даже это было привычно. Билеты были куплены не на элитный Зоннен, конечно, но во вполне приличное место. О Фабрисе Робере даже думать себе запретила.

Капли барабанили по плотной полусфере от дождя так часто, что, казалось, это шумит в ушах. Я подняла ворот нового пальто повыше и старалась перебежками через лужи достичь дома, чтобы промочить ноги не выше колен. Своеобразная игра самого с собой, которую может понять лишь тот, кто по-настоящему пожил на Тур-Рине, а не прилетел на недельку-другую, чтобы спустить маленькое состояние.

Мне оставалось каких-то сто метров до подъезда. Я почти дошла, когда огромная тень соткалась прямо из воздуха и жёстко схватила за локоть.

— Попалась!

За секунду вся жизнь пронеслась перед глазами. Воздух со свистом вылетел из лёгких. Неужели моё невезение так велико, что менее чем за сутки до вылета, когда дождь льёт как из ведра и ни шварха не видно, я напоролась на грабителя? Гравитационная аномалия, да даже в рулетку шансов выиграть больше, поставив на «зеро»!

Но стоило рассмотреть глянцевые чёрные рога, прямой нос и глаза цвета маренго в слабых отсветах неоновых вывесок и мигающих фонарей, почему-то подумалось, что уж лучше бы я столкнулась с преступником. Сглотнула.

— Ка-а-ак ты меня нашёл?! — заикаясь, пробормотала я, всё ещё не веря в степень своего невезения.

— С трудом. Веди домой, там поговорим, — отрезал Фабрис.

Оставшиеся метры до подъезда и бесконечные секунды в лифте я пыталась остановить ярчайший фейерверк мыслей в голове. Получалось плохо, потому что в замкнутой кабине от Фабриса пахло умопомрачительным крепким кофе, мускатным орехом и потёртой кожей. Сердце грохотало в грудной клетке так, что болели рёбра. Мне было страшно даже поднять взгляд и рассмотреть выражение лица цварга. По идее, эмиссар должен быть фантастически зол, если понял, что я подменила ночную бабочку. Бескрайний космос, если он узнал меня со спины в дешёвом платье и парике…

Хлопнула входная дверь, отрезая нас от лестничной клетки.

— Рассказывай. Я слушаю, — произнёс мужчина, даже не раздеваясь.

— Что рассказывать?

Хотелось бы, чтобы собственный голос звучал увереннее. Но увы. Слова прозвучали скорее похожими на жалкое блеянье. Я прочистила горло, подбирая оправдания, но, словно услышав мою немую молитву, Вселенная в лице Фабриса Робера сжалилась и выдала свою версию произошедших событий:

— Я знаю, что в «Госпоже удаче» и на лавочке была именно ты. Я также знаю, что ты за мной следила. По всей видимости, тебе хорошо заплатили за это и навешали водорослей на уши. Всё, что я хочу знать, — кто, когда и сколько. Какие есть средства связи с преступниками?

— Я не понимаю, о чём ты говоришь.

— Даня, хватит! Ты знала даже номер комнаты в «Лунноре», где я остановился! У меня сейчас лишь одно дело, и оно буксует так, как не буксовало ни одно в жизни! И вдруг по какой-то странной случайности появляешься ты… вначале в день, когда я встречался с Фокс, потом позднее, вдруг начинаешь говорить о проституции и преступлениях… Ты действительно считаешь, что я такой идиот и поверю в ворох случайностей?! Рассказывай мне уже всё, что знаешь! Как они на тебя вышли? Как связались? Что ты должна была сделать в «Госпоже удаче»? Ты рассчитывала у меня что-то вынуть из кармана, но не получилось?

Я потрясённо смотрела в тёмно-серые глаза хмурящегося и злого цварга. О да, он злился… но, похоже, моя выходка в райском саду осталась для него секретом, а что же касается остального…

— Клянусь, я понятия не имею, о чём ты сейчас говоришь, Фабрис. — Я торопливо выпалила оправдание, заметив, как эмиссар нахмурился ещё сильнее: — До этого момента я даже не догадывалась, какое у тебя дело, а что до слежки… Это… ну… э-э-эм… считай, что это моё хобби.

Мужчина скривил губы и скрестил руки на груди:

— И в «Госпоже удаче» ты оказалась случайно?! Случайно зашла в мужской туалет и вылила на меня воду?

— Да… — Голос перешёл на сдавленный писк. Я бы и рада была сказать, что всё не так или я хоть чем-то могу помочь цваргу, но это было действительно случайно! — Я не смотрела на таблички, слишком обрадовалась, что ушла с балкона… Там пол прозрачный. А я боюсь высоты.

Эмиссар со вздохом потёр двумя длинными тонкими пальцами переносицу. Этот жест я видела на многочисленных видеозаписях с Фабрисом, когда он уставал, но всё равно был вынужден общаться с прессой.

— А зачем ты согласилась на столик на балконе сто тридцать третьего этажа, если боишься высоты?

— Парень заказал. Я на свидании была. Понятия не имела, что он так сделает… Он хотел произвести на меня впечатление… наверное. Если не веришь — возьми мою руку.

Я протянула кисть, зная, что цваргам при физическом контакте легче отделить ложь от правды, но эмиссар даже не пошевелился.

— Понятно. — Фабрис помолчал некоторое время, а затем уточнил: — А наш разговор на скамейке? Разве ты его завела не с той целью, чтобы что-то узнать о деле?

— Нет. — Я отрицательно мотнула головой. — Просто слово за слово… само как-то получилось… Я знала, что ты эмиссар высшего звена. Если помнишь, ты сам спросил, как мне живётся на Тур-Рине при таком уровне преступности. Это ты меня вывел на этот разговор!

Неполную минуту он буравил меня взглядом, а затем задал вопрос, на который ответ я так и не придумала, хотя прекрасно знала, что, если мы столкнёмся, он прозвучит.

— А как ты объяснишь то, что сделала в допросной, Даня? Зачем ты полезла ко мне в штаны?

«Затем же, зачем и в райском саду заменила Лилу», — внутренне отозвалась сумасшедшая часть меня, притом что другая тихо радовалась, что Фабрис так и не понял, кто был ночной бабочкой четыре дня назад.

— Эм-м-м… не знаю… — Я чувствовала, как к щекам приливает краска, а дышать становится всё сложнее. — Это было спонтанно. Просто захотелось.

— Как физическая потребность? Как то, о чём ты говорила на лавочке? — уточнил цварг, прищурив глаза восхитительного серого оттенка.

Если степень неловкости в разговоре можно было бы измерить в килограммах, то её бы здесь был минимум центнер. Что сказать мужчине на вопрос, зачем ты сделала ему минет?! Проклятые астероиды, да какой нормальный мужчина вообще догадается спросить такое?! Но Фабрис Робер никогда не вписывался в рамки ни «обычного», ни «нормального»… Именно это меня в нём и привлекло когда-то.

Шее, груди и даже ушам стало жарко, но я вскинула подбородок и упрямо ответила:

— Да. Как физическая потребность. И вообще, мне было интересно, как у цваргов всё устроено. Я ещё ни одного представителя вашей расы голым не видела.

Ну а что, правда? Правда. Сама гадала, как там у них по пропорциям. Не знаю, как у остальных, но у этого цварга всё оказалось идеальным.

— И как, ты удовлетворила своё любопытство?

Прищуренные глаза превратились в щёлочки, но я лишь кивнула. Удовлетворила. Ещё как… И не только любопытство.

Неожиданно Фабрис фыркнул, одним элегантным движением скинул пальто, бросил на кушетку в прихожей и пошёл вглубь квартиры.

— Эй, стой, ты куда? — Я очнулась спустя секунду или две, но было уже поздно.

Почти не задержавшись в гостиной, Фабрис толкнул дверь и прошёл в единственную спальню. Я зажмурилась, отсчитывая секунды…

Один, два, три.

Шварх, надо было всё-таки снять голограммы и фотографии, как советовала Ульяна. Вселенная, кажется, накрылся мой отпуск медным тазом или ледяным астероидом, тут как посмотреть.

Гнетущая тишина продолжала висеть в воздухе, и её буквально можно было черпать половником. Я тяжело вздохнула, разулась, скинула пальто и отправилась в спальню... как на эшафот. Мистер Совершенство только что узнал, что моё «хобби» на самом деле та ещё одержимость. Входила в комнату, опустив взгляд в пол. Стыдно было ужасно.

Фабрис стоял рядом с собственным портретом и внимательно его разглядывал. Шва-а-арх. В страшном сне мне не могло присниться, что меня застукают за моим... «хобби».

— Это всё ты сделала? — Фабрис даже не повернулся, с интересом разглядывая себя на фотографии. Будто зеркало ему по утрам что-то другое подсовывает.

— Да.

Я ожидала лекции от эмиссара, да ещё и похлеще, чем от подруги. Что вред здоровью не единственный вид насилия. Несанкционированные фотографии, голограммы, тайная слежка, навязчивое внимание — всё это психологические отклонения и противоправные действия.

— Полностью? Я имею в виду, ты одна смогла получить всю эту информацию?

— Ну да, — протянула, неловко переступая с ноги на ногу.

— Здорово. — Фабрис кивнул так, будто бы это не его фотографиями была обклеена вся спальня. И не успела я переваривать похвалу, как он продолжил:

— Да, действительно, у тебя своеобразное хобби: собирать информацию и думать как преступник. Признаться, когда я услышал в полицейской части, что ты взламываешь сейфы, то сразу не поверил, что ты белая медвежатница. То есть сотрудники Тур-Ринской Системной Полиции пытались донести эту информацию, но я был настолько уверен, что ты связана с делом, которое я веду, что сразу и не смог предположить… что у тебя такие необычные интересы. Да, теперь твой род профессии и наш разговор на улице Бронзовых Псов становятся куда как более понятными.

Мужчина остановился напротив клочка с собственным отпечатком пальца и присвистнул:

— Вот это да, это я здорово проштрафился. Если не возражаешь, я всё-таки это уничтожу.

Он снял крошечную рамочку с собственным отпечатком, вынул центральную пластинку и сунул в карман.

Я так и замерла, не зная, что сказать. Очнулась лишь тогда, когда эмиссар направился к выходу из квартиры. Ещё полчаса назад я обрадовалась бы больше грабителю, чем Фабрису Роберу, а сейчас не хотела отпускать из дома. Почему-то мне казалось, что если он вот сейчас перешагнёт порог, то больше мы действительно не встретимся.

— Погоди, это всё?

— Что «всё»? —переспросил он, снова хмурясь.

— Ну… Ты каким-то образом вычислил мой дом, нашёл меня… чтобы узнать, что я не имею ничего общего с твоим делом, и уходишь?

«Наверное, если бы я обратилась за помощью к психиатру, то мне бы написали в анамнезе "клиническая идиотка"», — с тоской подумала я и добавила:

— Кофе хочешь? Я могу приготовить ореховый.

Фабрис наклонил голову к плечу, как будто был удивлён приглашением и действительно над ним раздумывал. Затем улыбнулся так, как умел только он, и ответил:

— Почему бы и нет. Давай. Только ты вначале переоденешься.

— Что?

Я не поняла, о чём говорит эмиссар, проследила за его взглядом и вспыхнула от смущения. Метеоритный дождь на мою голову! Грязно-бурые мокрые разводы украшали джинсы практически до середины бёдер. Я не только вымокла под дождём, но ещё и умудрилась во что-то вляпаться… Впрочем, неудивительно, если учесть стройку на Девятой Железной улице.

— Да-да, я сейчас, — закивала, как болванчик, и метнулась к гардеробу в спальне.

Здесь меня ожидала маленькая подстава, заключающаяся в том, что все приличные штаны я кинула в грязное; домашние, в которых сплю, — не наденешь при госте, а лазить по дальним полкам и искать что-то подходящее — нет времени. В итоге схватила лежащие с краю и подготовленные для отпуска на море шорты и первые попавшиеся гольфы. Всё лучше, чем влажные джинсы. Мимоходом бросила взгляд в настенное зеркало и удручённо вздохнула. На высоких и эффектных женщинах, вроде Ульяны, такой наряд смотрелся бы игриво-соблазнительно, но с моим ростом это просто шорты и гольфы. Ничего особенного.

Когда вышла из спальни, меня встретил аромат крепкого свежесваренного напитка.

Я даже замерла на секунду, настолько сюрреалистичной показалась картина: Мистер Совершенство в безупречно отглаженных брюках со стрелками (в отличие от моих джинсов они не промокли) и графитово-серой шёлковой рубашке с платиновыми запонками в маленькой и скромной кухне. К ремню прикреплены уже знакомые наручники таноржского производства. Рога такие красивые и длинные, что, кажется, вот-вот коснутся невысокого потолка в панельной многоэтажке.

Фабрис, словно впитав галантность с молоком матери, отодвинул передо мной стул, поставил чашку, а сам сел на соседний. Я машинально плюхнулась на сиденье, обхватила пузатую кружку ладонями и принюхалась. Да, пахнет почти так же, как и сам цварг. По крайней мере, очень похоже. А на вкус… м-м-м… великолепно… Вселенная, сколько он всего, оказывается, умеет делать. И преступников ловить, и кофе готовить… Наверное, завтраки в постель он приносит и вовсе бесподобные.

«Стоп, Дань, тебя снова занесло на повороте…»

— Ну как, согрелась?

— Что? — Я вынырнула из тоскливых размышлений. Эмиссар бросил беглый взгляд на мои ноги.

— Я попросил тебя переодеться, чтобы ты не сидела в мокром, — терпеливо повторил вопрос Фабрис. — Ты согрелась?

«Это простая вежливость. Никакая не забота».

— Да-да, спасибо.

Эмиссар кивнул, бросил горсть сахара в кофе и принялся размешивать его. Ложка плавно ходила по идеальному кругу, не задевая ни единой грани, и на несколько секунд я поймала тихий извращённый экстаз. Я терпеть не могла гуманоидов, которые со всей силы мешают сахар в напитке, барабаня по стенкам посуды, будто от этого зависит их жизнь. Взгляд цварга стал стеклянным.

«Браво, Даня, лучшее «не-свидание» в твоей жизни», — пробормотал внутренний голос, и, поняв, что эмиссар ушёл в другую реальность, я всё-таки громко кашлянула.

— Фабрис.

— М-м-м?

Мужчина сфокусировал взгляд на мне и вопросительно приподнял тёмные брови. Красивый, зараза. Точно так же он их поднял, когда я села к нему на колени…

«Даня, алярм! Не думать, не думать, не думать о райском саде!»

— Я хочу спросить тебя о деле.

— Извини, запрещено, — сказал мужчина так просто, что у меня от возмущения на миг вылетели все слова из головы. Но только на миг.

— Как это запрещено?! Фабрис, ты только что меня смачно обвинял в том, что я работаю на преступников. Да я уже как минимум половину твоего дела знаю!

Тёмные брови поднялись ещё выше, что-то вроде «ну давай удиви меня», и я фыркнула. Хочет поиграть? Да пожалуйста!

— Это дело касается ночных бабочек.

Закономерное предположение, исходя из того, что наш разговор на лавочке он посчитал доказательством моей связи с преступниками. Расслабленность и насмешка слетели с эмиссара, как ненужная шелуха.

— И ночными бабочками выступают цваргини.

Тоже догадка, но ведь логичная? Над переносицей собеседника возникла тонкая морщинка. Отлично... Я двигаюсь в нужном направлении.

— Ты не можешь раскрыть дело уже четыре месяца, — продолжила я дальше наобум.

— Больше. Восемь, — нехотя признался цварг, а меня как вспышкой молнии поразило внезапное озарение.

— Строительство верфи в космопорту имеет к этому делу прямое отношение. Это прикрытие, чтобы ты чаще бывал на Тур-Рине… и, возможно, инструмент для поиска преступников!

— Даня, оставь. Это не твоё дело.

— Нет-нет-нет! Ты курировал строительство верфи, бывал там часто, но не долго, я помню, я наблюдала за тобой… Цваргини сбегают с вашей планеты, чтобы работать ночными бабочками на Тур-Рине?

— Не городи чушь!

— Ага, понятно, гипотеза неверна или у тебя другое мнение, почему цваргини решили торговать телом. — Я побарабанила пальцами по губам, размышляя.

— Я жалею, что согласился на кофе, — сказал Фабрис, резко поднялся со стула и повернулся с чашкой к мойке.

Я кусала губы, чувствуя, что за короткий разговор в крови начал разгораться азарт. Уговорить Фабриса поделиться конфиденциальной информацией стало чем-то из разряда «остро необходимо». Ульяна как-то сказала, что если я вобью себе что-то в голову, то это потом ни одним сверлом не достанешь. И это был как раз тот самый случай. Мне надо знать! Просто до скрежета зубов надо!

Когда эмиссар сполоснул кружку и повернулся, я преградила ему путь, скрестив руки на груди:

— Ты не можешь раскрыть это дело уже давно. Расскажи мне, Фабрис. Тебе нужен свежий взгляд. В конце концов ты видел, сколько информации я собрала на тебя и при этом не использовала её во вред. Ты сам убедился. Ты же понял, что это моё… хобби. Придумывать и мыслить как преступник.

***Фабрис Робер

Всё пошло не так с самого начала. Вначале аналитический отдел не хотел давать информацию по Дане, затем зудящее предчувствие, что ещё чуть-чуть — и станет поздно. Я просто взял координаты, где девчонка бывает чаще всего, и бросился искать, искренне веря, что закрою дело о похищенных цваргинях если не в ближайшие сутки, то очень скоро.

Мне повезло, дождь лил стеной, прохожих было мало. Настроиться и прочувствовать каждого пешехода — вполне реально. А вот дальше начался какой-то немыслимый бардак. Впервые за много лет оказалось, что я просто зверски сильно просчитался с выводами. Ошибся так, как не ошибался, будучи юнцом-стажером. Нестабильная сингулярность!

Оказалось, что Даня действительно работала белой медвежатницей и просто собирала информацию обо мне. Зачем? Швархи её знают, но она действительно не имела никакого отношения к похищенным цваргиням. И это её «это было спонтанно. Просто захотелось»! Она открыто смотрела огромными карими глазами, и я был готов поклясться — не врёт. Странная такая, но в её профессию и характер укладывалось как нельзя лучше.

От слов «я ещё ни одного представителя вашей расы голым не видела» и вовсе взвыть захотелось. Да ни одна знакомая женщина в жизни бы такой фразы не выдала! Как можно сказать такое в лицо мужчине? Ну как?! Любая цваргиня на её месте в жизни бы не выдала настолько компрометирующей фразы! И почему мне больше всего на свете захотелось выяснить поимённо, представителей каких рас она всё-таки видела обнажёнными, и скрутить им шеи?

Если после посещения райского дома я наивно думал, что выкинул кареглазую медвежатницу из головы, то сейчас осознал, как глубоко заблуждался на этот счёт. Стоило посмотреть на стройные ноги в гольфах, как внутри всё скрутилось в смерч от воспоминаний… Вначале в допросной, потом с Лилу. Собственные резонаторы сыграли жесточайшую шутку, утверждая, что девушки похожи как близнецы. Вот только Даня выглядела маленькой девочкой, при взгляде на которую совесть говорила, что ещё немного, и меня можно смело записывать в педофилы и заключать в тюрьму на астероид, а Лилу из райского дома оказалась опытной и искусной во всех смыслах женщиной, раскрывающейся как экзотический цветок на пике наслаждения. Даже сравнивать их двух было бы чистейшим бредом, а потому, сидя на кухне Дани, я чувствовал себя, во-первых, последним извращенцем по отношению к хозяйке, во-вторых, слабоумным идиотом, у которого окончательно отказали рога. Нет большего позора для цварга…

Почти год не могу раскрыть дело.

Обвинил девочку в работе на сутенёров.

Думаю о том, как её губы ласкали мой член, а при этом вспоминаю совсем другую женщину.

«Шварх, Фабрис, тебе действительно пора лечиться. Видимо, паранойя трансформировалась в последнюю стадию и привела к угасанию мыслительных процессов. Коллеги были правы. Но в какой момент это случилось? Когда?..»

— Расскажи мне, Фабрис!

Звонкий упрямый голосок вытряхнул меня из состояния оцепенения и заставил посмотреть на девушку, которая едва доходила до груди. Футболка, шорты, гольфы… Проклятые гольфы, сколько ей лет?! Я думал, что гольфы носят только в младшей школе. Ещё веснушки эти…

— Сколько тебе лет? — спросил неожиданно для самого себя.

— Я совершеннолетняя, — напряглась собеседница. — Мне есть двадцать один.

— А ведёшь себя сейчас… как ребёнок.

Понятия не имею, зачем сказал это. Наверное, чтобы напомнить себе, что это ненормально — испытывать влечение при такой разнице в возрасте. Да и вообще, она человеческая девушка! На какой-то миг футболка облепила женское тело, и сквозь ткань проступили соски. Совсем как те, что мне довелось попробовать языком и губами в райском саду… Я резко отвёл взгляд.

— Ну и что? Все взрослые немного дети, — спокойно и немного философски отозвалась Даня. — А если ты сейчас спрашиваешь о жизненном опыте, то я думаю, что в некоторых аспектах у меня его даже больше, чем у тебя, а потому и настаиваю, чтобы ты рассказал мне о деле в деталях. Считай, что я привлечённый эксперт со стороны. Эмиссариат же обращается время от времени за помощью к узкопрофильным специалистам.

Отчего-то слова «эксперт» и «узкопрофильный специалист» разозлили. Мелкая не видела даже и половины тех мерзостей, которые доводилось расследовать мне! Да я наверняка звание эмиссара получил раньше, чем она родилась! Ну что ж, хочешь окунуться в этот дифрен с головой — устрою, но свою выгоду с этого получу.

— Хорошо, — ответил, прищурившись и призывая себя к спокойствию. — Я расскажу тебе всё, что выяснил по делу, а ты взамен расскажешь, почему так одеваешься и тебя зовут мужским именем. Идёт?

Девчонка удивлённо моргнула, но быстро согласилась:

— Идёт.

— Тогда подписывай. — Я прошёл в прихожую, порылся во внутреннем кармане пальто и достал стандартный бланк договора о неразглашении информации.

— Что это? — с опаской спросило моё персональное веснушчатое исчадье ада.

— Договор для гражданских, которые привлекаются к расследованию, — ответил, следя за выражением лица Дани.

Я до последнего надеялся, что она откажется, но нет, она бодро взяла электронную бумагу, пробежалась взглядом, где-то нарыла электронный стилус и размашисто подписала.

— Готово.

— Хорошо. Тогда вот, смотри. — Я набрал на коммуникаторе пароль к папке, где хранились последние присланные Дафной видеоматериалы, и раскрыл голограмму чуть ли не во весь рост.

Я специально выбрал то видео, от которого меня мутило — двое бородатых амбалов насаживали одну цваргиню одновременно на свои дубинки. Один стоял спереди, второй — сзади. Она повисла между ними, не имея возможности даже к попытке сопротивления…

Почему-то я был уверен, что несколько секунд такого шок-контента смутят Даню, но она внимательно осмотрела композицию, в какой-то момент нажала на паузу на моём коммуникаторе, увеличила голограмму ещё чуть-чуть до натуральных размеров и… приставила ладонь к одному из мужских членов!

— Ого, а это неформат, — присвистнула она так, будто… будто размер стопы обсуждала!

— Даня!

— А? Что?

Карие глаза посмотрели так невинно, что я готов был задымиться от бешенства. Как можно трогать чей-то мужской орган, ладно, виртуальный, и при этом выглядеть как сама невинность?! Швархова праматерь, да любая нормальная женщина уже бы в обморок упала…

— Руки иди помой.

— Зачем? — Ещё одно целомудренное хлопанье ресничками. — Я же воздух трогаю.

Я прикрыл глаза, глубоко вдохнул и выдохнул, понимая, что идея показать видео Дане была плохой. Очень, очень плохой. Я рассчитывал совсем на иную реакцию…

— Я просто пытаюсь прикинуть по внешности клиентов этого борделя, кто они. Клиентура многое может сказать… — словно прочтя мои мысли, начала оправдываться Даня.

— Эти амбалы — пираты, на других записях внешность мужчин смешана с генами рас Федерации, чистокровных на видео нет нигде, то есть явных указателей, в каком секторе космоса искать плавучий райский дом — нет, но по мелькнувшим звёздам в иллюминаторах на заднем плане мы пришли к выводу, что сутенёры ошиваются где-то между Тур-Рином и Тортугой. Однако досмотр всех крупных кораблей тоже ничего не дал.

— И ваши аналитики за всё время не смогли опознать ни одного мужчины?! Тут же хорошо видны лица.

— Ни одного. — Я отрицательно покачал головой. — Но в наших базах, как правило, данные только по законопослушным гражданам Федерации, кто проходил объёмное сканирование на своей планете. Есть, конечно, базы многочисленных тюрем, но с ними тоже ничего не совпало.

— А женщины?

— Что женщины?

— Ты описал только мужчин.

— Женщины тоже разные, но, наоборот, чистокровные или почти чистокровные. Цваргини, эльтонийки, пиксиянки… — Я дёрнул плечом, уже сожалея, что повёлся на уговоры Дани, но делать было нечего. — Ни одной из них нет в базах данных так же, и, что любопытно, ни одна семья, ранее заявлявшая, что у них пропала родственница, никого не опознала на этих роликах.

— Это касательно Цварга. А планеты, где в принципе могут быть цваргини?

— Если ты про Юнисию, Тур-Рин и прочие планеты Федерации, то так или иначе женщины были зарегистрированы в АУЦ, у них были визы…

— Кейтер? — Даня вопросительно поиграла бровями.

Швархи!

— На Цварге запрещено говорить про эту планету, — пробормотал я сквозь зубы. — Цварг находится с ней в оппозиции, но да, я связывался с императором Кейтера[1]. Разумеется, он не сказал, сколько наших цваргинь тем или иным способом незаконно перебрались в его владения, но император Нуаре уверил, что все они находятся в здравии и никто не пропадал. Тем более в том количестве, которое сутенёры дерзко демонстрируют на видео. Даня, поверь, это реально много.

Слово за слово, девчонка с неизвестно откуда взявшейся въедливостью выяснила всю ту скудную информацию, которую я нарыл за восемь месяцев: бордель есть. Это, очевидно, летающий корабль где-то в космосе. Как его находят клиенты — неизвестно, а следовательно, попытки поймать на живца отпадают сами собой. Почему видео появляются в инфосети? Вот это самый интересный вопрос. Аналитический отдел склонен считать, что таким образом бордель делает себе рекламу, тем более что видео не блещут разнообразием обстановок — три каюты, и всё. Я же, как и верхушка Цварга, рассматривал постепенно всплывающие видео в инфосети как плевок в лицо нашей расе: «Посмотрите, мы имеем ваших женщин, а вы даже сделать ничего не можете».

***

Даниэлла

…Мужчина разложил цваргиню на столе так, чтобы её голова свисала вниз и он мог беспрепятственно погружать в её рот свой орган. При этом у женщины были связаны запястья и лодыжки двойными верёвками и причудливыми узлами наподобие шибари, на грудь и бёдра надета кожаная портупея, а тонкий пояс подчёркивал осиную талию. Красивая ухоженная ночная бабочка с идеальным маникюром и педикюром, объёмная грудь с возбуждённо торчащими сосками. На лице мужчины застыло выражение бесконечного блаженства.

Эмиссар отдал браслет, чтобы я пересмотрела имеющиеся на нём материалы, а сам, нервно дёргая хвостом, удалился на кухню варить кофе.

— Дань, я приготовил… — Он осёкся, заметив, что я рассматриваю кадр, и сердито фыркнул.

— Ещё немного, и я подумаю, что тебе нравится смотреть эту мерзость.

— Хм-м-м… Очень красивая женщина.

Фабрис бросил косой взгляд на застывший кадр голограммы и нахмурился:

— Видимо, с примесью эльтонийской крови.

Что-то внутри неожиданно кольнуло. Вопрос вырвался сам собой:

— Тебя привлекают эльтонийки?

— Меня привлекают, в первую очередь, образованные, интеллигентные и умные женщины, а не их внешность, — фыркнул Фабрис. — Раса здесь ни при чём.

— Но тебе нравится эта женщина? Ты считаешь её красивой?

Я мотнула головой в сторону застывшей голограммы.

— Красивой? Дань, ты вообще меня не слушала?! Я считаю омерзительным всё, что есть на этих видео! Он связал её! А на предыдущем придушил, а на предпредыдущем… Женщин используют, и это отвратительно! Как ты вообще можешь задавать такие вопросы?

Проблема была в том, что лично я мерзости не видела… примерно нигде. Даже на этом видео сложно что-то было сказать по лицу женщины — как-никак она заглатывала внушительный мужской орган, — но торчащие соски, свежий не только маникюр, но и педикюр, выщипанные брови, аккуратный макияж… Поглоти меня сверхновая, но женщина выглядела действительно ухоженной! Сомневаюсь, что если похищение имело место, то организаторы данного мероприятия отдельно наняли спа-мастеров для своих жертв.

— Согласна, ролики отдают своей спецификой, но лично я насилия не вижу. И на седьмой записи женщина явно получает удовольствие от того, что ей ненадолго перекрыли дыхание.

— Это эльтонийка! — воскликнул Фабрис так, словно этим всё объяснялось.

Хорошо, допустим, эта раса и вправду считается самой раскрепощённой…

— На этом конкретном видео я тоже не вижу ни отвращения, ни даже брезгливости со стороны цваргини, — пошла я с тяжёлой артиллерией. — Да, она не улыбается, в её положении это сложновато, но я в упор не вижу ни единого признака того, что ей противно. Скорее, она ведёт себя как замороженная глыба!

— Потому что наши женщины хорошо воспитаны и привыкли сдерживать эмоции, чтобы не навредить резонаторам! Разумеется, ей противно!

— Отлично! Но здесь, на видео, она не с цваргом…

— Что лишний раз доказывает, что её используют!

— И поэтому она играет в леди с якобы насильником?! Ау, Фабрис, ты не чувствуешь отсутствия логики?! Кто-кто, а этот мужчина ей точно не противен!

— Якобы? Якобы?!! — Эмиссар резко побледнел, сжал кулаки, а по скулам пробежали желваки. — Это цваргиня, Даня, и она бы в жизни не унизилась до того, чтобы стать ночной бабочкой по своей воле. На нашей планете женщинам можно всё. Вообще всё. Они могут выбрать себе самого богатого мужа, они могут не работать или, наоборот, заниматься делом, которое им по душе. Ни одна — я подчёркиваю! — ни одна уважающая себя цваргиня ни за что бы не пошла работать ночной бабочкой! У тебя какое-то извращённое низменное человеческое мышление! Это всё — грязь! Связывание, подвешивание, женщина на столе вниз головой, унизительные позы и действия, несколько партнёров — грязь!

Грязь?!

— Помнится, когда я надела на тебя наручники, ты не возражал! Ещё скажи, что ни один уважающий себя мужчина не воспользовался бы услугами ночной бабочки!

Я пожалела об этих словах ровно через терцию после того, как выкрикнула их в запале. Кадык эмиссара дёрнулся, но вместо того чтобы продолжать ссору или кричать на меня, он подчёркнуто аккуратно забрал коммуникатор, молча закрепил устройство на запястье и в такой же тишине прошёл в прихожую и надел пальто.

— Прошу прощения, я злоупотребил твоим временем, — произнёс Фабрис, прощаясь в дверях с интонациями принца голубых кровей. Я открыла рот и так же молча его захлопнула, изумлённо наблюдая, как он всего за полминуты умудрился виртуозно преобразиться в недоступную надменную ледяную глыбу. — Ты упоминала, что у тебя рейс через несколько часов на море. Желаю хорошо отдохнуть. Всего хорошего.

И ушёл.

Я повернула голову и машинально посмотрела на окно, за которым занимался рассвет.

Швархова праматерь…

Кто бы мне сказал, что я целую ночь проведу наедине с Мистером Совершенство, ещё месяц назад, я бы рассмеялась ему в лицо.

Кто бы мне сказал, что всё это время мы будем просматривать и обсуждать порноролики, я бы покрутила пальцем у виска.

Но сейчас… сейчас мне хотелось рвать и стенать, хотелось орать и плакать. Фабрис Робер, такой умный, утончённый, проницательный эмиссар высшего звена Цварга, оказался совершенно твердолобым бараном в том, что касалось секса. Как? Вселенная, ну как при всей наблюдательности, способности принимать и пытаться понять чужую точку зрения, терпеливости и нешаблонном мышлении он оказался настолько слепым в том, что касалось интимной жизни и взаимоотношений?!

Я посмотрела на время на коммуникаторе. Оставалось семь часов до вылета. Что ж, посплю немного, заведу будильник — и в космопорт. Как назло, когда я ложилась спать, в голове раз за разом крутилась одна и та же фраза: «Меня привлекают, в первую очередь, образованные, интеллигентные и умные женщины, а не их внешность».

[1] Не все цваргини довольны действующим режимом на родной планете. Некоторым из них удаётся бежать на Кейтер. Подробнее об этом в дилогии «Агент сигма-класса». Кейтер не входит в Федерацию Объединённых Миров и имеет собственные космические войска.