(Не) могу быть твоей, Дракон

Глава 18. Тяжёлый день

Айви

В библиотеке меня никто не ждал с распростёртыми объятиями и со словами: «Вот вам, адепт, брошюрка о том, как навести или свести метку истинности, а вот практический учебник, как за несколько дней научиться запретной магии прыжков во времени».

– Вы ищете что-то конкретное? – вопрос прозвучал так мягко и тихо, что я не вздрогнула, хотя библиотекарь возникла рядом совершенно неожиданно.

– Э-э-э… – протянула я невразумительно, разглядывая женщину с седыми волосами, уложенными в аккуратную причёску, и с прямой, словно палка, спиной.

– До закрытия библиотеки остался час. Если вы не знаете, зачем пришли, то едва ли у вас будет возможность это найти.

Библиотекарь делает широкий жест рукой, и я, проследив за её движением, невольно задерживаю дыхание. Длинные стеллажи до потолка с сотнями и тысячами корешков. Сколько же здесь ценных знаний?! С чего же мне начать?

«Магия Хроноса доступна только тем, кто владеет всеми пятью стихиями», – всплывает в голове фраза лорда Микеля.

– Нет-нет, я, конечно же, знаю, – торопливо говорю я. – Мне нужна самая объёмная информация по пяти стихиям.

– По всем пяти? – удивляется женщина.

– Ну да, я готовлю реферат, – вру, не краснея.

– То есть учебник за первый курс вы уже изучили? Без базовых знаний, изложенных в нём, сложно будет понять более сложные вещи.

– Я изучала его до академии, – и это правда, все мамины книжки я прочла от корки до корки.

Правда, без практики не всё поняла, но этого говорить не стоит.

– Хм, – женщина трёт пальцами висок. – Есть кое-что. Самый обстоятельный труд я вам дать с собой не могу. Он в хранилище древних фолиантов. Для работы с ним даже здесь, в библиотеке, нужно разрешение ректора. Но есть его краткое изложение в двух томах. Для начала вам хватит.

Вздыхаю. Мне почему-то кажется, что если я найду что-то действительно ценное, то это именно в той книге, до которой мне не добраться. Пока не добраться. А значит, надо соглашаться на то, что есть.

– Хорошо. Могу я взять те два тома?

– Сейчас принесу.

В ожидании библиотекаря разглядываю книги на полке, которая находится прямо на уровне моих глаз: «Начальная травология», «Проклятия. Вводный курс», «Заклятия первого уровня».

Ясно, что тут, у входа, собраны учебники для младших курсов. Многие из них мы получили в первый день. Иду дальше вдоль стеллажа. Моё внимание привлекает тонкая брошюра «Руны – древний язык». Руны нам вроде не выдавали. Может, они во втором семестре начнутся? В любом случае… тяну за корешок. Открываю книгу и чуть не роняю её, услышав знакомый голос.

– Мадам Фрекси, мне нужна книга для господина ректора. Вот название.

– Да-да, сейчас, отдам девушке книги.

В проходе появляются библиотекарь и господин Парсонс.

– О, и вы тут, мисс Карно? Времени даром не теряете? Похвально.

Отвечаю вежливой улыбкой. И тут же охаю, когда библиотекарь вручает мне два увесистых тома.

Женщина хмыкает:

– Да-да, милая, это сокращённый вариант.

– Можно я книгу о рунах тоже возьму? – прошу я.

Женщина хмыкает:

– Берите. Давно у меня никто ничего сверх программы не просил. У нас в Академии магистры обычно столько задают, адептам головы поднять некогда. Но попробуйте. Если осилите этот труд, берусь похлопотать перед ректором, чтобы вас допустили в хранилище.

– Спасибо, – направляюсь к дверям, но Парсонс жестом удерживает меня.

– Погодите, мисс Карно, у меня сейчас целых два поручения, и таскаться с книгой неохота. Вы всё равно идёте в приёмную. Захватите с собой ещё одну книгу?

– С удовольствием, – отвечаю я, хотя особого удовольствия не испытываю.

Если его книга окажется такой же тяжёлой, как каждая из этого двухтомника, то поднос с пивными кружками из «Когтя» будет мне вспоминаться как детская забава, а не тяжкий труд.

К счастью, принесённая мадам Фрекси книга не очень большая и существенно веса не добавляет. Складываю всё стопкой: двухтомник, книга для ректора и «Руны».

К ректорскому кабинету я прихожу очень вовремя. Парсонса там нет, с Роном наедине лучше не оставаться, тем более фамильяр куда-то сбежал. Но зато из приёмной уже слышны голоса моих сокурсников.

Смотрят они на меня как-то странно, оценивающе, что ли. Словно не поняли ещё, как себя вести со мной. Только сейчас вспоминаю, что все эти парни видели, как Рон за шкирку вытаскивал меня из «Когтя». Очень собственнически. Вот и Дэнир глядит на меня холодно и отстранённо. Ну вот как мне теперь с ним тренироваться? Парни не очень уважают доступных девушек.

Злюсь на Рона. Надо же ему было так меня подставить! Гад чешуйчатый. Не мог удержаться от ревности.

Вдох и выдох. Как есть, так есть. Оправдываться в любом случае не вариант. Поэтому я расправляю плечи, насколько мне позволяет груз в моих руках, вскидываю голову и захожу в приёмную. Книги оставляю на столе секретаря и вместе со всеми следую в кабинет грозного ректора. О том, что всем нам придётся нелегко, говорит складка, залёгшая между его бровями и плотно сжатые губы.

– Итак, кто начнёт? – начинает расследование Рональд, и его мощный рык заполняет собой всю комнату. – Адепт Легар?

Парни стоят навытяжку, мне же Рон жестом указывает на стул. Сил отказаться нет. Столько переживаний за день, да ещё и по прихоти судьбы в этом дне оказалось для меня на два часа больше. Наваливаюсь на спинку стула и ухожу в полудрёму, полуразмышления. Разговор с Микелем, метка истинности, мама, пять стихий и магия Хроноса.

– А что скажет адепт Карно? – врывается в хаос моих мыслей голос Рональда.

Мучительно пытаюсь сосредоточиться. Почти всё, что рассказывали мои одногруппники о случившемся в «Когте», я прослушала.

Рон смотрит выжидательно. Все остальные тоже.

С трудом подавляю зевок.

– Ясно, – насмешливо говорит Рон. – Адепт Карно блуждает в своих девичьих грёзах.

– Ар-р-р, – на моих коленях материализуется фамильяр. Чувствую, что он оскорблён пренебрежительным тоном ректора.

И внимание всех адептов немедленно переключается на него. У парней глаза округляются. Даже у Дэнира на пару мгновений отстранённо холодный взгляд сменяется удивлённым.

Спасибо, малыш. Отвлёк внимание. И, кажется, в глазах однокурсников появилось больше уважения. Почёсываю надбровные дуги дракончику, и он успокаивается. Сворачивается калачиком.

– Я не знаю, что добавить, – пытаюсь выйти из ситуации, делая вид, что всё внимательно слушала. – Когда началась драка, я испугалась и залезла под стол.

– Всё?

Пожимаю плечами:

– Всё.

– Лаконично, – усмехается Рон. – И кто начал драку, вы, разумеется, не знаете?

– Я в тот момент больше всего боялась уронить поднос. Для меня всё казалось сложным, потому что я первый день была на этой работе и…

– …и последний, – заканчивает вместо меня Рональд. – К самой драке вы, допустим, не причастны, однако я своими глазами видел, как вы применяли боевую магию.

– Боевую? – у меня глаза на лоб лезут от изумления. – Но я не умею.

Или умею?

Мне снисходительно объясняют, что боевая магия состоит не только из ударов, но и из защит. Сегодня я создала щит, и я, конечно, молодец… при этих словах вижу, как мрачнеет Дэнир… а в следующий раз неизвестно, что могу натворить. И что следы потасовки в «Когте» будут внимательно изучены магами, следящими в Шардене за порядком. А мэр и так после взрыва фонтана точит зуб на все иномирные академии.

Расходимся молча. Мои однокурсники получают запрет на посещение Шардена и любых других мест Аэртании сроком на десять дней, я же – до того момента, когда мой куратор подтвердит ректору, что я безопасна для окружающих.

В самом конце Рон умудряется ещё раз подпортить мою репутацию среди парней своей заботой.

– Парсонс, – зовёт он своего вернувшегося секретаря. – Проводи адептку до женского крыла, чтобы она ещё куда-нибудь не влипла.

При этом я успеваю заметить подозрительный взгляд, который Рональд бросил на Дэнира.

Всё-таки он ревнует? Моё сердечко ускоряет бег, но тут же одёргиваю себя. Боги! Я опять о том же. Это не любовь и не ревность, это собственническое чувство. Я для него вещь, на которую он никому не позволит покуситься.

Парсонс подхватывает со своего стола стопку книг, добытых мной в библиотеке, а я плетусь за ним, держа подмышкой своего фамильяра, который, кажется, раздумал терять материальность.

Неприятное ощущение чужого взгляда заставляет меня повернуться в конце коридора для того, чтобы увидеть, как в открытую дверь приёмной проскальзывает женский силуэт.

Ну ерунда же… Мало ли кто мог зайти по делу. Однако в памяти всплывают его слова, что «желающих скрасить его досуг до брачного ритуала» он найдёт легко. А ещё он сказал, что это «мой выбор». И противная заноза впивается в сердце.

– С вами всё хорошо, мисс Карно? – заботливо спрашивает Парсонс.

– Всё нормально, – с трудом выдавливаю из себя.

– У вас свечение ауры изменилось. Вы взволнованы и чем-то огорчены.

Хаос! Ну почему я всё время забываю, что я среди магов. А маги – это не обычные люди. И здесь нужно следить за каждой своей мыслью.

– Я просто устала.

Секретарь недоверчиво хмыкает.

– Всё же я бы посоветовал вам почитать перед сном, – говорит Парсонс. – Ничто так не успокаивает ум, как научная литература.

Вздыхаю, понимая, что смысла спорить нет:

– Спасибо, непременно.

Перекладываю спящего дракончика в левую руку и прижимаю правую ладошку к считывающей пластине. Щёлкает замок, дверь приоткрывается.

– Спокойной ночи. – Парсонс вручает мне книги.

Вот так, с драконёнком, свесившим хвост и лапы, в одной руке и стопкой книг, упирающихся мне в живот, в другой, я и появляюсь перед Литой.

– Оу, ты так долго! – радостно восклицает она и без перерыва добавляет: – А у меня для тебя приятные новости. Ой, кто это у тебя?

– Пыф, – разбуженный малыш выпускает струйку дыма.

– Молчу, молчу, – шёпотом говорит Лита.

Она забирает у меня книги и не глядя кладёт их на тумбочку в изголовье моей кровати. А сама не отводит взгляд от чешуйчатой мелочи, которая уже снова прикрыла свои ярко-жёлтые глаза.

– Где ты его взяла? Фамильяров же только через неделю будут приручать. Как ты это всё обошла?

Взгляд подруги становится подозрительным.

– Я ничего не обходила, Ли, честно, – устало отвечаю я. – Он сам откуда-то взялся. И, знаешь, очень вовремя появляется каждый раз.

Замолкаю, потому что о Роне говорить совсем не хочется, но Лита смотрит вопросительно, и я добавляю в продолжение дневного разговора:

– Когда ректор оказывается слишком близко, он меня защищает.

– Ого! – Лита с уважением глядит на спящего фамильяра. – А у меня новость для тебя, приятная. Вот, держи.

Она протягивает мне сложенный вчетверо лист бумаги. Недоверчиво разворачиваю.

– Так неожиданно! – восклицает Лита. – Получается, твоя мачеха не такая уж и плохая. А может, просто совесть заговорила?

Хмыкаю недоверчиво. Насчёт совести – это вряд ли.

Читаю кривые строчки. Почерк точно её, мадам Фецилии, а вот содержание письма повергает меня в шок.

– Оказывается, это она передала для тебя одежду, – тараторит Лита. – Да ещё и деньги перевела в кассу Академии на дополнительные твои расходы.

Ну да, это всё и написано в письме, начинающемся словами «милая деточка». Какие нежности, право слово.

Есть тут, в письме, и то, что мне полагается больше из наследства, оставленного моими родителями, и «если что-то понадобится, то в любой момент». Угу! Не припомню, чтобы она хоть раз о таком упоминала. Напротив, каждый раз тыкала носом, что я сижу на её шее. Ну и, разумеется, в письме ни слова о драконе, который меня увёз.

Всё понятно. Рон выполнил своё обещание.

Интересно, с каким зубовным скрежетом она это писала? Ясное дело, из своих денег «бедная» вдова не отдала ни монетки, но тот факт, что кто-то потратится на меня, прикрываясь её именем, и что ей от этого ничего не перепадёт, должен был испортить ей настроение.

Хочется смять фальшивое письмо и выбросить, но не при подруге. Позже. И не принять то, что прислал Рон, теперь сложнее. Репутация вроде как не пострадает. Вот только… перед глазами всё ещё женский силуэт, скользнувший в полумраке коридора в дверь ректорской приёмной. Принять это всё от своего мужчины – одно, а от того, кому всё равно, с кем «скрашивать досуг»… А потом я буду «должна»?

– Да, удивительно, – выдавливаю неохотно. – Не ожидала от мадам Фецилии.

Лита нетерпеливо пританцовывает:

– Ну ты хоть посмотришь, какую одежду она тебе прислала?

Ох, Лита!

Качаю головой:

– Хочешь сказать, что письмо ты прочитала, а платья постеснялась разглядывать?

– Вот ещё, – простодушно отвечает Лита. – Я бы умерла от любопытства, дожидаясь тебя. Там такие ткани – просто волшебные. Даже странно. Думала, она тебе что-нибудь попроще пришлёт. К тому же я тебе помогла: развесила верхнюю одежду в твоей части шкафа. Можешь сказать спасибо.

– Спасибо, – киваю я.

То, что Лита бесцеремонно сунула нос и в письмо, и в мои вещи, меня немного напрягает. Но в доме мачехи у меня и не было ничего своего. Я привыкла. И всё же, всё же, всё же. Нам пять лет учиться вместе и жить в одной комнате. Нужно будет подумать над тем, как оградить от неё хотя бы кусочек личного пространства.

– А что, есть не только верхняя? – спрашиваю я машинально.

– О! Там такое бельё! Мечта! – Лита восторженно закатывает глаза.

О боги! Она и туда нос сунула?

Открываю шкаф. На плечиках аккуратно развешены платья: алое, бирюзовое, небесно-голубое. Можно подумать, у меня тут, в академии, каждый вечер балы. Но есть и длинные домашние туники, а также короткие рубашки со штанами для тренировок. А на полке – то, о чём говорила с придыханием Лита: несколько кружевных комплектов женского белья. Подцепляю пальцем полупрозрачный бюстгальтер. Мягкое ажурное кружево ласкает кожу. Надеюсь, это всё швея подбирала, и Рон этого не видел.

Мне становится жарко.

– В таких только на свидания ходить, – подтверждает мои нескромные мысли Лита, заглядывает через моё плечо. – Но там и для тренек есть.

Всё, хватит. Потом решу, что с этим делать. Захлопываю шкаф. Если подруга ожидает от меня восторженных прыжков и хлопанья в ладоши, то ей придётся разочароваться.

Сдержанно улыбаюсь и скрываюсь в купальне.

Открываю кран и застываю, прислонившись лбом к прохладному зеркалу.

Какая-то часть меня хочет, наплевав на приличия, сгрести в охапку «шмотки» и снова наведаться в кабинет ректора. Чтобы вернуть? Или чтобы убедиться, что он один?

Но как я буду выглядеть?

Отвечаю сама себе: «Как ревнивая дура и истеричка».

Рон поставил чёткое условие для обучения: принять его заботу. Не самое тяжёлое для выполнения, если не думать о том, что в итоге после Академии он рассчитывает, что мы поженимся, а при этом в открытую заявляет, что не собирается хранить верность в ожидании брака. А что будет потом, после брачного ритуала? То же самое?

Можно ли верить такому мужчине?

Ни к какому ответу я сейчас прийти не могу, а ноги уже не держат. В ванной я просто усну, поэтому, наскоро приняв душ и почистив зубы, возвращаюсь в спальню.

Лита наконец успокоилась и, кажется, даже спит. Хорошо. Ещё одного разговора мне сегодня не выдержать. Устала неимоверно.

Я почти падаю на кровать. Дракончик сворачивается у меня в ногах.

Прикрываю глаза, и снова женский силуэт в полумраке. Проклятье. Не сейчас.

Может, и впрямь последовать совету Парсонса? Почитать перед сном.

В свете ночника тянусь к стопке книг. Два толстых тома – это точно не на сейчас. Пролистаю хотя бы «Руны». Цепляю кончиками пальцев корешок брошюрки, тяну её на себя и только сейчас замечаю ещё одну книжку. Не сразу понимаю, откуда она взялась.

Ну как же, это та самая, которую Парсонс «забирал» для ректора. Любопытно. Беру в руки книгу в шершавой лиловой обложке, переворачиваю, чтобы увидеть название, и не верю своим глазам.

На обложке нет слов, но зато в круг вписана та самая руна с элементами пяти стихий, которая взбудоражила лорда Микеля.

Информацию о странной руне я так и не смогла найти в учебниках, оставшихся от мамы. Только в одном из её конспектов на самой последней странице я наткнулась на изображение, нарисованное простым карандашом. Сначала даже думала, что это мамина фантазия, но только до того момента, когда лорд Микель вцепился в листок с выполненным мной заданием.

Сон и усталость как рукой снимает.

Провожу кончиком указательного пальца по извилистым линиям руны, чувствую покалывание в подушечке.

Микель говорил о магии Хроноса, о том, что овладеть этой магией можно, только собрав в себе все пять стихий. Значит ли это, что руна, включающая в себя пять элементов, и является обозначением магии Времени? Если так, то всё сходится.

Но как книга оказалась у меня? Случайность? Парсонс забыл о своём поручении? Или причина в том, что книга лежала между другими, и он просто не заметил?

Завтра утром всё откроется, и лучше бы мне вернуть её.

Моей вины в том, что в моих руках оказался ценный и, скорее всего, секретный фолиант, нет. Я вообще могла не заметить, что именно принёс Парсонс. В любом случае у меня только эта ночь, чтобы в него заглянуть.

Угу. Наивная.

Открываю первую страницу, и радость сменяется разочарованием: весь текст состоит из рун. Листаю дальше. Для того, чтобы прочитать эту книгу, нужно выучить древний язык, а я знаю от силы десятка два знаков.

Печально: завтра утром книгу придётся отдать, а она так и пролежит у меня целую ночь бесполезным предметом.

Но что всё это значит? Если Рон попросил Парсонса принести ему эту книгу, он, должно быть, знает древний язык? И Микель наверняка тоже. Но ни к одному из них я не рискну обратиться. Ведь тогда придётся о многом рассказать.

«Проклятье!» – вырывается у меня вслух довольно громко.

Я даже бросаю тревожный взгляд на Литу, не разбудила ли. Но подруга продолжает спать. Везучка.

В следующее мгновение я вскрикиваю от неожиданности. По моей ноге, переминаясь лапками, топает разбуженный моим восклицанием дракончик. Совсем забыла о своём маленьком госте. Он огибает раскрытую книгу и удобно устраивается у меня на животе, перекрывая своей тушкой половину страницы, словно показывая, что толку от неё всё равно никакого.

– Погоди, малыш, – шепчу я, почёсывая его надбровья. – Дай хотя бы картинки посмотреть, если они тут есть.

Надо же, фамильяр меня понимает и немного сдвигается в сторону.

Листаю дальше, пока не добираюсь до середины. Здесь нарисован круг, оплетённый ветвью с листочками, а в центре всё та же руна Времени.

Едва ли я найду здесь ещё что-то.

Разочарованно вздыхаю и уже собираюсь захлопнуть книгу, когда чешуйчатая мелочь выпускает на рисунок пучок пламени.

Я сдавленно вскрикиваю и шиплю:

– Ты что? Меня же…

Пытаюсь рукой сбить пламя с картинки, не боясь обжечься. От страха за книгу не сразу понимаю, что пламя не жжёт. Однако оно и не гаснет, а главное, не распространяется дальше захваченного им кусочка.

Всматриваюсь: пылает только та частичка руны, в которой заключён элемент огненной стихии. Это что? Это как?

Дракончик поворачивает морду ко мне, словно хочет сказать: «Ну? Что замерла? Теперь твоя очередь».

Мысленно забираюсь в солнечное сплетение. Зачерпываю оттуда воздух. До сих пор я только щит делала, да и то всего дважды. На этот раз магия воздуха откликается с готовностью, поднимается вверх до ключиц, а затем стекает по правой руке. Легко, словно я всю жизнь только этим и занималась.

С ладони срывается крохотный вихрь и устремляется к руне. Мимолётный страх, что сейчас «ка-а-ак полыхнёт», исчезает сразу же, едва вихрь касается той части рисунка, где изображён знак воздушной стихии. Вторая часть руны начинает светиться ровным белым светом. А вот три остальные остаются тёмными и безмолвными.

– И что нам теперь делать? – шёпотом спрашиваю у фамильяра.

– Фр-р-р, – отвечает он и сворачивается колечком на моём животе.

– Это означает «думай сама»?

И я думаю. Ну, допустим, найду я магов ещё трёх стихий, и они оживят рисунок, не спрашивая, зачем мне это нужно. А дальше что? Кстати, и вправду зачем это мне? Что произойдёт, когда рисунок оживёт? Я начну, как ополоумевший кролик, прыгать во времени? А это точно то, что мне надо?

Именно этого, видимо, и добивается лорд Микель. Ему нужны магия времени и инструмент, способный её запустить, не просто так. Зачем? Едва ли он мне об этом расскажет.

И выбросить это всё из головы, спрятавшись за Рона, не получится. Поступив в Академию и разбудив в себе магию воздуха, я уже нарушила баланс. Лорд-убийца предупредил, что во мне могут быть зачатки всех пяти стихий, и эта силища может вырваться в любой момент. И тогда что со мной будет? Возможно, лорд сказал правду: король быстренько наденет на меня блокирующие наручники и запрёт в дальней крепости. А это будет пострашнее замка Рональда.

Значит, я должна развить эту магию и научиться контролировать её.

Осторожно закрываю книгу, всё ещё опасаясь, что из-за неаккуратного движения она может вспыхнуть. Ничего не происходит. Боковой обрез некоторое время светится то белым, то красным, а потом комната погружается в темноту. На всякий случай прячу книгу под матрас, опасаясь, что чересчур любопытная Лита проснётся раньше меня и увидит её. Ясное дело, что ничего в ней не поймёт, но всё же предосторожность не лишняя.

Некоторое время лежу на спине, следя за ползающими по потолку тенями и ни о чём не думая. В голове пусто.

Засыпая, чувствую, как переползает повыше мой фамильяр и устраивается прямо напротив сердца.

Странное ощущение, как будто два сердца стучат в унисон, как будто они уже бились когда-то рядом. Или это уже сон?

Знакомый замок на фоне горной гряды. Я выхожу из парка. По дорожке, выложенной разноцветными плитками, навстречу мне бежит ребёнок с криком:

– Мама!

Сердце сжимается.

– Арвен, – кричу в ответ, но голос меня не слушается, из горла вырывается полувсхлип-полушёпот.

Подхватываю малыша на руки.

– Ар-р-р, – дурачится сын.

Няня снова учила его такому важному для дракона звуку «р»?

– У тебя отлично получается.

– Ар-р-р, – рычит он настойчивее.

– Арвен, – улыбаюсь я.

– Ар-рви, – произносит сын, и я не узнаю его голос.

Просыпаюсь. В предутреннем сумраке прямо перед моим лицом светятся два жёлтых глаза.

– Ар-рви, – повторяет фамильяр.

А я вспоминаю слова Алины о том, что придёт время, когда фамильяр поделится своим именем.

– Неужели тебя зовут Арви? – спрашиваю я потрясённо. – Но так я ведь называла Арвена.