Матабар VIII

Глава 98

Арди, наблюдая за тем, как Милар сокрушался на бетонных ступенях лестницы, размышлял о… все том же. О мутанте и документах. Как еще в первый день заметил капитан Пнев, Тазидахцы сами не хотят поднимать шум. Будь это иначе, они бы обязательно раздули целую историю из того, что один из охранников дипломатической миссии исчез в самом сердце условно вражеской страны.

Условно, потому что Тазидахиан никогда в открытую не выступал против Империи. Даже во время Войны Наемников лишь малая часть их военной машины в лице батальона из мутантов и химер участвовала в боях на южном побережье Новой Монархии. А в эпоху гражданской войны, учиненной Темным Лордом, они и вовсе отказались принимать участие в интернациональной группе интервентов.

Почему?

Скорее всего, из-за того, что Тазидахиан напрямую зависел от импорта из Империи сельскохозяйственной продукции и Эрталайн. Которые при этом точно так же — напрямую в страну Братства — не поставлялись. Империя не вела торговлю с Тазидахианом, если не считать редких сделок на морских путях. Откуда тогда зависимость?

Все дело в Нджии. Несмотря на порой острые отношения, Нджия закупала у Империи довольно широкий перечень товаров по не менее раздутым ценам. Да и, насколько благодаря лекциям в Большом по Истории Магии понимал Арди, в политике нет места сантиментам. Две страны, которые несколько десятилетий назад с яростью проливали кровь друг друга на жестоких полях сражений, в современном мире могли вести торговлю, мило друг другу улыбаться на конференциях и соединять в единое полотно железные дороги.

И, таким образом, Нджия, которая выступала острием атаки во времена Войны Наемников и интервенции Гражданской Войны, стала внезапно одним из основных импортеров продукции Империи на Западном Континенте.

Зачем Королевству сельская продукция, если у них у самих имелись неплохие, пусть и небольшие по площади, пахотные земли? Для транспортировки в Тазидахиан, державший своих западных соседей в ежовых руковицах. Что же до Эрталайн, то рудные жилы в горных массивах Нджии, как и в случае с Селькадо и Кастилией, обладали куда меньшим спектром чистоты.

В общем и целом, Западный Континент представлялся Арду если и не Крысиным Королем, то уж змеиным клубком — это точно. И нельзя сказать, что Империя была какой-то святой страной, не знающей чувства справедливости, возмездия, а порой и даже банальной мести. Нет, Корона за годы с лихвой отплатила всем странам-участницам и интервенции, и Войны Наемников. Причем с прибылью для себя. Вполне осязаемой.

Что и позволило стране, пережившей за несколько веков то, что другие не переживали за всю свою историю, не только стать одной из ведущих держав в разрезе Звездной науки, но и не отставать от восточного материка в плане технического прогресса. В результате уже в этом году промышленный потенциал Империи превзошел аналогичный совокупный показатель Селькадо и Конфедерации Свободных Городов.

Вот только для таких темпов урбанизации и модернизации требовались эксы. Просто колоссальное, безумное количество эксов. А вот брать долги у «главного банка планеты», как порой называли Конфедерацию, Империя себе позволить не могла. По той простой причине, что вся мощь Конфедерации строилась на бумажной силе.

Свободные Города, пользуясь монополией на выход в Мелкоморье, буквально сжимали горло Восточного Континента. Они могли распоряжаться полной номенклатурой ввозных пошлин как своим собственным «очень большим и очень длинным рычагом», выражаясь словами премьер-министра. В результате ссуды, которые выдавала Конфедерация, зачастую превращались либо в ярмо, постепенно отщипывающее у страны-должника проценты Казны и экономики, либо в уступки. И нет, Конфедерацию не интересовали чужие территории. Только порты. И вокзалы. Железнодорожные узлы. Энерговырабатывающие станции. Заводы и фабрики.

Конфедераты их банально скупали либо же принимали в качестве залога выданной ранее ссуды. И таким образом опутывали планету своими бесконечными процентными сетями.

Да, Империя обладала большим потенциалом. Человеческим. Военным. Научным. Промышленным. Вот только денег в Казне у неё было примерно столько, сколько Конфедераты тратили за полгода своих торговых операций.

И о чем это все говорило? Учитывая, что Арди начал свой стремительный мыслепоток с весьма конкретного вопроса: Тазидахцы не поднимали шума из-за пропажи мутанта.

Возможно, говорило о том, что он нервничал. И немного по другому поводу. Одно дело, когда о большой войне шепчутся на улицах, переговариваются в барах и ресторанах, порой устраивают жаркие диспуты в салонах, гостиных и на кухнях, даже кричат броские заголовки в газетах, но… Совсем другое, когда посол Королевства Каргаама непрозрачно намекает в своих словах на то, что большая война — вовсе ничей не вымысел и не пугающий призрак, прячущийся где-то в темных уголках воображения.

— Милар, — тихо позвал Ардан, когда они уже почти поднялись на последний этаж.

Мысли пронеслись в его сознании буквально по щелчку. Быстрее, чем он успел понять, что прошло несколько секунд их стремительного подъема по клятой бетонной обшарпанной лестнице. Видимо, досюда руки реноваторов не добрались…

— Если будет война, нас предупредят заранее?

Капитан застыл на месте. Какое-то время он молчал, после чего коротко ответил:

— Нас — нет.

— Даже если сами будут знать?

— Да.

Ардан уже давно не чувствовал, чтобы холодные, липкие, кожистые и когтистые пальцы сжимали его горло. Давили на сердце. Пытались схватить за ноги и утянуть куда-то далеко вниз, где роятся самые жуткие ужасы из тех, что только может вообразить себе человек.

— Ты что-то услышал у премьер-министра? — догадался Милар.

Все же — дознаватель Первого Ранга, бывший военный следователь. Порой Арди забывал, что от взгляда капитана Пнева мало что укрывалось в людских сердцах. Без всякого Взгляда Ведьмы или Звездной магии.

— Да, — так же коротко, как и его напарник, ответил Ардан.

Милар повернулся вполоборота, посмотрел на юношу и, прикрыв глаза, коротко вздохнул. Даже несмотря на маску, было понятно, что кожа капитана бледнеет.

— Блядь, — не стал сдерживаться Милар и похлопал по нагрудным карманам, а потом всплеснул руками. — И даже закурить нельзя… Вот ведь… Н-да. Теперь, знаешь, как-то эти таинственные бумаги уже не так будоражат мозги.

Они замолчали. Ардан посмотрел на кольцо на своем пальце. Совсем невзрачное, похожее на обычную бижутерию, купленную где-то в Тенде. Никогда не подумаешь, что их соткала из ночного неба Сидхе Аллане’Эари…

— Ладно, господин маг, пойдем. Надо мыслить настоящим. А то так и с ума сойти можно.

Мыслить настоящим… звучало неплохо. Совсем даже недурно.

Поравнявшись с капитаном, они вместе поднялись к выходу в коридор. Фальшивая дверь, успешно притворявшаяся стеной, имела небольшой глазок, замаскированный под картиной. Не для того, чтобы шпионить за идущими по коридору посетителями, а чтобы работники отеля имели возможность убедиться в том, что никому не попадутся на глаза. Такая вот политика лучшего «постоялого двора Империи».

Милар, жестом показав, чтобы Ардан вел себя тихо, первым заглянул по ту сторону перегородки. Затем, отодвинувшись, дал возможность оценить ситуацию и Арду.

С момента, как юноша разглядывал коридор из алькова, отгораживающего путь на крышу, мало что изменилось. Все те же лица. Тазидахские мутанты, несколько магов Нджии и Фатии стерегли покои послов и дипломатов своих стран. Разве что теперь они не покачивались в полусне, а выглядели вполне себе бодро.

— Их там два с половиной десятка, — прошептал Милар, когда они отодвинулись немного назад.

Одежда напарников за минувшие дни уже насквозь пропиталась чистящими средствами, так что мутанты не найдут их по запаху. А стены все же сложили настолько толстыми, что даже Ард, если и постарается, не услышит ритма чужих сердец.

— Доверься мне, — только и сказал Ардан.

Он подошел к стене и приложил ладонь к обнаженным кирпичам. Ард сконцентрировался на том, как они слегка царапали кожу шершавыми гранями. Искусственные камни шептали ему свои простенькие, совсем мимолетные и плохо разборчивые истории. Как если бы юноша пытался поговорить на языке диких зверей с домашними животными.

Сбивчивые звуки, далекие и непонятные для того, кто с детства привык к величавым глыбам Алькады. Но то ведь в детстве… вот уже немногим больше полутора лет он жил в Метрополии. Среди её мертвого Лей-огня и ненастоящих камней, созданных не ветрами и землей, а руками и раскаленными печами, дышащими черными облаками. Ардан знал этот голос. Слышал его. Порой тише, иногда громче, а три дня назад тот и вовсе позвал его — рассказать, что на крышу прокрались «Чужие». Да, тогда Ард этого не понял, но его позвали окружавшие юношу дома.

Интересно, могло ли так произойти, что у Метрополии появилось собственное Имя? А если так, то… в чем вообще тогда заключается настоящая природа Имен?

Задумавшись, Ардан едва не упустил момент, когда сумел ухватиться за едва различимый голосок. Он вдохнул в него свою волю и попросил о самом простом — чуть вздрогнуть. И камни вздрогнули.

— Вечные Ангелы, — выдохнул Милар.

Наверное, странно было видеть, как по стене пробежалась выпуклая волна, и мгновением позже в коридоре раздался звук разбитого стекла. Ардан отпустил на волю миниатюрный осколок. Он покачнулся. В голове гудело, а перед глазами возникла мутная пелена.

Прежде на этом его упражнения с искусством Эан’Хане и закончились бы, но Арди стал сильнее. И не только из-за того, что сейчас властвовала Зима.

Так что, собравшись с силами, Ардан полной грудью вдохнул ворвавшийся в коридор морозный воздух. Тот наполнил его легкие искрящимся снегом и хрустящими от холода ветвями деревьев из Рассветного Сада, расположенного по ту сторону замерзшей реки. Льды и Снега закружили Арда, радуясь, что тот так скоро вернулся к ним поиграть.

Кольцо на пальце юноши вспыхнуло белым светом, и на его гранях проявились снежные узоры.

Мороз немного расстроился, что лишь половина Арда встречает его сегодня. Хотя, наверное, это Ардан так интерпретировал услышанное им Имя. Атта’нха учила, что Имена не испытывают эмоций, у них нет ни разума, ни самосознания. Они просто есть. Как есть снег. И есть лед.

Ардан позвал их, и они пришли.

Порыв ветра замел пургу, и та веселой вьюгой влетела внутрь расколотой рамы. Мигом украшая стены змеящимися узорами инея, она заставила погаснуть Лей-лампы и поежиться охранников. Те начали о чем-то переговариваться, но Ардан их не слышал. В ушах звенел осколок Имени.

Ард поднял посох к губам и подул на навершие — аккурат на бытовой накопитель. Тот заискрил, и вьюга усилилась. Заплясала и закружила вокруг людей. Срывала обои, опрокидывала столики и разом намела целые сугробы. Температура падала так быстро, что влага, скопившаяся в кирпичах, затвердела, и стены покрылись сеточкой неглубоких морщин.

Наконец послышались голоса Фатийцев. Кажется, они вместе с Нджийцами первыми не выдержали и спрятались от Имперской Зимы в номерах. Мутанты Тазидахана оказались чуть более стойкими, но когда их носы побелели, а пальцы потеряли чувствительность — то и они спрятались за дверьми.

— Путь свободен, — произнес Ардан, и одновременно с его словами с губ юноши сорвались белесые облачка, но не пара — а холода.

— Твои глаза, господин маг.

— Что с ними? — переспросил юноша, не спешивший отпускать имя Льдов и Снегов на волю.

Милар прищурился и махнул рукой.

— Да ничего… просто обычно это быстро проходит, а сейчас нет… Пойдем. Не будем терять времени.

И они вместе выскользнули в заснеженный коридор.

Милар уже видел прежде, как его напарник использовал искусство Эан’Хане, но в большинстве случаев это были не то чтобы подконтрольные Арду эпизоды. Громадный юноша сам попадал под контроль того, чем пытался помочь их общему делу.

Потому капитан и попросил, едва ли не отдав прямой запрещающий приказ, больше не использовать искусство. И, наверное, если бы Ард его слушал, то не был бы капралом Эгобаром. Вечно попадающим в передряги, но каждый раз умудрявшимся каким-то чудом выбраться из них пусть не всегда целым, но регулярно — с ценным призом в руках.

Почему же капитан сейчас так, можно даже сказать, оробел? Возможно, все дело в том, что двухметровый маг, стоявший напротив него, внезапно покрылся инеем. Белые полосы выстрелили от его правого безымянного пальца и, оставляя за собой то ли символы, то ли руны, то ли бессмысленную вязь узоров, разукрасили все тело. Включая лицо. И глазницы. Особенно — глазницы, внутри которых исчезли и без того нечеловеческие янтарные глаза.

Им на смену пришел синий туман. А может, и лед. Он заполнил собой глаза юноши, придя на смену и зрачкам, и радужкам, и даже белкам. На Милара словно взирал выбравшийся из сказок дух зимы, шедший в свите Снежной Королевы.

— Твои глаза, господин маг, — невольно произнес капитан.

— Что с ними? — прозвучал хрустящий, незнакомый голос.

Как если бы кто-то прыгал на свежем снегу или с размаху скакнул на молодой, но уже крепкий лед. А вместе со словами с губ Арда вырывались облачка холода, разукрашивавшие стены.

Милар подумал было ответить, даже поднял руку, но в итоге попросту отмахнулся.

— Да ничего… просто обычно это быстро проходит, а сейчас нет… Пойдем. Не будем терять времени.

Обойдя напарника, капитан, опуская правую ладонь на рукоять револьвера (верный друг, прошедший с ним через многие невзгоды, успокаивающе влиял на нервы капитана; Вечные Ангелы, как же ему требовался отпуск! Который никто не прервет!), толкнул дверь вперед. Ему в лицо дыхнул мороз, настолько злой, что, наверное, мигом лишил бы его носа, если бы не легкое касание напарника.

Ардан слегка дотронулся посохом до спины капитана, и тот ощутил прилив тепла. Нельзя сказать, что зима совсем перестала его беспокоить, но, если сравнить с собакой, то сторожевой волкодав больше не стремился отгрызть у незнакомца лицо, а довольно урчал рядом. Урчал, но все еще напоминал всем своим видом, что одно неверное движение — и Милару конец.

— Следы! — внезапно озарило капитана.

Он обернулся, чтобы указать на пол, но не увидел ничего, кроме снежного настила. Стоило им с Ардом сделать шаг, как в следующий миг снег сам заметал оставленные отпечатки ботинок.

— Сказка прям какая-то, — проворчал Милар и, развернувшись, поспешил. Глазки дверей номеров запечатали ледяные оковы, и точно так же едва ли не кристаллические засовы заперли замки. Вряд ли это надолго удержит местный колорит, но, учитывая стационарные щиты, создаст достаточно неудобств.

До слуха капитана уже доносились звонки, требующие вызова обслуги. По замыслу никто, кроме их отдела, не должен был знать об операции, так что договориться с другими коллегами не имелось возможности.

— Быстрее, — Милар махнул рукой, и уже вскоре они нырнули в альков, откуда поднялись на крышу.

Капитан был здесь. В ту же ночь, когда Ардана привезли в Черный Дом. Юноша, может, и не знал того, но до тех пор, пока Полковник не принял решение, на первом этаже дежурил Мшистый и еще один Старший Магистр военной магии, чьего имени Милар не знал, потому как никогда прежде не видел.

Полковник не хотел рисковать тем, что кто-то может в нужный момент не решиться, так скажем… воздействовать на знакомого коллегу. Так что не привлекал ни Парелу, ни Клементия, ни капитана Понских.

Тогда Милар не особо понимал, зачем два Старших Магистра на одного Арда (учитывая, что всецело доверял своему напарнику и верил, что тот не оставил бы пост без самых серьезных на то причин), но после отчета о разрушениях, учиненных странной пургой, и после того, что видел сейчас…

Раньше капитан не верил в легенды о том, что для битв с Арором и Темным Магом Империи приходилось отправлять целые группы из Старших и Гранд Магистров. И возвращались обратно далеко не все… Теперь же он не то чтобы убедился в достоверности, а скорее не хотел думать о том, что произойдет, если вдруг, исходя из какого-то невероятного мотива, Ард может сменить сторону.

Следуя за напарником, Милару порой казалось, что он идет вовсе не за человеком… ладно — полукровкой человека и матабар, а за чем-то, даже не «кем-то», совсем другим. Чем-то, чему место в детских сказках, что должно оставаться на страницах учебников истории, рассказывающих о временах Галеса и Эктасса.

— Постой немного, — попросил его ледяной, скрипящий снегом голос. — Я попрошу Льды и Снега поделиться своим воспоминанием.

— Да-да, — поднял ладони Милар и хмыкнул так, будто услышал нечто, что ему Эльвира рассказывала буквально каждое утро. Вот прям вместо забавных, а порой и не очень, историй о их детях и домашних заботах — благо, после летних приключений Милару подняли оклад, и жена смогла наконец уйти с работы. — Давай. Конечно. У льда и снега. Попроси там что-то… А на меня не обращай внимания. Ну и ничего, что я отдохну не на Лазурном море, а на тоже вполне себе лазурной, но койке душевнобольных…

Милар мог бы продолжать ворчать и дальше, но Ард его, скорее всего, уже не слышал. Он встал прямо посреди крыши и, широко раскрыв свои «глаза», занес посох, а затем с силой ударил им по деревянному настилу. Капитан уже видел нечто подобное в подземном святилище поместья древнего вампира, так что… все равно удивился. Далеко не каждый день видишь, как твердь обращается водной гладью и расходится волнами под твоими собственными ногами.

Зазвенели сосульки. Будто Милар на краткий миг оказался в зимнем лесу, где пели зимние птицы, смеялись играющие в снежные войнушки дети, а руку согревала другая рука — рука его жены. На мгновение капитан даже увидел выросшие прямо в воздухе, одетые в белые шубы деревья. Скорее красивые, нежели пугающие.

Так что нет — Ард его не пугал. Скорее напротив. Взгляд юноши, несмотря на то, что затянулся морозным туманом, оставался все таким же мягким, как и прежде. И даже явившаяся на его зов зима казалась какой-то… теплой. Веселой и игривой.

Внезапно деревья исчезли в брызгах снежной вьюги. Та закружилась сверкающим вихрем, внутри которого постепенно проявлялись очертания. Очень смутные и нечеткие. Как если бы кто-то пролил чернила на соль и попытался пальцем нарисовать картину.

— И что мы здесь видим? — спросил Милар, озираясь по сторонам и борясь с желанием коснуться призрачных фигур.

— Это отель, — ответил ему все тот же даже не «ледяной голос», а « голос изо льда». — Но он теплый. Мороз плохо его помнит. Его стараются не пускать на нижние этажи.

«Мороз плохо помнит», «стараются не пускать» — все это звучало для Милара сродни бреду сумасшедшего, и если бы не те странные картины, что видели его собственные глаза, он бы действительно решил, что спятил. Или что Арду требуется очень длинный и качественный отдых… в помещении с мягкими стенами.

— Смотри, — прозвенел лед в голосе Арда.

Изрисованная белыми сверкающими полосами рука указала куда-то внутрь пурги.

— И что я должен здесь увидеть? — непонимающе спросил Милар.

— Присмотрись, — произнес голос.

Милар прищурился так, как, наверное, никогда еще не щурился. Будто это как-то могло повлиять на странную ситуацию.

— Слушай, Ард, у нас не так много времени, чтобы…

Капитан замолчал. Он заглянул внутрь вьюги. Чуть глубже в вихрь снежных миражей, где сперва не замечал четких силуэтов. Не видел он их и сейчас. Скорее лишь мимолетно, время от времени, улавливал общие очертания.

— Это наш мутант? — спросил капитан, подходя к едва заметному, мерцающему очертанию мужской фигуры.

— Да.

Милар склонил голову набок и присмотрелся. Среди кружащихся снежинок он увидел человека, который тайком выбирался из помещения. Скорее всего из номера, хотя и не точно, но… Нет — действительно из номера. Он что-то держал в руках и направлялся в сторону… алькова? Нет. Нет-нет.

— Лестница, — щелкнул пальцами Милар и встряхнул рукой. Дурацкая привычка, прицепившаяся к нему еще в военной учебке. — Он шел на главную лестницу.

— Да, — повторил голос, но стал немного глуше и тише, а в интонации стал постепенно затухать перезвон сосулек.

— Ты как, господин маг? — немного обеспокоенно спросил Милар.

— Тяжело, но справлюсь, — как всегда честно ответил Ард.

Вечные Ангелы… Милар уже предупреждал юного напарника, что тому порой следовало почаще врать. Хотя, чести ради, когда капралу требовалось соврать, он вполне успешно использовал свои беличьи штучки. Как бы странно подобное ни звучало.

— Он что-то услышал, — Милар отправился следом за дрожащим миражом, так и норовящим распасться на отдельные снежинки. — Сорвался. Побежал обратно в коридор и прислушался к алькову. Но он все еще держит что-то в руках. Не выбросил украденное.

— Это мутант, — с явным придыханием добавил Ард, глаза которого начали мигать, напоминая светофоры в Новом Городе. — Он мог заранее почувствовать Темного и его подручных.

— Мог, — согласился с логичным доводом Милар. — Но тогда что он сделал с документами? Они все еще у него в руках… проклятье, Ард, здесь есть пробел во времени! Ты можешь показать больше?

— Я постараюсь… кха…

Милар резко обернулся. Ард, стоя в центре метели (даже, скорее, — непосредственно сам будучи её средоточием), согнулся и закашлялся кровью.

— Господин маг, ты…

— Справлюсь! — гаркнул Ард и, вытирая губы, снова выпрямился. — Смотри дальше.

Милар скрипнул зубами, молча кивнул и повернулся обратно к снежным миражам. Мутант, постояв около алькова, внезапно сорвался на бег. Он тенью пронесся по коридору и встал прямо аккурат с той скрытой дверью, откуда недавно вышли сами напарники.

— Мусорный шлюз! — тихим шепотом выкрикнул Милар. — Засранец скинул документы в мусорный шлюз! Проклятье! Могли бы и догадаться…

Милар хотел сказать что-то еще, но снежинки порезали ему лицо. Метель, будто вода из пробитой бочки, хлынула обратно внутрь посоха Арда. Тот снова закашлялся, а символы на его теле начали постепенно меркнуть.

Капитан подбежал к напарнику и успел подставить тому плечо.

— Спасибо.

— Потом с расшаркиваниями, господин маг, — процедил капитан, прислушиваясь к лестнице и алькову. — В коридоре уже роятся наши же коллеги!

— На крышу.

— А ты…

— Справлюсь, — прокряхтел Ард.

Капитан не особо верил в данный момент юноше, но не то чтобы у них имелся какой-то выбор. Операция должна была пройти незаметно. Причем для всех заинтересованных сторон.

Едва не таща на себе далеко не легкого, успевшего за полгода отъестся капрала, Милар вышел с ним на крышу. Тут же налетел ветер, закинув снега им в капюшоны. Шею укусила холодная влага.

— Что дальше? — спросил Милар.

— К карнизу, — Ардан, у которого левый глаз вернул себе янтарный цвет, а правый все еще утопал в синем тумане, указал на край крыши. — Скорее, Милар.

Капитан процедил короткое ругательство и что было сил потащил капрала к краю пропасти. Когда они замерли прямо над набережной, кутающейся в белесое марево грызущего гранит мороза, Милар невольно глянул вниз и тут же зажмурился.

— Спешу заметить, господин маг, что у меня вполне себе человеческие кости! Я не переживу такое пад…

С очередным стуком посоха о крышу и новым звоном прямо из непроглядного марева, сковавшего отель и набережную, к ним на крышу поднялось дерево. Тонкое, хрупкое, прозрачное настолько, что даже свет почти не преломляло.

Милар решил не уточнять, выдержит ли оно их вес или нет. Правой рукой обхватывая напарника, он левой, игнорируя ошпарившую ладонь ледяную боль, схватился за ствол и обвил тот едва ли не всем телом. Стоило ему это сделать, как дерево начало стремительно уменьшаться в размерах, но буквально за метр до брусчатки треснуло и разлетелось мелкими ледышками. Те даже не успели коснуться земли, как мгновенно слились с маревом.

Холод обрушился на капитана со всей его неумолимой безжалостной силой. Милар непроизвольно вздрогнул, вот только Арду, кажется, пришлось куда хуже.

Символы исчезли с тела юноши, а сам он, явно находясь в полудреме или каком-то предлихорадочном состоянии, хоть и стоял на ногах, но не осознавал происходящего. Его взгляд померк, а сам юноша зашатался. Милар похлопал того по щекам, провел ладонью перед глазами, но, не добившись результата… схватился за револьвер.

Резко вытаскивая тот из кобуры, он направил ствол прямо в маску явившегося к ним из молочной пелены силуэта.

Из кожаных прорезей на него смотрели два человеческих глаза, но почему-то оранжевого цвета.

— Неплохая реакция, — произнес незнакомый голос, хоть Милару и казалось, что он уже где-то его слышал. — Для человека, конечно.

Капитан спустил взгляд чуть ниже. Ему в грудь упиралось широкое лезвие ножа.

— Патовая ситуация, да… — начала было женщина, но тут же замолчала. — Вы действительно выстрелите, капитан? Даже несмотря на то, что я выпотрошу вас, как рыбу?

Милар молча продолжал держать стоявшее перед ним создание (он испытывал некоторые сомнения в том, что имел дело с человеком) на прицеле. Стоило той сделать хотя бы одно неверное движение, и он разрядит весь барабан ей прямо в лоб. Ну или попытается успеть. Во всяком случае — два выстрела сделает точно.

Пауза затянулась, а мороз все накатывал и накатывал, заставляя железо револьвера покрываться тонкой сеточкой наледи. Наконец незнакомка вздохнула и убрала свой нож так быстро, что капитан даже не успел заметить, что именно произошло. В один момент чужое железо облизывало его казенную одежду, рискуя оставить на той прореху, а в другое — перед ним стояла закутанная в черный меховой плащ фигура. Все равно как летучая мышь, перепутавшая ледяные просторы с уютной темной пещерой.

— Вы совсем не изменились, капитан Пнев, — прозвучал из-под маски женский голос. — Как и тогда, в облаве на преступную организацию Звездных магов, занимавшуюся исследованием некромантии, из-за которой канализацию заполонили зомби, а моего жениха сослали из столицы.

Милар несколько раз хлопнул ресницами и внимательно вгляделся в прорези на маске. Быстрые движения, нечеловеческие оранжевые глаза и женский голос. Он уже видел нечто подобное в одну из ночей, которые хотел бы забыть, но, как это часто бывало, память отказывалась играть на его стороне.

— Капитан Алоаэиол? — спросил Милар.

— Она самая, — обозначила книксен невеста лейтенанта Корносского. Хотя на самом деле они никогда не были обручены — так про них шутили в их подразделении, даже не зная, насколько близок к реальности юмор. — Может, теперь опустите свое железо? Я даже не стану шутить про то, что, возможно, таким образом вы демонстрируете свою радость по поводу нашей, кажется, уже третьей встречи? Если за вторую считать тот раз, когда я вытащила вас из рук трех очень усердно пытавшихся вас порвать мертвецов.

Может, если бы мутантам разрешалось заключать браки и рожать детей, то шутка перестала бы быть таковой…

Впрочем, Милар старался лишний раз не погружать себя в пучину ненужной эмпатии. Мутанты и их жизненные проблемы его не касались. Да и вообще, если что — то мутантов, по официальной позиции, в Империи не проживало.

— Скажите мне что-то, о чем может знать только капитан Алоаэиол.

— Серьезно? Вот настолько развита у дознавателей паранойя? — тон капитана (или той, кто выдавала себя за неё) отдавал легкой степенью разочарованности. — Если что, то я уже упомянула про мертвецов и вашу задницу в их цепких руках, капитан Пнев, но ладно, могу добавить: ваша жена… Эльвира, кажется… пережила выкидыш, после чего ей удалили матку, и вы больше не можете иметь детей. Из-за чего вы, капитан, плакали в церкви, а затем подрались с лейтенантом Корносским, который имел неосторожность глупо пошутить на данную тему. Но, если что, Йонатан просто пытался вас таким образом поддержать, но у него есть некоторые проблемы с социализацией. Я бы даже сказала, огромные проблемы и…

— Достаточно, — процедил Милар и убрал револьвер обратно в кобуру.

Капитан Алоаэиол — старуха в теле молодой девушки (он хорошо её помнил), точно так же как и сраный Корносский — старик, забывший состариться на своем затянувшемся жизненном пути. Может, потому и сошлись? Хотя, по слухам, они были знакомы еще до того, как Старший Магистр Иван Корносский заживо их препарировал…

— Рада встрече, — Милар не хотел себе признаваться, но Алоаэиол произнесла это довольно искренне.

— Учитывая контекст, — вздохнул капитан, — это даже взаимно… Поможете?

— А вы полагаете… полагаешь, Милар, что я просто так сюда заявилась? Вспомнить общее прошлое?

Алоаэиол плавно обогнула капитана и взвалила громадного Арда себе на плечо так, будто тот весил не больше мешка с картошкой. Скромного такого мешочка. Не больше семи ксо стоимостью. Где-то на полкило весом.

— Пойдем, капитан… Вечные Ангелы, мы же оба капитаны… неудобно как-то… — махнула свободной рукой Алоаэиол, которая из-за роста почти растворилась внутри чужой фигуры. — И забери, пожалуйста, его посох. Я бы и сама взяла, но не хочу лишаться своей руки.

— О чем ты? — переспросил Милар, забирая валяющуюся на земле палку. С виду — самая обычная, обструганная ветка дуба.

— О, не переживай, Милар, даже если бы я потратила пару лет на объяснения, ты бы все равно ничего не понял.

Милар хотел добавить пару резких слов, но капитан Алоаэиол уже развернулась и направилась внутрь постепенно редеющего морозного марева. Капитан едва сдержал улыбку. Из-за разницы в росте Алоаэиол и Арда ноги и руки последнего забавным образом едва ли не волочились по земле.

— Мутанты… — прошептал капитан и направился следом.

Они обогнули здание отеля и остановились около… одного из военных грузовичков. Их сейчас на площади прибавилось, но не настолько, чтобы сильно бросаться в глаза. Полковник позаботился о том, чтобы дополнительное усиление военными и Звездными магами прошло как можно более скрытно. Их попросту разместили в квартирах в соседних зданиях либо же немного расширили пропускные пункты, добавив к тем по единице или две транспорта.

Алоаэиол, не особо церемонясь, буквально закинула окончательно потерявшего связь с реальностью Арда в кабину на задний ряд. Сама запрыгнула на водительское сиденье и указала Милару на соседнее место. Не то чтобы капитан никогда прежде не бывал в автомобиле, которым бы управляла женщина (тем более вдвое его старше), он попросту в принципе не очень любил ездить, когда за рулем кто-то помимо него.

Но сейчас не та ситуация, чтобы морщить нос. Приходилось пользоваться той удачей, что ниспослал Светлоликий. Так что, поправляя кобуру и ножны так, чтобы удобно выхватить железо, Милар забрался внутрь кабины. Не то чтобы револьвер и сабля как-то помогли ему против одного из творений Ивана Корносского…

— Нас не пропустят, — коротко сообщил Милар, разглядывая контрольно-пропускной пункт, к которому направила грузовичок Алоаэиол.

— А вроде дознаватель… Первого Ранга… один из самых результативных в Метрополии, — безобидно, но в то же время достаточно колко фыркнула мутант. — Я ведь как-то сюда попала…

Милара, признаться, куда больше интересовал вопрос не как именно капитан Алоаэиол, не имевшая отношения к усилению охраны отеля «Корона», попала за ограждение, а то, почему она вообще здесь оказалась. Причем в самый подходящий и нужный момент. Но данный вопрос он мог задать и позднее. Сейчас самое главное — выбраться из западни, расставленной своими же коллегами.

Проклятье, если бы Милар тяготел к тайной работе Кинжалов, он бы ответил согласием на первое же предложение о переводе!

Их грузовичок затормозил около шлагбаума, и к кабине подошел солдат в теплой шинели, с шапкой на голове и шарфом, обмотавшим лицо. На его плече покоилась армейская винтовка с примкнутым штыком, на поясе — простенький клинок, револьвер и даже ручная граната.

— Доброго вечера, — поздоровался он и протянул ладонь наверх, к кабине. — Документы.

Милар положил было ладонь на рукоять своего револьвера, но вовремя опомнился. Стрелять в солдата Имперской, родной армии? Который просто выполнял свою работу? Что за немыслимая чушь, порожденная беспокойной ночью.

— Конечно, — и капитан Алоаэиол как ни в чем не бывало достала из внутреннего кармана… самый обычный, ничем не примечательный лист бумаги. — Держите, рядовой первого ранга. Думаю, вы найдете там все, что вам нужно.

Милар никогда бы не поверил, услышь он подобную историю из уст любого другого человека. Но его собственные глаза, которым он привык доверять, видели то, что видели.

Рядовой, поправив ремень винтовки, аккуратно принял девственно чистый лист бумаги и… какое-то время его читал. Его глаза бегали по невидимым строкам, а сам он даже потер большим пальцем правый нижний край бумаги, где должна была располагаться печать.

— Хорошего пути, полковник! — вытянулся по струнке солдат и вернул бумагу обратно капитану Алоаэиол.

— И вам спокойной службы, солдат, — кивнула та и направила грузовичок вдоль домов.

Милар, стоило им отдалиться на достаточно почтительное расстояние, выхватил лист бумаги. Он вертел его в руках, разглядывал на просвет, даже понюхал и облизнул, но ответ оставался прежним — бумага как бумага.

— Проклятье! — выкрикнул Милар и выронил лист обратно на сиденье.

На листе, только что едва ли не сверкавшем жемчужной белизной, теперь красовался рисунок. Разноцветными мелками, очень неумело, но с завидным азартом, нечто аморфное, лишь смутно напоминающее по форме крылатого пони, скакало по радужным облачкам.

Милар знал этот рисунок.

Хорошо помнил.

Потому что именно его нарисовала его старшая дочь. Причем когда еще была совсем малюткой.

— Это моя мутация, капитан Пнев, — без особой радости ответила на немой вопрос капитан Алоаэиол. — Старший Магистр Корносский пытался разобраться в свойствах Ведьминого Взгляда. У него не получилось. Но вот попутно дать мне возможность заставлять людей видеть то, чего нет — пусть и в очень специфических условиях, — вполне.

Милар моргнул, и лист вновь предстал в первозданной чистоте.

— Это, между прочим, Милар, тайна Короны, — Алоаэиол явно пыталась как-то разрядить обстановку, но у неё не получалось.

— Как ты поняла, что нам нужна помощь? И вообще…

— И вообще, мы можем продолжить наше приятное общение в моем тайнике, — перебила его мутант. — Если что, я рискую не только карьерой, но и жизнью. К твоему сведению, Милар, я начальник группы охраны Гагары и на данный момент прямой начальник твоего напарника.

— Разве руководством охраны прем… Гагары занимается не капитан Понских?

— У Старшего Магистра свои задачи, — уклончиво ответила Алоаэиол. Видимо, на этом идущая вразрез с протоколом щедрость на информацию заканчивалась.

Остаток пути до Тенда они проделали в полной тишине, нарушаемой лишь… тихим сопением Арда, доносящимся с заднего ряда. Засранец попросту уснул!