(Не) могу быть твоей, Дракон

Глава 23. Хранитель души

Айви

Губы саднит от поцелуев. Не вспомнить, сколько раз по пути от кабинета до комнаты Рона мы останавливались, сливаясь в объятиях.

Он перестал сдерживаться, а я больше не беспокоилась о том, что нас могут увидеть.

Открыв дверь, Рон пропускает меня вперёд.

Замираю на пороге спальни.

На этот раз я не под приворотным зельем, но пламя, сжигающее меня изнутри, ничуть не меньше. В нём сгорают остатки неуверенности.

Щелчок замка за спиной. Вздрагиваю не от страха, от предвкушения.

Тихие шаги. Рон останавливается прямо за моей спиной. Чувствую его тёплое дыхание на своих волосах, близость разгорячённого тела. Сгорая от нетерпения, жду, когда сильные руки сожмут меня в объятиях. Хочу этого.

Но Рон не спешит.

И первые волны мурашек устраивают хаотичные пляски ещё до того, как он прикасается к моей шее. Всхлипываю от остроты ощущений.

Подушечки пальцев проходятся вдоль позвонков, спускаются на плечи и ласково поглаживают ключицы. Доходят до груди, задев напряжённые вершинки сквозь тонкую ткань платья. Моё тело наполняется огненными сполохами. И я выгибаюсь со стоном.

Одним движением Рон разворачивает меня лицом к себе. Невесомый поцелуй касается моих опущенных век, щекочет ресницы. Тёплые сухие губы скользят к виску, вниз по щеке, к уголку рта, накрывают мои. После жадных поцелуев в коридорах, сейчас Рон трепетно нежен. И от необычности такой ласки внутри меня расплавленным мёдом разливается желание. Я таю. Колени подкашиваются.

Сильные руки скользят по спине, не давая мне упасть, слегка сжимают ягодицы и прижимают к мощному телу, давая почувствовать мужское возбуждение.

Низ живота скручивает спазмом. Волна жара поднимается вверх, наполняя томительно сладким ощущением каждую клеточку моего тела.

– Я не помню того, что с нами было, Айви, – шепчет он, разорвав поцелуй, но не отстраняясь, – но я помню твой запах. Ты пахнешь лесной земляникой и желанием.

– Это плохо?

– Это вкусно.

Руки Рона начинают собирать в складки длинную юбку, пока подушечки пальцев не добираются до разгорячённой кожи. Аромат с нотками сандала и можжевельника становится острее, окутывает меня.

– Рон, – шепчу я.

– Ты боишься? – Его губы по-прежнему касаются моих, но не целуют, нежно прихватывают то одну, то другую.

– Нет, – отвечаю я. – Не боюсь.

– Тогда посмотри на меня, Айви, – хрипло говорит Рон, отстраняясь.

Я повинуюсь и погружаюсь в зовущую бездну его тёмных как ночь глаз.

Платье падает на пол. Тяжёлое тело вжимает меня в постель. Мир дробится на фрагменты.

Прохлада простыней под моей горящей огнём спиной.

Хриплое дыхание на моих губах.

Торопливые голодные поцелуи на лице, шее, ключицах, на подрагивающих мышцах живота.

Чуткие пальцы то ли исследуют, то ли вспоминают каждый изгиб моего тела, каждую выемку, проходятся по внутренней стороне бёдер, замирают, коснувшись чувствительного, горящего огнём узелка плоти.

Выгибаюсь дугой, издавая полустон-полувсхлип. Мне нужно больше.

– Рон, – в моём голосе требование.

– Айви, не спеши, не хочу, чтобы было больно.

Пальцы Рона начинают кружить, вырисовывая замысловатые узоры, то усиливая, то ослабляя нажим, чередуя плавные движения с резкими, высекающими искры.

C каждым мгновением, с каждым скольжением его пальцев я поднимаюсь выше и выше по бесконечной лестнице, иногда откатываясь назад, но потом взлетая на ещё более высокую ступень.

– Рон, я больше не могу, – вырывается у меня.

Вонзаю ногти в его плечи.

Снова тяжёлое тело вжимает меня в постель. Распирающее прикосновение внизу. Медленно, очень медленно Рон продвигается внутрь, жадно вдыхая мои стоны. Замирает перед последней преградой. И тогда я сама подаюсь бёдрами вперёд. Боли почти нет, огонь наших стихий сжигает её. Но мы замираем. Я переполнена им до краёв.

И, когда Рон начинает двигаться, обжигающие нити расходятся по всему моему телу, добираются до каждой клеточки, пронизывают её и, собрав ожерелье из мириада жемчужин, скручиваются в узел, останавливая дыхание на миг, который кажется вечностью.

Волна наслаждения поднимается из глубин моего существа, обволакивает сжавшийся в точку узел. Я выгибаюсь, принимая в себя последнее мощное движение Рона.

Грань между нами исчезает.

Общий судорожный вздох один на двоих.

Зависаем в бесконечности единым целым, а потом нас разносит на мириады пылающих искорок.

В комнате полумрак. Моя голова на плече мужа. Нога на его бедре.

– Расскажи мне о нашей жизни, Айви.

По телу всё ещё бродят волны истомы. Все мои чувства обострены. И вопрос Рона застаёт меня врасплох.

Он чувствует моё напряжение.

– Что-то было не так?

Я тушуюсь. Если я начну говорить, то мой рассказ, даже если буду стараться его смягчить, превратится в серию упрёков брошенной женщины. Нужно ли это мне?

Прикусываю губу. И пытаюсь сползти с него.

– Даже не думай. – Рон одним движением перехватывает меня, укладывает и сжимает в объятиях. – Можешь не говорить. Но больше этого не повторится.

И я снова растворяюсь в его нежности. Я хочу ему верить, быть вместе, но его вопрос застыл между нами тонкой корочкой льда. И, если я оставлю его без ответа, корка льда станет толще.

– Ты ничего плохого не сделал, – охрипшим от волнения голосом решаюсь сказать я. – Просто тебе было всё время некогда. А я сидела в замке сначала одна, а потом с сыном.

– Ты скучала?

– Очень, – шёпотом отвечаю я. – Мы оба скучали.

И вот теперь я чувствую себя совсем беззащитной.

Рон долго молчит. И я снова пытаюсь уползти. На этот раз он отпускает, но недалеко. Прижимает к постели своей лапищей и, развернувшись, нависает надо мной. Горячее дыхание касается моих губ.

– Рожать будешь здесь, рядом со мной. Никуда не отпущу. Ни тебя, ни сына.

Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Как же хочется верить. Попытка что-то обдумать тонет в поцелуе, щемяще нежном и томительном. Я растворяюсь в нём почти без остатка.

И всё же где-то в этом мареве неги мерцает тревожный огонёк.

Ещё немного, и я поплыву по течению на те же самые коряги, что и в прошлой жизни.

Стоп!

– Что значит никуда не отпустишь? – Пытаюсь хоть немного отстраниться, чтобы вернуть способность мыслить. – А как же рейд? Я сама слышала, что говорил магистр Айрэнд. И ты с ним согласился.

– Значит, не хочешь, чтобы я тебя запер и охранял, как и положено дракону, стерегущему своё сокровище?

Рон по-прежнему нависает надо мной, заполняя собой всё пространство, укутывая меня в одеяло своего сложного древесного аромата с нотками сандала и можжевельника, согревая горячим дыханием мои губы. И мне так сложно сказать «нет». Но я должна.

– Не хочу… Ой, я не в том смысле, – мечусь я, пытаясь подобрать правильные слова.

– То есть ты хочешь в рейд?

– Ну да, мне нужно …

–…в рейд на корабле, под завязку набитом мужчинами, и без меня?

Не вижу в темноте, но по интонации чувствую, что Рон улыбается.

Он надо мной подтрунивает?

А мне сейчас не до шуток. Сейчас решается моя судьба. А точнее, наша с ним.

– Мне нужно понять, – решительно говорю я. – Что нужно этому мерзкому Микелю от меня? Это единственный способ уберечь нашего сына от опасности.

Внутри разливается горькое чувство. Сын. У нас обязательно будет сын. Но это ведь будет уже другой ребёнок? Желанный, любимый, но другой. А Арвен растворится в памяти о том будущем, которому уже не суждено произойти.

– Что случилось, Айви? – с тревогой спрашивает Рон, ласково проводя подушечками пальцев по моим мокрым щекам.

Я что, расплакалась?

– Всё в порядке, Рон.

– Айви, давай раз и навсегда решим, что между нами нет недомолвок. Я не смогу тебя защитить, если не буду знать всё.

– Я ничего не скрываю… Я просто вспомнила Арвена.

Как я ни пытаюсь сдержаться, у меня вырывается всхлип.

– Ты думаешь, что его больше не будет? – Непостижимым образом Рон считывает мои опасения. – Маги не умирают навсегда, даже если их тело исчезает. Есть у меня одно предположение…

Рон замолкает, а я, затаив дыхание, жду продолжения. Одна его фраза «маги не умирают навсегда» будит в моей душе безумную, ни на чём не основанную надежду.

– Рон? – не выдерживаю я.

– Иногда хранителем души дракона может стать фамильяр.

– Что?!

Я подскакиваю и врезаюсь лбом в Рона, который в этот момент склоняется надо мной.

Удар получается чувствительным даже для моего лба. Подозреваю, что брови Рона досталось сильнее. Он садится на кровати, растирая пострадавшее место ладонью.

– Прости, – сконфуженно говорю я.

– И как я буду объяснять свой заплывший глаз? – ворчит Рон. – Рассказывать всем, что меня жена побила?

– Ой брось! Разве у драконов нет регенерации? К утру и следа не останется.

– Всё-то ты знаешь о драконах, – с подозрением в голосе начинает Рон.

– Угу, жила с одним целых пять лет, – парирую я. – Но, Рон, ты, правда, думаешь, что это возможно?

У меня сердце в груди замирает.

– Помнишь, как маленький проказник сжёг стол в моём кабинете? – спрашивает Рон. – У меня было искушение подпалить ему хвост, но мой дракон отказался. На фамильярах обычно отпечаток магии одного мага – его хозяина. На твоём два отпечатка. Второй – мой.

Если бы я стояла, у меня, скорее всего, подогнулись бы колени.

– Хаосов стыд! Какая же я дура. Он же сказал мне, что его зовут Арви.

Рон деликатно молчит. Но, думаю, он согласен с такой оценкой моих умственных способностей. Заслуженно. Драконёнок представился, а я даже не подумала.

– Но я же понятия не имела, что фамильяр может стать хранителем души, – непонятно зачем оправдываюсь я и вдруг спохватываюсь: – А где он сейчас? Почему он всё время исчезает?

Я пытаюсь вскочить. Но на этот раз Рон начеку.

– Куда?

Он перехватывает меня за талию и укладывает на подушки.

– Айви, а ну успокоилась. Это не наш сын, это фамильяр. Хранитель души не равно ребёнок. Если ты теперь начнёшь гоняться за фамильяром и кудахтать над ним, то я устрою тебе беременность как можно раньше, а разбираться с Микелем буду сам.

– Нет, Рон, нет! – Я моментально перестаю брыкаться. – И вообще какая беременность, если ты на мне не женился?

– Как это не женился? Ты хочешь сделать меня двоеженцем?

Я фыркаю, а Рон неожиданно становится очень серьёзным.

– Не беспокойся, Айви, наш сын бастардом не будет.

Я сворачиваюсь уютным калачиком подмышкой Рона. Так тепло и хорошо мне ещё никогда не было, но всё же не могу не попросить:

– Ты всё-таки приглядывай за ним. Мало ли что.

– Не волнуйся, мой дракон присмотрит. А теперь спи, Айви, рейд, который задумал Айрэнд, очень на руку тебе.

– Почему?

– Где ещё ты встретишь одновременно мага Льда и мага Воды? Если у тебя получится пробудить эти две стихии, то с пятой проблем не будет. Она откликнется сама, чтобы сохранить баланс.

– А кто они, маги Воды и Льда?

– О! Это очень интересная пара, – зевает Рон. – Спи. Завтра увидишь.

Я окончательно успокаиваюсь. Но, когда Рон засыпает, я ещё долго думаю о фамильяре. И счастье видится мне таким близким и таким реальным.

Сейчас лорд Микель уже не кажется таким страшным.

Хотя, пожалуй, не стоит недооценивать врага.