Матабар VIII

Глава 105

Вдвоем напарники прошли под невысокий дверной проем и оказались в помещении, одинаково тесном и затхлом. Кроме потрескавшихся досок, за которыми прятались неуклюже сложенные камни, перемеженные густым раствором, здесь больше ничего и не обнаружилось. Разве что холоднее стало. Изрядно.

Милар поежился, а Арди отстраненно понял, что они попали внутрь одного из переходов, сооруженных между разными зданиями. Возможно, здесь когда-то находилась улочка или переход от одной тропы к другой, но затем из-за застройки образовался тупичок, который вскоре перекрыли таким вот «коридором».

Под светом тусклых газовых ламп, развешенных через каждые несколько шагов, облупившимся лаком блестели ступени лестницы. Ардан, жестом показывая Милару оставаться начеку, открыл гримуар на первой странице главы с исцеляющими печатями. Вместе они поднялись на второй этаж, что, по сути, являлся пристройкой для бара.

Под их ногами скрипел холодный пол, который спасали несколькими слоями ковров — старые даже не убирали. Следующие клали сверху, да так и оставляли.

Отсчитав третью дверь справа, Ардан уже занес руку, чтобы постучаться, но почувствовал легкий укол на кончиках пальцев. С удивлением юноша позволил на мгновение миру предстать перед глазами в своем истинном виде.

В вихре разноцветной Лей на двери маячило несколько знаков на языке Фае. Не очень-то опрятно выведенных, но все еще обладающих достаточной силой. Еще не искусство Эан’Хане, но уже нечто большее, чем маленькие трюки Говорящих. Атта’нха показывала Арди такие «чары», еще когда он не провел с ней и первого года.

— Чего стоим? — спросил Милар, когда Ардан моргнул и снова видел перед собой лишь дверь и не более того.

— Погоди секунду.

Юноша отпустил гримуар и поднес левую ладонь к двери. Он мысленно представил, как осколок Имени Льдов и Снегов, наливаясь его собственной волей, окутывает ладонь. Как струится по коже, укрывая пальцы неприступной пеленой.

И в самом деле, через несколько мгновений рука Арда от предплечья до кончика среднего пальца покрылась корочкой искрящегося льда. Милар резко выдохнул и сделал полушаг назад. Арди же, все так же не притрагиваясь к двери, провел ледяной ладонью над тем местом, где пылали символы Фае.

Он буквально зачерпнул их, как зачерпывают воду из пруда. Отнял от двери, и сияние чужой Лей замерцало на его льду. Постепенно угасало, мигая все чаще, но с каждым разом все тусклее, и так пока к ногам юноши не упала горстка снега. Не успев коснуться пола, она истаяла без следа.

Покалывание на пальцах стихло, и Арди отпустил осколок Имени. Отряхнув ладонь от остатков прилипших льдинок, юноша повернул незапертую дверную ручку и толкнул створку вперед.

— Клац! — щелкнул взведенный курок.

Уже в который раз Ардан оказался перед дулом чужого револьвера.

— Плохая идея, госпожа, — прозвучало за спиной.

Милар, заходя внутрь и тут же делая шаг в сторону, направил свое железо на эльфийскую полукровку, державшую Арда на прицеле.

— Кто вы такие? — прошипела девушка.

Ардан хорошо её помнил. Все те же темно-синие, вьющиеся волосы. Только вместо сценического наряда, скорее открывающего, нежели прикрывающего атласную кожу стройного, соблазнительного тела, она была одета в простое домашнее платье и свитер. Прищуренные миндалевидные глаза цвета только-только занявшегося пламени и изгибы тела, которым могли бы позавидовать лучшие манекенщицы Бальеро.

Но Арда внешний вид Лиаэлиры нисколько не прельщал. Он лишь отметил её не то чтобы даже красоту, а некую, почти животную сексуальность, и на том все и закончилось. Все равно как увидеть картину или скульптуру.

— Терпеть не могу таких, как ты, — все той же интонацией лесной змейки произнесла Лиаэлира.

— Прошу прощения? — удивился Ардан, нисколько не беспокоящийся насчет револьвера.

После всех сотен часов тренировок он легко бы успел не только сотворить Щит Орловского, но и, при необходимости, лишить эльфийку руки, держащей оружие. И было бы хорошо, чтобы до этого не дошло.

— Тех, чье сердце действительно принадлежит другому… или другой, — пояснила певица, все так же не сводя прицела с лица Арда. — Для сатиров это хуже железа. А во мне сильна кровь отца. Он был последним из Лесных Шутов.

Лиаэлира закончила предложение на языке Фае. «Лесными Шутами» действительно называли сатиров — полукровок Фае и людей, рожденных на заре эпохи человека. В те времена, когда Градом на Холме правили не только Королевы, но и Короли. И вместе они запретили Фае оставлять потомство с созданиями не духа, а плоти.

Дела давно минувших даже не веков, а тысячелетий.

— Меня зовут…

— Я знаю, кто ты, Ард Эгобар, — буквально сплюнула наполовину эльф, наполовину сатир. — Правнук Арора, да будет его имя забыто.

Ардан слегка выгнул бровь. Он никак не ожидал, что Лиаэлира окажется одной из тех, кто следовал учениям Конклава. И уж точно не ожидал, что в небольшой квартире у владелицы подобных характеристик окажется Лей-проводка, питавшая плиту и холодильник. А еще весьма себе добротная железная дровяная печка и кровать на металлических пружинах.

— У вас, госпожа, очень много человеческих вещей для той, кто верит Конклаву.

Полыхнули и без того пламенные глаза певицы. Она резко повернулась к Милару и в приказном тоне произнесла:

— Выстрели ему в задницу.

Краем глаза Ард увидел, как Милар несколько раз недоуменно хлопнул ресницами.

— Предложение, должен признать, весьма заманчивое, но…

Милар не договорил. Его заглушило шипение эльфийки. Поддавшись приступу боли, она согнулась пополам и выронила револьвер. Тот со стуком упал на пол, и на короткое мгновение в квартире повисла тишина. Кажется, все трое ожидали, что раздастся выстрел, но, благо, ничего подобного так и не произошло.

— Мне, видимо, сегодня повезло увидеть сразу два уникальных явления, — скривилась Лиаэлира и, даже не глядя в сторону собственного железа, села за стол и налила себе воды из графина. — Два любящих мужчины… мне же никто не поверит… Что вам надо, ублюдки?

Да уж, манера речи Лиаэлиры разительно отличалась от того образа, в котором певица представала на сцене. От пусть и соблазнительной, но загадочной дивы не осталось и следа. Ардан, если бы не знал, и вовсе решил бы, что имеет дело с кем-то из Шестерки. Или теперь уже Пятерки? Сложные нюансы криминального мира Метрополии…

Юноша посмотрел на Милара, но тот лишь качнул револьвером в сторону певицы. Мол: «Твое расследование, ты и решай». А времени спорить, учитывая, что в любой момент прикрытие, организованное Урским и Эрнсоном, могло лопнуть, не оставалось.

Ардан, опираясь на посох, подошел к столу и отодвинул второй стул.

— Можно? — спросил он вполне себе учтиво.

— Можешь перевернуть его и выбрать любую из ножек, которая тебе подойдет, Эгобар, — огрызнулась певица.

Ард уныло покачал головой и уселся напротив певицы, все еще отпивавшейся водой. Она изрядно побледнела и явно боролась с подступающей тошнотой. Впрочем, никто её не заставлял пытаться, в самом прямом смысле, очаровать дознавателя второй канцелярии. Хотя, скорее всего, Лиаэлира понятия не имела, кто именно заявился к ней в гости.

Скорее всего, она предполагала, что Ардан состоит в…

— Что Пиджакам и их ручному псу от меня потребовалось? — прикладывая стакан к виску, спросила эльфийка.

Ну да, вполне логично. Она ведь видела Арда в компании с Аркаром, когда они разнесли часть «Морского Бриза», а потом еще и устроили погоню по главному проспекту района Первородных. В результате чего подожгли вышеупомянутый проспект, снесли несколько фонарных столбов, повредили тротуар, а под конец их арестовал сержант Боад. И любой зевака видел, как Аркара увезли запертым в грузовике.

Арда в ту ночь, конечно, отпустили, но о причине подобного решения можно было лишь догадываться. Хотя, скорее всего, большинство пришло к самому элементарному выводу: все дело в посохе и регалиях Звездного мага.

— Я опишу вам, госпожа Лиаэлира, одно заведение и двух посетителей, а вы постараетесь вспомнить, где и при каких обстоятельствах их видели.

— Валяй, Эгобар, — качнула стаканом певица.

Ардан как мог подробно, до самых мелочей, описал воспоминание, увиденное в разуме Линды Дэй. На это не ушло так уж много времени. Всего несколько минут. И по мере рассказа Ардан внимательно следил за мимикой Лиаэлиры и ритмом её сердца. В какой-то момент он понял, что эльфийка узнала по описанию что-то знакомое.

Но кроме бара она узнала и что-то еще… Вернее — кого-то еще.

Милар не сводил взгляда с Первородной. Пока Ард описывал неизвестный бар, капитан успел забрать чужой револьвер и все так же держал курок своего взведенным. Расслабляться в районе Первородных Милар не собирался ни на секунду. И дело вовсе не в том, что он разделял политические убеждения Тавсеров и им сочувствующих.

Вечные Ангелы — в его собственном доме, за одним столом с его детьми и женой, несколько раз ужинал Ард Эгобар, потомок Арора Эгобара. Не это ли свидетельствовало о том, что Милар не ограничивал свои взгляды историей, оставшейся в прошедших веках?

Но вот о статистике забывать не стоило. Фактам, как говорится, плевать на ваше мнение. И эти самые факты и статистика утверждали то, что человек, заблудившийся в районе Первородных, с высокой долей вероятности мог и не найти дорогу обратно…

— А я поняла, где еще тебя видела, Эгобар… — внезапно протянула Лиаэлира, и её лицо исказила по-женски острая, ядовитая ухмылка. — В одной из газетных статей. Ты ведь скоро женишься, правильно? На дочери генерал-губернатора Шамтура.

Милар мысленно выругался. Ему категорически не нравилось направление, которое Лиаэлира выбрала для продолжения их разговора.

— Это не имеет отношения к делу, госпожа Лиаэлира, — спокойно ответил Ард.

И от этого спокойствия Милар уныло прикинул, сколько у него с собой запасных «месяцев» на случай, если придется отстреливаться от местных стражей в лице сержанта-огра Боада. Когда Ард внезапно начинал говорить абсолютно ровным, ничего не выражающим тоном — ни к чему хорошему подобные перемены в манере его напарника обычно не приводили. И это тоже факты.

— А мне кажется, что имеет, господин Эгобар, — фамилию Арда певичка произнесла с неприкрытой издевкой.

— Нам нужна ваша помощь, госпожа Лиаэлира, чтобы восстановить справедливость в деле, связанном с замученными детьми. Детьми Первородных.

Лиаэлира вздрогнула, но практически сразу вернула на лицо маску пренебрежения.

— С чего вдруг предателю народов беспокоиться о Kar’Tak? — разве что не сплюнула Лиаэлира. — Разве не ты продал собственный народ, чтобы, как покорная собачка, кинуться на брошенную узурпаторами кость? Агров поманили тебя Звездной магией, и ты послушно задрал хвост. Скажи, они хоть плюнули или сразу насухую?

Милар, регулярно имевший дело с преступным миром, слегка поморщился.

— Кажется, вы сами, госпожа Лиаэлира, только что прокляли имя моего прадеда.

— И прокляну его еще сотню, тысячу раз! — горячо добавила Лиаэлира и снова успокоилась. — Тесс Орман… новая звезда джаза. Главный голос Концертного Зала Бальеро… жалкая смертная с голосом рожающей лошади. Если бы это был Эктасс, то её бы закидали тухлятиной еще до того, как она открыла свой рот.

Милар взвел курок.

— Вы не знаете, как жили в Эктассе, госпожа Лиаэлира, — Ард выглядел все таким же спокойным. — Вы не старше пятидесяти лет.

— Мне семьдесят восемь, щенок.

— Все еще не отменяет того факта, что вы даже восстание Темного Лорда не застали.

Они — полукровка эльфа и сатира, и полукровка матабар и человека — смотрели друг другу в глаза. Вернее, насколько понимал Милар, местная певица смотрела в переносицу Арда, чтобы не рисковать с Ведьминым Взглядом. Не то чтобы, кстати, в последнее время подобные нюансы останавливали его напарника…

— Я думала, что мои чары не подействовали на тебя в прошлый твой визит из-за того, что твое сердце занято, но теперь все встало на свои места, — Лиаэлира кошкой выгнулась на стуле, скрестила длинные ноги и чуть вздернула подбородок. — Ты считаешь, что я пою хуже, чем твоя смертная невеста.

— Вы, госпожа Лиаэлира, тоже смертная, — не стал отвечать на косвенный вопрос Ард. — Эльфы подвластны времени так же, как и все прочие создания из плоти.

— Полукровка… я буду жить тогда, когда память о тебе, твоих детях и внуках уже исчезнет.

— Возможно, — так же спокойно ответил Ард.

Они оба замолчали, а Милар мысленно еще раз проклял тот день, когда запросил в их отдел военного мага. Как же все было легко, когда дела не касались ни Первородных, ни всякой потусторонней мути.

— Скажи, что я пою лучше твоей смертной женщины, Эгобар. Скажи, что мой голос совершенен.

Милар выругался и уже громче добавил:

— Лиаэлира, мы из втор…

Ард не дал ему говорить.

Не теряя самообладания, юноша как ни в чем не бывало повторил слова эльфийки:

— Вы, госпожа Лиаэлира, поете несравненно лучше. И ваш голос совершенен.

Милар выдохнул. Не то чтобы он не ожидал от Арда подобного хладнокровия. Скорее он не ожидал его от девятнадцатилетнего юнца… Но не стоило забывать, что и в каком объеме пережил этот девятнадцатилетний юнец, чтобы его можно было так легко задеть.

Лиаэлира фыркнула, чуть прищурила свои нечеловеческие глаза и подалась вперед.

— Тогда поцелуй меня, маг. Поцелуй так, будто хочешь меня. Хочешь взять прямо здесь. Прямо сейчас. На глазах этого смертного мешка с костями и мясом. Так, будто огонь в твоих чреслах вот-вот уже покинет тебя. Поцелуй меня так, будто клянешься любить меня. И тогда, может, я отвечу на тво…

Милар даже не стал ругаться. Да и смысл. Если кто-то самостоятельно прыгал прямо в разинутую пасть голодного хищника, то смысл ругани?

Лиаэлира наивно полагала, что у неё есть какое-то преимущество. Что владение нужной информацией обеспечивает ей защиту.

Защиту и возможность как-то отыграться на том, кого её научили ненавидеть. Вот только певица забыла одну маленькую деталь. Почему именно Конклав учил ненавидеть Арора Эгобара. И что именно за слава окружала данное имя, заставляя даже спустя века пугать им маленьких детей.

Распахивая окно, шпингалет которого заледенел настолько, что раскололся, словно хрупкое стекло, в помещение ворвалась пурга. Она подхватила Лиаэлиру так же легко, как подхватила бы иную пушинку.

Вздернула над полом и поместила в вытянутую руку вставшего на ноги Арда. Как и парой дней ранее, он вновь показался Милару выше, чем был на самом деле.

Эльфийка дергалась, царапала ногтями пальто Арда, стучала по руке кулаками, но не могла вырваться из мертвой хватки. А в это время посох юноши уже покрылся светящимися белыми символами, а глазницы затопил синий, ледяной туман.

— Ты считаешь себя бессмертной? — что-то волчье прозвучало в по-прежнему спокойном голосе. — Тогда ответь на вопрос: что остановит меня от того, чтобы вывернуть наизнанку твой разум и забрать силой то, зачем я пришел? И остаток своих веков ты проживешь, ничем не отличаясь от цветка, коим себя мнишь.

Лиаэлира хрипела и дергалась в бесплотных попытках коснуться пола, но её башмачки лишь дрыгались над укрытыми снегом досками.

— Не путай мое безразличие к твоей персоне с покорностью, эльф, — Ард тряхнул рукой, и Лиаэлира отлетела на кровать, попутно ударившись спиной о стену. — И больше не произноси имена моих прадеда и невесты.

Последние слова Ард произнес уже в своем привычном облике. Его глаза вернули свой, все еще нечеловеческий, но янтарный, а не синий оттенок. А символы померкли на посохе и исчезли внутрь древесины.

Юноша повернулся к окну и, закрыв створки, провел пальцем по раме. Лед сковал ставни, надежно заперев холод за границей квартиры.

— Госпожа Лиаэлира, будьте любезны, пожалуйста, расскажите, где и при каких обстоятельствах застали описанное мной событие? — со всей учтивостью и прежним спокойствием повторил свой вопрос Ард.

Внезапно Милар осознал еще один весьма элементарный факт. Ард нисколько не врал и не преувеличивал. Ему действительно была безразлична Лиаэлира. И только поэтому он не спешил использовать на ней всю мощь Взгляда Ведьмы. Ведь, действительно, кто бы его сейчас остановил?

Ард смотрел на эльфийку, вжавшуюся спиной в холодные доски стены. Проклятые Тазидахские фотографии и голос несчастного Луши, порой навещавшего память Арда.

Может быть, если бы не их дуэт, то он бы не потерял самообладание. А теперь от Лиаэлиры пахло страхом. Явным и неподдельным.

— Это бар «Рыбная Сетка» на углу Шипящей, — скрипя разом пересохшим горлом, ответила Лиаэлира. — Там можно купить немного Пыли. Тот, кого ты описал, её продает.

— Нарихман?

— Нет, Эгобар, я не так глупа, чтобы связываться с ними… — потирая темные синяки на горле, Лиаэлира пыталась вернуть самообладание, но у неё не получалось. — Это вампир. Не знаю, какой у него возраст, но он силен.

Она внезапно усмехнулась. Кровожадно и неприятно.

— Его все зовут Одакс, — сверля Арда убийственным взглядом, добавила певица. — Попроси у бармена хвост кильки, и он скажет, где его отыскать.

Ард слушал её сердце, дыхание и чувствовал запах — певица не лгала. Да и зачем ей врать, если она всеми фибрами своей Первородной души надеялась, что встреча Арда с Одаксом обернется для юноши самыми печальными последствиями.

— Спасибо за помощь, — кивнул Ардан и, развернувшись, взглядом указал Милару на дверь.

Первым из помещения вышел капитан Пнев, которому явно не терпелось поскорее покинуть не только пристройку «Морского Бриза», но и сам район Первородных.

У самых дверей Арда остановил сдавленный, полный злобы голос:

— Видимо, с именем Эгобар рождаются только монстры…

Ард задержался на секунду в проеме.

'— Тогда я убью тебя, принцесса. Тебя и всех, кто тебе дорог. Даже если потрачу на это века своей жизни.

— Знаю, Говорящий, знаю, что именно так ты и сделаешь. Ты ведь нарушил не только наши законы, да? Я чувствую пятна Темных Слов на твоей душе. Сейчас они лишь маленькие кляксы. Едва заметные точки. Но они растут. Ты ведь знаешь это тоже? Чувствуешь их?'

Ардан так и не обернулся.

Отыскать нужное место не представляло собой особого труда. Уже через полчаса, проведенных в тишине, они с Миларом стояли на пороге нужного заведения. А то, что Ард в воспоминаниях Линды Дэй принял за очертания Лохматины, на деле оказалось… порванной рыболовной сетью, неумело выведенной на вывеске. Вот так все просто.

— Какой план? — спросил Милар, поправляя пояс с запасными «месяцами» и саблей, спрятанной под мехами пальто.

Ардан посмотрел на простую дверь, сколоченную из досок и усиленную листами металла, прибитыми простыми гвоздями. Немного странно было видеть её перед собой вживую, когда еще совсем недавно наблюдал в чужой памяти.

— Спросим Одакса, а дальше по обстоятельствам.

Милар вздохнул и покачал головой.

— Вот поэтому ты младший дознаватель, Ард.

— Я еще только год служу!

— Резонно, — согласно кивнул Милар, — но план дерьмовый.

Ардан посмотрел на своего напарника, переминавшегося с ноги на ногу в попытке нагнать тепло под одежду. Несмотря на то что в районе Первородных было явно не так холодно, как снаружи, они уже провели достаточно времени снаружи, чтобы капитан Пнев вкусил все прелести отсутствия личного автотранспорта в разгар зимы.

— У тебя есть предложение получше? — с неприкрытой надеждой в голосе спросил Ард.

— Нет, — тут же ответил Милар и добавил. — Я просто хотел, господин маг, чтобы ты знал, что когда все опять полетит ко всем демонам преисподней, виновата будет твоя импровизация.

Ардан от возмущения аж воздухом подавился, а Милар уже бросил свою коронную фразочку:

— Кто помрет, тот Фатиец, — и первым вошел внутрь бара.

Ардан поспешил следом. Внутри их встретило все то же злачное заведение, что и в воспоминаниях Арда. Только к тем запахам, которые запомнила Линда Дэй, добавились еще и другие. Въедливые ароматы… и нет, не рыбы, а какой-то курительной смеси. Собственно, дым от неё и витал под потолком, из-за чего в глазах у Арда слегка помутнело. Милар же и вовсе, быстро убрав руку в карман, вытащил пробирку с темной жидкостью и опрокинул себе в рот.

— Это Каргаамский дурман, — поморщившись, шепнул Милар. — Его часто используют в подобного рода заведениях.

Ардан поморщился и мотнул головой. Но сколько бы он ни старался, не мог отогнать въедливый запах, причудливым образом лишавший все вокруг каких-либо четких очертаний мелких деталей. Такое впечатление, что все, что крупнее ладони, Ард различить мог, а вот то, что меньше — к примеру, черты лица, — уже нет.

Он немного неверно истолковал воспоминания Линды Дэй. Она не просто не помнила местных посетителей, она не могла их запомнить чисто физически. Но как тогда в её разуме запечатлелось лицо Лиаэлиры?

Ответ лежал на поверхности: эльфийка сама постаралась, чтобы Линда Дэй её запомнила.

Зачем?

Вопрос, достойный того, чтобы снова наведаться к певице «Морского Бриза».

Ардан потянулся к гримуару, чтобы попытаться нивелировать воздействие заморского дурмана, к которому кровь матабар не имела иммунитета, но его схватил за запястье Милар.

— Не надо, — тихо произнес капитан, чье лицо представляло из себя неясную кашу из каких-то размытых силуэтов. — Мы и так привлекаем к себе лишнее внимание. Пойдем.

Ардан думал, что они направляются к барной стойке, но вместо этого Милар отвел их к дальнему столику. Тому самому, за которым Дэй вела беседу с вампиром.

Расстегивая меховое пальто, под которое Милар надел костюм из дешевой, но плотной шерсти и жилетку из того же материала, капитан жестом привлек внимание бармена. И точно так же жестом попросил два стакана воды.

— Разве мы не должны попросить хвост кильки, Милар? — спросил Ардан.

— Это может означать что угодно, господин маг, — дернул плечами Милар. — От предупреждения этому самому Одаксу до… ну, к примеру, из спрятанной за бутылками ниши выпрыгнут господа с железом и начнут палить в нас так, будто в тире оловянного солдатика выиграть хотят.

Ардан сместил взгляд в сторону барной стойки и действительно заметил то, как немного качался бумажный ценник под последней бутылкой стеллажа. Если не знать, куда смотреть, то даже со всеми уроками Шали не сразу заметишь.

— Ты здесь…

— Никогда прежде не был, — перебил Милар. — Но, поверь, все эти явочные заведения, где развлекаются незаконными… развлечениями, прости за тавтологию, принципиально друг от друга не отличаются.

Ардан кивнул и тут же спохватился.

— Лиаэлира…

— Ты не переборщил, не переживай.

— Я не про это.

Ардану сложно было сказать, какая именно эмоция отразилась на лице напарника, потому как то все еще представляло из себя смесь масляных красок телесного цвета.

— Она заставила Дэй себя запомнить! Возможно, нам стоит вернуться и допросить.

Возникла тишина.

— Ах да, ты же не видишь моей физиономии, — спохватился Милар. — Можем, конечно, снова посетить певицу, Ард, но я не думаю, что тебя сильно интересует то, в каких позах они с Дэй ползали по её кровати.

Ардану стало тяжело дышать, и он отодвинул в сторону воротник сорочки. Тот едва слышно хрустнул. Если тело Арда и спокойно переносило холод и влагу Ньювы и Ласточкиного Океана, то вот одежда — нет.

— Ты хочешь сказать…

— Я хочу сказать, господин маг, — снова перебил Милар, — что из-за твоих очевидных талантов порой забываю, что тебе только через полтора месяца стукнет девятнадцать. Поживешь с мое и тоже на глаз сможешь отличать людей, которые, так скажем, имеют определенные вкусы.

Ардан вспомнил намек лорда Фахтова касательно Полины Эркеровской и тут же отложил подобные мысли в сторону. Вот уж это точно не его дело.

— Но, может, она знает что-то о Дэй.

— Если бы знала что-то большее того, что сумасшедшей ученой нравилось делать под одеялом, то при упоминании тобой этого бара вспомнила бы про Дэй, а не про вампира, — менторским тоном возразил Милар. — Вечные Ангелы, Ард. Как ты сочетаешь в себе все это?

— Что… это?

— Удивительную проницательность почти во всем и категорическую наивность, когда вопрос касается чужих душ… впрочем, чему я удивляюсь. Спасибо, что еще не до такой степени, как Аверский, да примут его Вечные Ангелы, — Милар хотел сказать что-то еще, но замолчал.

К ним подошел бармен. Скорее всего, из числа орочьих полукровок или и вовсе потомок второго поколения. Он был ниже даже Аркара, с цветом кожи, мало чем отличающимся от Милара, но при этом достаточно широким, чтобы боком входить в стандартную дверь. И не из-за жира, а неестественно надутых мышц.

— У нас какие-то проблемы, дознаватель? — без всяких расшаркиваний, явно обращаясь к Милару, спросил бармен.

— И мы даже не сыграем в занимательную игру, где я буду делать вид, что не из Плащей, а ты — что не догадался?

— Можем, служивый, если хочешь, но у меня дурной опыт общения с твоей братией, — бармен нагнулся и постучал костяшками по левой ноге чуть ниже колена. Звук выдался весьма глухим. — Мы тут ничем сверхсерьезным не балуемся, дознаватель. Немного растительного табака Каргаамы и ЛанДуоХа. За такое выписывают штраф и сажают в клетку на две недели.

Ардан не знал, о чем шла речь. Он не настолько разбирался в незаконных субстанциях (когда, разумеется, речь шла о не-Звездных субстанциях), чтобы оценить слова бармена.

— А что насчет блестяшек?

А вот «блестяшками», насколько Ардан помнил из разговоров орков в «Брюсе», порой называли Ангельскую Пыль. Из-за того, что кристаллики порошка на свету сверкали едва ли не хуже бриллиантов.

— И прежде чем ответишь, настоятельно рекомендую подумать, господин, — Милар красноречиво отогнул полу пальто, обнажая револьвер. — Со мной, как видишь, маг. Так что даже если здесь кто-то еще захочет присоединиться к нашему разговору в весьма зажигательной манере, то я все равно останусь цел. А вот ты лишишься второго колена.

Бармен некоторое время переминался с ноги на ногу, после чего угрюмо вздохнул.

— Плащи… — протянул он многозначительно. — Есть один такой. Зовут Одакс.

— Где найти?

— Ты только, служивый, когда он тебе твои кишки в твою же глотку запихивать будет, не выдавай, пожалуйста, что это я тебе рассказал.

— Не переживай, господин, вампирами я уже пуганый, так что не страшно.

— Ну смотри… найти его можно около лодочной станции в Южном Порту. Там небольшая пристройка. Хижина. Даже хибара. Там и живет.

Милар повернулся к Арду, и тот коротко кивнул: бармен не врал. Ну или думал, что не врал. Но в любом случае у них других зацепок уже не оставалось. Как, собственно, и времени, чтобы попытаться найти какие-то еще следы.

— Тогда за ваше беспокойство, господин бармен, — Милар достал из кармана монетку в двадцать пять ксо и положил на стол.

Бармен довольно быстро ту смахнул и, уходя, едва слышно пробормотал себе под нос. Так, что обычный человек бы и не услышал. Вот только Ард ведь не совсем человек:

— У Плащей что, бюджет какой-то на материальную благодарность?

Ардан вскочил на ноги.

— Господин.

Бармен обернулся.

— К вам уже кто-то приходил с таким же вопросом? — спросил Арди, стараясь не кричать — его глушил стук собственного сердца.

— На днях, — пожал плечами бармен. — Ваш коллега. Тоже интересовался… тем же вопросом.

Милар с Ардом переглянулись и стремглав, едва не столкнувшись в дверном проеме, выскочили на улицу.

— Сколько у нас еще времени? — спросил Милар, то и дело перемещая то одну, то другую ладонь с руля к решетке на отверстии обогрева.

Они снова ехали по снежному горному перевалу, в который превратилась красавица Метрополия. Оставляя позади район Первородных (и, видимо, так и не успевшего к ним Боада) и его лабиринты.

Ардан поднял руку и посмотрел на запястье, где, как и всегда, покоились часы его отца.

— До начала круглого стола еще два с половиной часа.

— Значит, у нас есть сто тридцать пять минут, — процедил Милар. — Чтобы либо выйти на след этого таинственного вампира, либо…

Капитан замолчал, но тут ничего лишнего говорить и не требовалось. Они оба, и Милар и Ард, прекрасно понимали, что значили слова бармена. Если кто-то из Плащей интересовался Одаксом, то это могло означать только одно. Напарники бежали по следу не только вампира, но и того крота, который не давал им покоя вот уже больше года.

Наверное, Ардан должен был сосредоточиться именно на этом. На расследовании. Вот только юноша все никак не мог отделаться от голосов Аллане’Эари и Лиаэлиры.

— Милар.

— Я знаю, Ард, но ехать быстрее не могу — нас занесет на первом же повороте.

— Я не про это.

Милар скривил какую-то мину. Ардан, несмотря на то что прошло уже некоторое время, все еще плохо различал уже не мелкие детали, а нечто промежуточное. Потому и мог видеть циферблат, но вот лицо Милара и некоторые линии в автомобиле все норовили слиться в безумной оргии.

— А про что тогда? — спросил капитан.

Ардан отвернулся к окну. Там, за стеклом, по ту сторону ледяной Ньювы, все так же сверкали огни Бальеро. Ему внезапно так сильно захотелось обнять Тесс. Вдохнуть запах её волос и утонуть посреди цветов, распускавшихся весной у ручья.

— Как думаешь, со мной что-то происходит? — спросил он куда тише, чем следовало.

— Чего? А конкретики, господин маг, можно?

— Тебе не кажется, Милар, что я становлюсь злее? — уточнил Ард и добавил: — Злее, чем был раньше.

Милар ответил не сразу. Они успели проехать несколько надутых, как меховые шарики, регулировщиков, прежде чем капитан Пнев продолжил разговор.

— Знаешь, Ард, когда я проходил обучение в армии, нам всегда говорили следующее: «Самые надежные люди в окопе и на поле — это самые жестокие ублюдки, которых вы только можете встретить», — Милар вновь переместил ладонь к потоку тепла и чуть прибавил скорость. — И наша первостепенная задача — стать такими же. А затем, когда уйдем со службы, посадить внутреннего ублюдка на цепь и больше никогда не спускать.

Ардан пожал плечами.

— И в чем заключается суть данной мудрости?

Милар вздохнул.

— Хотел бы знать… я вот что скажу, Ард: до тех пор, пока ты задаешь себе такие вопросы, все с тобой и твоим сердцем будет в порядке.

«До тех пор, пока задаешь себе вопросы»… Ардану стоило запомнить эту фразу.

— Спасибо, Милар, — искренне поблагодарил Ард.

— Обращайся, господин маг, а то тут, — Милар постучал себя по виску, — скопилось много всякого дерьма, которое мне порой хочется на кого-нибудь вывалить. Ну, знаешь, готовлюсь к старости. Буду кряхтеть и всех поучать, не обращая внимания на то, что мир вокруг поменялся.

— А можно обойтись без экскрементов?

— О-о-о-о нет, Ард, — гулко протянул Милар. — Это часть сделки. Мой жизненный опыт, сдобренный моими же не всегда смешными шутками.

Арди улыбнулся, а затем улыбнулся и Милар, и вскоре они оба смеялись. Вокруг же здания становились все ниже и ниже. Улицы разделялись бесконечными каналами, над которыми раскинулись широкие мосты. Достаточно высокие, чтобы под ними могли пройти баржи.

Южный Порт, как и Ночной Порт, использовался для перевозок внутри водной сети Метрополии. Сюда не приставали крупные торговые корабли и гражданские суда. Разве что порой швартовались небольшие баркасы, чтобы перевезти желающих на берег одного из многочисленных островов столицы.

Впрочем, сейчас порт опустел. Каналы вздыбились искрящимися клыками, гранитные берега блестели снегом и наледью, а сами немногочисленные здания укутались белыми шапками.

Милар ехал между складами, укутанными парусиной кранами, и выискивал взглядом нужную хижину. Наконец, выныривая по ту сторону очередного поворота, они увидели искомое.

Бармен не обманул.

В неуклюже сколоченной, с аляпистым крыльцом и скошенной крышей, в нараспашку открытых окнах едва ли охотничьего сруба горел свет. Живой и теплый. Над покосившимся дымоходом вился черный столб дыма. Видимо, топили мокрой древесиной.

С другой стороны — а зачем вообще вампиру топить дом?

— Опоздали! — рявкнул Милар и, даже не заботясь о том, чтобы заглушить двигатель, дернул рычаг и буквально вывалился на улицу. — Давай, Ард! За мной! Кто помрет, тот Фатиец!

Милар, не глядя за спину, доставая на ходу револьвер и гранату производства Дагдага, побежал к хижине.

Ардан, забирая посох, открыл дверь. И стоило его стопе коснуться снежного настила, как все его тело обернулось камнем. Ард не мог пошевелить даже кончиком пальца. Совсем как тогда… как в тот вечер…

Всё, что мог юноша, — смотреть на фигуру Милара, исчезающего в доме.

Защипало пальцы. Мир вокруг подернулся серой дымкой. Тени, отбрасываемые фонарями, замельтешили, словно живые. Ард чувствовал, как скручиваются в тугой комок внутренности в животе, а горло сдавливают невидимые, мертвенно-холодные пальцы.

Он уже чувствовал нечто подобное. Совсем недавно. В отеле «Корона».

Темный Эан’Хане! Милар забежал в дом, где находился Темный Эан’Хане!

Ардан пытался пошевелиться, пытался призвать осколок Имени, пытался сделать хоть что-то, но точно так же, как солнце не может встать на западе, невозможно нарушить сделку, заключенную с Фае.

Метка Аллане’Эари ярким синим пламенем сияла на его запястье.

«Поэтому этой зимой, когда ты сможешь идти, ты должен будешь стоять. Такова твоя плата, Говорящий. По закону Королев».

А затем раздался взрыв.