Мечников. Том 7. Расцвет медицины

Глава 3

— Я хочу, чтобы после возвращения в Хопёрск вы упомянули, благодаря кому вам «на самом деле» удалось вернуться в наш мир, — заявил он.

— Погодите-ка, вы на что намекаете? — не удержался Синицын. — Хотите, чтобы мы солгали общественности и сказали, что это вы нас спасли⁈

— Илья, помолчи, — прошептал я. — Не провоцируй его. Пока что.

— Ого! А я думал, что ваш коллега немой, — усмехнулся Виктор Павлович Балашов. — А что вас смущает, господин Синицын? Илья Андреевич, кажется, да? Если мне память не изменяет…

Однако Синицын промолчал. Решил исполнить мою просьбу буквально.

— Да, этот тот самый Илья Андреевич. Сын аткарского барона, — ответил за друга я. — Ему тяжело разговаривать, господин Балашов. Он получил тяжёлые раны голосовых связок, поэтому вынужден восстанавливать их. Молча.

— Это меня интересует в меньшей степени, — отмахнулся Виктор Балашов. — Я не совсем понял, чему ваш коллега так удивился? Я ведь не прошу, чтобы вы наплели общественности чёрт знает что. Не нужно преувеличивать. Просто скажете, что вас нашёл и выходил барон Балашов. Это сильно повысит мою ценность в глазах саратовского князя. А, может быть, и до императора новости дойдут. Моя репутация увеличится. И это всем нам пойдёт на пользу.

Выходил он нас! Ну-ну. Я понимаю, зачем он решил состряпать такую легенду. Ведь если мы сообщим, что оказались в тюрьме у барона, к нему возникнет много вопросов. Героев, победивших верховного некроманта, так ещё и в тюрьму?

В целом, пока что Балашов нам ничем не навредил. Только угрожал, и то не слишком навязчиво. В основном угрозами разбрасывались его стражники.

Не вижу смысла оспаривать это условие. Наша с Синицыным задача — вернуться в Хопёрск в целостности и невредимости. Всё остальное — формальности.

— Хорошо, Виктор Павлович, это условие нас устраивает, — кивнул я. — Если у нас будут брать интервью, я упомяну, что вы приняли нас и накормили.

Я перевёл взгляд на Синицына, который вовсю уплетал бараний окорок и понял, что в каком-то смысле это даже не будет ложью. Кажется, Илья решил съесть вообще всё, что находится в зоне его досягаемости, чтобы хоть как-то окупить это условие.

— Хорошо, значит, здесь мы договорились, — заключил Балашов. — Остаётся последнее, третье условие…

— Третье? — воскликнул я. — Виктор Павлович, а вам не кажется, что это уже перебор? Вы из нас решили выжать всю возможную выгоду. Меня это не устраивает.

— Успокойтесь, Алексей Александрович, — поднял руку он. — Это условие дополнительное, и за его исполнение я щедро заплачу. Мне нужна лекарская помощь.

Проклятье… Он одной фразой, сам того не понимая, активировал клятву лекаря. А отказать человеку в помощи я не могу. Иначе лишусь своих магических способностей. Везучий же он засранец! Ему о клятве, разумеется, ничего не известно. Но он смог попасть точно в цель. Договор сбалансирован обещанной платой. Ничего страшного в этом нет, можно и подлечить его заболевания.

— Хорошо, господин Балашов. С этим вопросом проблем не возникнет, — ответил я. — Только мне неясно, почему вы до сих пор не обратились к другим лекарям? Вы же не надеялись, что рано или поздно в вашем особняке появимся мы?

— Разумеется, нет, — продолжил барон. — Так уж вышло, что у нас в Балашове особо выдающихся лекарей нет. Я не доверяю их компетентности. Однако мы с вами в ходе всех этих клятв, может, и не приобретём взаимное доверие, но я буду точно знать, что вы не попытаетесь навредить мне. Ведь в ваших интересах сохранить мне жизнь. Иначе вы сами отсюда живыми не выберетесь. Не подумайте, что это угроза. Просто моя стража регулярно проверяет мои покои. На меня часто совершают покушения. В этом плане в моём районе очень неспокойно. Так что в случае, если вы нарушите своё слово, они быстро сообразят, что это именно вы нанесли мне смертельный удар. И тогда… — белки глаз Виктора Балашова покраснели.

— Успокойтесь, барон, — перебил его я. — У нас с коллегой нет мотивации вам вредить. Нужна лекарская помощь? Окажем. Без проблем. К такой работе нам не привыкать.

— Превосходно! — рассмеялся Балашов и попытался поднять руки, но не смог этого сделать. Похоже, жира в них было в пять раз больше, чем мышц, поэтому сил у последних не хватало, чтобы поднять его ручищи. — Тогда предлагаю заключить магический договор и сразу же перейти к делу. Чем быстрее вы отправитесь домой, тем лучше будет всем нам.

— А вот с этим есть небольшая проблема, Виктор Павлович, — сказал я. — У нас с коллегой почти не осталось сил после того, что нам пришлось пережить. Сейчас мы вряд ли сможем даже прыщик вылечить. А беспокоит вас, скорее всего, нечто более серьёзное, нежели обычный прыщ, верно?

— Проблем со здоровьем у меня хватает, — нахмурился он. Эмоции у Балашова менялись быстрее, чем я моргал. — И что в таком случае прикажете делать? Чем подпитываются лекари?

— Сном, — прямо сказал я. — Выделите нам с господином Синицыным комнату. Желательно одну на двоих. Нам бы не хотелось разделяться в незнакомом месте. И обеспечьте ужин. Поужинать мы бы тоже хотели у себя в покоях. В районе семи утра мы можем встретиться снова. К тому моменту я уже накоплю достаточно магической энергии, чтобы оказать вам помощь. Такие условия вас устраивают?

— Не проблема, — кивнул он. — Уж с этим я в силах справиться. Мы закончили, господин Мечников? Или у вас ещё имеются поправки к нашему договору?

— Имеются, — заявил я.

Наш разговор превратился в кучу условий, заброшенных сразу с двух сторон. Но раз уж Балашов сам задрал планку, мне нужно ей соответствовать.

— Что вам ещё нужно⁈ — пропыхтел он, затем уселся за стол и приступил ко второму обеду. Хотя после окончания первого прошло всего минут десять.

— Мы с Ильёй Андреевичем сейчас на нуле, — признался я. — Пешком от Балашова до Хопёрска добраться возможно, но я, если честно, не горю желанием этим заниматься. Выделите нам карету до вокзала и оплатите билеты на ближайший поезд. Насколько мне известно, ровно в полдень отсюда выдвигается поезд «Балашов — Саратов». Одна из остановок — Хопёрск.

— Мелочи, — нехотя произнёс он. — Это можно устроить. Если хорошо выполните свою работу завтра.

— О-о, а насчёт качества нашей работы можете не сомневаться, — улыбнулся я. — Пока что я ещё не встречал пациента, которого бы не смог вылечить. И вряд ли вы станете исключением.

Вот теперь — точно всё! Мы выторговали друг у друга всё, что можно. Я запросил свободу, обед, ужин, ночлег и транспортировку в Хопёрск, причём со всеми удобствами. В качестве компенсации мы должны были молчать о судьбе Евгения Балашова, упомянуть имя местного барона, чтобы о нём напечатали в газетах, и излечить его от какого-то недуга, который пока что был нам неизвестен.

Я бы сказал, что пользы Балашов получает куда больше, если бы на чаше наших весов не было такой роскоши, как «свобода». Только ради неё можно было согласиться на всё остальное. Но грех ведь не поторговаться!

После окончания разговора я позволил себе поесть. К тому моменту Синицын уже умудрился нажраться до такой степени, что ему самому стало плохо. Будь мы в моём мире, я бы дал ему пару таблеток панкреатина, желчные ферменты и дротаверин. Но в данной ситуации у нас не было ничего. Даже лекарская магия опустилась до нуля.

Пусть терпит. Сам виноват! Во всём должна быть мера. Особенно в еде. Ещё никого обилие пищи до добра не доводило. Любое переедание портит организм. Если, конечно, речь не идёт о жителях особо холодных регионов, где дополнительная прослойка жира необходима для согревания и сохранения тепла в организме.

Хотя и этот момент учёные в моём мире много раз оспаривали.

После окончания обеда мы с Виктором Балашовым обменялись магическими клятвами. На этот раз я тщательно следил за каждым словом. Сделка с Янусом научила меня искать подвох во всём. Даже в том, о чём было принято решение умолчать.

Убедившись, что клятва составлена верно, я позволил своей магии подписать договор, а затем дал добро Синицыну, чтобы он сделал то же самое. После этого мы удалились в свои покои. Слуги Балашова всё равно попытались нас разделить, но я ещё раз напомнил, что нам требуется общая комната с двумя односпальными кроватями. Только после повторного требования они предоставили нам такую — в самом дальнем углу особняка.

— А чего ты так пристал к ним с общей комнатой, Алексей? — спросил Синицын, запирая дверь в наши покои. — Какая разница, отдельно мы спим или нет? Что от этого изменится?

— А ты головой подумай, дружище, — постучав указательным пальцем по виску, посоветовал я. — Виктор Балашов поклялся на своей магии, что не станет нас убивать. Но это вовсе не означает, что он не попросит кого-то другого сделать этого.

— Разве это не одно и то же? Ведь он в таком случае убьёт нас чужими руками? — пожал плечами Синицын.

— Не стоит играться с клятвами, — сказал я. — Я уже несколько раз пользовался этой формой магии и сделал вывод, что она действительно работает. Но всегда нужно полагаться только на себя. Большинство аристократов знает, как обходить клятву, если тот, с кем они её заключают, не следит за своими словами и выдвигаемыми условиями.

Синицын прожил в этом мире с рождения и должен был знать об этих тонкостях. Но так уж вышло, что Илья чаще всего решал проблемы посредством дуэлей. Так что в этом вопросе я накопил даже больше опыта, чем он.

— Одуреть можно… — почесал затылок он. — Но ты проследил, чтобы этот Балашов нас не обманул?

— Проследил, — подтвердил я. — Если ты не заметил, я даже несколько раз поправил его во время клятвы.

— А-а-а… То-то я заметил, что этот хряк весь раскраснелся от злости! Удивительно, что ты его до точки кипения так и не довёл. Не хочу сказать, что я трус, но я бы побоялся издеваться над ним. Бросить пару оскорблений — это можно. Но начинать дуэль с человеком, чьих магических способностей ты даже не знаешь… Это всегда очень опасно.

— Он не станет доводить до такого. В открытое столкновение он лично не пойдёт, — объяснил я. — Ему всё ещё нужна наша помощь как лекарей. Единственное, что он может сделать — это заковать нас в кандалы посреди ночи с помощью своих стражников. И заставить вечно работать на себя. Бесплатно. За тюремную еду.

— Ты что, правда думаешь, что этот человек настолько психованный? — удивился Синицын.

— Он убил собственного отца и старшего брата, Илья, — сказал я шёпотом. — Сам как думаешь?

Делиться с Ильёй этой информацией клятва не запрещала, поскольку изначально подразумевалось, что Синицын уже знает всё то, что мне рассказал Токс.

— Твою ж… — с трудом сдержался от ругательств Илья. — А я ещё себя считал неблагодарным сыном. Хоть мы с отцом и моим братом Дмитрием не ладим, но я бы никогда не позволил себе их убить. Особенно ради титула, который мне совершенно не сдался. Я только до сих пор не могу понять, откуда ты вообще всё это узнал? Как ты везде успеваешь?

— Токс, — коротко сказал я.

— Что «Токс»? — переспросил он. — Твой питомец, я его хорошо помню. Но при чём здесь он?

— Токс — это Дмитрий Павлович Балашов. Тот, кто должен править этим районом. Другими словами, настоящий барон.

Синицын вскинул брови, почесал затылок и принялся копаться в карманах. Я сразу понял, что он инстинктивно ищет самокрутки, которых там нет.

— Ты меня разыгрываешь? — нервно усмехнулся он.

— Если не веришь, можешь сам с ним потом пообщаться, — сказал я. — Мы с тобой теперь в одной лодке. И рассказал я тебе об этом, чтобы ты знал, о чём нельзя разговаривать с другими людьми. Иначе тебя убьёт магическая клятва.

— У-у-ух, — надув щёки, быстро выдохнул Синицын. — Да я перемещению в Тёмный мир меньше удивился.

— Это хорошо, — кивнул я. — Потому что сейчас мы примерно в тех же условиях. Помнишь, как мы договорились спать по очереди в Тёмном мире? Вот здесь нужно делать то же самое. Я поэтому и выторговал нам общую комнату. Здесь не менее опасно, чем в мире некротики.

— Добро пожаловать в реальный мир, как говорится, — усмехнулся Синицын. — Ладно, Алексей. Тогда предлагаю такой план. Подежурь до ужина ты. Я часа четыре посплю, а потом буду тебя всю ночь прикрывать. Всё-таки лечением барона Балашова лучше заняться тебе. Боюсь, я могу в чём-то ошибиться.

Впервые за долгое время я услышал от Синицына хороший план. Так действительно будет лучше нам обоим.

В итоге Илья сразу же улёгся спать, а я принялся изучать комнату. Есть риск, что здесь находятся дыры в стенах, через которые за нами могут следить. Но ничего подобного в помещении не оказалось.

В ящиках я нашёл металлический штырь, который, судя по всему, ранее использовали для крепления разных компонентов мебели. На всякий случай спрятал его во внутренний карман пальто, чтобы иметь хоть какое-то оружие.

Вскоре слуги Балашова принесли нам ужин. Две тарелки куриного рагу с овощами. После трапезы я улёгся спать. Настал черёд Ильи дежурить в нашей комнате. Перед сном я передал ему найденный штырь. Очень надеялся, что он нам не пригодится, но мне было спокойнее, что у единственного сторожа будет хоть какое-то средство самозащиты.

Хоть ситуация и была напряжённой, я всё же смог быстро уснуть. Во-первых, сильно вымотался, во-вторых, мне довелось изучить ещё в прошлом мире технику быстрого засыпания.

Расслабить всё тело, сначала конечности, потом плечи, следом поясницу. Закатить глаза уже после того, как они окажутся прикрытыми веками, и игнорировать наличие любых мыслей.

Вообще, этой техникой обычно пользуются некоторые военные, но врачам она тоже пригождается. Любой медик, который должен дежурить по ночам, вынужден научиться засыпать в любое время, в любой позе и в любом месте.

Кроме того, меня мотивировала мысль восполнить магическую энергию. Если на нас посреди ночи совершат нападение, лучше хотя бы немного восстановить обратный виток. Одним штырём от вооружённых стражников не отобьёшься.

Как я и думал, в районе трёх часов ночи меня растолкал Синицын.

— Алексей, Алексей! — тряся меня за плечи, шептал он. — Проснись, пожалуйста! Тут что-то происходит. Что-то очень нехорошее!

Я резко вскочил, сразу же проанализировал уровень своей магии. Обратный виток восстановился наполовину, а лекарская магия — на треть. Негусто, но с этим уже можно работать.

— Что случилось? — спросил Синицына я. — Почему ты…

Однако последний уточняющий вопрос я так и не задал. Причина тревоги моего коллеги донеслась до моих ушей и ответила на все вопросы.

И породила новые.

Кто-то кричал. Истошные вопли раздавались по всему особняку. Создавалось впечатление, что в пределах дома барона кого-то режут.

— Ты слышишь? — прошептал Синицын.

— Такое трудно не услышать.

— Пожалуйста! Не надо! — кричал неизвестный нам мужчина. — Я больше не выдержу! Обещаю, клянусь во имя Грифона, остановитесь! Я больше не буду воровать, только остановитесь…

— Ты ведь понимаешь, что этот голос доносится не с улицы? — спросил Илья. — Это точно происходит в пределах особняка. Почему тогда стражники до сих пор не остановили этот беспредел?

— Наверное потому, что именно они его и учиняют, — сказал очевидную для меня вещь я. — Каков барон, такие и его подданные.

Вскоре крики закончились. Мы выглянули в окно и увидели, как прислужники Виктора Балашова выбросили на улицу израненного мужчину, который сразу же пополз к выходу из поместья. Всё это выглядело так, будто для них такое обращение с людьми — это нормально.

А раны у мужчины были серьёзные. Его не просто били. Его буквально пытали. Даже с высоты второго этажа я видел, насколько вывернуты его мышцы.

— Сволочи, — стиснул зубы я. — Илья, дай мне тот штырь, который я нашёл в ящиках.

Синицын тут же достал оружие и возбуждённо воскликнул:

— Ну что? Биться будем?

— Нет, — забрав штырь, ответил я, и тут же вонзил его между окон.

Подразумевалось, что в этой комнате они открываются, но похоже, здесь никто не ночевал уже лет десять. Древесина прогнила, раздулась, поэтому без дополнительных усилий распахнуть окно было невозможно.

— Эй… Ты что делаешь? — удивлённо спросил Синицын, когда мне всё же удалось распахнуть окно.

Нашу комнату заполнил прохладный ночной воздух.

— А ты как думаешь? Хочу помочь ему, — честно ответил я.

— Ты же слышал! Это какой-то вор. Скорее всего, стражники просто наказывали преступника.

— По-твоему, так наказывать людей — это нормально? — удивился я.

— Разумеется — нет! — ответил Илья. — Но и рисковать ради него… А вдруг тебя заметят?

— Стой у окна и следи за стражниками, — попросил я. — В этом дворике их уже нет. Если вдруг появятся, дай мне сигнал.

Я забрался на подоконник, свесил ноги, рассчитал расстояние до земли, а затем спрыгнул. Спасибо Владимиру Павлову, который случайно обучил меня этому трюку. Только я знал анатомию опорно-двигательной системы лучше него. Поэтому смог усилить ноги, приземлиться на землю и при этом ничего себе не сломать.

Хотя суставам и позвоночнику было, мягко говоря, неприятно. Всё-таки человеческий организм слабо приспособлен для таких трюков. В конце концов, мы — не кошки, а потомки приматов. Если верить теории Чарльза Дарвина.

Первым делом я подбежал к окровавленному телу бедолаги, схватил его под руки и потащил в кусты.

— Нет, не надо… — пропыхтел он. — Я больше не выдержу. Пожалуйста!

— Тихо! — буркнул я. — Пытать тебя больше никто не будет. Я — лекарь. Спрячемся в кустах, приведу тебя в порядок — и пойдёшь домой.

— У меня… У меня денег нет, господин лекарь, — разрыдался он.

— Да успокойся ты, не возьму я с тебя денег. Можешь считать, что тебе это снится.

На это изувеченный мужчина мне ничего не ответил. Видимо, у него, как и у большинства других людей, не укладывалось в голове, что лекарь может лечить бесплатно.

Повезло, что Виктору Балашову нравятся высокие живые изгороди. Между двумя такими нам удалось скрыться от посторонних глаз, и я сразу же приступил к осмотру тела пострадавшего.

— Господи… — прошептал я.

Да какой же садист с ним это сотворил?

Рёбра сломаны. Суставы раздроблены. Связки порваны, а мышцы ног и вовсе вывернуты наизнанку.

Очевидно, процесс лечения ему придётся перенести с большим трудом. А мне ещё нужно сэкономить часть лекарской маны, чтобы вылечить этого ублюдка Балашова.

Но, думаю, с пятью витками сил мне хватит. Особенно, если я смогу поспать ещё хотя бы пару часов.

— Так, слушай меня внимательно, — велел я. — Тело у тебя в плачевном состоянии. Но я могу его восстановить. Только будет больно. Очень больно. Я облегчу твои страдания, как смогу. Но тебе тоже придётся потрудиться. Один вскрик — и нас обнаружат. Тогда пытки продолжатся. Только я в таком случае стану твоим соседом по камере. Думаю, такая перспектива тебя вряд ли устраивает, верно?

— Я постараюсь сдержаться, господин, — простонал он.

— Как тебя зовут, парень?

— Антип.

— Вот, держи, Антип, — я оторвал один из внутренних карманов своего пальто и протянул ему клочок кожи. — Зажми его зубами. Понимаю, ты уже сегодня настрадался, но, к сожалению, лекарь принёс тебе новые пытки. Только они пойдут на пользу — обещаю.

— Я справлюсь. Обязательно справлюсь, — закивал он.

— Хорошо. Тогда в первую очередь я проведу самые болезненные процедуры, а уже после этого перейду к более лёгким, — подытожил я.

Антип просунул в рот свёрнутый пополам клочок кожи и сжал его зубами.

В первую очередь я направил часть лекарской магии в его опиоидные рецепторы нервной системы, чтобы создать эффект морфия. А уже после этого приступил к работе.

Сначала заставил мышцы сократиться так, чтобы его суставы заняли правильную позицию. Антип издал безмолвный крик, не позволяя себе выпустить ни звука.

— Держись, парень, — поддерживал его я. — Скоро станет лучше.

Осталось только срастить связки и суставы. Антип несколько раз чуть не потерял сознание, но я умудрился закончить самый трудный этап лечения всего за пять минут.

— Всё… — вздохнул я. — Доставай эту тряпку изо рта. Выдохни. Дальше тоже будет не больно-то приятно, но такую боль ты сможешь стерпеть молча.

— Мне уже гораздо легче, господин лекарь, — простонал он. — Как мне вас отблагодарить? У меня ведь совсем ничего за душой нет… Всё отобрал этот ирод проклятый! Что б он сдох — этот Балашов!

— Тихо! — шикнул я, а затем приступил к восстановлению оставшихся повреждений. — За что они так с тобой? Воровал?

— Мне больше ничего не оставалось, — ответил он. — Нынешний барон дерёт с нас такие налоги, что нам даже есть не на что. Приходится попрошайничать, воровать… Умирать-то не хочется, господин лекарь. У меня ребёнок год назад родился. Сын. При Павле Балашове мы жили прекрасно. А как его младший сын взял бразды правления… Мы начали загибаться. Хорошо живут только его живодёры.

— Это ты про стражников? — уточнил я. — Они тебя так отделали?

— Не только они, — покачал головой он. — Барон лично выкручивал мне колени. Вы бы видели его лицо, господин лекарь. Какой же он зверь… Сколько же удовольствия он получает, когда мучает других людей. Моего близкого друга он до смерти запытал. Он так до дома и не дополз. И я бы не дополз, если бы вы мне не помогли.

— Погоди ещё, я пока не закончил. Но ползать тебе точно не придётся, это я тебе могу пообещать, — уверил его я, заканчивая процедуру лечения.

— Не знаю, откуда вы тут взялись, господин, но очень советую вам бежать отсюда. Не задерживайтесь в Балашове. Это — очень опасный город. Вас здесь обманут, используют. И это только в лучшем случае.

— А в худшем?

— Изувечат и выбросят на улицу. Даже избавить от страданий не удосужатся, — ответил Антип.

— Ладно, парень, я твой совет запомню. Попробуй встать.

Антип аккуратно поднялся на ноги, поморщился. Потёр больные колени, но всё же смог удержать равновесие.

— Идти сможешь, — заключил я. — Убирайся отсюда и никому не рассказывай, что видел меня. Как я уже и сказал, считай, что это был просто сон.

— Я не забуду вашей доброты, господин лекарь, — поклонился Антип. — Но никому ничего не расскажу, обещаю.

Крестьянин, хромая, помчался в город, а я аккуратно подкрался к своему окну и тихо свистнул Синицыну. Илья тут же скинул мне связанный из постельного белья трос.

Ничего себе! Быстро же он сориентировался. А я уже начал гадать, как забраться назад.

Убедившись, что вокруг нет стражников, я вернулся в нашу комнату и рухнул на кровать. Потратил больше энергии, чем хотел. На барона может и не хватить. Да и чёрт бы с этим ублюдком!

Не солгал мне Токс. Его брат — конченый психопат. Доверять такому, как он, нельзя. Пусть нас и связывает магическая клятва, я всё равно найду способ его переиграть.

— Я бы сказал, что мне хочется тебя осудить за такой риск, Алексей… — произнёс Синицын. — Но не могу. Каждый раз восхищаюсь твоими поступками. Он бы умер, если бы ты ему не помог, верно?

— Да, — кивнул я. — Причём не самой приятной смертью. Перекрученные мышцы и свёрнутые кости передавили сосудистые и нервные сплетения. Если бы он и выжил, то вскоре его конечности начали бы гнить.

— Кошмар… — вздохнул Синицын. — И каков наш дальнейший план? Даже после увиденного ты всё равно хочешь, чтобы мы вылечили барона?

— Сам факт лечения в магическую клятву не входил, но… — я замолчал.

Он попросил о помощи, а это значит, что я не могу отказать ему из-за своей клятвы лекаря. Однако выход всё равно есть.

Так просто эта сволочь у меня не отделается.

Мне удалось поспать ещё два с половиной часа. Вскоре меня разбудил Синицын и сообщил, что к нам уже заглянули слуги. Сказали, что Виктор Павлович Балашов ожидает меня в своих покоях.

Лекарская магия за пару часов тревожного сна смогла ещё немного восстановиться. Её было мало, но я и не планировал сделать из этого живодёра самого здорового человека на свете.

Как раз наоборот.

Когда стражники завели меня в комнату барона, сам Балашов лежал на кровати в своей ночной одежде. Даже одеться для моей консультации не удосужился. Обожрался, сволочь, и лежит, притворяется полудохлым.

— Стража! — простонал он. — Комнату не покидайте. Следите, чтобы господин Мечников не делал глупостей. А вы, Алексей Александрович, приступайте. Я уже давно не обращался к лекарям… Напомните, с чего стоит начать?

— Нужно рассказать, какие симптомы вас беспокоят, — сказал я. — Однако мне нужна моя сумка. Иначе консультация не будет иметь смысла.

— Сумка? Какая сумка? — удивился Балашов.

— Её отобрали у меня в тюрьме. Не беспокойтесь, оружие можете не возвращать. Считайте это подарком. А вот сумку с инструментами прикажите принести. Я ведь должен осмотреть вас по-человечески, верно?

Если он на это согласится, я устрою барону такой сюрприз, какой он никогда не забудет!