Невеста из тумана

Глава 23.

Фиса встретила меня удивлённым взглядом, а Мисай наорал за опоздание и пригрозил розгами, если подобное повторится. Старшему, видимо, ещё не донесли, что вчера старшая экономка лично забрала меня с кухни. Я принялась за привычную работу.

— Старший Мисай так распетушился и напускает на себя грозный вид потому, что гаспадан Гарис с сегодняшнего дня взял неделю выходных и оставил за главного на кухне его, а не старшего винного погреба, Бата. — шепнула мне Фиса. — Ох! День ещё только начался, а от его ценных указаний, бесконечных замечаний и угроз у всех уже в ушах звенит, а у меня ещё и молоточки по вискам бьют.

Спустя час я и сама прочувствовала: да… наш старший сегодня прямо распоясался. Скоро и у меня голова от него затрещала, учитывая, что я ещё и всю прошлую ночь не спала.

В первой половине дня на кухню несколько раз заходил Чард, чтобы проконтролировать процесс подготовки к обеду в зале, и гаспада Рона забегала, чтобы проверить всё ли в порядке на кухне в отсутствие главного повара и, заодно, предупредить, чтобы в течение дня все получили безрукавки на складе зимней одежды, в западной угловой башне.

Как же старший Мисай возмущался визитами своих вышестоящих начальников, разумно предполагая, что Чард и Рона выражают недоверие его способностям организовать работу на временно вверенной ему кухне. Ещё и Бат добавлял масла в огонь, будто, постоянно карауля под дверью, чтобы нанести удар по сопернику. При каждом визите управляющего он прибегал с неудобным вопросом или озвучивал возникшую проблему так, будто Мисай не может её решить, а у него, Бата, к большому сожалению, нет полномочий принимать необходимые решения.

Да, в этом замке интриг и мышиной возни нет только на скотном дворе!

«Зато там есть крысиная, и не в переносном смысле», — подумала я, передёрнув плечами. — «Однако, размах борьбы за своё место под солнцем в этом проклятом замке меня просто поражает».

Даже, не один год будучи начальником управления в немаленьком, большей частью, женском коллективе, я с таким не сталкивалась. Ведь самые обычные люди легко готовы дойти до убийства!

От экономки я ловко спряталась, а вот управляющему, чуть ли не под ноги попалась с подносом вычищенного серебра. Чуть не рассыпала всё на грязный пол! Испугалась, если честно, так, что дрожь взяла. Застыла, как солдат, по стойке «смирно» с тяжёлым гружённым подносом перед грудью, но Чард ничего не сказал, лишь мазнул по мне равнодушным взглядом и мимо прошёл.

Мисай, полный ощущения своей значимости, несмотря на едкие замечания и выходки Бата, организовал очередь для похода в западную башню для получения зимней одежды, и целый день успевал лично контролировать её. Не сложно догадаться, что Бат и его помощник оказались в этой очереди самыми последними. Поскольку я ещё плохо ориентировалась на замковой территории, в качестве исключения, старший разрешил мне и Фисе пойти на склад вместе, вдвоём.

Мы с ней успели справиться с этим делом в более-менее незагруженный работой промежуток времени между выдачей посуды для обеденного стола и началом её мытья после окончания трапезы.

Я впервые была в западной башне. В её коридорах гуляли такие сквозняки, что воздух прямо гудел и завывал, будто вокруг бродили неведомые чудовища. Жуть!

Безрукавки, которые нам выдали, имели сильный запах козла, проще говоря, воняли, и выглядели как обычная шкура с дырой для головы посередине. Мне досталась трёхцветная, а Фисе чисто чёрная. Мы с подружкой так продрогли, пока добежали до башни и дошли до склада, что без капризов, сразу, дружно накинули на себя козий мех и туго подпоясались поверх него тонкими полосками кожи, которые выдавали, так сказать, в комплекте.

— Тепло… — широко улыбалась Фиса, когда мы, уже не спеша, шли обратно.

Она хитро покосилась на меня и попросила немного заискивающе:

— Ель, расскажи, почему ты вернулась? Вчера ведь гаспада Рона сказала, что ты больше не будешь работать на кухне. Я сейчас умру от любопытства. Ну, пожалуйста, Елечка!

Я глубоко вздохнула и ничего не ответила. Фиса, конечно, мне очень даже симпатична, и мы с ней, вроде как, начали дружить… Но, вот, не возникло даже крохи желания делится своими проблемами. Местные девицы, даже такие милые, как Фиса, попросту не поймут моих страданий из-за того, что со мной сделал лаэрд. То, что для меня возмутительное насилие, преступление, для них — недостижимое манящее счастье. Я уже поняла, что любая девица в замке пол жизни готова отдать, чтобы оказаться на моём месте. Стоит только вспомнить утренние восторги швей — и меня передёргивает. Одна из них даже шепнула своей подружке, что я такая вся зарёванная от переизбытка счастья свалившегося на мою рыжую голову.

Фиса, тем временем, не дождавшись ответа, продолжила свои попытки выудить из меня информацию.

— Нет! Ты не думай, Елечка, что я не рада тому, что мы снова вместе работаем! Очень рада! Но, как ты успела что-то натворить за ночь, чтобы тебя опять наказали и вернули к нам?

Девушка удивлённо-вопросительно посмотрела на меня и, вдруг, на её личике расцвела понимающая улыбка.

— Ааа! Я догадалась! Парни из-за тебя передрались?! Так, почему ты тогда такая заплаканная пришла? Уж поверь, возвращение на кухню, это, ещё мягкое наказание в таком случае! Тебе, можно сказать, повезло! Наверное, твои боевые петухи Чарду попались? Управляющий не так суров к девочкам в таких случаях, как наш лаэрд.

— К девочкам суров? — хрипло переспросила я, не совсем понимая, при чём здесь они.

— Так я угадала! — по-своему поняла мой вопрос Фиса. — Наш хозяин подобное терпеть не может, ну, когда слуги или воины из-за девушек друг друга колошматят или, хуже того, калечат. Поэтому, увы, всегда из-за подобного поведения влюблённых мужчин страдаем мы, женщины.

Фиса притворно вздохнула и закатила глаза, но отчего-то я была абсолютно уверена, что она не прочь пострадать подобным образом.

— Из-за тоже тебя дрались? — спросила я с невольно проснувшимся интересом.

— Нет. — печально ответила Фиса, но тут же взбодрилась и гордо задрала носик. — Я ни за что не допущу подобного. Кстати, если бы твои воздыхатели попались лаэрду, наказание оказалось бы в сто раз хуже. Это гаспадан Чард добрый.

— Что-то я не заметила в нашем управляющем особой доброты, — пробормотала я, вспоминая конюшню.

— Да, добрый! Ты недавно в замке и не знаешь: если дерущихся застаёт лаэрд, то, обычно, девушку прямо при её парнях на лавке раскладывают и секут розгами. И тем сильнее секут, чем страшнее была драка из-за неё. — начала горячо доказывать мне доброту управляющего Фиса методом «меньшего зла».

— Жаль девочек… — добавила я ещё один жирный минус хозяину замка, а себе трусливое напоминание, что не стоит открыто с ним задираться.

— Знаешь, что расскажу? — Фиса, наконец, отпустила тему причины моего возвращения на кухню, и легко перешла к местным сплетням. — Риссе, это которая личная служанка третьей дочери хозяина, кудрявая такая, а не та, что швея, один из её парней, Ихай из кузни, подмастерье, прошлой весной таким способом отомстил за то, что она оруженосца Карата в любовники выбрала, а не его.

Я усиленно старалась не запутаться в информации. Стыдно сказать, но имена девочек швей я не смогу назвать. Только имя старшей помню — Агата.

— Я бы, кстати, на месте Риссы тоже воина выбрала. — заявляет вдруг Фиса, снова перепрыгивая на другую тему. — Ой! Еля, а правду говорят, что у тебя тоже что-то с оруженосцем завязывается, с Фанасом? Он такой красавчик! Болтают, даже, что они с нашим поваром, Григом, уже дрались из-за тебя! Ты же совсем недавно в замке появилась. Неужели правда?

Я нерешительно киваю, и Фиса прямо визжит от восторга.

— Счастливая ты, Елька! Потому, что красивая. А вот из-за меня никто…

Однако, меня очень заинтересовала тема какой-то хитрой мести парня девушке.

— Да подожди ты! Фиса! Расскажи, как там обиженный кузнец кудрявой Риссе отомстил? Не поняла ничего. Скачешь с одного на другое, — попыталась я разобраться в болтовне подруги.

— Ой! Что же тут непонятного? Ну, драку он из-за неё устроил. Отчаянную. Он же кузнец! Знаешь, какие у него ручищи! А плечи… ммм… — Фиса мечтательно закатила глаза, а я дёрнула её за локоть, чтобы снова не отвлекалась от темы, и подруга вернулась с небес на землю. — Ага… Да… О чём я? Драка была, кузнеца с оруженосцем. Ихай начал её аккурат перед тем, как хозяин для проверки постов на стену поднялся, оттуда всё хорошо видно. Карат, оруженосец, тоже, сама понимаешь, натренированный. Он же воин.

— Понимаю. Фанас тоже очень сильный. — поддакнула я.

Фиса воодушевлённо продолжила:

— Кузнец Карату нос разбил и ребро треснул, а оруженосец Ихаю руку сломал и в животе что-то очень сильно ушиб, я точно не знаю. В общем, оба парня две недели в койках провалялись совсем больными. И потом ещё не сразу полностью оправились. Всё это время, ни работать, ни служить, как ты понимаешь, оба никак не могли.

— Понимаю…

— Бедная Рисса, как тень ходила, ожидая наказания. У дочери лаэрда в ногах валялась, умоляла заступиться. Та с отцом говорила, просила за служанку свою. А уж как Карат хозяина за неё умолял! — округлив глаза громким полушёпотом для пущего эффекта рассказывала Фиса — Никто не помог! Разве только кнут розгами заменили. Как только оба драчуна смогли на ноги встать и до конюшни дойти, Риссу тоже туда привели. В сбруйную. Наказания там проводят. Раздели, привязали бедную… При парнях… Я бы со стыда сгорела! И до крови высекли.

— Да ты что?! Как жестоко! — ахнула я. — За что?

— За то, что их стравила. — пожала плечами Фиса. — Или просто послужила причиной драки. Как ни крути, а по её вине замок надолго лишился кузнеца и воина.

— Гад этот кузнец. — гневно прошипела я.

— Согласна. Ихай, говорят, даже улыбался, когда Рисса от боли кричала и плакала. А так-то, никто улыбок кузнеца никогда и не видел. Угрюмый он. Я тоже считаю, что Рисса не виновата совсем. Она перед Ихаем задом не крутила и знаков никаких, что нравится он ей не подавала. Разве что вежливо разговаривала всегда. Все так говорят. Кузнеца теперь все девки десятой дорогой обходят, и никто из нас с ним даже не здоровается. И ты смотри, будь осторожнее, не разговаривай с ним. Я тебе его покажу. Он ещё угрюмее стал.

— Спасибо, Фиса. — от души поблагодарила я.

— Так что, теперь сама понимаешь, как тебе повезло, что Фанаса с Григом не заловили, когда они из-за тебя дрались. Хотя, так сильно, как бедной Риссе, никому ещё не доставалось. Очень сильно её парни друг друга покалечили! А вообще, у нас всех красивых девушек, хотя бы раз, да наказывали за то, что парни подрались из-за них. Этим, как бы, даже, гордятся, хвастаются… Даже наказаниями. Чем сильнее девку отлупили, тем выше она нос дерёт — значит, дрались за неё по серьёзному.

Мне даже плохо стало от новой информации. А вдруг, те два придурка с конюшни, что за мной с украшениями бегают, морды друг другу набьют? И меня за это…розгами? Вот, никак меня не прельщают подобные перспективы.

Пожалуй, хоть и есть у меня опасения, что там, где раньше жила Элиза, в теле которой я оказалась, её хотели убить, или, как минимум, выдать замуж за какого-то уродливого старикана, всё же, стоит поискать её дом. Чувствую, мне нужно убираться подальше, и от насильника лаэрда, и от тупых жестоких законов и правил в его замке.

Возможно, где-то в другом месте этого мира жить мне будет гораздо лучше, чем здесь?

За разговором, мы с Фисой незаметно вернулись на кухню. Из парадного зала уже начали приносить грязную посуду после обеда.

— Фиса, Елиза! А ну, бегом к лоханям. Вы за безрукавками через северное лаэрдство на черепахах ползали? — махнул указующим перстом в сторону всё увеличивающейся горы грязной посуды Мисай.

Мы с подружкой сняли безрукавки и бегом бросились к работе.

Не успела я закатать рукава нижней сорочки, как почувствовала установившуюся на кухне, вот прямо-таки, звенящую, тишину. Даже треск поленьев в очаге кажется очень громким. Удивлённо поднимаю голову, не понимая, куда пропали все звуки.

И вижу…

Напротив, с другой стороны моей лохани, стоит сам лаэрд, собственной персоной, и смотрит прямо на меня.

— Что ты здесь делаешь? — спрашивает строго.

А я чувствую, что кухня, будто бы, невидимыми токами пронизана… И каждый присутствующий находится под напряжением. Застыли. Никто не шевелится. Все молчат. Лишь через распахнутую дверь, где-то за выходом в парадный зал слышны негромкие переговоры, шум и звяканье посуды. Похоже, там образовалась пробка: те подавальщики, что вошли одновременно с лаэрдом, так и остались стоять на месте, а следующие за ними не могут войти и переспрашивают друг друга о причине.

Господи, как мне страшно-то!

— Я спрашиваю тебя, Елиза! Что ты здесь делаешь? И почему на тебе это тряпье? Где та одежда, которую я приказал тебе выдать? — непонимающе хмурится лаэрд.

— Работаю. — наконец, собравшись с духом, отвечаю на вопрос хозяина замка, чуть приподняв подбородок.

А коленки-то подгибаются от страха перед жестокой властью этого типа! Хочется сжаться в комочек. Однако, я изо всех сил пытаюсь сохранить прямую осанку и гордый вид. Даже не представляла, что окажусь настолько трусливой и, прочувствовав всего лишь один удар кнутом, буду до чёртиков бояться любых физических наказаний.

— Вся новая одежда осталась на кровати, в спальне швей. Я не буду её носить. И свободный день мне не нужен. Мне, вообще, от Вас ничего не нужно… мой лаэрд. — вовремя вспоминаю его требование добавлять это обращение при разговоре с ним. — Я не приму никаких Ваших подарков, никаких поблажек. Не хочу быть вашей любовницей. Мне не понравилось в Вашей постели. Это было ужасно и противно!

Почувствовала, как после этих слов по кухне, словно, порыв ветра пролетел от общего выдоха-вдоха всех присутствующих. Вот это месть! Какое непередаваемое выражение лица стало у Меченого — не описать! И меня понесло!

— Конечно… В ваших руках власть и сила. И это единственное, что поможет вам, при желании, насильно пользоваться моим телом. Понятно? Я хочу, чтобы вы знали, что, если бы я могла выбирать, никогда даже не посмотрела бы в вашу сторону! Особенно, после того, что вы со мной сделали этой ночью!

— В первый раз всегда больно… — хрипло повторил лаэрд фразу, брошенную мне ночью.

Он вдруг схватил меня за руку, повыше локтя, и потянул за собой на выход из кухни. Мужчина шагал так стремительно, что мне пришлось бежать за ним. Кухонная прислуга разлеталась с траектории движения лаэрда, как воробьи от кошки.

Эх… И только одного воробышка, меня, этот котяра неумолимо тащил в укромное место, чтобы сожрать без свидетелей.