Невеста из тумана

Глава 22.

Я растоптана. Унижена. Раздавлена. Размазана. Мною примитивно и грубо попользовались и выбросили за дверь. После секса лаэрд выставил меня из своей спальни, будто туфли за порог, до тех пор, пока снова понадобятся. Гнев, обида, отчаяние, стыд, ярость ураганом клокочут в груди, но нет им никакой возможности вырваться. Я крепко держу себя в руках. Потому, что, несмотря ни на что, хочу жить!

Этой ночью я окончательно окунулась в новую реальность и осознала своё положение в том мире, где оказалась. Бесправное. Подчинённое. Рабское. Только теперь я поняла, что больше ничего не осталось от уважающей себя и уважаемой другими, по крайней мере, в деловом плане свободной и успешной женщины. Пусть мой муж обманывал меня с другой, но всё же, мужчина, с которым я делила постель, был моим равным партнёром в отношениях, мнение каждого из нас имело одинаковый вес.

Перед Ристаром Меченым я оказалась никем, обычной служанкой в замке всемогущего лаэрда, жизнь, смерть и тело которой целиком и полностью в его распоряжении.

Я начала серьёзно побаиваться сильных этого мира ещё с того случая на конюшне, когда на ровном месте, едва не распрощалась с жизнью, а история с Фисой только укрепила мои опасения. Я старалась быть тише воды, ниже травы, особенно с отъездом Фанаса.

Однако, небо мне свидетель — в спальне лаэрда я не вела себя, как овца на заклании, наоборот, сопротивлялась отчаянно. До хрипа кричала: «нет!», «не надо!», «уберите руки!». Убегая от лаэрда, заполошно носилась по комнате, перепрыгивая через всевозможную мебель, как горная, коза. А потом, ужом извивалась на кровати, снова и снова уворачиваясь от загребущих рук хозяина замка.

Однако, лаэрд моим поведением оказался доволен и счастлив! Он воспринял всё, как забавную игру. Я — сладкая добыча, он — ловкий и сильный охотник. Из его панталон торчал такой напряжённый и огромный красно-коричневый кол, что не оставалось сомнений в том, что наши догонялки невероятно возбуждают мужчину. Когда я случайно, неосторожно повернувшись или взмахнув рукой, касалась обжигающей мужской плоти — дергалась всем телом, визжала, как резанная, и неслась с двойным ускорением или падала, а он — громко хохотал.

Меченый играл со мной, как кот с мышью — ловил добычу, срывал очередной предмет одежды, начав с пояса на меховой безрукавке, и снова отпускал, позволяя наивно думать, что из его цепких лап мне удалось вырваться самой.

С каждой содранной с меня тряпкой я понимала, что проигрываю сражение, но не сдавалась… Волосы с одной стороны моей головы растрепались, палочки-зубочистки выпали из причёски, и одна коса полностью расплелась. Густые длинные пряди воевали против меня — то во время моих отчаянных манёвров падали на глаза, закрывая обзор, то попадали в лапу лаэрда, вынуждая меня замирать неподвижно.

Так веселящая лаэрда игра в охотника и добычу прекратилась только тогда, когда на мне остались одни эти чёртовы панталоны с оборками, которые из-за прорези между ног не могли служить защитой от жадных домогательств мужчины. Одним мощным броском обнажённая добыча была низвергнута довольным охотником на кровать и придавлена его огромной тушей. За какой-то миг я оказалась лежащей под хозяином, распластанная в форме звезды, которая сложилась ещё в полёте, то есть, раскинув в стороны ноги и руки.

Не успела я прийти в себя и попытаться вдохнуть немного воздуха под этой живой многокилограммовой плитой, а горячая головка огромного члена, не мешкая, уже начала нагло протискиваться в моё узкое девичье влагалище.

— А-а-а! Неееет! — казалось, что кричала я, но в самом деле молча открывала рот.

Не сразу сообразила: чтобы вышел звук, в груди должен быть воздух, а его почти не было! Да, мне невозможно было нормально дышать из-за веса лаэрда. А ещё, я почти утонула в невероятно мягкой перине.

Мне тупо не хватало воздуха! Паника накрывала с головой! А он таранил меня между ног, разрывая, причиняя адскую боль. Я царапалась, кусалась, дёргалась! Тратила на это все силы! Я сопротивлялась!!!

Но Меченый даже не замечал моих потуг. Он был увлечён тем, что всё глубже протискивал в узкое сухое влагалище девственницы свой огромный член. А я, хоть и тратила столько сил, на деле, почти не могла пошевелиться, как и вдохнуть полной грудью.

Думаю, мужчина не обратил внимание на мои слабые скребки по его спине, возможно, они ему даже понравились, как и моё подёргивание. А укусы, этот варвар, вполне мог принять за проявление страсти.

Честно говоря, я пыталась что-то сделать, чтобы спастись от явного насилия, отчаянно противилась хозяину по-настоящему, ровно до того момента, как огненное твердокаменное копьё лаэрда насадило меня на себя, будто бабочку пришпилило к постели.

Едва девственная плева была прорвана, я замерла, притихла, застыла неподвижно, чтобы не добавлять себе адской боли. Мне с лихвой хватало и той, что причинял мужчина, своими частыми и резкими толчками глубоко внутри меня.

К счастью, предварительные игры настолько возбудили Меченого, что он быстро кончил и, довольный, отвалился от меня на бок, как насытившаяся пиявка. Я, наконец, смогла вдохнуть полной грудью. Между ног не просто болело — горело!

С этого момента я только плакала. Сначала, совсем недолго, слёзы текли молча. К ним очень быстро добавились сначала громкие многоступенчатые всхлипы, потом — откровенный рёв во всё горло.

— Ну-ну, милая. В первый раз всегда немного больно. — даже попытался уговаривать меня мужчина, лежащий рядом. — Ну, успокойся, красивая. В следующий раз, обещаю, тебе понравится.

От последних слов я заревела ещё громче.

Впрочем, уговоры лаэрду надоели очень быстро, можно сказать, ещё до того, как он начал.

Поэтому хозяин замка кое-как натянул на мою рыдающую безвольную тушку юбку и безрукавку, остальную мою одежду сунул в руки, и выставил меня в коридор, где под стеночкой, напротив двери, стояла старшая экономка.

— Успокой её и отведи спать, Рона. И, кстати, пусть девочка завтрашний день проведёт в постели. Сегодня был её первый раз, а я несколько увлёкся.

Дубовая дверь в комнату лаэрда захлопнулась за ним, оставляя меня вдвоём с экономкой.

Гаспада Рона тихо поздравила меня. Она вела меня узкими тёмными коридорами замка и что-то лепетала о том, какое счастье мне привалило, восхищалась тем, как невероятно добр ко мне лаэрд, позволяя пробездельничать целый день, а потом, поучала, что я должна благодарить судьбу и ценить ту невероятную удачу, что свалилась в мои руки.

А я послушно, будто оглушённая, плелась следом за впереди идущей женщиной, время от времени громко шмыгая носом и прижимая к груди скомканный ворох одежды.

И мне…

Мне хотелось сжечь этот чёртов замок до основания! Или немедленно сбежать куда глаза глядят. А ещё, хотелось прибить лаэрда чем-то тяжёлым… и пожаловаться на него Фанасу…

Впрочем, я прекрасно понимала, что все эти желания из разряда глупых и несбыточных.

Вскоре я лежала и тупо смотрела в тёмное окно спальни для швей.

Так и не смогла уснуть до утра. Пролежала всю ночь, не сомкнув глаз.

Даже не вспомню, о чём думала. Хотя думала много.

Точнее, нет, не думала. И не строила какие-то планы, почти не вспоминала лаэрда.

Я… принимала.

Принимала свою новую дикую реальность, своё зависимое положение, своё окружение. Окончательно.

Ведь с момента попадания я жила, будто во сне, или в отпуске, или в гостях… Почему-то казалось, что я здесь временно…

Эта ночь стала истинной датой моего рождения в этом мире. И рождалась я, корчась в муках и заливаясь слезами.

Занимался рассвет. Девушки начали подниматься на работу. Пышка заметила меня первой.

— Елиза?! Тебя вернули к нам? Я так и знала, что так будет! Особенно после того, как Жанетка получила по заслугам! Скажите, девочки?

Остальные девушки согласно загудели и стали поддакивать, что тоже так думали.

— Ух ты! Какая безрукавка! Это же чернобурка! Тебе выдали безрукавку из чернобурки? Девочки! Елиза — новая фаворитка лаэрда! — восторженно вопила Пышка, будто не замечая моего сопливого распухшего носа и узких заплаканных глаз.

Очень скоро девушки шумной стайкой вышли из спальни, вполголоса, но взахлёб, обсуждая новость о моём новом статусе, наперебой восхищаясь выданной мне дорогой и красивой одеждой, особенно безрукавкой из чернобурки, и, не стесняясь, вслух, завидуя подаренному мне хозяином выходному.

Они, все пятеро, считали, что мне сказочно повезло — попасть в постель к хозяину!

Ещё несколько долгих минут я неподвижно лежала на своём неудобном деревянном топчане, который швеи гордо называли кроватью, выжидая пока эти сороки отойдут подальше. Как только из коридора за приоткрытой дверью перестало доноситься их оживлённое стрекотание, решительно вскочила и бегом ринулась вниз, в подвал, к переходу в хозяйскую купальню.

При движении ощущения между ног были крайне неприятными, но не настолько, чтобы замедлить или, тем более, остановить меня. Свою первую близость в прежнем мире я не люблю вспоминать. Она случилась в ночь выпускного и стала сплошным разочарованием, и в неумелом партнёре-однокласснике, и в самом моменте потери невинности, о котором я начиталась столько романтических вещей, а случилось всё слишком пошло и примитивно. Я в ту ночь впервые пила алкоголь, да ещё и в приличном количестве, и, как результат, натворила глупостей. Впоследствии мне было очень стыдно, а вот боли не было совсем. Не то, что сейчас.

В купальне никого не было. К счастью, моя прежняя одежда, оставленная на каменном выступе у водопада, так и лежала нетронутой. Видимо, слуги, которые должны наводить порядок в пещере с озером и комнате с ванной ещё не проснулись или с утра заняты другой работой.

Я переоделась в свои старые вещи, и, не спеша, вернулась в спальню для швей.

Аккуратно разложила всю накануне выданную мне Роной роскошь на своём спальном месте. Решила оставить здесь, и плюшевую юбку, и панталоны с оборками, и чернобурку, и всё остальное.

Пусть лаэрд попользовался мной. Здесь, я, увы, ничего не смогла ему противопоставить и в будущем, тоже, вряд ли осмелюсь перечить. Но в моих силах не быть продажной женщиной. Я не буду отдаваться за тряпки, поблажки или другие подарки. Пусть лаэрд подавится своими подачками. Я не приму их. Он взял моё тело, а я отказываюсь брать у него что-то взамен. Не нужно мне от него ничего! Ненавижу!

Решительно отряхнула свой старый фартук и направилась в посудную кладовую.