Невеста из тумана

Глава 42.

Наутро первого же дня заточения у меня, как по заказу, появились, сначала утренняя тошнота, а позже, днём, непривычная сонливость. По отдельности, первое можно было списать на какое-нибудь некачественную еду, а второе — на последствия слишком бурного и изматывающего секса с лаэрдом, накануне вечером. Но вместе, и в сочетании с задержкой, боюсь, моё положение, однозначно, можно на девяносто девять и девять десятых процентов предполагать «интересным». Пусть личного опыта беременности у меня нет, но фильмов просмотрено и книг прочитано достаточно. Да и, подруги, знакомые, сотрудницы обычно охотно и щедро делились впечатлениями об этом волнующем периоде их жизни.

Рассеянно прислушиваясь к заунывному, но красивому и успокаивающему пению старика менестреля, которого прислал ко мне Ристар, желая задобрить, я обдумывала свою ситуацию. Что и говорить, не тогда я залетела, не от того и не там, но… Кто-кто, а я уже хорошо научена горьким опытом в своей прежней жизни, когда ожидала подходящих жизненный условий для рождения ребёнка и осталась у разбитого корыта. Поэтому одно мне сейчас было кристально ясно — я сделаю всё, и даже, сверх того, чтобы сохранить и родить этого малыша. Не иначе, как желание Самсоновой Елизаветы Андреевны забеременеть, в последние годы, отчаянное и неосуществимое, сильно повлияло на меня в этом мире. Только вот, что и как мне теперь будет правильнее сделать?

Рассказать о своей беременности лаэрду? Всё-таки, он — отец… Хотя… В голове промелькнули моменты и высказывания Меченого о невозможности брака со служанкой, его напоминания пить противозачаточный отвар и вообще…

При всей терпимости местного сообщества к постельным играм до свадьбы, в этом мире не принято иметь внебрачных детей. По крайней мере, я точно знаю, что их нет, и никогда не было в замке. Мне об этом, в разговорах и пересудах, очень многие сообщали, и не раз. Ни одного «залётного» ребёнка! Здесь нет электричества, но зато есть невероятно эффективные противозачаточные отвары, и, я случайно узнала у Фисы, в крайнем случае, всегда можно взять у лекаря средство для прерывания беременности.

По поводу последнего снадобья, о нём поведала мне Фиса, когда рассказывала о случившемся с одной из служанок замка в прошлом году. Тогда невинную девочку, очень миленькую подавальщицу с кухни — я, кстати её хорошо знаю — перед самым отбытием в боевой поход, изнасиловал один из воинов. То ли, пьян он был, то ли, влюблён, то ли, сделал такую мерзость в припадке мужской похоти — это осталось неизвестным, поскольку обратно насильник не вернулся, погиб в бою.

Эта пострадавшая служанка сильно влюблена в Грига, о котором тайно мечтает моя Фиса. Собственно, из-за этого я и узнала всю историю. Дело в том, что разговоры о молодом поваре и обо всём, хоть как-то его касающемся, а особенно, о соперницах, были любимой темой для бесед моей безответно влюблённой подруги. Так вот, подавальщица отчаянно сопротивлялась насилию, из-за чего была сильно избита мерзавцем. Бедняжка мечтала отдать девственность любимому повару и весьма продвинулась в этом направлении, а тут — такая беда. После случившегося девушка долго болела, при этом, никому не рассказывала об изнасиловании, стыдилась, наверное.

Всё открылось, когда оказалось, что девица в положении. Чтобы не лишиться вознаграждения за службу, и не быть изгнанной из замка, девушке пришлось всё рассказать. К счастью для изнасилованной служанки, нашлись люди, которые смогли подтвердить её слова. Поскольку виновника преступления нельзя было заставить жениться, вопрос нежелательной беременности был решён с помощью специального снадобья, которое приготовил и дал служанке замковый лекарь. Зелье спровоцировало выкидыш. Сейчас подавальщица здорова, жизнерадостна, продолжает работать и строить глазки Григу, чем немало злит Фису.

Для меня история оказалась весьма поучительной, с точки зрения подхода к решению проблемы. Фиса сказала, что никакого выкидыша подавальщице не устраивали бы, если бы погибший воин перед отбытием успел стать ей мужем. Наоборот, как жена, она получила бы его часть добычи после похода, а также беременной женщине, а потом матери и ребёнку, по законам лаэрдства была бы оказана всесторонняя помощь и поддержка.

Странные законы… Ребёнок — он ведь уже есть, то есть, был. Не понимаю, какая разница, объявили его родители себя мужем и женой, или нет?

Глупо, нелепо и, тем не менее… Моё положение сейчас получается очень шатким и напоминает то, в котором оказалась подавальщица. Я беременна, мужа у меня нет и не будет. Лаэрд стать им не может, о чём, я помню, ещё в начале наших отношений сообщил мне прямо и безапелляционно.

Что, если я скажу о своей беременности лаэрду, а она не впишется в его планы или, вообще, окажется противозаконной? Не заставят ли меня насильно выпить зелье, провоцирующее выкидыш?

Менестрель пел о любви. Он взял грудные, особенно тронувшие душу ноты, и я невольно вспомнила, как Фиса восхищалась тем, что лаэрд прислал актёра для меня одной. Я заметила, что гаспада Рона также была потрясена такой милостью хозяина замка. Подруга шептала что-то о большой любви Меченого ко мне, но я не обольщалась. Насколько сильно Ристар не возжелал меня, на первом месте у него всегда останутся интересы лаэрдства, потом — его семьи, и лишь затем, возможно, мои.

А вдруг мой будущий ребёнок не вписывается в картину мира Ристара Меченого, или, того хуже, мешает?

Меня, вон, на неделю заперли только чтобы не попалась на глаза родственникам невесты. А, если она найдётся? Куда меня денут? В замке болтали, что Ристар очень хорошо относился ко всем трём своим жёнам. Особенно все восхищались тем, что во время их беременностей, лаэрд не расстраивал жёнушек видом своих любовниц! Какой «добрый и благородный» муж! В общем, то, что он не захочет расстраивать и четвёртую свою жену наличием любовницы и, тем более, внебрачного ребёнка, весьма вероятно.

Меченый не считает меня ровней. И пусть Фиса права — лаэрд действительно любит меня и заботится. Это невозможно не заметить, но… У него есть обожаемый, очень красивый и сильный конь, любимая преданная собака и я, фаворитка, в одном ряду с этими любимцами. Фиса не понимает, что чувства ко мне хозяина замка такие же, как к его любимым животным. Если конь или пёс сильно проштрафятся или не угодят хозяину, он пусть и сожалением, но прикончит их не дрогнувшей рукой. И меня тоже…

Ну уж, нет. Я не скажу Ристару о беременности. Если этот ребёнок покажется Меченому нежеланным, то меня, без сомнения, заставят выпить зелье.

Остаётся, как и задумывалось — бежать.

Вот, только… Я планировала вместе со свадебным обозом Беллы отправиться на юг, к Фанасу. Теперь это казалось мне неправильным и опасным. Мучила не только мысль о том, как оруженосец примет беременную возлюбленную, и не только опасения, что его чувства ко мне в разлуке могли и поостыть. Нет. Меня серьёзно пугал риск того, что лаэрд сможет найти меня там и вернуть. Он был достаточно высок. И, если раньше меня это не очень волновало… «Подумаешь! Вернёт, а я снова сбегу!» — легкомысленно рассуждала. То теперь я не могла позволить себе рисковать ребёнком.

Похоже, лучшим выходом из ситуации будет бежать с обозом старшей дочери лаэрда, к северным, во владения Стефана Ржавого.

Как бы то ни было в соседнем лаэрдстве загребущие руки Меченого не достанут меня. Заодно проверю версию о проживании моих родителей в замке Стефана. А вдруг!

От принятого решения даже на душе посветлело.

Следующий шаг — уговорить Фису. Измученная безответной любовью к Григу и опасаясь допросов после моего побега, подружка согласилась бежать со мной на юг, но… легально. Мы с ней такую работу провернули, чтобы Фиса оказалась среди прислуги, сопровождающей Беллу к мужу. По задумке она всю дорогу должна была помогать мне прятаться. И вот тебе на!

Теперь Фисе надо будет как-то изловчиться и перейти служить к Аританне. Это, конечно, в том случае, если я смогу убедить подругу вместо юга, бежать со мной на север!

Наметив ближайшие планы, я успокоилась, да так и уснула под трогательно нежное и приятное пение менестреля. Даже удивительно, что старик в свои преклонные годы, да ещё, при кочевом образе жизни, умудрился сохранить такой сильный и молодой голос.

На следующий день, поздним утром, меня отвели в комнату Беллы, чтобы помочь служанкам подготовить девушку к самому важному в жизни лаэриты событию — свадебному торжеству.

Уж мы её, и накупали, и ароматными маслами смазали и натуральный дезодорант использовали. В результате всех процедур, с учётом тех, что я проводила в течение последнего месяца, кожа Беллы стала, будто, фарфоровой, с розовой подсветкой изнутри. Негустыми волосами лаэриты, изначально тусклыми, мышиного цвета, я тоже уже давно занималась, раз в три дня делая им питательные маски и полоща в настое ромашки. Теперь косы Беллы стали выглядеть гуще, светлей и просто сияли здоровьем. Я соорудила невесте очень красивую причёску с фигурным узлом на затылке, с использованием кос разного плетения, и, главное, подчёркивающую нежный овал лица девушки и её хрупкий романтический образ.

Свадебный наряд и макияж лишь завершили долгий и кропотливый труд по превращению Беллы, если не в настоящую красавицу, то в очень-очень милую, и необыкновенно привлекательную девушку.

Впрочем, красота — дело вкуса. Чтобы невеста выглядела наилучшим образом, я сделала всё возможное, а, по мнению всех окружающих, и невозможное.

Тем обиднее мне было одиноко топать в свою спальню — сопровождение охранника не считается — в то время, как взволнованная невеста и остальные девушки, нарядные и возбуждённые предстоящим праздником, выдвинулись в сторону парадного зала, где уже были слышны весёлый шум и звуки музыки.

Больше меня из комнаты не выводили. О дальнейших событиях свадебной недели я узнавала исключительно от Фисы, которая в течение дня при каждой удобной возможности прибегала в нашу спальню и делилась новостями. А вечером, лёжа в кроватях, мы с ней обсуждали и корректировали наши действия.

Самой удачное для моих планов было то, что Аританна глубоко поразилась преображению Беллы, ведь она, после долгой разлуки, впервые увидела сестру прямо на свадебном пиру. И не узнала её! Она, кстати, и искусно подкрашенную Миллу только после невесты заметила, так как накануне северная делегация прибыла в замок уже после того, как лаэрд отправил пятнадцатилетнюю дочь с приветственного ужина к себе — спать. Понятное дело, что старшую лаэриту потряс прежде всего внешний вид невесты, но и третья сестра, тоже, весьма удивила.

Естественно, что молодая лаэра пожелала аналогичных изменений для своей внешности. На этом и сыграли мы с Фисой, которая безоговорочно согласилась изменить на северное направление своего отъезда из замка. Уже на второй день свадебной недели, как и все последующие дни, самая старшая дочь лаэрда появлялась перед людьми исключительно с новым макияжем на лице, который ей услужливо наносила моя подружка.

Понятное дело, что основа хорошего внешнего вида девушки и её привлекательности — это чистая кожа и здоровые волосы, не последнюю роль играет и приятный запах. Но, это дело не одного дня. Под моим руководством Фиса смогла ненавязчиво донести до первой дочери лаэрда нужную информацию и сформировать в её голове мысль, что моя подружка очень нужна ей, и надолго.

А потом, мы смогли так настроить Аританну, чтобы она сама попросила сестру и отца отдать ей Фису, с тем, чтобы обученная всем косметическим премудростям служанка смогла и её, Аританну, преобразить в красавицу. Как и когда именно произошёл нужный нам разговор неизвестно, но оба дали согласие, потому, что уже в середине свадебной недели лаэрд вызвал Фису и поставил её в известность, что вместо того, чтобы отправиться с Беллой на юг, она поедет с Аританной на север.

Что касается реакции фаворитки, то есть, моей, на такое самоуправство в отношении судьбы единственной подруги, Ристар о ней, либо совсем не думал, либо не волновался, поскольку я в принципе не возражала против отъезда Фисы из замка.

Так что, всё складывалось, как надо. Подруга легально отправлялась на север. Я должна быть довольна, что наша с Фисой небольшая интрига удалась. И всё же, мне казалось, что было бы нормально, если бы Ристар заглянул ко мне, хоть на пять минут, и как-то переговорил относительно этого. А так… Он же знает, как важна для меня Фиса, однако, принял решение, сильно меняющее направление её жизни, даже слова мне не сказав. А ведь, лаэрд мог бы догадаться или предположить, что Фиса выбрала юг не просто так, а в надежде, что мы с ней, в будущем, сможем жить близко друг к другу, после того, как я перестану исполнять обязанности фаворитки и приеду к Фанасу. Я лишний раз убедилась насколько Меченому плевать на мои желания и планы.

А ну, и ладно! Переживу. Уже пережила.

Всю свадебную неделю мы с Фисой продумывали и претворяли в жизнь новый план побега, на север.

По прежней задумке, на юг, я должна была удобно ехать на одной из повозок в большом сундуке, с просверленными дырочками для доступа воздуха, и толстой подкладкой из тёплых вещей лаэриты, точнее, уже молодой лаэры. Я, даже, выбрала время и, в качестве эксперимента, целый час в этом сундуке пролежала, чтобы понять, как это будет, и смогу ли выдержать долгий путь в таких условиях. Временно изъятые из сундука вещи Беллы, моя Фиса должна была положить в свой багаж и незаметно вернуть их на место, когда я покину укрытие на южной заставе, в гарнизоне Фанаса. Мы заранее сделали запасной ключ от сундука и планировали, что на привалах Фиса будет выбирать момент и отпирать его, чтобы я смогла размяться.

И вот, весь такой чудный, продуманный и подготовленный план насмарку!

В путешествии на север подобный способ передвижения исключался.

Это Белла отправлялась к мужу в новый дом и везла с собой целый обоз с приданным. А старшая дочь явилась в гости к отцу, условно говоря, налегке. Их делегация прибыла, вообще, без повозок, а весь свой скромный багаж северяне привезли на вьючных лошадях. Обратно они, скорее всего, также поедут. И что мне делать? Забраться в один из вьючных мешков? Честно говоря, не представляю, как это — путешествовать, скрючившись в мешке, притороченном к лошадиному боку. А если включить мозги и вспомнить, что я всё-таки в положении…