Матабар VIII

Глава 114

— Вот раньше люди были, да-а-а, не то, что нынче, — сухонький старичок прислонился к прилавку и уже какое-то время ждал, пока Арди все взвесит и расфасует по бумажным уголкам-конвертикам. — Времена тяжелые были. У меня вот в семье сколько родилось… человек двенадцать. Или одиннадцать. Уже и не помню… а дожило семеро. А, нет. Шестеро. Федя помер под копытами понесшей лошади. Лет пять ему было. Может чуть больше.

Ардан достал баночку с порошком из шишки хмеля и Полевого Хвоща-Бредуна, Лей-аналога простого хвоща полевого. Подобные порошки часто пользовались спросом на Бальеро. Их скупали модники, чей возраст приближался к двадцати пяти годам, когда у каждого четвертого и седьмого мужчины начинали активно выпадать волосы.

Нескольких граммов подобного сушеного экстракта хватало, чтобы, при добавлении воды, сделать в домашних условиях мазь, которая сохраняла волосяной покров на месте. Увы, порошок являлся едва ли не наркотическим. Нет, ничего такого — он не вызывал измененного состояния сознания и не действовал на рецепторы удовольствия в мозгу, или как они там правильно назывались в Незвездной науке. Просто один раз начав применять, бедолага уже не мог отказаться, иначе выпадение лишь ускорялось.

Так что аптечный картель делал неплохую кассу на препарате, использование которого требовалось на регулярной основе. Арди подозревал, что формулу можно было улучшить и, возможно, не то, чтобы избавиться от зависимости, но снизить дозу потребления. Так можно было бы сэкономить в год несколько эксов.

Порошок, из-за того, что Полевой Хвощ-Бредун (неизвестно как получивший свое колоритное название) был весьма распространен в дикой природе, а к теплицам весьма не привередлив, стоил недорого. Выращивать его легко, а в теплицах он давал побеги не только весной. Тем более что побеги Хвоща-Бредуна можно было использовать и в других отварах и рецептах.

За десять граммов просили всего семьдесят пять ксо. Вот только расход составлял примерно по семь-восемь граммов в месяц. А продавали по десять. Такая вот, как говорил Бажен — рыночная уловка.

— До двадцати дохромали только я и две сестры, — продолжал старичок, державший в руках целый список необходимых покупок. — Остальные сгинули кто где. Кто под ножом. Кто с винтовкой в руках, а кого бутылка сгубила. Такая вот жизнь была. Все своими руками. Все своим трудом.

Арди проверил запасы противогрибковых — надо, все же, действительно нанимать кого-то на заготовки, потому что иначе он скоро будет проводить в аптеке столько же времени, сколько еще недавно посвящал службе в Черном Доме.

Забрав из ящика две шайбочки противогрибковой мази, каждая диаметром чуть больше монетки экса, Ардан добавил их в общую корзину покупок.

— Потому и помогали друг другу, да, — причмокнул сухими, тонкими губами старик. — Без взаимовыручки ведь никуда. В нашем юношестве уж точно. А теперь что? Все как чужие друг другу. Соседей даже, бывают, не знают. И не здороваются даже. А если сам с ними первым… «Здрасти» скажешь. Так на тебя смотрят, как на диво. Или как на дебила. Как на дебила даже чаще.

Ардан молча отогнул список в узловатых пальцах и пробежался глазами по следующим пунктам. Пилюли «Иорский и Эгобар, сон во сне» — название длинное, но это Бажен настоял. Даже с патентом, кажется, носился по инстанциям.

На самом деле ничего такого — просто Арду, в какую-то неделю, не хватило заказанных Иорским пузырьков для снотворного масла. В конце зимы и начале осени в Метрополии случалась целая эпидемия проблем со сном из-за шумной работы городских служб. В основном, разумеется, дворников и ремонтников, которые чинили пострадавший за сезон город (в начале весны), ну или готовили тот к следующему испытанию (в конце лета).

Сейчас, конечно, до календарной весны еще целый месяц, но и от окончания Конгресса миновало уже три недели. Так что народ, из тех, кому требовалась помощь заснуть, закупались заранее, пока не подскочили цены.

Арди раньше, как и все, делал масло из Лаванды Отрешенной, Лей-аналога обычного цветка. Получалось довольно дорого, но работал он куда лучше, чем химические аналоги или обычный лавандовый чай, который больше напоминал плацебо. Продавалось такое масло по три с половиной экса за десять миллилитров. Так что позволить его себе могли лишь весьма состоятельные граждане.

Затем, буквально немногим больше двух недель тому назад, пропадая в библиотеке Большого и сражаясь с горой литературы, которой оброс его уголок, Ардан натолкнулся на труд из Каргаамы. Он пытался, как и приказал Полковник, немного разобраться в исследованиях, перехваченных у Кукловодов, но знаний не хватало. Приходилось наверстывать. А там, как и всегда, потянешь за одну тему и тут же поймешь, что для ее понимания надо вникнуть еще в три. А у тех трех — та же система.

Вот и выходила геометрическая прогрессия расширения воронки познания — так, в шутку, данный парадокс называл лорд Аверский, да примут его Вечные Ангелы.

Арди, постепенно приступая к осаде смежных тематик, начал с азов алхимии. А труд Каргаамы описывал их Лей-флору, в которой имелось такое растение, как Сансевиерия Дышащая (перевод с Каргаамского, разумеется, вольный) — аналог обычной сансевиерии. Ее когда-то использовали в повязках на лица шахтеров, потому как она чистила воздух. А все, что влияет на содержание кислорода, может влиять и на скорость засыпания.

Так что Ардан немедленно отправился на Неспящую Улицу и выкупил несколько граммов растения. Свежего не имелось из-за обледенения залива и окончания навигационного сезона. Доставка из южных портов стоила категорически неприличных денег. Лишь немногим дешевле, чем законсервированная. Так что Арди приобрел порошковый экстракт.

И вот он стоял с баночками экстракта в лаборатории, смотрел на закончившиеся фиалы для снотворного масла и не понимал, почему ему не сделать из масла порошок и спрессовать, как и другие пилюли. В желудке все равно растворится. Да или еще даже до желудка — в пищеводе.

Так и появились пилюли с категорически длинным названием «Иорский и Эгобар, сон во сне». Но Бажен уверял, что потом что-то с этим сделает.

А что до Сансевиерии Дышащей, то добавлять ее Ард так и не стал — не нашел нужной литературы по использованию в целях снотворного эффекта. Можно было бы провести собственное исследование… если бы он хоть что-то смыслил в Звездной алхимии выше лекций Большого.

— Нет, не те сейчас люди, — протянул старичок, разглядывая серую хмарь, протянувшуюся за окном. — И дело даже не в том, что все вокруг друг другу чужие… такое впечатление, что человек вообще забыл, что такое — другой человек. У всех какое-то, — старичок покрутил ладонью около виска, будто лампочку над ухом вкручивал. — Странное представление о людях. Искусственное какое-то. Я бы даже сказал книжное, но и в книгах-то, в книгах! Уже читать не могу, дорогой… как вас… Эгобар, да?

Арди кивнул и принялся щелкать клавишами на кассовом аппарате — он все еще считал, что Бажен погорячился с покупкой.

— Только вот, что-то старое, времен Войны Наемников, берусь открывать. Ха! Старое! Мне ж тогда десять лет самому только-только исполнилось… — старичок цокнул и качнул головой. — Вот ведь… Ну не суть. В новых историях уже даже не персонажи, дорогой Эгобар. Не верю я в них. Вместо персонажей там просто строки диалогов. А за словами, — старичок резко провел ладонью по воздуху. — Никого нет. Пустота. Только черная краска на белой бумаге. Люди забывают о существовании других людей. А вот не зная другого человека, его бед, чаяний, добродетелей, противоречий — как себя узнать в чужих глазах? Потому каждый теперь и бегает, будто ему в штаны угля насыпали, и думает, что он самый уникальный. Особенный. Не такой как все. Потому что даже и не подозревает кто эти «все». А если бы подозревал, то понял бы, что уникальности в нем — чуть. Да и что эта уникальность. Тьфу на нее. Уникальный человек с кем свою ношу разделит? У уникальных она ведь своя. Уникальная. У каждого. Им тяжело. А нам, — старичок указал сперва на себя, а затем на Арда. — Самым обычным людям потому и проще. Мы в стайку собьемся. И только первый говорить начнет, как следующий сразу и подумает — «вот собака плешивая, про меня же речь ведет!». Но для этого говорить надо. А люди нынче… ай… — махнул рукой старик. — Потрещать уже не с кем. Да и о чем с ними трещать-то? О рефрижераторах, отоплении и новых генераторах? Или, Вечные Ангелы упаси, о политике? Так каждый на своей кухне такой политик мощный, что куда уж мне… Да что там мне — там, в их кухонных обществах и таких же кухонных умах, и господину генерал-герцогу Закровскому, Его Светлости премьер-министру, следует быть поаккуратнее. А то никак авторитетом задавят… И сколько там генералов с погонами из макарон — не перечесть. Людей не знают и не понимают. Город, да хоть и соседний, на карте без подсказки не найдут. Истории, кроме как вчерашней или, если Свет благословит, прошлогодней, не помнят, а все туда же. А уж как думать-то не любят. Хотят, чтобы за них все обмозговали, все рассказали, и чтобы на ближайшем вечере обязательно чужое, авторитетное, по их суждению, мнение за свое же и выдать. Да ладно. Не мое оно, господин Эгобар, не мое.

Арди закончил выбивать чек и протянул тот старичку. Отогнув борт пальто из шерсти Скальдавинских овец (из тех самых, из шерсти которых Арду сшил костюм портной герцогов Анорских для празднования венчания на престол Императора), он вытащил чековую книжку в обложке из лакированной кожи и, широким жестом, очень художественным почерком оставил несколько записей.

Бесконечный список лекарственных покупок превратился в число.

Семьдесят шесть эксов и тридцать девять ксо.

На прилавке же стояло под десяток пакетов из плотной бумаги, куда Ардан уже почти четверть часа складывал фиалы, баночки, шайбы, конверты и коробочки с пилюлями. Так что складывалось впечатление, что колоритный покупатель собирался открыть собственный аптечный киоск.

— Заберите, пожалуйста, — убирая чековую книжку, попросил старик.

— Да, господин Эрский, — кивнул один из внушительного вида мужчин, стоявших за спиной старика.

Эрский… и почему Арду данная фамилия казалась знакомой.

Крутанув шляпу в пальцах, господин Эрский ловким финтом водрузил ту на белые волосы и закрутил стрелки на длинных, но тонких усах.

— Доброго дня, господин Эгобар. За беседу отдельная благодарность.

— Доброго дня, господин Эрский, — кивнул Ардан и добавил. — И вам тоже спасибо за беседу.

Хотя сам, при этом, за все минувшее время не сказал ни единого слова. Но, возможно, в данном случае и не требовалось.

— Пойдемте, голубчики.

И старик направился к выходу. Звякнул колокольчик над дверью. Взмыленный Бажен распахнул ту настежь, да так и застыл со слегка приоткрытым ртом.

— Юноша, — приподнял шляпу старик и тут же исчез внутри автомобиля с характерной фигуркой на капоте. Та же модель, что и у герцогини Анорской. Только новее.

Водитель помог охранникам убрать пакеты в багажник и вскоре с улицы к мосту удалилась целая процессия из двух-трех автомобилей.

— Родите меня заново, — присвистнул Бажен, снимая шляпу и провожая взглядом автомобили. — Это тот, о ком я думаю?

Арди чуть выгнул бровь. Бажен думал о состоятельных и немного взбалмошных стариках?

— Это фигура речи, ковбой ты полулюдский! — воскликнул Иорский, заметив реакцию товарища.

— Я знаю, но так смешнее, — кивнул Ардан.

Бажен показал неприличный жест и снова выглянул на улицу.

— Адакий Эрский — один из самых видных новеллистов в стране, Ард. Твоя собственная жена его читает!

"— Интересно?

— Очень.

— А о чем там?

— Тебе же не нравится художественная литература, Арди-волшебник.

— У меня просто не хватает времени, чтобы читать вымышленные истории. И, тем более, свою порцию мифов и легенд я получил еще в детстве.

— Это не миф. Это проза. Здесь рассказывается про известного художника, который увлекся молодой натурщицей, но она не ответила ему взаимностью. В итоге разбитое сердце столкнуло художника на кривую дорожку. Он начал злоупотреблять Ангельской Пылью, алкоголем, вести разгульный образ жизни и разругался буквально со всеми друзьями и семьей.

— И в чем интерес читать такое?

— Не знаю, дорогой. Тут это все подается как приключение. Главный герой очень харизматичен. И все ощущается как борьба с внутренними демонами. А еще тут красиво описываются… горизонтальные отношения и… когда читаешь о чем-то таком нехорошем, то в голове все выглядит так, будто нехорошее есть только в книгах и газетах, а в реальном мире нет.

…

— Книга, кстати, почти автобиографическая. Вся столица знает про похождения автора. Тот целых полгода снимал комнату в Черном Лотосе, а еще был задержан голышом на Бальеро. Сбежал из спальни жены большого чиновника."

Точно! Ардан вспомнил, где слышал фамилию. Вернее даже не слышал, а видел. На обложке книги, которую Тесс читала во время их путешествия в Шамтур.

— Представь, что будет, если он про нас расскажет в своих кругах⁈ — карие глаза Бажена уже пылали не столько азартом, сколько воображаемыми эксами.

Наверное именно то, что Иорский-младший видел в аптеке исключительно коммерческое предприятие для извлечения собственной прибыли и позволяло их предприятию постепенно расти и развиваться.

— Новые проблемы? — упадническим тоном предположил Ардан, провожая взглядом уже почти скрывшийся из виду кортеж.

— А более оптимистично нельзя, дознавательская ты морда? — воскликнул Бажен и, ненадолго скрывшись в подсобке, вернулся в зал уже без пальто и посоха. — Нам только такой рекламы и не хватало!

— Прозвучало сейчас крайне двусмысленно, Бажен.

— Да ну тебя, — отмахнулся Иорский и, подняв фальшь-крышку, встал за прилавок. — Чего тебя сегодня вообще сюда потянуло? Мы же наняли продавца.

— Хотел на Неспящей улице посмотреть всякое, а потом в голову взбрел один эксперимент и я завернул в лабораторию, — честно ответил Ардан.

Он сперва думал отправиться в Конюшни, но уже находился в нескольких минутах езды от района Первородных. А менять маршрут… он бы вылил еще пару тонн пота. Потому как каждый раз, когда оказывался за рулем, что теперь происходило с незавидной регулярностью, то орошал салон «Деркса» гектолитрами пота. Как кто-то мог получать удовольствие от вождения — все еще оставалось для Арда загадкой.

И, самое обидное, даже Аркар отказался выступать в роли подменного учителя, после того, как они вдвоем трижды едва не ухнули через ограду канала Маркова. Аркар заявил, что видит свою смерть, причем в далеком необозримом будущем, вовсе не на дне реки внутри железной коробки.

— А продавец где? — заозирался по сторонам Бажен.

Им удалось нанять студентку четвертого курса Императорской Малой Академии Наук — нечто вроде Большого, только для Незвездной науки. Но и там, разумеется, имелся свой Звездный факультет.

Девушка с платиновыми волосами, фарфоровой кожей, кукольным лицом, чуть косоглазая, с низким лбом и немного кривыми ногами, которые она скрывала, выбирая платья со складчатыми юбками. Уроженка первого поколения эмигрантов из Скальдавина. Она часто рассуждала, что скоро в Метрополию, учитывая результаты все того же Конгресса, хлынет целый поток новых приезжих из Скальдавина, Улджингуда и Улджингука. Слишком многие не хотели рисковать оказаться запертыми военной машиной недавно образованной Хартии Севера.

И не только запертыми…

— Отпустил, — спокойно ответил Арди.

Бажен как-то сразу поник.

— И зачем я тогда сюда так мчал, — вздохнул он и оперся на стеновую панель. — Давно хоть?

Ардан посмотрел на запястье.

— Пару часов как.

— А эксперимент?

— У нас закончились заготовки. Надо, все же, кого-то нанимать и…

— То есть ты еще и зря отпустил Хельгу? — перебил Бажен, словно его интересовала лишь часть фразы Арда.

Ардан тяжело вздохнул. Он прекрасно знал репутацию Бажена Иорского, который не только блистал в юридических делах, но и являлся законченным… поклонником женщин. Настолько, что большинство его бед начинались именно в чужих спальнях.

— Это не то, что ты подумал! — с лишней экспрессией заявил Иорский.

— Разумеется, — кивнул Ардан.

— Я серьезно говорю, ковбой. Мне просто приятно с ней общаться.

— Потому, что она не позволяет вашему общению продолжаться где-то за пределами аптеки? — предположил Ардан.

Бажен по-лисьи улыбнулся.

— Поверь мне, юный и наивный Алькадский парень, мне бы нисколько не помешало отсутствие здесь матраса. Как говорится — чем жестче пол, тем мягче груди и…

— И я не хочу слышать продолжения, Бажен, — замахал руками Ардан. — Избавь меня от подробностей.

— Ханжа, — фыркнул Иорский и, порывшись во внутреннем кармане, плюхнул на прилавок гербовую бумагу. — Патент. Добыл. Поздравляй.

— Поздравляю. С добычей. Патента, — в той же манере, что и товарищ, ответил Ардан.

Бажен несколько раз хлопнул ресницами.

— И это все? А где фанфары? Где обещание сводить меня в Пеликан и Черный Лотос?

Черный Лотос в представлении не нуждался, а насчет «Пеликана» Арди не сразу понял. А потом вспомнил, что это какой-то дорогущий ресторан. Аркар, не так давно, после посещения Конклава, угощал там Арда.

— Я могу спросить то же самое, — Арди постучал пальцем по нижней строке бумаги, где сообщалось на что именно выдан патент. — Тем более, что вряд ли мы что-то увидим в качестве роялти. Аптечный картель сделает все, чтобы использовать пилюли снотворного и не платить нам ни ксо.

Улыбка Бажена стала еще шире.

— На это и надежда, здоровенная ты, бесхитростная дубина.

Ардан нахмурился.

— Мы долго в обороне не просидим, — пояснил Бажен и забрал патент обратно. — В сейф уберу… Так вот. Они уже пытались протащить свои законы. На этом не остановятся. Так что нам тоже нужно начать кусаться. Но у них все самые лакомые филейные места прикрыты колючей проволокой. А рвать о нее пасть как-то неохота. А тут, — Бажен помахал гербовой бумагой. — Я дождусь повода, который они же сами и дадут, а затем вцеплюсь в них так, что их любовницы и девки из Лотоса ошалеют от моей… Вечные Ангелы. Фу. Аналогия забрела в какую-то не ту степь. Но, в целом, ты меня понял.

Арди кивнул. В общем и целом он действительно понял. Понял, что Бажен, возможно, видел мир точно так же, как и Полковник с Кукловодами. Ну или почти так же.

— Думаешь это разумно шевелить палкой в берлоге медведя?

— Ард, — взмолился Бажен. — То, что я начал с неудачного литературного оборота, не значит, что нам нужно переходить на метафоры.

Арди поднял ладони в жесте признания своего поражения.

— И разве грозный матабар, Синий маг, который зажег третью звезду еще даже до девятнадцати лет, дознаватель второго ранга с двумя орденами Доблести боится аптечного картеля?

— А ты не боишься? — вопросом на вопрос ответил Ардан.

— Если честно, то до необходимости запасных штанов боюсь, — честно поделился Бажен. — Но выбора у нас нет. Раз уж они не стали смотреть на нас сквозь пальцы и собираются нас задушить, то предпочту первым пустить им кровь.

— Главное, чтобы не в прямом смысле, — устало добавил Арди.

— Все еще не пойму где твой оптимизм, — зевнул Бажен. — У тебя же завтра День Рождения.

— В шесть часов вечера в «Брюсе».

— Я помню, — кивнул Иорский. — А как, кстати, Борис с Еленой? С младенцем приедут, что ли?

— К ним на время переехали родители Елены, — ответил Арди, вспоминая разговор в госпитале трехнедельной давности. — Помочь. Ну и научить что делать. Так что они вырвутся к нам на пару часов, но вряд ли на дольше.

— Ну да, ну да, стоит у друзей появиться ребенку, как у тебя на несколько лет пропадают друзья, — со знанием дела прокомментировал Бажен. — А когда они…

— В начале весны, — Ардан ответил быстрее, чем Бажен успел закончить вопрос.

Иорский имел в виду приведение к Свету и тот факт, что Арди станет духовником маленькой Агнесс. Так Елена с Борисом решили назвать свою дочку. В честь прабабушек. Да, так совпало, что их звали одинаково.

Духовниками же в церкви Светлоликого называли тех, кто приводил ребенка к «Свету». Обычно таким человеком становился близкий друг семьи — он погружал ребенка в деревянный ларец, внизу которого горела свеча.

Купал в свету.

Всего мгновение, чтобы не обжечь. По преданиям пламя каждой такой свечи передавалось от одного источника другому и уходило корнями к первому Свету Светлоликого, которым тот одарил замерзающего в пустынной ночи Пророка.

— Волнуешься? — спросил Бажен.

— Если честно? То примерно настолько же, насколько ты переживаешь из-за картеля.

— Вот! — Бажен хлопнул его по плечу. — Можешь же шутить, когда захочешь. Нельзя терять оптимизма, Ард!

Ардан развязал тесемки передника и, освобождая место перед кассой, отдал тот Бажену.

— А ты куда?

— Поеду на Арену, — с тяжелым вздохом, предвкушая все прелести целого часа за рулем «Деркса», ответил Ард. — У меня же в конце недели четвертый матч, а Джон все еще не заплатил гонорар за предыдущие.

— Если надо будет немного юридической помощи, ты только подмигни. И желательно, — Бажен скосился на лежавший на прилавке передник. — Прямо сейчас. Вечные Ангелы. Терпеть не могу стоять за кассой. С людьми приходится общаться…

— Успехов, — только и ответил Ардан и, прихрамывая и опираясь на посох, вышел из-за прилавка и направился к подсобке.

— И ты меня бросишь? Своего делового партнера, друга и просто замечательного человека?

Ардан забрал пальто с вешалки, отряхнул от налипшей пыли и зашагал к выходу.

— Ард! Я серьезно! Давай закроем на сегодня аптеку! Все равно клиентов нет! Эрский сделал нам план на несколько дней вперед!

Звякнул колокольчик и за дверью глухо прозвучали остатки стенаний.

— Ковбой! Забери меня с собой! Я тут зачахну!

Но Арди не слушал причитания Бажена, который действительно всеми фибрами души терпеть не мог стоять за прилавком. Но что поделать. Всем им, порой, приходилось делать то, что надо, но чего при этом жутко не хочется.

Ардан посмотрел на припаркованный поодаль старенький, сотню раз чиненный, казенный «Деркс». На мгновение юноше показалось, что и тот своими фарами мазнул по Арду и вздрогнул, представляя те испытания, которым его сейчас подвергнет неопытный водитель.

— Ну почему не лошадь… — вздохнул Арди и пошел к автомобилю, у которого не имелось возможности сбежать.

Опять же — всем им приходилось подчиняться непреклонному слову «надо».

Сцепление. Первая передача. Газ.

Три простых слова. Три простых действия. Три причины, по которым Ардан, Синий маг третьей звезды, дознаватель второго ранга, человек, в одиночку выживший в бою с Темным Эан’Хане, сидел в промерзшем салоне «Деркса» и потел так, будто на дворе стоял Безымянный Месяц. Восьмой по счету и самый жаркий по ощущениям месяц в году.

Мотор чихнул, дернулся и заглох. Второй раз за последнюю минуту.

Ард стиснул зубы, выжал сцепление до упора, повернул ключ. Стартер заскрежетал — неохотно, с металлическим стоном, будто жаловался на холод. Мотор, недовольно буркнув, ожил. Ардан осторожнее, чем студенты на лабораторных профессора Ковертского, начал отпускать левую педаль, одновременно прибавляя газ правой ногой. «Деркс» вздрогнул, качнулся и пополз вперед. Медленно, как-то криво и неуверенно, но пополз.

Набережная канала была расчищена — дворники поработали на совесть, сгребя снег в высоченные валы по обочинам, — но под тонким слоем утоптанного снега все еще прятался лед. Шипованные шины скребли по нему с тихим, неприятным хрустом, и задние колеса то и дело чуть соскальзывали вбок, заставляя Арда вцепляться в руль обеими руками. Каждый такой момент отзывался холодной волной в животе — там, где еще месяц назад торчал нож мутанта и где до сих пор ныл свежий, едва затянувшийся рубец.

Людская кровь… О Спящие Духи…

Он переключил на вторую передачу. Выжал сцепление, перевел рычаг коробки передач вперед и вбок, плавно отпустил сцепление, одновременно прибавляя газ. Милар объяснял это раз двадцать. Аркар — еще десять. Даже Бажен, который водил чуть лучше, чем пьяный извозчик, и тот пытался помочь. Но руки Арда упорно отказывались делать два дела одновременно. Левая нога отпускала сцепление слишком резко, правая запаздывала с газом, и «Деркс» дергался, как подбитый заяц. Коробка передач и вовсе общалась с ним исключительно нездоровым скрежетом, от которого у Арда сводило скулы.

На перекрестке у Торгового моста он затормозил — и едва не заглох снова, забыв выжать сцепление при торможении. Мотор захлебнулся, затрясся, но каким-то инженерным чудом или молитвами Дагдага — выжил. Ард перевел дух и вытер лоб тыльной стороной ладони. Перед капотом «Деркса» степенно прошагал дворник с лопатой на плече — бородатый, красноносый, в ватнике, насквозь пропитанном морозом. Дворник покосился на машину, затем на бледное лицо за ветровым стеклом и, судя по движению губ, сказал что-то ободряющее. Или обидное. Арди предпочел считать, что ободряющее.

Город постепенно оживал.

Снегопад и зимний сезон, державшие столицу в осаде несколько месяцев, наконец выдохлись, и горожане, как кроты из нор, начали выбираться наружу. На набережной Орлиного канала две женщины в шубках протискивались между сугробами, придерживая подолы платьев — тротуар успели расчистить лишь наполовину, и пешеходам приходилось пробираться по узким тропинкам, протоптанным среди снежных завалов. Мальчишка-газетчик стоял на углу и выкрикивал звонкие заголовки, размахивая свернутыми в трубку листами.

Большинство из них, разумеется, касались Конгресса и его оглушительных итогов.

Откуда-то сверху, с крыши дома с кариатидами, сорвалась лавина подтаявшего снега и рухнула на тротуар, едва не накрыв какого-то чиновника в меховой шапке. Тот отскочил с прытью, неожиданной для его комплекции, и погрозил крыше кулаком.

Ард миновал Торговый мост, свернул на проспект Белых Колонн — и тут же понял, что забыл переключиться обратно на первую перед поворотом. «Деркс» в который раз задергался, а мотор заныл на низких оборотах, заставляя тахометр едва ли не рыдать. Арди судорожно выжал сцепление, ткнул рычаг — не туда. Опять скрежет. Юноша выругался, нашел первую и отпустил сцепление. Автомобиль рванул вперед испуганной лошадью и Ард чуть не въехал в фонарный столб. В последний момент вывернул руль и «Деркс» вильнул. Задние колеса поехали по льду, а шипы заскребли, выравнивая корпус.

Арди облегченно выдохнул.

В историях дедушки порой упоминались люди, которые с рождения обладали антонимом слова «талант» к каким-нибудь вещам. Например стоило им притронуться к музыкальному инструменту, как тот мгновенно выходил из строя.

Ард никогда в подобное не верил.

Пока не оказался за рулем казенного автомобиля…

По обе стороны проспекта тянулись фасады, от которых у любого приезжего отвисала челюсть. Четырехэтажные дома с колоннадами, с пилястрами, с фронтонами, с чугунными балконами и лепными масками над окнами. Так сильно похожие на дворцы. За каждым фасадом — квартиры, конторы, лавки, парикмахерские, и в каждой парикмахерской, вероятно, тоже колонны. Такой уж город. Здесь даже водосточные трубы умудрялись выглядеть величественно.

Однако Арду было не до архитектуры, которой он уже привык наслаждаться во время бесчисленных путешествий по столице. Впереди замаячил подъем на очередной мост, и Ард понял, что ему нужно переключиться на вторую, не потеряв при этом скорость на обледенелом склоне. Он выжал сцепление, перевел рычаг, начал отпускать педаль и «Деркс» покатился назад. Ард вдавил тормоз. Машина замерла на середине подъема. Сзади кто-то засигналил. Ард снова выжал сцепление, газ, сцепление, газ — «Деркс» дернулся, чихнул, но пополз вверх. Сзади снова засигналили. Как-то длинно и весьма раздраженно.

И ведь что обидно — Арди мог сосчитать сотни рунических соединений, мог за мгновение воплотить сложнейшие, для большинства магов, печати. Мог даже, прямо на скаку, подхватить с земли бумажный лист! А здесь — три педали, один рычаг, один руль. Всего пять элементов. И эти пять элементов превращали его в потного, трясущегося неумеху, который не мог тронуться с места без того, чтобы не заглохнуть.

Это какая-то космическая, вселенских масштабов шутка.

Старый Город остался позади.

Арди пересек границу районов — ее можно было легко определить, даже не глядя на указатели. Дома-дворцы, облепленные лепниной и историей Галесса, внезапно расступились, и впереди, за широким перекрестком, в небо вгрызался Новый Город.

Небоскребы. Пятнадцать, двадцать этажей, а порой и выше тридцати — стальные и бетонные громады, облицованные темным камнем, с сотнями окон, горевших мерным Лей-светом. Проспекты здесь были вдвое, а то и втрое шире. По четыре полосы в каждую сторону, разделенные трамвайными путями. И автомобилей ворчало и тряслось куда больше. Даже снег не остановил Новый Город — здесь дороги чистили с военной основательностью, и автомобили шли плотным потоком, рыча моторами, мигая фарами, обдавая друг друга грязной снежной кашей из-под колес.

Ард влился в общий поток и сразу пожалел об этом. Черный, вытянутый модный автомобиль справа подрезал его так лихо, что Ард услышал, как зеркала едва не чиркнули друг о друга. Юноша, инстинктивно, вдавил тормоз, напрочь забыв про сцепление. «Деркс» дернулся и заглох. Прямо посреди проспекта. Сзади взвыли клаксоны. Грузовик с эмблемой литейного завода объехал его, и водитель, высунувшись из кабины, продемонстрировал жест, точь-в-точь повторявший тот, что совсем недавно показывал Бажен.

Ард завел мотор. Руки тряслись.

Сцепление, первая, газ.

Поехал.

Арди спешно переключился на вторую. Даже почти чисто, услышав лишь легкий скрежет. На третьей скрежет стал посильнее.

Кто-то слева, в приземистом стареньком агрегате, посигналил и, поравнявшись, покрутил пальцем у виска. Ардан не отреагировал. Он смотрел только вперед, вцепившись в руль побелевшими пальцами, и считал перекрестки.

Высотки нависали над проспектом каменными громадами. Новый Город строился для другой эпохи. Здесь не найдешь колонн и кариатид, зато глаза разбегались от изобилия огромных витрин магазинов. Сверкавшие пухлыми лампами вывески, рекламные щиты с разрисованными краской объявлениями или даже целыми фотографиями, таких площадей, что ими можно было бы спокойно укрыть пол стандартной испытательной площадки. Уличные часы скучали на стальных столбах.

Прохожих брело по тротуару куда больше, да и шли они быстрее. Не пробирались через сугробы, а шагали по расчищенным тротуарам, заложив руки в карманы пальто, с видом людей, которым есть куда спешить. Город за стеклом «Деркса» мелькал — витрина, фонарь, трамвай, перекресток, витрина, фонарь.

На перекрестке у проспекта Нового Времени Ард тормозил, и на этот раз сделал все правильно — выжал сцепление одновременно с тормозом. «Деркс» плавно остановился. Такая маленькая, но столь воодушевляющая победа.

Впереди, за трамвайными путями, мелькнул регулировщик в белых перчатках. Он махал жезлом с таким видом, будто дирижировал симфоническим оркестром, а не стадом рычащих автомобилей. Ард дождался нужного жеста и тронулся (на этот раз даже без рывка) и, уходя из общего потока, свернул на соседнюю улицу.

Здесь было свободнее. Улица тянулась вдоль какого-то длинного кирпичного здания. Скорее всего тепловая станция. Окна закопченные, а из нескольких труб валил бурый дым. Арди переключился на третью, и коробка передач ответила лишь коротким, еле слышным хрустом. Почти ласково по сравнению с тем скрежетом, которым она встречала его попытки в начале поездки.

Юноша чуть ослабил хватку на руле. Пальцы ныли. Арди прежде даже не подозревал о подобных ощущениях… Кукловоды и их мутантские творения…

Впереди замаячил еще один левый поворот. Правостороннее движение в Империи осталось еще с Галесских времен, когда конным всадникам, при вынужденной поездке, требовалось ехать справа, чтобы, в случае чего, свесить копье через левую руку и таким образом встретить недоброжелателя.

Копий и всадников (кроме как в степях и прериях) уже не встретишь, а вот привычка переросла в законодательную норму.

Ард заблаговременно сбросил скорость, переключился на вторую с выжатым сцеплением и впервые за всю дорогу мотор не подавился, не дернулся, а просто покорно выполнил команду. Ард вырулил на широкий бульвар, по обеим сторонам которого тянулись молодые, безлистые деревья, густо обсыпанные снегом. За деревьями высились фасады высоток Нового Города. Не такие помпезные, как небоскребы на главных проспектах, но все равно внушительные. Восемь, десять этажей и безусловно строгие линии. Балконы без лепнины, широкие парадные с козырьками из стекла и стали.

Здесь жили люди, сравнительно, попроще, но все еще достаточно состоятельные. Молодые инженеры, начинающие врачи, мелкие чиновники и столь же небольшие дельцы. Люди, которые пока еще ездили на трамваях, но все еще мечтали о своем личном автомобиле.

«Если бы они знали, чем оборачиваются эти мечты на практике», — думал Ард, утирая пот со лба. — «то крепче любили бы трамваи!».

Наконец последний перекресток. Ард остановился, пропуская встречный поток. Справа, на тротуаре, какой-то мальчишка тащил за собой санки, на которых сидела девочка в красном пальтишке и смеялась, запрокинув голову. Слева старик в длинном пальто выгуливал пса — тот проваливался в снег по брюхо и выглядел от того крайне недовольным. Регулировщик на перекрестке (новомодные светофоры отказывались работать зимой, что весьма перекликалось с мнением профессора Конвелла о квалификации большинства Магов-инженеров) свистнул и махнул Арду.

Юноша вздрогнул и слишком поторопился. Он выжал сцепление и дал газ. Чуть больше, чем следовало. Мотор взревел, но тронулся, позволяя Арду переключиться на вторую, а затем на третью. Что бы Дагдаг ни сотворил в своей лаборатории, порождение его гения уже целый месяц с достоинством выдерживало все пытки, которым его подвергал Ард.

«Деркс» ехал ровно. Или почти ровно. Шипы скребли по расчищенному асфальту, руль подрагивал в руках, но автомобиль пока еще слушался.

Бульвар уперся в огороженную территорию, за которой виднелись знакомые очертания. Ард свернул к парковке — широкой, полупустой, покрытой утоптанным снегом. Сбросил скорость, переключился на первую передачу; выжал сцепление, затем тормоз и «Деркс» остановился. Ровно, без рывка, даже без скрежета и без единого лишнего звука.

Ард заглушил мотор и откинулся на спинку сиденья. Тишина. Только тиканье остывающего двигателя и далекий гул города за спиной.

Он посмотрел на свои руки. Они все еще дрожали.

Почти два часа пути. Маршрут, который Аркар проезжал за сорок минут. Что-то около десяти раз заглох, один раз чуть не снес фонарный столб, один раз скатился с моста, получил четыре сигнала клаксоном и два неприличных жеста. Но — доехал. Живой. И даже «Деркс» остался целым и невредимым. И фонарный столб, к слову, тоже!

Арди вытащил ключ из замка зажигания, сунул в карман пальто и, прихрамывая, вылез из машины. Морозный воздух ударил в лицо, и после душного, пропитанного его собственным потом, салона это было более чем приятно.

Он посмотрел на «Деркс». Тот стоял, чуть скособочившись на неровном снегу, облепленный грязью по самые крылья. Казенный, побитый, сто раз чиненный. Но такой же гордый и отважный, как и его настоящий владелец — капитан Милар Пнев.

— Спасибо. Скоро Милар поправится и тебе не придется больше страдать, — сказал Ардан автомобилю и тут же почувствовал себя идиотом.

Впрочем, после двух часов за рулем это чувство было уже привычным.

Он развернулся, перекинул посох из руки в руку и захромал ко входу. Непонятным оставалось только то, как он, с такими навыками, через два месяца будет принимать участие в, о Спящие Духи, гонках!

— Входите! — раздался все такой же, как и всегда, тараторящий, голос.

Ардан, тяжело опираясь на посох, вошел в кабинет потомка жителей Ранитского княжества.

Его встретило тесноватое пространство с обшарпанным паркетом со стороны рабочего стола и скошенными окнами, выходившими во внутреннее пространство арены. Зарывшись в бумаги, крутя в пальцах пышную сигару, сидел низкого роста мужчина. Метр шестьдесят, может немного выше. На фоне Арди тот, наверное, выглядел и вовсе коротышкой. Все же — почти полметра разницы.

С раздутым животом, на котором складками топорщилась ныне ярко-оранжевая жилетка и снова абсолютно не в цвет подобранный, розоватый костюм в темно-бежевую полоску. Джон Бролид, при всех своих достоинствах, одевался так, будто имел родство с Каргаамскими попугаями.

— О, Ард! — открыто улыбнулся Джон и протянул руку.

Рукопожатие у него всегда было жидким и вялым. Почти таким же жидким и вялым, как его редкие волосы, с помощью воска надежно прибитые к блестящим залысинам, в которых едва ли не отражался висевший индюшачий подбородок, стремившийся повторить фактуру жилетки.

Арди, по уже сложившейся привычке, едва не зажмурился — настолько сильно бликовали отполированные, золотые коронки.

— Чего будешь? Чай, кофе? — затараторил Джон так быстро, что Арди едва разбирал слова. — Мне, до льдов, успели привезти шикарный сорт с одного из островов Оликзасии. У него аромат такой необычный. Попробуй! Ах, прости, ты же какао пьешь, но порошок закончился. Уже теперь до сезона навигации. А то и без того…

Господин Бролид махнул рукой и не стал заканчивать мысль.

— Спасибо, Джон, но я за гонорарами от первых трех матчей.

— Ага, — кивнул распорядитель матчей и, по совместительству, владелец всего здания Арены. — Посмотри в сейфе. Код знаешь.

Код от сейфа, стоявшего в кабинете Джона, знали действительно все. Такой вот он человек — Джон Бролид. Нет, он тоже, как и все дельцы, включая Бажена, любил деньги. Но еще больше денег Джон любил и радел за свое дело. За Магический Бокс.

Арди встал, подошел к весьма внушительных размеров сейфу и несколько раз провернул трещетку, затем потянул на себя дверь и уставился на стопки документов, включая личные дела боксеров. А в нижней части, где всегда лежали деньги, теперь покоились разве что несколько монет.

— Джон…

— Вот и я о том же, Ард, вот и я о том же, — чуть не плача, взвыл Джон и схватился за голову. — Сперва Конгресс, а затем еще и учения… не знаю, Ард. Не знаю. Кажется это конец.

Ардан вздохнул, закрыл дверь и вернулся за стол.

— Что за учения? — спросил он.

— Приказ Генерального Штаба, — вздохнул Джон и придвинул Арду бумагу.

Пробежавшись глазами вдоль бюрократических надписей, Арди вчитался в суть документа.

«Получившие данный приказ обязаны в срок до трех дней прибыть в закрепленный за ними сборочный пункт для участия во внеочередных учениях».

Ниже подписи и имена начальников штаба.

— Пару раз за пятилетку, для обладателей Желтой звезды и выше, устраиваются учения, но обычно на них собирают по принципу дерьмовой лотереи — кому не повезет, — Джон откинулся на спинку скрипнувшего и застонавшего от такого поведения стула. — И всегда можно было отправить посыльного с формой отказа по даже самой надуманной причине. Ездили только, в основном, те кому новых впечатлений не хватало или чтобы от жен сбежать. Тем более, что каждый день учений более чем щедро оплачивается Короной.

— А сейчас…

— А сейчас никаких отказов не принимается, — Джон закрыл глаза и накрыл лицо ладонями. — Всех, кому прислали приказ, обязали явиться. И, разумеется, весь наш ростр от Желтой звезды и выше вызвали этим вот… — пухлая ладонь отнялась от лица и шлепнула по листу. — Письмом радости и безмерного моего счастья. Так что все поединки Желтых звезд сорваны, Ард. А без них — нет монет. Еще и билеты пришлось вернуть. У меня кассовый разрыв размером с дыру в заднице того, кто это все придумал. И банк, разумеется, не собирается выдавать мне новую ссуду, потому что старая не закрыта. А знаешь с чего я ее закрывал, Ард?

— С проданных билетов на поединки Желтых магов.

— В точку! — как-то каркающе, саркастически, засмеялся Джон. — Так что могу выписать тебе, вместо роялти, долговую расписку, но если я ничего не придумаю, Ард, а я не вижу, что могу придумать, то к концу месяца я банкрот. Здание уйдет за тридцать ксо с экса. И, разумеется, банки имеют приоритет в выплатах, так что…

Джон развел руками.

Ардан не так хорошо разбирался в финансах, но понимал, что при подобном сценарии у него только и останется, что долговая расписка. И, самое обидное, его сейчас волновали вовсе не утраченные роялти. А то, что прямо сквозь пальцы утекала возможность практиковаться и испытывать свои разработки заклинаний против опытных военных магов!

— Остальные знают?

— Агата заезжала с утра, — кивнул Джон. — Остальных пока еще ждет миг радости и просвещения о том, что, кажется, с Магическим Боксом в Метрополии покончено. Уеду куда-нибудь на Лазурный берег. Там тепло. Можно круглый год побираться около церкви и не бояться замерзнуть. Может даже бывшую жену встречу. Какую-нибудь из…

Магический Бокс действительно держался только благодаря поединкам Желтых магов и выше. Просто потому, что зрителям было плевать на военное искусство, трудность воплощения и чудовищную сложность печатей. Люди, что логично, были готовы расстаться со своими деньгами только ради зрелища. А оно, это самое зрелище, можно было увидеть только начиная с Желтой звезды.

Ардан вздохнул и посмотрел за окно на бесконечные ряды скамей, овалами уходящими к небу, где они смыкались с тяжелыми карнизами. Он давно уже собирался попробовать, но не хотел обнадеживать Тесс. Гектор учил, что самое унизительное, что может сделать мужчина — дать пустое обещание.

«Я хотела петь и выступать на самых больших сценах, Арди — такая вот дурацкая мечта».

«Только представь, что было бы, если бы аппаратура звука-усиления могла бы охватить не только бар или зал театра».

— Джон, а сколько зрителей может вместить твоя Арена?

— Тысяч восемнадцать.

— А если посчитать землю?

Господин Бролид приоткрыл правый глаз.

— С какого расчета?

Ардан неопределенно помахал рукой в воздухе.

— Поставить сиденья. И сцену.

— Если как в партере, то еще тысячи две уместятся. Это чтобы с комфортом для людей, — пожал плечами Джон. — А что ты хочешь предложить? Поставить сцену и прилюдно на ней рыдать и просить милостыню? Вряд ли мы соберем больше двух человек, одна из которых — наша уборщица.

Ардан, вместо ответа, поднял руку и показательно покрутил кольцо на безымянном пальце.

Джон сперва явно не понял о чем речь, а затем открыл и левый глаз. Он так резко вернулся к столу, что едва не свалился со стула.

— Проклятье! Всех Ангелов мне на лысину! — воскликнул Джон. — Капрал, ты же женат на джазовой диве! Я, конечно, не в курсе, какому демону ты душу продал за такую удачу, но факт остается фактом!

— Билеты на выступления Тесс раскупаются в первые часы.

Джон уже засиял от счастья, как внезапно поник.

— Нет такого оборудования, которое покроет нашу Арену, Ард. Кроме как в первых рядах — дальше и, тем более, выше по уровням ничего слышно не будет. Дохлый номер. Но за желание помочь — спасибо. Честно, Ард. От всего сердца благодарю. Хороший ты человек, даже если не совсем человек. Не Тавсеровская муть, просто фигура речи, ну ты понял… Но, видимо, мое же желание похудеть привело меня к самому неожиданному итогу. Буду худеть от того, что жрать нечего.

Ардан прищурился и, взяв листок бумаги, вытащил из крепления на гримуаре карандашный огрызок.

— Ты чего, Ард? — попытался перегнуться через стол Джон, но у него не получилось. — Хочешь мне в долг дать? Так я же не верну.

— Это просто задачка, Джон, — пожал плечами Арди. — Инженерная задачка. Безобидная. И весьма интересная. А мне в последнее время очень хочется отвлечься от тех задач, которые… — Арди проглотил остаток фразы. — Так что если я ее решу, а Тесс согласится дать концерт, то… сколько времени осталось до банкротства?

Джон бросил быстрый взгляд на стену, где висел календарь.

— Ровно двадцать один день.

— Значит у нас почти нет времени! — чуть ли не обрадованно воскликнул Ардан.

Потому как что может быть приятнее, чем решать задачу с обратно тикающим таймером!

Спящие Духи!

Его неофициальный отпуск, кажется, только начинался!