Невеста из тумана

Глава 33.

— Десять больших ложек пчелиного воска потри на вот этой терке — дала я задание Фисе, а сама принялась сооружать водяную баню.

Как хорошо я помнила то, что мы с Юлькой творили в юности в азартной погоне за красотой! Даже странно, что вся последующая жизнь в прежнем мире вспоминается лишь урывками, оставив со мной навсегда лишь самые важные или взволновавшие минуты.

Аккуратно процеживаю подогретую и смешанную с красителем смесь масел через ткань, похожую на марлю и сложенную в несколько слоев, добавляю подготовленный воск и все вместе ещё разок прогреваю на водяной бане, в самом конце не забываю добавить розового масла для приятного аромата. Скоро первую розовую массу можно будет раскладывать по коробочкам. Я решила, что буду использовать одинаковые шкатулочки для одного оттенка. Надо ещё нарезать маленьких и тонких полосок бумаги или, если не найду, простой ткани, чтобы убирать излишки помады, как делали красавицы в исторических дорамах. Я обожала китайские и корейские сериалы… Теперь больше ни одного не увижу… Загрустила на миг, но тут же переключилась на другое, потому, что стараюсь гнать от себя подобные мысли. Бессмысленно сокрушаться о том, чего не в силах изменить. Если в прежней жизни я умерла там, на остановке общественного транспорта, то получить шанс ещё пожить, при чём, в молодом, здоровом и красивом теле — разве, не подарок судьбы?

Сегодня мы с Фисой сделали только один оттенок — нежно розовый. Получилось одиннадцать коробочек. Если с этой пробной партией всё нормально будет, и я смогу хорошо распродать помаду, тогда мы с Фисой развернёмся! Самые разные, даже, насыщенно алый, оттенки сделаем.

Пока работали, я снова вспоминала свою позавчерашнюю поездку в Становую. До сих пор не могу в себя прийти.

Я представляла себе деревню, ну, как обычную нашу деревню, только без столбов с проводами, то есть, электричества! А оказалось — всё не так. Становая — это, я бы сказала, большой старинный город, раскинувшийся на площади гораздо большей, чем огромные замковые постройки лаэрда.

Располагалась эта деревня-город в долине реки Илуга, той самой, которая брала начало в скалах возле замка. Тот в водопад в пещере, в котором мы купаемся — тоже Илуга, её начало, исток. Это мне, кстати, лаэрд рассказал. Во время нашей очередной близости, в ночь перед поездкой, удовлетворённый и довольный, он внезапно царственно позволил называть себя по имени, когда мы наедине. Я на это, кстати, промолчала, только зубами скрипнула, но разрешением воспользовалась.

Часть дороги, перед въездом в деревню, я ехала верхом вместе с Ристаром, сидя впереди него, на луке седла. Однако, в отличие от первого неприятного опыта в лесу, в этот раз под мою попу он подмостил подбитую мехом полу собственного плаща, сложенную в несколько раз, так что устроилась я очень удобно, спиной прислонившись к мужчине, и в его надёжных согревающих объятьях.

Прекрасный вид раскинувшегося в долине огромного поселения открылся мне сверху, как на ладони, когда наш небольшой обоз выехал из лесу и начал спускаться с высокого холма. Рассматривала я жадно. Выискивая что-то похожее на те строения, которые я помнила как Элиза. Самые высокие дома, ожидаемо, были ближе к центру деревни. Само поселение формой было похоже на кривого осьминога, у которого каждая нога — длинная улица с домами с обеих сторон, а от заднего двора каждого дома расходились в стороны длинные чёрные ленты огородов, потому, что сейчас они были уже убраны и, большей частью, вспаханы.

Спустившись вниз, мы въехали на одну из деревенских улиц. Меня приятно удивило то, что проезжая часть дороги чуть ли не с самого начала была вымощена мелким речным камнем вперемешку с песком и ещё чем-то. Несмотря на осеннюю распутицу, ехать было очень легко, удобно, чисто. Меня лаэрд, кстати, пересадил на повозку, пообещав, что отвезёт к родителям сразу после того, как решит свои дела.

Я понимала, что на окраине не может быть моего, явно богатого, родного дома, но глазела вокруг очень внимательно. С одной стороны, мне элементарно было любопытно, а с другой — надеялась выудить из памяти Элизы знакомые места.

Деревенские дети бегали весёлые, шумные, бойкие. Меня удивило, что даже самые маленькие низко кланялись небольшому обозу лаэрда, едва завидев его. Взрослые тоже поклоны били, но они попадались на глаза редко. Это понятно. Разгар рабочего дня — все в делах. Все местные жители выглядели сытыми и довольными жизнью, а не согбенными тяжким крестьянским трудом, как я ожидала.

По дороге к центру деревни нам попались, и столярная, и гончарная, и портняжная мастерские с лавочками при них, а ещё, кузня, аптека, пекарня и ещё очень много всего разного, что я бы с удовольствием рассмотрела бы поподробнее.

Почему я думала, что попала в дикое время и место? Наверное, из-за отношения власть имущих к слугам и отсутствия электричества.

В разговоре, на подъезде к деревне, когда мы ехали верхом, Ристар упоминал, что на другом берегу реки, подальше от жилых построек, металлурги льют железо, а в ткацких мастерских работают на станках. А ещё, лаэрд говорил, что в Становой есть отличные кожевенное и скорняжное производства, здесь изготавливают всевозможную кожаную обувь из разных видов сортовой кожи. Он пообещал купить мне в деревне новые сапожки к зиме. Я выяснила, что одной из целей нашей поездки, оказывается, было посещение лавки, где имеется широкий ассортимент тканей, особенно, шерстяных. Так же, я узнала, что в деревне развиты обработка дерева, цветных металлов, ювелирное ремесло.

В общем, город это, а не деревня! Дома по обеим сторонам дороги стояли крепкие, каменные, а никак не маленькие покосившиеся деревянные избушки, как я себе представляла. Теперь понятно острое желание всех служащих в замке заработать на такой вот дом, а потом спокойно и счастливо жить и растить детей в деревне, занимаясь каким-нибудь делом, подальше от управляющего, старших и лаэрда. Например, жених моей старшей горничной мечтает о своей столярной мастерской. Правда, деревню, где они с Тонием собираются осесть, мне Астя какую-то другую называла, не Становую. Получается, что таких деревень-городов в лаэрдстве Меченого много.

В центре Становой дома оказались сплошь двух и трёхэтажные. Они кольцом окружали огромный рынок в центре, который кишел людьми. Я получила свои новые сапожки чуть ли не первым делом, а потом Ристар начал заниматься своими вопросами. Немного выждав, я переобулась и, при первой же удобной возможности, сбежала из повозки, где лаэрд приказал мне оставаться. А потом, носилась по центральным улицам от дома к дому, как ненормальная, нагло заглядывая почти в каждый двор. Увы. Ничего похожего на воспоминания Элизы не находилось. Не то. Всё не то.

Когда взмыленный и злющий лаэрд нашёл меня, солнце уже клонилось к закату. В ярости Меченный соскочил с коня, перекинул меня через колено и отлупил прямо там, где поймал, рукояткой кнута. Я начала плакать и кричать уже после первого удара. Юбка на мне была плотная и пышная, но всё равно было очень больно и очень страшно. Потом я ещё долго рыдала, и обиженно всхлипывала всю обратную дорогу. Судя из того, что выговаривал мне Ристар, когда мы верхом ехали к нашему обозу, он был уверен, что я, нетерпеливая и непослушная, сбежала и провела время с семьёй, и тем самым лишила своих близких подарков, которые он приготовил для них и заработала справедливое наказание, несмотря на то, что возвращалась обратно, когда он меня нашёл. Под мои громкие всхлипывания и попытки сесть так, чтобы ход коня не так мучительно отдавался в ягодицы, лаэрд доказывал мне, что я ещё легко отделалась, учитывая то, как много драгоценного времени все потратили на мои поиски.

В общем, впечатлений от поездки в Становую у меня осталась масса, и самых разных. Было, о чём думать и вспоминать. В одном я уверилась окончательно — моего родного дома в этой деревне нет. Даже самые шикарные деревенские дома были меньше тех строений, что я помнила. Тогда, откуда я, то есть, моё тело? Где проживают близкие Элизы? Очень похоже на то, что я из другого лаэрдства! А если… пропавшая невеста… это я? Да, нет! Ристар узнал бы меня. Не мог же лаэрд не знать, как выглядит его невеста! Или мог? И потом, она пропала где-то далеко, а меня нашли в лесу возле Становой… Как бы проверить?

В комнату горничных я возвращалась поздно ночью, донельзя довольная. Новую помаду мы с подругой опробовали на самих себе и результат меня порадовал, а Фису привёл в щенячий восторг. Я ей сразу отдала одну коробочку и в ответ получила тысячу и одну благодарность и, вдобавок, заверения в вечной дружбе.

— Елиза! Где ты была? — взъерошенный личный слуга лаэрда встретил меня в двух шагах от вожделенной спальни. — Я тебя уже битый час по всему замку ищу.

— Ктор? — удивилась я. — Зачем ищешь? Чтобы отвести к хозяину? Не пойду. Я устала и спать хочу.

— После того, как я доложил ему, что тебя нет в собственной постели среди ночи… Поверь на слово, тебе лучше самой бежать к нему и объяснять, где была. — укоризненно покачал головой Ктор. — А, кстати… где?

— На кухне, с разрешения хозяина, — подавив острое желание грубо ответить этому хозяйскому прихвостню, спокойно сказала я.

— Вот, пойди, расскажи это лаэрду и напомни про его разрешение, — терпеливо посоветовал Ктор. — Иначе он сам сюда явится, чтобы всё выяснить.

Памятуя о том, что случилось в Становой, я предпочла лишний раз не нарываться на ярость Меченого и поплелась к нему в покои.

В первую минуту встречи лаэрд, и в самом деле, напугал меня своим внешним видом: насупленный, грозный, глаза чёрные гневно сверкают, нервный какой-то, страшный! Я всю свою усталую вальяжность растеряла — с порога протараторила ему подробный отчёт о приготовлении помады и даже продемонстрировала её: и в коробочке, и на себе.

Ристар внимательно выслушал, изучил мои накрашенные губы, потом, склонив голову, понюхал их, и, вдруг, накинулся и начал целовать. А когда, наконец, оторвался и дал мне вдохнуть немного воздуха, вынес короткий вердикт:

— Ммм… Пахнет хорошо. Только баловство это. Не мажься больше. Не нужно это тебе. Ты и так красивая. Очень красивая… Твои губы, и так, красные, как малина лесная, и такие же мягкие, сладкие, вкусные…

Я, наконец, свободно выдохнула. Два дня, что прошли после поездки в деревню, сначала напуганная, а потом, глубоко обиженная прилюдным и болезненным наказанием, я всячески избегала лаэрда, а, если это не удавалось, всеми доступными мне средствами демонстрировала хозяину замка свою обиду: не смотрела на него, когда мы оказывались близко, вчера не проявила никакой инициативы в постели, при малейшей возможности избегала или отворачивалась от ласк, односложно отвечала на вопросы. Что могла, в общем…

Сейчас же, настолько сильно испугалась его гнева, что в первый момент вздохнула с облегчением получив поцелуй вместо трёпки. Услышав комплименты, поняла, что бить не будут и… злость и обида на лаэрда вспыхнули с утроенной силой. Его руки уже оглаживали мои бока и спину, раздевая. Мой фартук, который узлом завязывался сзади, на талии, валялся на полу, юбка с завязками сбоку уже сползла до колен…

— Не хочу. — попыталась воспротивиться я. — Я устала и хочу спать!

— Завтра даю тебе свободный от работы день. Выспишься. А сегодня наша последняя ночь перед разлукой, — в голосе лаэрда прозвучали, пусть и еле заметные, просительные нотки. — Утром я уезжаю на южную границу, котёнок.

«Всё равно возьмёт, так или иначе, тем более, если надолго уезжает», — уныло подумала я и перестала мешать мужчине раздевать меня, рассудив, что, чем раньше он начнёт, тем быстрее закончит.

— Еля, маленькая моя, ну, перестань дуться. Ну, отшлёпал немного, сгоряча… — Ристар ловко раздел послушную меня, и, подхватив на руки, понёс к постели, которая уже была разобрана и ждала нас. — Знаешь, как я волновался, когда не нашёл тебя на обозначенном месте, в повозке? Вместо того, чтобы заниматься тем, за чем приехал, полдня по деревне носился из конца в конец. Староста, казначей и опорник сказали, что не знают из какого дома ты ко мне в замок попала. С просьбой поискать пропавшую девицу к ним никто не обращался. Похоже, твои близкие сами искали, а Становая слишком разрослась, чтобы до управы хотя бы слух об этом дошёл. В деревне больше тысячи подворий! Хорошо, что ты у родных была и всё хорошо закончилось. А ведь тебя и похитить могли или ещё чего похуже! Ты вон какая красавица! В Становой, на рынке, знаешь, сколько чужих, приезжих? И не только из других деревень нашего лаэрдсва, но и с соседних земель. Южане наших девушек особенно любят. Где мне было тебя искать, что думать?

Ристар говорил и целовал, говорил и целовал…

И я прониклась, уступила, вспомнила, как бешено молотила кулаками брата, когда он как-то загулял с разряженным телефоном до утра и не потрудился найти способ предупредить нас с мамой.

Обняла в ответ, перестала отворачиваться. Как Ристар обрадовался! Ответной страсти во мне, конечно, не проснулось, но мужчина и тому был рад, что не сопротивляюсь и отвечаю ему на ласки, пусть и вяло.

— Надолго Вы уезжаете, мой лаэрд? — спросила я, уже одеваясь.

Меченный, как был, в панталонах, ненадолго отошёл к секретеру и, вернувшись, надел мне на запястье золотой витой браслет в виде змейки с глазками-изумрудами.

— Ристар… когда мы одни… — поправил он меня, целуя.

Я разглядывала браслет. Снимать и возвращать его отчаянно не хотелось. Изделие было сделано настолько искусно, что не восхититься им было невозможно.

— Какая красота… — выдохнула я, с некоторым стыдом решив оставить украшение себе.

— Нравиться? — довольно спросил Ристар, обнимая меня.

— Да. — призналась.

— Я рад. Завтра отдыхай. Я прямо сейчас пошлю Ктора предупредить Рону, чтобы тебя утром не будили. Надеюсь, мы выедем из замка до обеда, так что, с тобой попрощаемся сейчас, — мужчина нежно поцеловал меня. — Жди меня. Привезу подарок.

— Вы так и не сказали, надолго ли уезжаете? — переспросила я, уже провожаемая по пути к двери.

— Где-то на пару недель. Но это — неточно. Как пойдёт.

— На южную границу? — только сейчас дошло до меня место назначения, и я ухватилась за дверную ручку, останавливаясь. — А Фанаса увидите? Я могу передать письмо для него?

Лаерд нахмурился.

— Зачем тебе писать ему? Ты — моя женщина, Елиза! И… ты умеешь писать? — вдруг, некстати, удивился Меченый, и тут же сказал, как отрезал. — Никаких писем Фанасу! Забудь о нём. Спать иди!