Охота на эмиссара

Глава 15. Откровение

Глава 15. Откровение

Фабрис Робер

Пятнадцатое декабря. Планета Тур-Рин

Она уплетала еду так, будто впервые увидела. Держала свиные рёбрышки руками, что-то восторженно щебетала про местного повара, а крупные капли жира блестели на пальцах и вздёрнутом кончике носа с веснушками. И кто бы мог подумать, но от созерцания такой уютной и домашней Дани в груди становилось теплее.

Чувства совсем иного порядка, чем те, что я испытывал каких-то полчаса назад, когда до зубного скрежета хотелось схватить девчонку за обнажённые бёдра, крепко прижать к себе, потереться эрекцией через ткань брюк и шепнуть на ухо: «Смотри, до чего ты меня довела!» За ту звериную похоть сейчас было бесконечно стыдно.

— Погоди, Дань, дай я помогу, — сказал, глядя на то, как гостья в который раз пытается безуспешно смахнуть волосы с лица. — У тебя руки в жиру, вот и не получается.

Я подцепил прядь пальцами левой руки и аккуратно заправил за маленькое ушко. Девушка неожиданно замерла, широко распахнув карие глаза. Даже жевать на несколько секунд перестала.

— Спасибо, — сказала она серьёзно, проглотив кусок мяса. — Даниэлла.

— Что?

— Даниэлла Медведева, — громко вздохнула таноржка, отложила косточку и принялась тщательно вытирать пальцы о салфетку. — Я обещала рассказать о себе взамен информации по делу, помнишь? Так вот, это моё настоящее имя, которое по паспорту, а для соревнований по взлому сейфов я взяла себе псевдоним — Даня Медведь.

— А почему мужской?

Она пожала плечами и забавно почесала нос, размазывая остатки жира от мясного блюда.

— Так проще. Я пробовала быть Даниэллой Медведевой — не получилось. Ты знаешь, несмотря на всю прогрессивность Танорга, взлом сейфов негласно считается мужской профессией… А быть девушкой в такой среде очень и очень сложно.

— Мужской профессией? — Я не сдержал улыбку. — Это потому, что сейфы тяжёлые, замки заедают и нужно приложить силу?

— Нет, разумеется. — Она внезапно стала абсолютно серьёзной. — Просто есть сферы, которые неявно считаются мужскими, и чтобы женщину воспринимали на равных, она как специалист должна быть как минимум на голову выше мужчин. Вот скажи, много ли в эмиссариате цваргинь?

— Да ну, брось. На родине вообще мало женщин, а уж пускать их в эмиссары, где зачастую может пригодиться и хвост, и резонаторы, — просто глупо.

— Хорошо. — Она кивнула. — Возьмём неопасные профессии. Пилоты, ведущие программисты, руководители подразделений в крупнейших фирмах, хирурги, повара в лучших ресторанах Федерации… Ведь давно доказано, что уровень интеллекта не зависит от пола, но тем не менее если ты возьмёшь гражданских пилотов или айтишников, то более девяноста процентов должностей занимают мужчины.

Я хотел пошутить, что, видимо, женщины просто не так любят работать, как вспомнил секретаря таурель-отдела. Дафна в своё время выгрызла эту должность почти зубами. Оберан Мёрфи пытался ей мягко объяснить, что она не справится с таким объёмом работы, да и ни к чему женщинам на Цварге работать, но Дафна дошла почти до совета, требуя, чтобы её взяли на работу. В итоге Оберану пришлось это сделать, но в назидание он закидал молодую и амбициозную цваргиню таким объёмом работы, что нормальный гуманоид не справился бы. К слову, в пси-отделе агентуры секретарей-мужчин было одновременно трое. Но Дафна не просто смогла разобраться со всеми делами, она блестяще справилась и так впечатлила Мёрфи исполнительностью, что из всех секретарей имеет на него самое большое влияние.

— Ты удивишься, но даже на одних и тех же должностях женщинам и мужчинам платят по-разному. А выбирая между мужчиной и женщиной на одно и то же место, работодатели чаще с большей охотой берут первых, — тем временем продолжала Даня. — И относятся снисходительнее к промашкам. То, что не прощали выскочке Медведевой, за что её дразнили, срезали баллы и тыкали носом, неожиданно легко спускали на тормозах щуплому юноше Дане. В общем, отсюда и одежда, и кепка, и псевдоним. Ко всему, «Даня» мне действительно нравится — просто и не вычурно.

— Даниэлла, — задумчиво повторил, пробуя имя на вкус.

Да уж, у моей гостьи от «Даниэллы» были разве что глаза шоколадного оттенка, а вот «Даня» ей подходило гораздо лучше. «Медведь» — точно не про миниатюрность таноржки, но и тут понятно, откуда возникла вторая часть псевдонима… С другой стороны, если взять упрямство и настойчивость девчонки, то и от «Медведя» здесь что-то есть.

Тем временем Даня схватила ложку, пододвинула к себе тирамису и принялась уплетать десерт за обе щёки.

— М-м-м… изумительно! Я никогда такого не пробовала! А какая пропитка у печенья… К нему бы кофе.

Усмехнувшись, я встал с дивана, на котором мы пировали, и направился к кофемашине.

— Ой, Фабрис, что ты! Ешь сам… Я не это имела в виду, я бы сама сделала, — с полным ртом смущённо сообщила Даня, но я лишь махнул рукой.

— Я не люблю торты, так что ничего страшного. Лучше расскажи, как так получилось, что ты вообще заинтересовалась сейфами.

Несколько секунд автоматика громко молола зёрна, а Даня так глубоко задумалась над вопросом, что у неё даже вертикальная морщинка на лбу проступила.

— Хм-м-м… Не могу вспомнить, с какого возраста мне стало это интересно. — Она наконец отмерла, принимая чашку с горячим напитком. — У меня в детстве была забавная игра с самой собой. Я заходила в помещение и первым делом принималась думать, куда бы я спрятала все ценные вещи, чтобы никто не нашёл. Нет, не подумай, что братья отнимали игрушки, они у меня замечательные! Братья, не игрушки.

Даня тепло улыбнулась.

— Просто мне нравилось воображать, как я прячу свои вещи. Тогда мне это казалось забавным, и я увлеклась всевозможными тайниками и замками, изучала механизмы блокировок, как их ломают… Это было невинным хобби. С возрастом необычная игра превратилась в постоянную внутреннюю потребность найти слабые места у любого замка, отыскать замаскированные тайники, когда мама приводила в гости к подругам, а ещё позднее, в старших классах школы, — выучить схему сейфа нового поколения, попробовать вскрыть не только механическую часть, но и электронную. Разумеется, я всегда отдавала себе отчёт, что грабежи — это незаконно, но мне действительно нравилось придумывать, как вскрывать сейфы. А потом я узнала, что бывают соревнования по этому делу, да ещё и с денежными призами. Ну и как-то завертелось… Я странная, да?

Даня подтянула обе ноги на диванную подушку и скрестила их на манер йога, из-за чего стала казаться ещё меньше. Совсем как подросток. Вот только в огромных и бездонных карих глазах клубилось столько жизненного опыта и «шишек», на которые она наступала, что в эту самую секунду я бы сказал, что на меня смотрит как минимум моя ровесница.

— Я не считаю тебя странной. — Я отрицательно покачал головой. — Отнюдь. Это здорово, что у тебя есть такое увлечение, которое заставляет гореть. Поверь, далеко не каждый может похвастаться, что ему что-то нравится делать до такой степени, что он готов тратить выходные на работу. Многие гуманоиды продолжают годами напролёт заниматься хобби скорее по привычке, чем им это действительно хочется. Бывают ситуации и ещё хуже — когда гуманоиды в зрелом возрасте осознают, что занимаются ненавистной работой. А всё почему? Потому что пойти в офис было логичным после учёбы на какого-нибудь менеджера, аналитика или брокера, в то время как учёбу выбрали за них всё те же родители, которым эти профессии в своё время казались престижными. Но встречаются и вовсе трагедии — некоторые работают десятки или сотни лет, искренне веря, что работа не может приносить удовольствие. Только деньги. Вот это действительно ужасно. Так что ты, Даня, очень счастливый человек, который с детства знал, что ему нужно.

— Ты так думаешь? — Она забавно растерянно заломила бровь.

— Уверен, — кивнул. — Я так же, как и ты, с детства мечтал делать мир лучше, и мне нравится моя профессия потому, что я чувствую себя на своём месте.

Захотелось поделиться, что раньше я работал агентом алеф-класса, но в какой-то момент моя система ценностей пошла вразрез со взглядами начальства. Это были самые долгие и сложные месяцы работы. В итоге я перешёл в эмиссариат, где всё гораздо прозрачнее, так как деятельность эмиссаров на виду у общественности. Всё это крутилось на кончике языка, но неожиданно Даня оглушительно чихнула, едва не расплескав кофе на себя.

— Вот шварх! — выругалась она, шмыгнула носом и… снова чихнула. — Нет-нет-нет, не хочу заболеть! Гравитационный колодец, ну где справедливость? Я намокла-то всего ничего, а ты два часа под мокрым снегом шлялся. Почему заболеваю я, а не ты?!

— Потому что цварги не болеют простудой. Мы в принципе крайне редко болеем, но если вдруг что-то случается, то это посильнее сезонного гриппа, потому что чаще всего сопряжено с резонаторами. — Я указал на рога.

Девушка хотела возмутиться, но вместо слов последовал ещё один пронзительный чих. Даня решительно поднялась с дивана и направилась к мини-бару. В руках таноржки блеснула крошечная бутылочка коньяка.

— Даня, положи, где взяла!

— Не буду. — Она упрямо вздёрнула нос и, не успел я осознать, что она собирается сделать, вылила всё содержимое пробника в кофе. — Мне коньяк всегда в таких случаях помогает.

— Даня, ну это же глупость, что алкоголь может помочь. — Я укоризненно покачал головой, наблюдая, как девушка делает глоток и сильно жмурится. — Спиртное не лечит от вирусов и только ослабляет иммунную систему людей…

— Во ты зану-у-у-да, — протянула она в ответ, снова отпивая кофе и заодно возвращаясь к десерту. — Хотя это и не удивительно, если ты считаешь... — Она резко осеклась. — Фабрис, расскажи лучше что-нибудь о себе. Давай, я про своё имя рассказала и про одежду, так что твоя очередь.

Я посмотрел на Даню, пытаясь понять: она серьёзно? Девушка с азартом поедала десерт, но в то же время поглядывала на меня. Похоже, действительно серьёзно.

— А что тебе может быть обо мне интересно?

Она сделала вид, что задумалась — я уже чётко мог это понять по её мимике, — а потом внезапно выдала:

— Расскажи мне о своей первой девушке. Кем она была? Почему расстались?

Странная просьба от не менее странной гостьи, но если ей так любопытно… почему бы и нет?

— Её звали Адель, — сказал я, думая, с чего начать. — Планетарная Лаборатория выявила у нас высокую совместимость, почти в семьдесят процентов — для Цварга это очень много. Адель изучила мою анкету и пригласила на свидание буквально на следующий день.

— Анкету? — переспросила Даня, чуть нахмурившись.

— Примерно всё то же, что собрала ты на меня в своей спальне, только без отпечатков пальца и снимка в спортзале, — с улыбкой ответил я, наблюдая, как девушка смутилась от этого упоминания. — Да, Планетарная Лаборатория не только проводит медицинские анализы и выдаёт цваргиням списки мужчин, с кем наибольшая вероятность зачать ребёнка, но и составляет подробные анкеты кандидатов. Там указано практически всё, отдельную роль играет финансовое состояние. Если цварг не в состоянии содержать женщину или не имеет собственной жилплощади, то он автоматически выбывает из списка кандидатов.

— О-о-о… я не знала о таких подробностях, — изумлённо пробормотала Даня. — То есть ты действительно не в обиде, что я собирала о тебе информацию?

Я пожал плечами:

— Большую часть того, что ты нашла, тебе выдала бы наша Планетарная Лаборатория автоматически, будь ты чистокровной цваргиней и имей со мной высокую совместимость. Я не в обиде, мне показалось твоё хобби скорее оригинальным.

Девчонка отвела взгляд, а в ментальном фоне я почувствовал непривычные бета-волны, которых раньше не ощущал от Дани. Пахнуло лесной хвоей с еле уловимой ноткой горчинки. Я попытался вслушаться, но собеседница поторопила:

— Так что там с Адель? Рассказывай дальше.

— Адель была типичной цваргиней, даже рассказывать особенно нечего — высшее образование, утончённый вкус, хорошая родословная. Она очень любила отдыхать на море и честно сразу сказала, что её заинтересовал мой тропический остров.

Даня издала что-то среднее между фырканьем и сдавленным смешком, но тут же добавила:

— Слушаю-слушаю. Не перебиваю.

— В то время я ещё работал в теневом отделе СБЦ, и в анкете у меня было написано что-то вроде ювелира, не помню уже точно. Так что мой заработок полностью устраивал Адель. Мы встречались около двух лет.

По эмоциональному фону от Дани пришла ещё одна волна смешанных эмоций, но на этот раз она промолчала, уткнувшись носом в чашку.

— В то время я везде носил перчатки… Не то чтобы это было обязательным пунктом для агентов, просто мне так было комфортнее. Однажды я подвозил Адель после ужина до дома, и она разрешила себя поцеловать.

— Эм-м-м… поцеловать? — озадаченно переспросила Даня, на что я кивнул.

— Ухаживания на Цварге, как правило, длятся долго, причём цваргиня может ходить на свидания с разными мужчинами, это не запрещено. Поцелуй — серьёзная ступень в отношениях, когда цваргиня фактически выбирает одного кандидата. Я так растерялся, что привлёк Адель к себе и дотронулся до её лица… Она пожаловалась, что у меня шершавые перчатки. Пойми, я был настолько потрясён разрешением, что вообще не думал ни о чём в тот момент…

Смущённо потрепал волосы на затылке под пристально-вопросительным взглядом девушки, а затем решился рассказать правду одним махом:

— Я достал из кармана и надел запасную перчатку — более мягкую — поверх первой. Я не имел в виду ничего плохого или что мне противно дотрагиваться до Адель голыми руками… Просто так получилось. Она назвала меня дефектным убожеством, фриком и кем-то там ещё… сказала, что никакие тропические острова не стоят того, чтобы терпеть столь унизительное обращение, и выбежала из флаера, громко хлопнув дверцей. Так закончились наши отношения. Ну а я с тех пор в повседневной жизни вместо перчаток стал носить платок, чтобы иметь возможность стереть отпечатки. Дурацкая привычка, знаю, но я немного помешан на безопасности…

Я попытался сформулировать, почему мне это важно, но не успел сказать ни слова, как Даня отставила пустую кружку на журнальный столик и… забралась мне на колени вместе с ногами и прижалась щекой к груди.

— Фабрис, если бы ты ей действительно нравился, то она бы так не отреагировала. Если бы ты пригласил меня на ужин в забегаловку на перевалочной станции безжизненного астероида и предложил есть палочками из пластиковых контейнеров, я бы с радостью согласилась. Просто потому, что с тобой.

На секунду я опешил от такого признания, а затем положил руку на спину Дане. Не могла же она это сказать всерьёз? Или могла? Мне показалось, что девушка дрожала… Нет, не показалось. В следующую секунду горячий, как печка, нос уткнулся в мою шею.

— И на количество твоих кредитов на банковском аккаунте мне плевать, веришь? — продолжала вещать медвежатница. На миг она отстранилась и посмотрела осоловевшими карими глазами с красноватыми капиллярами. — Я выяснила о тебе всё, что только можно и нельзя, кроме этой информации. Например, я знаю, что ты просишь кофе с сахаром, но сахар тебе нужен, исключительно чтобы медленно его размешивать и погружаться в размышления. На самом деле тебе не нравится сладкий кофе. Ты выливаешь его в раковину, а пьёшь по возможности горький, с мускатным орехом. А ещё ты левша, и в медицинской карте наврали: у тебя глаза не чёрные, а тёмно-серые, оттенка маренго. Тебе нравится бегать, и ты не любишь общаться с прессой…

Тело девчонки пылало, а речь слегка путалась. Каждое следующее предложение звучало всё в более замедленном темпе. Я бы поразился тому, как много информации она собрала, если бы меня не беспокоило её состояние.

— У тебя температура, — резюмировал, потрогав голову Дани. Принюхался к эмоциональному фону. Впервые понял, что волны, исходящие от девушки, какие-то рваные, не совсем правильные, что ли... — Ты пьяна?

— Нет, — вяло возмутилась она, прижимаясь плотнее. — Я просто замёрзла. У тебя тут кондиционер включён?

«Нет» прозвучало для резонаторов как абсолютная ложь. Эдакий противно-звонкий «дзынь» в мыслях, когда кто-то ну совсем уж нагло врёт цваргу в лицо.

— Ты опьянела с пробника коньяка и пропитки в десерте?! — теперь уже возмутился я и слегка потряс нагло устроившуюся на моих коленях девчонку за плечи.

— Ну, может, чуть-чу-у-уть…

Она снова тяжело вздохнула, попыталась усесться поудобнее и едва не грохнулась на пол. Я только и успел, что поймать горе-пьяницу.

— Вселенная, как люди вообще выживают? Вы все настолько плохо переносите алкоголь или мне так повезло с тобой? — Я положил руки на талию Дани, просто чтобы убедиться, что она не будет делать резких движений. Надо бы перенести её на кровать. — Честное слово, до сих пор был уверен, что только ларки мгновенно пьянеют с напёрстка спирта.

— Тебе так повезло со мной! — излишне радостно протянула Даня. — Просто ты такой большой, строгий и неприступный… И, кстати, о ларках… Я даже не представляю, как бы сказала тебе правду…

— Какую правду?

Она не сопротивлялась, когда я перехватил её худенькое тело и понёс в сторону двуспальной кровати. Шварх, конечно, надо было подумать об этом раньше! Человеческая девушка провела двое суток почти без сна, мало ела, гуляла под мокрым снегом, а после выпила кофе с коньяком… Неудивительно, что она так резко начала отключаться, но температура всё же волнует.

— У меня с тобой был самый восхитительный секс в жизни… — продолжила бурчать себе под нос Даня, и я даже не сразу понял, что именно она говорит. А когда понял — споткнулся. Благо кровать была в шаге, и у меня всё-таки получилось сгрузить тело девушки на мягкий матрас, а не уронить на пол. Таноржка тут же свернулась в позу эмбриона и вслепую потянулась рукой, чтобы накрыться.

— …Выключи кондиционер, пожалуйста…

Меня прошиб ледяной пот. Нервы зазвенели от напряжения. Я так и замер, превратившись в одну тугую, натянутую до предела струну. Если бы прямо сейчас на Тур-Рине пошёл метеоритный дождь, я бы и то чувствовал себя менее оглушённым. Если бы земля разверзлась под ногами, я бы и то лучше представлял, что делать: бежать от разлома, организовывать эвакуацию населения, вызывать команду геоаналитиков.

— Дань, ты же сейчас про допросную полицейского участка говоришь, да?

Пожалуйста, пускай это будет про события двадцать пятого ноября.

— В допросной было неплохо, но я говорю про райский дом, — сонно пробормотала девчонка и таки завернулась в покрывало, как гусеничка в кокон. — Лилу — это я. В смысле я — это Лилу… нет, там ещё одна была… но та Лилу другая. Ага. А я — это я.

Она оглушительно зевнула, а я на всякий случай перепроверил её лоб. Горит. Но, судя по всему, не бредит. Лихорадит и пьяна.

Вселенная, и что мне теперь делать с этим признанием?! Я схватился за голову и сделал несколько стремительных кругов по номеру-студии. Выходит, резонаторы меня не обманывали и всё было взаправду! Как Даня оказалась в райском доме? Знала ли она на тот момент, кто её клиент?! Бескрайний космос, чем она вообще руководствовалась, когда решила прикинуться ночной бабочкой? Уму непостижимо…

— Дань, зачем ты это сделала? — простонал я, глядя на почти заснувшую девушку.

— А как ещё я могла к тебе прикоснуться? Ты же ведь женатый цварг. Такой, как ты, никогда не обратит внимания на такую, как я… Ты сам говорил, что тебе нравятся умные и интеллигентные… У меня даже высшего образования нет. — Ещё один зевок и еле слышное: — Диплом-то поддельный...

Я потрясённо смотрел на короткий хвостик Дани, на покрасневшие от лихорадки щёки, на россыпь веснушек по всему лицу и чувствовал себя последним идиотом. Дурацкий ком встал в горле и мешал не то что говорить — дышать.

Я прекрасно знал, подписывая брачные документы с Лейлой, что Планетарная Лаборатория вычеркнет меня из списка кандидатов для цваргинь и для последних я стану скорее невидимкой. Впрочем, ещё раньше Адель доступно объяснила, почему ни одна цваргиня не согласится выйти за меня, а все последующие контакты с представительницами прекрасного пола лишь подтверждали слова предыдущих. Лейла — и та не дала и шанса на отношения!

И вот сейчас передо мной лежала девушка, которая — будь я проклят! — готова была даже переодеться в ночную бабочку… Сумасшедшая! Дерзкая! С мужским именем, короткой стрижкой и в дурацких гольфах… Таких, как Даня, я всегда мысленно называл «нечитаемые», потому что, даже чётко ощущая эмоции «нечитаемых» гуманоидов, невозможно было предсказать их реакцию и дальнейшие действия. Самые опасные и непредсказуемые преступники получались именно из «нечитаемых».

У меня кололо рога и дёргался хвост от мыслей, чтобы могло произойти с девчонкой, будь в комнате райского дома не я, а кто-то другой. Полная противоположность тому образу рациональной, спокойной и рассудительной цваргини ближе к пятидесяти годам, которая, по моим представлениям, могла бы согласиться стать супругой по-настоящему. С такой женой можно было бы сесть и взвешенно обсудить любую проблему заранее, она точно не стала бы устраивать скандалов и дурацких проверок сексуального характера, как та дикость, которую по непонятным причинам инициировала Даня в ванной. И такая цваргиня обязательно бы поняла нюансы работы эмиссара высшего звена, жила бы в тщательно охраняемом доме и была бы готова ждать выходных и отпусков, чтобы увидеться.

Даня настолько не вписывалась в этот образ, что даже после событий в допросной, даже после тщательно собранной на меня информации в её спальне мне и в голову не приходило, что она это делала серьёзно. Издевается, взбалмошный характер, подростковые проверки, хобби — да я поверил бы во всё что угодно, настолько «нечитаемой» была Даня...

«Фабрис, тебя даже цваргини на дух не переносят с твоей паранойей и трудоголизмом! Зачем ты нужен молодой, талантливой и симпатичной таноржке, способной себя обеспечить и не вынужденной выходить замуж из-за законов планеты? У неё вся жизнь впереди! Что ты можешь ей предложить? Встречаться тайно, потому что формально жена у тебя всё-таки есть? Это как минимум низко!» — тут же добавил внутренний голос.

Но как бы совесть ни вопила, что поступаю неправильно, я всё же решился:

— Даня, я… не совсем женат. Точнее, официально мы с Лейлой женаты, но это фиктивный брак.

Ответом мне было лишь тихое сопение в подушку.