Невеста из тумана

Глава 10.

Вокруг была грязь, чад, вонь. Под ногами бегали собаки, и многие сидящие за столами бросали им обглоданные кости прямо на пол. Если бы не мучительное чувство голода, я бы не решилась принимать пищу в подобной обстановке. Но сейчас…

Хоть никто и не узнает, но мне так стыдно! Стыдно перед самой собой, когда я тянусь к блюду с объедками и выбираю разок укушенную ножку, наверное, куриную, ну, или какой-то похожей на неё птицы. Обираю и выбрасываю собакам верхний слой мяса и почти половину ножки с той стоны, где побывали чужие зубы, и, посчитав остальное достаточно очищенным, жадно съедаю.

Дожилась! Я ем чьи-то объедки! Думаю об этом, стыжусь, возмущаюсь, а сама выискиваю на блюде следующий, не сильно тронутый кем-то кусок. Потому, что хочу есть! Я не привыкла голодать! На диетах, конечно, как всякая порядочная женщина пыталась сидеть, но ни одну из них до ума не довела и, даже, ни разу не ограничивала себя в питании достаточно долго, чтобы похудеть. Вот одна моя сотрудница девять дней ничего не ела, только отвар из овощей пила и настойку прополиса, а другая постоянно питалась, как воробей в зимнюю стужу — редко, мало, чем попало. Но я к подобным героиням в борьбе с собственным весом никогда не относилась. В общем, в связи с полным отсутствием силы воли, когда вопрос касается еды, я и докатилась до позорного поедания объедков…

Ко всему, на душе муторно ещё и из-за случая с фавориткой местного царька. Как, бишь, там его? Лаэрда Ристара Меченого. Лаэрд звучит почти, как лорд — легко запомнилось.

Кожей чувствую, как на меня все таращатся… Точнее не все, но многие поглядывают в мою сторону. Такое ощущение, что предвкушают развлечение за мой счёт. Особенно возбуждены новые коллеги по работе. Девушки из швейной мастерской не столько едят, сколько переглядываются, перешептываются, с любопытством стреляют глазками, то в мою сторону, то на Жанетку, то на хозяина замка, то на управляющего этого, Чарда, кажется. Да… многие присутствующие за столом, видимо, уже в курсе дела и ждут развязки в виде моего наказания. Сплетни по замковым коридорам, похоже, гуляют почище сквозняков.

Я продолжаю есть, по возможности, не обращая внимания на пугающие взгляды сурового мужчины, который сидит на небольшом возвышении во главе столов, выставленных буквой «п». Куски встают поперёк горла, а запивать, кроме вина, нечем. Но я теперь осторожна — пью, буквально, по одному глотку.

Жанетка уже нажаловалась на меня своему любовнику, судя по её довольной морде, кстати, с заметным синяком на скуле. Он поэтому смотрит в мою сторону? Придумывает, какое наказание назначить? Я полезла в карман и нащупала мазь, которую мне передала Рона, когда мы днём встретились на кухне. Неужели снадобье понадобится мне для лечения последствий уже не от одного удара? Страшновато, если честно. Не знаю, что делать? Как избежать нежелательных последствий столкновения с любовницей хозяина этих мест? Память, оставшаяся от прежней хозяйки тела такая мизерная, что не выдаёт никакой подсказки. «Элиза Стефановна — ты бесполезна!» — невольно злюсь на несчастную девчонку.

Присматриваюсь к вершителю местных судеб, пытаясь определить, чего от него ждать. Я уже знаю, что ударивший кнутом и перебросивший меня через круп своего коня, жестокий тип, оказался хозяином этой холодной каменной громады, которую называют замком и тучи прилегающих земель с тремя десятками раскинувшихся на них больших и малых деревень.

Плохо помню, что я творила, выпив вина, но то, что хозяин не погнал неадекватную меня со своего козырного места — факт, который девушки в швейной комнате обсуждали не меньше, чем мою эпическую битву с его фавориткой Жанеттой. Сейчас я очень рассчитывала на то, о чём говорил этот поступок лаэрда. А что? Я же видела своё новое лицо в зеркале и это тело ощупала и осмотрела, где смогла. Элиза была… то есть, я есть… молода и чертовски хороша!

Когда думаю о драке с Жанеттой, надеюсь, что лаэрд Меченый запал на меня, как нормальный здоровый мужчина на очень красивую молодую женщину, и не станет наказывать. С другой стороны… Я отчаянно опасаюсь этого, потому, что не имею ни малейшего желания становиться его очередной любовницей. Я, вообще, пока не знаю, чего хочу и как буду жить дальше в этом ужасном мире.

Здесь мерзко, грязно, холодно!

Хотя, нет. Я очень хорошо знаю, чего сейчас желаю больше всего на свете! Хочу уснуть и проснуться дома! У мужа вторая семья? Да, и ладно! Он уже давным-давно не вызывает у меня былой страсти, живём по привычке. Точнее, жили… Делёжка квартиры? Что ж… Поделили бы как-то. Что-то мне точно осталось бы. Какая-то компенсация… Она была бы первым взносом за ипотеку… Зарплата у меня хорошая. Выплатила бы потихоньку. Маму бы к себе забрала. Помогала бы брату племянников растить — вот и семья, которая не бросит в болезни и старости. Кошку бы завела… или, лучше, собаку… Чтобы преданный друг был.

— Елиза! Подойди! — грозный окрик Чарда вырвал меня из несбыточных мечтаний о прежней жизни.

Ш-ших-шух-ш… Вместо разговоров только шорох и шипение в зале. На миг показалось, что вокруг огромный клубок змей. Огляделась: «это точно меня зовут?».

Нет сомнений. Управляющий неприязненно смотрел именно в мои глаза. Собралась с духом. Встала. Пошла. Иду и до чёртиков боюсь, что бить будут, ноги в коленях, будто, подламываются… Но дошла кое-как. Встала в двух шагах от Чарда и смотрю, то на него, то на лаэрда, как бедная золотая рыбка, пойманная в сети, мол: «Чего тебе надобно, старче? Всё сделаю, только отпусти по добру, по здорову».

Управляющий поднялся, чуть наклонил голову, то ли кланяясь, то ли кивая лаэрду, и начал ябедничать, какая я такая-растакая — красавицу и нежную голубку Жанетту обидела! И словом, и действием!

— Что скажешь, Елиза? Ты всего лишь второй день в замке и уже такой некрасивый поступок. — услышала я укоризненный голос лаэрда.

Ха! Нет слов! И смелости ответить — пока тоже нет. Я будто только сейчас обратила внимание на то, как выглядят здесь люди: крепкие, агрессивные. Даже юноши имеют широкие плечи и сильные руки. Что уж говорить о мужчинах! Прямо какой-то бойцовский клуб на выезде в исторические места. И не только за ближайшим к хозяину столом, где, в основном, сидят воины, но и там, где разместилась прислуга.

Управляющий и лаэрд смотрят на меня, в ожидании ответа, а я…

Стоя перед этими необузданными дикарями с бычьими шеями и затаённой мощью в каждом движении, я вдруг почувствовала себя такой маленькой и хрупкой, что впору лезть под стол.

— Мой лаэрд! Гаспадан Чард! — вместо меня неожиданно отозвалась старшая из швейной комнаты, Агата, поднимаясь со своего места. — Позвольте мне ещё сказать?

— Говори! — милостиво кивнул ей лаэрд.

— Елиза испортила всю одежду, которую чинила до обеда. Всё время, после того, как эта девушка, наконец-то, вернулась в мастерскую — замечу, что это случилось лишь ближе к вечеру — она занималась исключительно исправлением того, что сама же и наделала. Девчонка нелепо оправдывается тем, что не умеет шить! — тотчас подбегая и становясь рядом с управляющим, торопливо, но с возмущением, громко и чётко, произнесла обвинительную речь в мой адрес Агата. — Мой лаэрд, мне по-прежнему нужна работница в мастерскую. Мы не справляемся.

Не ожидала такого от неё. Дело в том, что наша с Жанеттой ссора, словно какой-то стоп-кран сорвала: с самого утра молчаливые швеи вдруг заговорили все разом и трещали, как сороки, до самого ужина. Старшая тоже участвовала в общей болтовне, и, при этом, казалась сочувствующей и очень расположенной ко мне. Женщина, конечно, держала марку: открывала рот гораздо меньше других, чаще, чтобы вставить поучительные фразы. Но, в целом, у меня создалось обманчивое впечатление, что Агата целиком и полностью на моей стороне.

Услыхав дополнительные обвинения, я не испугалась. Почти… Куда уж бояться ещё больше!

Так, на мгновение обидно стало. Подлость это… Сколько ни сталкиваюсь с её проявлением, каждый раз, как впервые. Но! Только на мгновение! Ситуация с наличием двуличной стервы в коллективе, в общем-то, привычная.

Я заметила подобострастный взгляд женщины в сторону управляющего, и сразу всё поняла. Солнце высоко, хозяин далеко, а управляющий, который вершит судьбы прислуги — вот он, стоит, на Жанетту смотрит ласково, а на меня — волком. Молодец, Агата, выслужилась. Чард доволен.

— Ты не умеешь шить, Елиза? — делано удивился лаэрд, нахмурившись.

Он явно не верил. Посчитал, что я соврала. От мужчины прямо повеяло неприятностями на мою голову…

Люди за столами прислушивались к нашей беседе и комментировали каждое слово, каждый жест, каждый взгляд. Начальство — подобострастно и уважительно, меня — насмешливо и ехидно. О-хо-хо-хо… Если я в прошлом, то за века ничего не изменилось, а, если в другом мире, то — везде одинаково!

— Я не умею. Не умею шить, но очень старалась, когда мне поручили эту работу. Не получилось… — сбивчиво оправдывалась я, уже спинным мозгом предчувствуя, что юное смазливое личико мне не поможет.

— Как же так? Взрослая девушка, а шить не умеешь? Разве так бывает? — явно насмехался лаэрд, но под конец спросил просто и строго. — Почему же мать тебя не научила? Или у тебя с рождения нет матери?

— Есть у меня мама! Она… в детстве она всегда шила вместо меня. А сейчас я предпочитаю поручать эту работу тем, кто хорошо умеет это делать, — выдала я истинную правду.

— Ты единственная дочь у своих родителей? — то ли, спросил, то ли, констатировал факт лаэрд.

— Да. — ответила на тот случай, если это был вопрос.

— Понятно. Родители разбаловали тебя сверх всякой меры, Елиза. Что ж… видимо придётся учить тебя уму-разуму. Что ты скажешь по поводу драки с Жанеттой?

— Эта девушка первой наговорила мне всякого, и первая ударила. Я не знала, что эта Жанетта на особом положении в замке, и может безнаказанно бить кого угодно! Поэтому — дала сдачи, когда она на меня напала. Таким способом я всего лишь, хотела защититься от повторения ситуации в будущем, — доложила я по-военному и добавила растерянно — Я больше не буду?..

А в голове крутится: «Он собрался учить меня уму-разуму? Как? Неужели бить прикажет? Или сам… кнутом… как в лесу?»

Как представлю — а это легко сделать, потому, что в кино подобное сто раз видела — что меня раскладывают, привязывают или удерживают, и, обездвиженную, беззащитную, беспомощную, лупят… Нет, нет, не хочу!!

— Понятно… — лаэрд задумчиво смотрит на меня некоторое время.

Принимает решение…

Я чувствую, как спина становится влажной, а в солнечном сплетении что-то неприятно сжимается и разжимается. Меня начинает подташнивать.

— Елиза ты направляешься на работы в свинарнике сроком на… две недели, — наконец, объявил хозяин замка моё наказание, и я смогла выдохнуть — бить, кажется, не будут.

Однако, рано выдохнула. Хозяин замка ещё не закончил со мной.

— Рона, через две недели, после свинарника, переведи её на работы при кухне. — бросил лаэрд экономке и снова повернулся ко мне. — В свинарнике и, потом, на кухне, ты, Елиза, быстро поймёшь, какое хорошее место потеряла по глупости, из-за нежелания трудиться. Чтобы снова попасть к швеям, тебе нужно будет очень хорошо постараться.

Потеряла возможность скрючившись целыми днями тыкать в пальцы иголкой? Ха! Да, я лучше в свинарник!

— Чтобы ты знала, девочка, сегодня наш старший егерь по пути к себе домой заехал в твою деревню, к старосте, и, по моему поручению, передал сообщение, что ты остаёшься служить в замке. Если собиралась выйти замуж и перепрыгнуть с шеи своего заботливого отца на шею любящего мужа — забудь об этом, Елиза. Привыкай к тому, что ты всю жизнь проживёшь в этом замке, и, что свой кусок хлеба и глоток вина здесь нужно заработать.