Матабар VIII

Глава 111

Арди сидел на скамье первого ряда и смотрел на иконостас, состоящий из двух крыльев. Левое крыло — Крыло Пророков. На нем изображались Пророки, признанные ортодоксальными церквями Галесса и Священных Эмиратов Аль’Зафиры. Хотя, если посудить, то именно Теократия Энарио считала себя «Ортодоксальной», но только потому, что следовала самому первому писанию, в котором излагались весьма сомнительного, с точки зрения просвещенного общества, вещи.

В конечном счете церковь, в отличие от самой философии внутри религии, так или иначе переплеталась с государством, и развитие культурного прогресса, включая законодательную ветвь, в любом случае влияло на постулаты церкви. Как, собственно, и в обратную сторону. Никто не отрицал, что без религии Светлоликого современное общество могло бы и вовсе не существовать. А если бы все же каким-то чудом и развилось бы до нынешних масштабов, то выглядело бы совсем иначе.

Совсем…

Что до правого крыла, то оно относилось только к Светлоликому и обычно содержало в себе весьма эфемерные сюжеты. Прилетавшие к страждущим ангелы или, быть может, чудеса, относящиеся к мифологии церкви. К примеру, дерево, проросшее в выжженных песках Зафиры, или же вода, пробившаяся к изнывающему от жажды верующему в горах нынешнего Селькадо.

Икон на крыльях иконостаса всегда было много. Расписанные золотом, в окладах из самых дорогих пород дерева. Не то чтобы церковь как-то стремилась продемонстрировать свое богатство (давно уже миновали времена раннего феодального общества, когда церкви Светлоликого повсеместно владели самыми крупными и самыми плодовитыми земельными наделами), а скорее дело в самих прихожанах.

Что же до алтаря, то он выглядел скромно. Деревянная пирамида с чашей с водой и больше ничего. Религия Светлоликого учила сдержанности во всех проявлениях жизни, что, в целом, перекликалось с учениями Эан’Хане. Но теологические и исторические теории о взаимном проникновении философских течений и культур при переселении народов Арда мало волновали.

Он просто сидел и смотрел на статую. Высеченный в кедре, высотой почти пять метров, на него взирал один из Пророков. В каждом храме, в каждой даже самой маленькой придорожной церквушке Крылья Пророков и Светлоликого всегда разделяла статуя одного из Пророков. Благо, за тысячи лет существования церкви их накопилось столько, что за неделю сложно будет найти храмы, где бы статуи повторялись.

В этой же церкви поставили, пожалуй, одного из самых забытых в общественном сознании Пророков. Пророк Нашиас. Уроженец песков. Худой, с длинными волосами, израненный и поломанный, в простой порванной тоге, он держал на вытянутых руках потрескавшуюся чашу. Его голову обмотало ожерелье из когтей волка, а на груди кожа, после побоев плетью со стальными лезвиями, свисала лоскутами.

По легенде Нашиас услышал глас одного из Вечных Ангелов и отправился нести Свет на крайний север. Когда пешком, когда верхом, когда при помощи верующих, когда, превозмогая всю свирепую ярость природы, он добрался до земель, которые ныне являлись границей Урдавана и Скальдавина. Самая северная точка суши.

Тогда, разумеется, там существовало совсем иное государство. Небольшое княжество. И вот, зайдя в его стольный град, оказавшись за частоколом среди изб и хибар, Нашиас начал нести учение Светлоликого суровым жителям земель, где нет сезонов, кроме зимы и лета. Полгода тьмы и полгода солнца. Где не видели никогда лиственных деревьев, а хвойные заросли копьями терзали облачные небеса.

Правитель княжества, узнав об уроженце далеких песков, повелел привести его к себе в дом. Он держал с ним слово и обсуждал богов. Во множественном числе. Люди севера того времени, как, впрочем, и все прочие общества планеты (кроме песков Аль’Зафиры и тех, кого они успели научить вере Светлоликого), являлись политеистами. А некоторые из Первородных, как в случае Матабар, и вовсе еще не отошли от анимизма-тотемизма. Хотя в случае с Первородными религия тесно переплеталась с эмпирическим опытом, но, опять же, все это в голове Арда шумят лекции по Истории.

Возвращаясь к истории Нашиаса, вождю не понравилась идея одного бога, чье лицо нельзя видеть, а суть которого — лишь свет. Так что вождь приказал пленить посланника божьего и сообщил тому, что если он не преклонит колено перед богами севера, то будет казнен.

Нашиас отказался.

Тогда вождь повелел ему взять в руки деревянную чашу, наполненную водой, и отправиться через весь стольный град. Он сказал, что если алтарь такого трусливого бога, как Светлоликий, это чаша с водой, то тогда бог сбережет своего посланника. Нашиас шел сквозь поселение, а в это время его стегали кнутами со вставленными внутрь лезвиями. Срезали кожу, оголяли кости, а худой и слабый Пророк так и шел, не падая и не оступаясь. Окровавленный и израненный, с расколотой чашей в руках, он дошел до площади с каменными идолами.

Вождь, смеясь, спросил, где же священная вода Светлоликого. Тогда Пророк закрыл дно чаши своей левой ладонью, а правой наполнил ту кровью. И так и умер. Стоя посреди каменных идолов чужой религии. Живой алтарь.

В этой истории не описывалось какого-то удивительного чуда. Не приводились подвиги и великие свершения. Просто история одного человека, не сдавшегося под натиском всего того, что бросила ему в лицо жестокая судьба. Но, как это часто бывает, история помнила либо великих героев, либо чудовищных злодеев. А Нашиас, в общественном сознании, не стал ни тем, ни другим.

— Странный выбор, — честно произнес Ардан.

Они сидели рядом со священником. По традициям Галесса, после окончания церемонии, муж должен был провести час беседы со священником. У этого обряда имелась какая-то религиозная подоплека, но с исторической точки зрения все объяснялось куда проще.

Из-за бесконечной войны Эктасса и Галесса слишком много сыновей встречали возраст заключения брака без отцов. Так что некому было дать совет или оставить какие-то полезные, с виду простые, но требующие жизненного опыта наставления. И постепенно данная обязанность перешла священникам, а сама культурная особенность обросла религиозным мифом.

— Почему? — спросил священник, активно орудуя вилкой и поедая остатки пирога, приготовленного к столу Пламеной.

Из законсервированных, разумеется, яблок. У Дина имелась какая-то невероятная страсть к яблокам. Из-за этого Милар и Александр порой подшучивали о том, что где-то в роду Дина должны были водиться лошади. Ну или, на худой конец, кентавры, но те вымерли еще пару тысяч лет назад.

— Если честно, — пожал плечами Ардан. — Даже и не знаю.

Священник улыбнулся и посмотрел на правый борт фрака Арда, где все так же покоились два его ордена.

— Чем громче звенят мечи, тем хуже слышно слова, господин Эгобар, — священник процитировал одну из присказок Писания. — Трактовать данную фразу можно по-разному, но я предпочитаю считать, что те, кто привыкли всего добиваться своими руками, порой забывают о цене, которую за это платят.

— Что вы имеете в виду? — спросил Ардан.

Ему не хотелось портить свадьбу тем, что он отказался бы от части Галесских обрядов (тем более когда половина его крови относилась непосредственно именно к Галессу), но последние пятнадцать минут они провели со священником в тишине. Ту нарушали, разве что, лязг вилки и причмокивания богослужителя от удовольствия.

Священник вздохнул и с явным разочарованием отложил пирог в сторону.

— Как вы полагаете, господин Эгобар, когда можно истинно увериться в том, что человек действительно верит в свое дело?

Ардану, как и в прошлую беседу, захотелось снова обнажить клыки. Иносказательно, разумеется. Он мог бы заявить, что способен заглянуть в глаза собеседника и вывернуть у того душу и сознание наизнанку, но не стал.

— На самом деле способ только один, — продолжил после затянувшейся паузы священник. — Если человек готов отдать за дело, каким бы оно ни было, свою жизнь. Согласны?

Ардан пожал плечами. Он никогда не задумывался о таких высоких материях. Других проблем хватало.

— Ну вот предположим, ваш товарищ с весьма красноречивыми бивнями, — священник позволил себе тонкую улыбку. — Он одет в очень дорогой костюм, а на его запястье часы, которыми можно было бы оплатить постройку двух таких церквей. Как вы полагаете, ваш товарищ любит эксы?

Ардан усмехнулся.

— Аркар в них, Святой Отец, души не чает.

— Во-о-от, — протянул священник. — А теперь подумайте, господин Эгобар, подумайте хорошенько и ответьте. Отдаст ли господин Аркар свою жизнь за все эксы мира, если будет знать, что, получив их, немедленно умрет.

Арду даже думать не пришлось.

— Нет, конечно.

— Вот и ответ, — улыбнулся священник. — Получается, что, несмотря на все свои слова, материальные блага и замечательные часы, господин Аркар в деньги не верит.

Ардан задумался. Звучало, конечно, логично, но непонятно, к чему священник об этом говорил.

— Нашиас, — Святой Отец осенил себя священным знамением и обратил взор к деревянному изваянию. — Не был ни великим мудрецом, ни кудесником. Он не общался с ангелами и не наделял других знаниями. Он не исцелял больных. Не ходил по облакам и не подчинял себе пламя и кровь. Нашиас был простым верующим. Без особых сил и знаний. Просто человек. И оттого, на мой взгляд, величайший Пророк из всех, господин Эгобар. Он верил так искренне и так светло, что не раздумывая отдал свою жизнь не во благо церкви или религии, а стараясь поделиться частичкой Света с теми, кто еще пребывал во тьме заблуждений. И потому его слова прозвучали громче любых мечей, господин Эгобар.

— Вот только северные земли не разрешали свободу вероисповедания еще на протяжении нескольких веков, — напомнил Ардан.

— На то воля Света, — спокойно парировал священник. — История не знает сослагательного наклонения, но, может, если бы не Нашиас, то север бы так и не обратился к Свету. А если бы к Свету не обратился Север, то…

— Возможно, религия Светлоликого не добралась бы до Западного Континента, — закончил мысль Ардан.

Священник слегка дернул плечами и поправил рясу.

— Может, и добралась бы, но с развитием судоходства, а это отняло бы еще многие и многие века.

Они снова замолчали, а Ардан опять поднял взгляд на израненного, утомленного и истощенного Пророка, протягивающего ему, полукровке Первородных и потомку Арора Эгобар, расколотую деревянную чашу.

— Мы ведь тоже постепенно уходим в историю, господин Эгобар, — внезапно произнес священник и снова осенил себя священным знамением. — Как и мудрецы Эан’Хане с ведающими путей Спящих Духов, как и жрецы Старых Богов, мы тоже постепенно теряемся на страницах истории. Не так быстро, разумеется, и, возможно, не потеряемся окончательно. Но церковь уже давно не имеет того влияния на умы народа, что прежде. Жизнь меняется. Технологии меняются. Сами люди меняются. Они обращаются к Светлоликому все реже. И все чаще видят в нем лишь покой и утешение, а не наставника.

Ардан все же не сдержался.

— Таков сон Спящих Духов.

Священник коротко улыбнулся.

— Пожалуй, вы правы, господин Эгобар, — с небольшой ностальгией произнес Святой Отец. — Но знаете, на поле брани нет воина, который не уверовал бы в Светлоликого. Перед атакой из уст каждого, шепотом или в голос, звучат молитвы. А когда все стихнет, то под саваном оседающего пороха слышны лишь призывы к матери и отцу, любимой и детям. И больше ничего. Так что, получается, что, возможно, каждый из нас по-настоящему, откровенно и без напускного, верит не в так уж и много вещей.

— В бога и любовь? — спросил Ардан.

— Если между ними есть хоть какая-то разница, — развел руками священник и посмотрел на свои простые наручные часы. — Пожалуй, мы с вами уже провели здесь достаточно времени, а я предпочитаю трапезничать в одиночестве. Так что вот мои регулярные наставления. Не воспринимайте вашу жену как само собой разумеющееся событие. Не пугайтесь и не вините её, если вдруг почувствуете себя одиноким, даже несмотря на то, что будете лежать в одной кровати. Дарите друг другу счастье просто так, а не по принуждению или расписанию. Помните, что ваша любовь к родителям безусловна и богоугодна, но для ваших детей именно вы станете родителями и у них не будет никого ближе вас двоих. И еще, — священник поднялся на ноги, взял с собой тарелку и направился в свою келью, — будьте до самого последнего дня счастливы вдвоем, господин Эгобар, так же как были счастливы сегодня.

Ардан поднялся на ноги и слегка кивнул.

— Спасибо, Святой Отец.

Священник, не оборачиваясь, поднял руку над плечом и коротко ей помахал. А у самого порога остановился и добавил:

— И не забывайте того, что я говорил вам в прошлый раз. Приходите, если станет трудно. Вам здесь всегда будут рады, господин волшебник. А если станет очень трудно, совсем невмоготу, то — тем более приходите.

— Спасибо, — коротко повторил Ардан.

Священник удалился, а Арди снова посмотрел на скорбную статую.

Все же он невольно задумался.

А во что, в таком случае, верил, по-настоящему верил, он сам?

Она держала его за руку и смотрела в глаза. Мягко и тепло. А Арди кутался в её мягкий карий взгляд. Как в прохладное, еще совсем недавно снятое с бечевки одеяло. Все еще помнящее дыхание прохладного ветра, но потому, парадоксально, лишь еще более манящее уютной негой.

Мамин взгляд.

Они глядели друг на друга и общались без слов. Так многое хотелось сказать. Так много расспросить.

«А как твои цветы в саду, мама?»

«Как твоя учеба в Большом, сынок?»

«Не мучают ли тебя колени и спина, мама?»

«Не забываешь ли ты обедать, сынок?»

«Все ли в порядке у вас с Келли, мама?»

«Не мучает ли вас быт с Тесс, сынок?»

Но они молчали и только смотрели друг другу в глаза, улыбаясь так, как могут улыбаться только сын с матерью, которые виделись всего несколько раз в год. И, о Спящие Духи, как же быстро пролетели эти пять дней.

Чета Орман, из-за ситуации на севере, отбыла из столицы уже вечером второго дня после церемонии, так что Ардан не видел Тесс с первой брачной ночи. Она только после проводов семьи, скидывая с воротника пушистый белый снег, вернулась в «Брюс» и тут же влилась в веселый гогот и щебет.

Что касается Анастасии, то Великая Княжна, в весьма расстроенных чувствах, в компании госпожи Атуры и её мужа, исчезла внутри неприметного, но очень габаритного автомобиля сразу после самой церемонии. Это вызвало у Эрти некоторую степень фрустрации, которая, впрочем, вскоре стихла. Причем по весьма очевидной причине, но об этом чуть позже…

Следующие дни, пока Тесс составляла компанию своим родственникам, Ардан занимался тем же, но в рамках четы Брайан-Эгобар. Они съездили ко всем достопримечательностям, которые планировали, включая проспект Героев, где Эрти провел некоторое время около памятника майору Геку Абару, у которого теперь красовалась новая памятная табличка.

«Майор Гектор Эгобар».

Ардан даже сперва не понял, насколько шумными станут откровения Императрицы-Консорт, прозвучавшие в её интервью. Это ведь для Арда сказанное герцогиней Октаной Анорской давно уже являлось чем-то обыденным, а вот для остальной Империи… Да причем тут Империя, если даже для отдельно взятого Эрти подобная статья, скорее всего, значила куда больше, чем для Арда.

Он ведь совсем не знал и не помнил Гектора…

Что до Келли, то тот отнесся к посещению памятника со всем пониманием и нисколько не выражал ревности или каких-либо иных отрицательных эмоций. Более того — он их не просто не прятал, а банально не испытывал.

Парадоксально, но Ардан был бы в какой-то степени рад, если бы все оказалось наоборот. Если бы Келли показал себя с худшей стороны. Может, тогда Арду стало бы легче как-то оправдывать свое пусть и в сравнительной степени уменьшившееся, но все еще достаточно холодное отношение к бывшему шерифу Эвергейла.

Несколько дней подряд компанию им составляли Борис с Еленой, но вскоре уехали в госпиталь Слез Мучениц. Со дня на день Елена должна была родить, так что у будущих молодых родителей имелись заботы поважнее, нежели знакомство с семьей своего друга.

Что до самой Шайи, то, скорее всего, до излета месяца Звезд, второго месяца в году, она не родит. Что, опять же, доставляло Арду некоторый дискомфорт. Месяц Звезд — это ведь их с Эрти месяц дней рождений. И почему-то мысль о том, что второй общий ребенок Шайи и Келли тоже родится в месяц Звезд, больно укалывала сердце юноши.

— Все же красиво здесь, — протянул Келли и затянулся папироской. — Только очень шумно. Суетно как-то.

— Это вы еще не видели город весной, — улыбнулась Тесс, качавшая на коленках дремавшую Кену.

Малышка не расставалась со своим игрушечным медведем, но постоянные поездки и путешествия по заснеженной столице изрядно её вымотали. И теперь девочка отсыпалась, выгрызая у циферблата любой укромный час, чтобы прикорнуть.

— Но Старый Город действительно как-то приятнее глазу, — продолжал Келли. — Спасибо, Аркар.

Он поблагодарил полуорка, который вернулся из-за барной стойки с уже пятым по счету чайником. По кружкам разлился терпкий аромат Каргаамского листового чая.

Чудным образом, Келли с Шайи, не говоря уже про Эрти, довольно быстро нашли общий язык с Аркаром. Который, в свою очередь, точно так же все миновавшие дни составлял им компанию. И почему-то Арди так и не видел ни разу, чтобы в «Брюс» наведались другие члены банды Орочьих Пиджаков или какие-то сторонние просители или заказчики. Что, в целом, весьма и весьма странно, но Ардан не спешил расспрашивать Аркара. Когда придет время, тот сам все расскажет.

Если захочет…

— Жаль, что не попали в район Первородных, — Аркар уселся рядом с Ардом и подмигнул. — Аптека там действительно отменная.

Пока Шайи все так же сжимала ладонь Арда и гладила ту большим пальцем по тыльной стороне, Келли только усмехнулся и повернулся к Арду.

— Никогда бы не подумал, здоровяк, что в тебе есть коммерческая жилка.

— Её там и нет, — отмахнулся Бажен, заявившийся прошлым утром в «Брюс», да так и остававшийся здесь уже вторые сутки. — Если бы не мой пристальный надзор, то коммерческая аптека очень быстро бы превратилась в благотворительную.

Келли засмеялся и отсалютовал чашкой.

— Тесс, я бы на твоем месте начал переживать о вашем семейном бюджете, — чуть прищурился Келли.

— Нам хватает, господин Брайан, — без какой-либо колкости или лишней холодности парировала Тесс. — А если перестанет хватать, то мы вместе, Арди и я, что-то придумаем. Как семья.

Келли только широко улыбнулся в свои подстриженные усы и вернулся к чаю. Шайи же, через весь стол, как-то искоса посмотрела на Тесс. Как смотрят одни женщины на других, когда без всяких слов высказывают свою признательность и одобрение. Тесс ответила тем же.

— Ладно, дорогие мои, — Келли хлопнул по столу и посмотрел на часы. — Надо собираться. Хорошо у вас здесь, в столице, но и в Дельпасе, признаться, тоже неплохо.

— И это говорит человек, который полгода возмущался нашему переезду? — слегка подколола своего… мужа Шайи.

— Я долго привыкал, но привык, — пожал плечами бывший шериф и, встав из-за стола, подошел к Тесс. — Пойдем, милая.

Он аккуратно, бережно и нежно, как фарфоровую статуэтку, поднял на руки Кену и вместе с дочерью направился к двери, ведущей на лестницу. Шайи провела ладонью по лицу Арда, едва прикоснулась губами к его лбу и направилась следом. Эрти тоже порывался присоединиться к остальным и помочь со сборами, но Ардан поймал его предплечье.

— Надо поговорить, — на языке матабар произнес Ардан.

Это не укрылось ни от внимания Келли, ни тем более от Шайи, но они оба сделали вид, что ничего не услышали. А Аркар с Баженом и Тесс, поднявшись, ушли за барную стойку, где принялись обсуждать возможные выступления Тесс в «Брюсе», за которые Аркар был готов платить. И проблема была вовсе не в том, что Тесс просила больше, а в том, что она и вовсе отказывалась принимать оплату.

Видимо, «благотворительность» — это у них, теперь уже можно сказать, семейное. Хотя, скорее всего, мотивы Тесс, отказывавшейся от денег Аркара, совсем иные, нежели у Арда в аптеке. И касались они исключительно истории происхождения данных эксов, а не чего-то иного.

— Ты знать я плохая говорение отца язык, — ломано произнес Эрти.

Ардан дождался, пока Келли и Шайи окончательно скроются за дверями, и перешел на Галесский.

Эртан же, усевшийся напротив, выглядел напряженным. Ардан догадывался, что младший брат слышал его сердце так же хорошо, как и сам Ард слышал немного сбивчивый ритм Эрта.

— Как дела в Дельпасе?

Эрти чуть нахмурился.

— Неплохо. Но мы обсуждали это в письмах, брат. Не уверен, что могу рассказать тебе что-то еще.

Ардан некоторое время собирался с моральными силами. Он знал, к чему приведет данный разговор, но откладывать его больше не мог. И так прошло слишком много времени.

— Я про твою банду.

Аркар за прилавком крякнул. Разговор, который не достигал ушей Тесс, вполне был слышен полуорку.

— Это не банда, Ард, — покачал головой Эрти, отчего его волосы, отросшие за время путешествия, разметались по лбу забавной челкой. — Мы просто, скажем так, собратья по несчастью.

— Несчастью? — переспросил Арди.

— Ты понял, что я имею в виду, брат, — чуть дрогнула верхняя губа Эрти, обнажая клыки. Пока не такие длинные, как у Арда, но уже вполне себе совсем не человеческие. — Полукровки и потомки Первородных не совсем та группа жителей Дельпаса, которым все рады.

— И именно поэтому вы решили захватить целую улицу?

— Мы ничего не захватывали, — прошипел Эрти. — Мы просто делаем так, чтобы у нас была работа. Чтобы помочь своим семьям.

— Не уверен, что Шайи с Келли требуется помощь, Эрт, — покачал головой Ардан. — Корона держит слово и обеспечивает нашу семью.

— А я не удивлен, что слышу это от тебя, — огрызнулся младший брат.

Ардан слегка приподнял бровь.

— Что ты хочешь этим сказать?

Эртан лишь отвернулся в сторону и отмахнулся, ясно давая понять, что не хочет развивать в сердцах брошенную мысль.

— К чему весь этот разговор, Ард? — спросил, поворачиваясь обратно, Эрт. — Я уверен, что этот Плащ-садовник, от которого за километр воняет сигаретами и военной базой, рассказал тебе все еще в твой прошлогодний визит. И я не помню, чтобы ты устраивал мне допрос ранее. Ни очно, ни в письмах. Что изменилось?

Ардан мысленно скрипнул зубами. Несмотря на юный возраст Эрти, он пережил уже достаточно, чтобы далеко не просто так обзавестись взрослым взглядом. Порой куда взрослее, чем у некоторых однокурсников Арда из Большого.

— Ты изменился, Эрти.

— Я заметил, — кивнул брат. — Кажется, наш прадедушка ошибался, да? Как, может, ошибся и ты, когда не стал посвящать меня в детали нашей семьи? Может быть, знаешь, если бы тебе пришла в голову светлая мысль поделиться со мной информацией, то…

Эрти резко замолчал и покачал головой.

— Не важно, Ард. Не важно…

— Почему ты нападаешь на меня, Эрти? — искренне удивился Ардан.

— Потому что, наверное, ты делаешь то же самое? — развел руками Эртан.

— Я просто хочу…

— Хочешь? Что ты хочешь⁈ — не сдержался Эрти. — Хочешь помочь? Так же, как полтора года помогаешь уже?

Ардан нахмурился.

— Что ты хочешь сказать? — повторил он.

— Раз ты у нас такой гений, то мог бы и сам догадаться, — шипение Эрта превратилось в рычание. — Это ведь не я, а ты свалил сюда, в столицу, подальше от всех проблем и бед. Это не я, а ты строишь себе свою идеальную жизнь на другом конце материка, пока мы все вынуждены жить в тени твоих, Ард, решений! Ты хоть раз, хоть на секунду задумывался, что это такое — открыть газету и увидеть что-то там о тебе, о моем родном брате, который мне ничего не рассказывает. А затем о прадедушке, об отце? Знаешь, что конкретно мне, не говоря уже про маму, приходится переживать в Дельпасе? Может, ты хоть раз спрашивал, почему мы не общаемся с соседями? Почему Келли вечно на ножах с коллегами в академии? Почему у Кены нет подруг, и она все время проводит с игрушками?

Ардану стало тяжело дышать.

— Я не…

— Ты не! — гаркнул Эрти. — И этим все сказано, Ард. Я видел твои ордена. И я слышал, как вы шептались с Плащом. Ты ведь служишь Короне, да? В Черном Доме? Жизнь, полная приключений, да? Друзей и Звездной магии? Ради неё, да? Ради своей дурацкой, трижды проклятой Звездной магии и искусства Эан’Хане ты оставил нас? Бросил в чужом городе, на чужой земле, вдали от наших родных гор? Просто оставил, как ненужный балласт, который будет тянуть к земле. Я не должен помогать родителям… только ты и мог такое сказать, Ард. Потому что только ты, из всех, кого я знаю, так легко простился со всем, что тебе дорого. Если тебе вообще что-то дорого, — Эрти махнул рукой на приставленный к столику посох, — кроме этого.

— Я уже говорил, что…

— Говорил что? — снова не дал закончить мысль Эрт. — Что уезжаешь в столицу, чтобы разобраться в гибели народа нашего отца? И как, Ард? Разобрался? М? Может, поделишься какой-то невероятной информацией, которая опять попадет в газеты и мне снова придется как-то с этим жить?

— Эрти, я…

— Я! Я! Я! Я! — тараторил Эртан. — Устал уже от тебя это слышать, Ард. Ты другие буквы Галесского алфавита знаешь, нет? К примеру — «мы»? Или «семья»? За полтора года мы видели тебя трижды. Трижды, Ард!

Ардан отошел от первого шока и почувствовал, как в груди разворачивается горячее пятно.

— Эрти, послушай, — Ард старался говорить спокойно. — Дело, которым я занят, оно очень важное.

— Важнее нас⁈ — вскочил на ноги Эрти, попутно отбрасывая стул на несколько метров назад. — И почему я не удивлен, брат? Почему я не удивлен, что у тебя всегда находится что-то поважнее. Важнее твоих друзей в Эвергейле, для которых ты меня же просил придумывать небылицы, почему ты занят, хотя сам возился со своей сраной магией!

Ардан тоже поднялся на ноги.

— Ты думаешь, что знаешь что-то, Эрт, но это не так, — уже и из уст Ардана прозвучало рычание.

— Ну конечно, Ард! Конечно! — прищурился Эрти, а зрачок в его глазах чуть дрогнул и будто слегка вытянулся. — Только ты у нас все знаешь. Всеведущий Звездный маг. Наследник Арора Эгобар. Отменное наследство, не находишь?

— Думай, прежде чем что-то сказать, — предостерег Ард.

— А ты думай, прежде чем что-то сделать, — парировал Эрт. — Или, в твоем случае, не сделать. Каждый раз, Ард! Каждый раз, когда мне требовалась твоя помощь за последние полтора года, тебя не было рядом.

— Ты никогда не писал об этом.

— А толку? — колко засмеялся Эрти. — Ты же здесь, в столице. Как ты мне поможешь? Как ты поможешь маме? Пришлешь пару эксов? Ну так ты прав — Корона достаточно нас спонсирует, чтобы мы не нуждались в деньгах. Или что? Поделишься какой-то невероятной мудростью в письме? Ах да. Ты же и пишешь только дважды в месяц. Небось тогда, когда есть время отвлечься от печатей, да?

— Эрти…

— Да иди ты к демонам, Ард! — рявкнул Эрт. — Хватит! Ты мне не отец, чтобы чему-то меня учить. Просто признай. Здесь и сейчас. Что когда, прошлой зимой, ты покинул наш дом, хотя имел все возможности остаться, то почувствовал себя свободным, да? Что больше тебя ничего не тяготит.

Сердце Арда чуть сбилось с ритма. В голове прозвучали собственные мысли.

'И все же…

Он, запрокинув голову, смотрел на звезды. Вдыхал носом морозный воздух и медленно выдыхал облачка пара, наблюдая за тем, как те рассеиваются во тьме.

Как же легко дышалось. Как свободно было на душе, хоть и немного скорбно из-за расставания, но свободно.'

Эртан засмеялся. Гулко и утробно.

— Я слышу, брат. Слышу, что я прав, — он внезапно резко повернулся к Тесс. — Однажды он и тебя оставит, Тесс. Вот увидишь. Как только на горизонте появится что-то новое и интересное, связанное с его проклятой магией, он оставит тебя и…

Ардан схватил запястье брата и, резко вывернув, притянул к себе. Ногти на его пальцах вытянулись и длинными когтями оцарапали кожу брата, а клыки выдвинулись из челюсти.

— Не говори так с моей женой, Эрт, — на языке матабар произнес Ардан.

— А ты не делай вид, что можешь мне что-то указывать! — Эртан, несмотря на то, что Ардан держал его изо всей силы, легко выдернул руку из хвата.

Швы на одежде Эрти слегка затрещали, а черты его лица постепенно принимали кошачьи.

— Ты всегда, с самого момента как вернулся с гор, жил сам по себе, Ард, — пальцы Эрти чуть изогнулись и точно такие же, как у Арда, когти полезли наружу.

Хотя нет.

Не такие же.

Они выглядели крепче. Длиннее. И куда острее.

— Все что я делал, я делал…

— Для себя! — перебил Эрти. — Только для себя! Или для того, что вбил в свою голову. Гибель матабар? Да плевать мне на них, Ард! Я даже отца не помню! Я его лицо на памятнике не узнал! Думаешь, мне есть дело до того, узнаешь ты, что там случилось, или нет? Плевать! Десять раз плевать! А знаешь, на что не наплевать? На то, что каждый раз, каждый раз, когда нам тяжело, тебя нет рядом! Потому что ты здесь! В Метрополии! И потому что на весах мы все, дружным скопом, проиграли Императорскому Магическому Университету!

Ардан смотрел на то, как волосы Эрти постепенно уплотнялись и ужесточались, напоминая шерсть. Хмурился лоб. Вытягивались скулы. Эрти, может, и не помнил отца, но в данный момент выглядел как две капли воды похожим на Гектора в его форме снежного барса.

Эгобар ведь всегда учились у Эргара…

— Не говори с ней, — повторил Ардан.

Эрти пожал плечами и повернулся к Тесс.

— Прости, пожалуйста, Тесс, я погорячился. Ты знаешь, что ты мне уже почти как старшая сестра и я не хотел тебя обидеть. Прости.

— Я не про Тесс, — Ардан снова потянулся и вывернул левую ладонь Эрта, где красовалась едва заметная нить. — К тебе приходил говорящий кот и взял каплю крови, чтобы вы могли переписываться с Ан… Асей.

— И что с того⁈ — Эрти снова легко, даже не заметив сопротивления со стороны старшего брата, высвободился из хвата. — Еще раз повторю, Ард. Не указывай мне, как жить и что делать. Потому что, в отличие от тебя, для меня слово «семья» не пустой звук. Так что не переживай, брат. Возись здесь в своей сраной столице со своей не менее сраной магией, Черным Домом и всем тем, что для тебя, по итогу, оказалось важнее нас.

— Это действительно важное дело, Эрт. И у меня нет возможности…

— Да плевать, — в который раз перебил Эртан. — Возможности у него нет… Уверен, что даже Тесс предлагала тебе уехать отсюда. К нам. Но нет. Ты ведь знаешь лучше. Ты ведь ничего никому не расскажешь. А знаешь, почему не расскажешь? А потому что нечего рассказывать.

Ардан едва сдерживал нечто, рвущееся уже даже не из груди, а из живота наружу.

— Последний раз предупреждаю тебя, Эрт. Ради твоего же блага. Ради блага всех окружающих. Ради семьи и своих друзей. Не веди переписку с Асей. Просто забудь о её существовании и живи дальше. Поверь мне. Так будет лучше для всех.

— Поверить? Поверить тебе? — лицо Эрта окончательно застыло где-то посередине между маской барса и человеческим обликом. — Может, тогда скажешь почему? Объяснишь, что не так с Асей? Почему я не могу с ней общаться? Потому что, кажется, тебя в данном случае ничего не останавливает. Или можно только тебе? Только гениальному, всемогущему Говорящему?

Ардан собрался с силами.

— Потому что…

— Потому что её зовут Анастасия Агров? — как гром прозвучал голос Эрти. — О, ты думал, что я не знаю? Видишь ли, Ард, в отличие от тебя, не все помешаны на секретах! Некоторые люди, знаешь ли, умеют делиться тем, что у них на самом деле на душе! А не только…

— Если ты знаешь, кто она, то понимаешь, почему я тебя прошу о том, о чем прошу.

Эртан внезапно чуть подобрался. Его щеки вздулись, а из-под верхней губы окончательно показались крепкие, массивные клыки. Куда массивнее, чем у Арда.

— И что ты сделать, Ард? — на языке матабар спросил Эртан. — Ты не указывание мне, брат. Я сам решение что делание и как жизнь.

Ардан больше не смог сдерживать то новое, странное и неизвестное ему чувство, рвущееся из глубины живота. Он дал ему волю, и из его глотки вырвался утробный, животный рык. Точно такой же издал и Эртан.

Ард не помнил, каким именно образом стол между ними с Эрти превратился в щепки. И тем более не помнил, кто первым выбросил вперед когтистую лапу. Но что запомнил Ард, так это то, что ему не помогли ни приемы Гуты, ни наставления Шали.

Оказавшись лицом к лицу с собственным младшим братом, облик которого до боли напоминал облик Гектора перед сражением с вождем Шанти’Ра, Ардан почувствовал себя на месте всех тех, с кем сходился в поединках прежде.

Его когти пронеслись в сантиметре от груди Эртана — он так и не смог зацепить его одежду, чтобы притянуть к себе и… Сделать что? Ардан не знал. Он вообще не был уверен, что в данный момент вел себя осознанно, а не поддался инстинктам, о которых прежде даже и не подозревал.

Эртан перехватил его руку и, изгибаясь всем телом, легко поднял Арда в воздух, а затем точно так же легко швырнул через весь зал.

Ардан врезался спиной в посох, прокатился с ним по полу и, игнорируя вспышку незнакомой и такой сильной боли в ребрах и спине, вскочил на ноги. Держа в одной руке посох, он уже шагнул вперед. Прямиком навстречу точно так же шагнувшему к нему покрытому серебристой шерстью Эрти.

И кто знает, что бы произошло в следующее мгновение, если бы не третий рык. Немного другой. Куда более утробный, угрожающий и не собирающийся размениваться ни на что, кроме языка боли и увечий.

Аркар, встав между братьями, схватил обоих за руки и резко дернул в сторону.

— Если два матабар решили порушить мой бар, то знайте, что меня хватит на вас обоих, — засверкали его нечеловеческие глаза.

Обнаженные бивни и клыки, не говоря уже про бугрящиеся мышцы и коричневую кожу, подействовали на братьев весьма отрезвляющим образом.

Уже через мгновение они оба вновь выглядели людьми. Может быть, слишком высокими и с чересчур длинными клыками.

Ардан смотрел на Эрти.

Спящие Духи.

Он ведь действительно никогда не задумывался о том, как его действия могут повлиять на жизнь семьи. Он просто хотел их защитить. Обеспечить. Отвратить от них все беды и невзгоды. Вот только последствия…

— Эрти, я…

— Да не важно, брат, — шмыгнул носом Эрти и отвернулся в сторону от Тесс и Бажена.

Чтобы не увидели горячих, злых от обиды слез. Как бы ни выглядели его глаза, это все еще был без пары недель тринадцатилетний мальчик.

— Просто не делай вид, что я для тебя важнее твоей дурацкой магии, — Эрти резкими движениями вытер лицо и повернулся обратно. — Не надо врать. Ни себе. Ни нам. И не переживай. У меня достаточно сил, чтобы позаботиться и о себе, и о маме, и о сестре. Которую не уверен, что ты сам считаешь своей сестрой… Не надо. Просто давай так же, как и раньше, общаться в письмах ни о чем и делать вид, что все в порядке.

С этими словами Эрти, не давая возможности что-то ответить, развернулся и, перешагнув через обломки стола, быстрыми шагами направился к двери на лестницу.

Ардан стоял, опираясь на посох. Оглушенный и растерянный.

Он видел спину удаляющегося брата, но в воображении вместо Эртана «Брюс» покидал Гектор. А в ушах звучали его слова, сказанные Арору.

Те же самые слова.

Спящие Духи…