Не мужик - огонь!

Глава 14. Да, это называется “консультация”

Марша

Рыжий с латиносом переглянулись:

— Вы специалист по Древнему Египту?

— Зак обращался к вам за консультацией по Новому Египту?

Они задали свои вопросы одновременно. Я независимо пожала плечами и ответила сразу на оба вопроса:

— Да, я египтолог. Мы должны были встретиться вчера, но ваш коллега не пришел. Номерами мы не обменялись, поэтому я решила проявить гражданскую сознательность и лично принесла всё, что удалось найти по его вопросу. Так где его стол? И да, дайте мне его номер, — я хочу быть уверена, что он получит материалы.

И всем своим видом дала понять, что если уж девушка вышла на трофейную охоту, без добычи она отсюда не уйдет, и в качестве оной меня устроит только скальп детектива Морелли. Потому что не зря же я надевала эти колодки, верно?

Еще до того, как закончила говорить, я заметила, как подобрались копы. Как синхронно взглянули на лейтенанта мои собеседники. Лейтенант Кук ответил им таким же быстрым взглядом и вновь обратился ко мне. Правда, на этот раз куда более вежливым — и куда более заинтересованным! — тоном:

— Мисс Сандерс, напомните, как называется ваша должность?..

— Главный хранитель закрытого фонда Музея истории имени Джорджа Вашингтона! — Я раздраженно дернула плечом.

В углу справа от меня стремительно заклацала клавиатура компьютера, там кто-то с завидной скоростью набирал текст. Я взглянула туда: ничего интересного, склоненная за компьютером пепельная макушка, кажется, женская. Я снова повернулась к лейтенанту, сверля его взглядом.

Какого черта?! Почему они просто не позволят мне положить принесенные бумажки на стол их коллеги и отбыть восвояси? Что в этом криминального?

Проклятая фотография на чертовом столе манила близостью и недоступностью. Меня влекло вперед будоражащее чувство сродни тому, что я испытывала в преддверии близкого открытия, и люди, мешавшие мне достигнуть цели, не вызывали приязни. Полная обаяния улыбка лейтенанта Кука ситуацию не изменила:

— Вы позволите взглянуть на ваше удостоверение еще раз?

Закатив глаза и продемонстрировав лицом недовольство, я с досадой вынула из кармана пальто музейный пропуск. Кусок пластика, украшенный моим фото, горделиво нес полную информацию о моей служебном статусе.

Лейтенант рассматривал его внимательно. Уточнил зачем-то:

— Новый? Вы недавно работаете в музее?

Твое какое дело, хотела бы я знать.

— В музее — больше пяти лет. На нынешней должности — около года.

И выразительно постучала носком сапога о пол.

Лейтенант проигнорировал демонстрацию нетерпения с моей стороны. Отметил с чем-то, похожим на уважение:

— Неплохая карьера для ваших лет, мисс Сандерс.

— Благодарю, лейтенант, — немного удивленно отозвалась я, не понимая, к чему этот светский разговор. — Карьера для моих лет действительно отличная, но…

В этот момент девушка за компьютером выглянула из-за монитора:

— Лейтенант, можно вас на минуточку?

И Кук, извинившись, отошел к подчиненной.

Та откинулась на спинку стула, позволяя позволяя ему заглянуть на экран. Он наклонился к монитору, пробежался глазами по невидимым строкам, поклацал мышью… Выпрямился и похлопал девушку по плечу:

— Отличная работа, Джейн!

И, вернувшись ко мне, как ни в чем не бывало продолжил:

— Дело в том, мисс Сандерс, что у нас есть работа по вашему профилю. Не могли бы вы взглянуть?..

А, то есть, вся эта болтовня — способ потянуть время, пока Джейн пробьет меня по базе, и лейтенант убедится, что я достаточно компетентна и… м-м-м… благонадежна для того, чтобы привлечь меня как консультанта?

И улыбнулась — шире, чем Чеширский Кот, порождение британского математика Доджсона.:

— Конечно! Никаких проблем — направляйте запрос администрации музея, и я обязательно сделаю все, что в моих силах!

Кук с намеком улыбнулся:

— А как же гражданская сознательность, мисс Сандерс?

В углу справа смешливо фыркнули и тут же спрятались за компьютером.

— В нашем музее уровень гражданской сознательности традиционно высок! — заверила я лейтенанта. — Особенно в администрации.

И покачала сумкой на боку.

Мы оба знали, что этот раунд чеширских улыбок выиграла я.

Лейтенант показательно “спохватился”:

— Что же это я! Вам же, должно быть, тяжело! Вот стол Зака — вы можете оставить там свои статьи и номер телефона, по которому он вам непременно перезвонит… И, может быть, всё же найдете возможность взглянуть на материалы следствия прямо сейчас? Мы, конечно, сделаем официальный запрос, но вы сами понимаете, что формальности съедят кучу времени, а вот его терять и не хотелось бы. Не думаю, что мы надолго вас задержим — там всего лишь один браслет.

Я узнала Морелли сразу — что забавно, не Зака, а его отца. Опытному археологу было достаточно одного взгляда, чтобы увидеть явное родство между красавцем-офицером на снимке и облезлым помойным кото… то есть, мужчиной, пострадавшим от химического ожога, что сейчас находился в моем доме. Та же форма носа, контур черепа, линия челюсти и надбровных дуг. Практически идентичный рисунок верхней губы, одинаково вылепленные скулы… Выраженное фамильное сходство. Это был очень красивый мужчина — там, на фото, в парадной полицейской форме. А подросток лет пятнадцати рядом с ним походил на своего отца не больше, чем гадкий утенок похож на взрослого лебедя — нелепые длинные руки-ноги, футболка болтается на широченных плечах и счастливая улыбка, такая яркая, что непонятно, как она фотографию не засветила?

Нет, возраст мужчинам семьи Морелли определенно к лицу!

Папка с ксерокопиями моих статей легла на середину стола Морелли, рядом с рабочим местом. Мимоходом отметив, какой на этом столе бардак — странно, мне Зак показался аккуратистом за то утро, что я наблюдала за ним на кухне, — я обернулась к лейтенанту:

— Я готова. Где там ваш браслет?

Собственно, именно это слово заставило меня изменить решение и проконсультировать полицию, не дожидаясь официального запроса (который, в числе прочего, гарантировал оплату моих услуг, к слову).

Потому что что-то мне подсказывало: моему домашнему копу будет чрезвычайно интересно сунуть в это нос.

Браслета мне, конечно, не дали. Дескать, хватит вам, госпожа эксперт, и фотографий!

И действительно: хватило и фотографий.

Отличных фотографий, в прекрасном качестве и высоком разрешении, выполненных явно профессионалом — уж это я как фотограф-любитель могла определить уверенно.

Как и то, что на этих прекрасных, качественных фотографиях с мускулистой мужской руки на меня смотрела копия того браслета, который я только сегодня увлеченно, но безуспешно пыталась снять с бицепса Зака Морелли. Мышцы руки на фото были настолько накачаны, что оплечье застряло, не дотянувшись до локтя. Почему-то этот тестостероновый монстр на снимке не будил во мне желания погладить его по браслету.

Мое состояние очень точно описывалось словом “потрясение”.

Ах ты ж черт, а!

Ну вот как в этой жизни не чертыхаться?!

Мрачно притянув к себе сумку, я закопалась в нее примерно по пояс: Молескин, несколько батареек россыпью, ручка, ручка... еще одна ручка, светостойкая, и рядом с ней — водостойкая. Сто раз говорила себе: Марша, купи пенал! Но нет, нет!

Линейка, минирулетка на брелоке, наушники в капсуле, бокорезы. О господи, а бокорезы-то здесь как оказались? Я же их на работе два дня назад обыскалась, надо не забыть вернуть... Читательский билет научной библиотеки Эверджейла, читательский билет библиотеки Конгресса. Нет, всё не то.

Господи, куда ж она запропастилась?

Упаковка нейлоновых перчаток, упаковка влажных салфеток, зип-пакет, набитый зип-пакетами — кстати, что-то их маловато осталось, не забыть докупить... Да ну что это такое, я уже почти до дна раскопок добралась, а всё не то!

Кошелек, солнцезащитные очки в треснувшем футляре, не вскрытая пачка с миксом орехов — о, Зак утром голодный остался, а я забыла, что у меня такой питательный перекус в сумке валяется! Хозяйка года, чего уж. Хотя он давно тут валяется, надо выбросить. А лучше копов угостить. Но потом, сначала... да где же она, а? Ну точно же была, не могла же я ее выложить!

Бутылка воды на шестнадцать унций, мини-аптечка, пачка бумажных носовых платков. Еще одна батарейка, счет из прачечной — я его, кажется, так и не оплатила, да? Да, не оплатила... Ой, потом, всё потом. Брелок в виде саркофага фараона Мернептаха на связке ключей... Да что ты будешь делать, а, ну где же о... Оп! Попалась, гадость моя!

Я торжествующе вынырнула из сумки, зажав в кулаке складную карманную лупу. Сдула с носа выбившуюся из прически кудрявую прядку и в повисшей тишине полюбовалась охреневшими лицами копов.

Небрежно стряхнула обратно в сумку всё, что выудила из нее за время поисков, и светски поинтересовалась у лейтенанта Кука:

— Орешки будете?

— Благодарю, миз, нет, — вежливо отказался тот.

— Ну, нет — так нет. — Я пожала плечами и рачительно смахнула пачку с орешками обратно в сумку, передумав их выбрасывать: оставлю для Зака, а то на него продуктов не напасешься! Просто пылесос, а не мужчина.

— Мисс Сандерс? — настороженно подал голос лейтенант Кук, пока я притягивала стул на комфортное для работы расстояние и перекладывала фотографии в удобном порядке.

— Минуту, — попросила я, параллельно ища глазами настольную лампу.

Не нашла, сообразила, что это не мой кабинет, а значит и лампы на привычном месте быть не может, помянула незлым тихим словом лейтенанта, подкинувшего мне срочную работу, и папу, запретившего чертыхаться. Выщелкнула лупу из корпуса и зарылась носом в снимки.

Что ж.

Браслеты определенно были похожи. Я бы сказала — идентичны, но такие выводы приличные археологи на глазок и по памяти не делают, тут нужно тщательно сверить все мельчайшие детали. Однако состоянием они сильно разнились. На фотографии — старый. Ухоженный, бережно начищенный, но со всеми потертостями и дефектами, присущими древней — по-настоящему древней! — вещи, которой пользовались. Браслет Зака выглядел так, будто он недавно отчеканен.

Понятия не имею, плохо это или хорошо в контексте текущей ситуации, но лично мне внушало осторожный оптимизм. Может, не так уж тщательно Зака компрометировали, если позволили себе подлог браслета.

Я отстранилась, задумчиво защелкивая лупу, и нависший надо мной лейтенант тут же влез с вопросом:

— Что-то нашли, мисс Сандерс?

— Нашла, — созналась я. Вашего коллегу, вчера, на соседском газоне, голым и обгоревшим. — Но не я и уже давно. В запасниках нашего музея хранится аналогичный браслет, офицер. Не идентичный, но сходство очевидное и позволяет предположить, что если это оригинал, скорее всего, изделия были изготовлены примерно в один и тот же период, и, возможно, одним мастером. И теперь крайне важно установить подлинность изделия, отследить, по возможности, его историю и перемещение, и если удастся это сделать, можно говорить о научном открытии, так как для ювелирных изделий того периода крайне нетипична серийность. Ювелиры и в целом ремесленники стремились скорее к уникальности, нежели наоборот. Серийность же, особенно предполагающая не только идентичные черты в предметах, но и характерные, явно продуманные различия, дает основания предполагать, что… Что?

Я наткнулась на досадливое выражение на лице Кука, на “поплывшие” взгляды рыжего и не рыжего, а наоборот, латиноамериканца, и очнулась, сообразив, что не лекцию читаю, не с подчиненными экспертное заключение формулирую и не с коллегами дискутирую: я, на минуточку, консультирую полицию. И им глубоко безразличны научные прорывы, но если серийность подтвердится, есть все основания полагать, что три с половиной тысячелетия назад эти артефакты использовались в ритуальных целях.