Матабар VIII

Глава 118

— Значит ты хочешь, чтобы я…

Аркар кивнул.

— Поехал с нами в Предместья.

— С нами? — нахмурился Арди.

Аркар указал рукой в сторону своего джаз-бара.

— После того, как я выбрался из канализации, то отправил весточку к своим парням, на которых точно могу положиться, — пояснил Аркар. — Они уже должны были собраться в «Брюсе». Но поскольку среди них в любом случае есть дятел… тот, кто докладывает Даргу, тобишь-та, то старый клык уже в любом случае знает, что я к нему еду. Даже если и не замешан в этой ублюдской дерьмовозке. А если и замешан, то знает вдвойне.

Арди посмотрел на раненого, уставшего и заросшего жесткой щетиной полуорка. Как бы ни был скудно образован Аркар и сколько бы просто ни звучала его речь, но он все еще оставался Распорядителем банды, входящей в Шестерку (или Пятерку). Причем оставался им на протяжении многих лет. Аркар был силен, хитер и по-своему умен. Он не мог посчитать сложных функций, не знал длинных слов, но Арди не завидовал бедолагам, оказавшихся в числе тех, кто снискал немилость Аркара.

Удивительным образом пути среди снов Спящих Духов из раза в раз сводили Арда с опасными людьми и… нелюдьми.

— Если Дарг действительно продался Куклов…

— Хорошо, — перебил Ардан.

Аркар пару раз моргнул и с удивлением посмотрел на собеседника.

— Ты не будешь слушать мои доводы о том, почему тебе тоже выгодно поехать со мной?

Арди пожал плечами.

— Ты был на нашей свадьбе, Аркар, — ответил Ард.

На секунду он подумал, что надо было добавить что-то еще. Потому что для него самого данная фраза объясняла все и даже больше, но, возможно, для остальных…

Аркар коротко кивнул. Даже не головой, а скорее взглядом. Видимо и для него эти слова объясняли то же самое, что и для Арда.

— Ты пока… — Арди посмотрел на растерзанную бандитами, а затем разрезанную Тесс, окровавленную одежду… — одевайся. А я скажу пару слов.

— Ага, — только и ответил Аркар.

Полуорк, тяжело опираясь на стол, начал накидывать лохмотья поверх бинтов. Он действительно старался двигаться аккуратно, с заботой относясь к труду Тесс. Что же до самой рыжеволосой красавицы, то…

Арди, пройдя по коридору, открыл дверь и тихонько вошел в их спальню. Тесс сидела в кресле и, под светом одинокого торшера, читала книгу. Арди опустился рядом с ней на подлокотник и она молча прислонила голову к его предплечью. Юноша вдохнул аромат цветов, распускавшихся по весне у ручья.

Каждый раз, без единого исключения, когда он оказывался рядом с Тесс — ему больше никуда не хотелось идти. Ехать. Бежать. Звездная магия казалась такой глупой, а все заговоры и интриги далекими и незначительными. Он хотел обнимать ее, дышать ее запахом и медленно погружаться в потустороннюю дрему, в которой мысли в голове, наконец, стихали.

Тесс действительно стала его домом.

— Я сейчас усну, — прошептала девушка, отстраняясь от его руки.

Арди знал, что и Тесс испытывала рядом с ним те же самые чувства.

— Ты поедешь с Аркаром, — даже не спрашивала, а утверждала Тесс.

Но Арди все равно счел нужным ответить, чтобы не осталось недопонимания:

— Да. Поеду.

Тесс чуть улыбнулась. Немного печально. Слегка смиренно.

— Знаешь, иногда мне так сильно хочется устроить тебе сцену, — произнесла она тихонько. — Может быть даже с криками. И какой-никакой руганью. А потом я понимаю, что если бы ты не был таким, готовым сорваться демон пойми куда посреди ночи, то, наверное, я бы тебя и не полюбила вовсе.

— Я скоро вернусь, — произнес Ардан и, наклонившись, нежно поцеловал её макушку.

— Знаю, — вздохнула Тесс и перелистнула страницу. — Я буду ждать.

Он бросил еще один быстрый взгляд на свою жену, после чего вышел из спальни и закрыл за собой дверь. Забрал посох, прикрепил гримуар на поясные цепочки и заглянул в коробочку с накопителями. Учитывая его ранение, то от отдела снабжения, за подписью лейтенанта Дагдага, Арди получил несколько накопителей. По четыре на каждую Звезду. Так что Ардан вдел три в кольца (неудивительно, что пальцы военных магов мало чем отличались, по количеству перстней, от украшений ан Маниш) и по одному в сменные поясные крепления.

И, учитывая, что военные накопители отсутствовали в свободной продаже, а бытовые оказывались бесполезны в бою (из-за весьма неторопливой скорости восполнения лучей), Ардан не имел возможности посчитать во сколько Короне обходилась амуниция военного мага. Но, скорее всего, учитывая стоимость тренировочных военных накопителей (с ограничением в два луча на звезду), которые можно было приобрести на площадках Рынка Заклинаний (и которые запрещалось выносить за ее пределы), то один Синий военный накопитель обходился Короне примерно в двести одиннадцать эксов и пятьдесят ксо.

Так что, пожалуй, Арду стоило уже наладить свою бумажную отчетность и не подставлять Дагдага, который раз в несколько месяцев выдавал ему экипировку на несколько тысяч эксов.

И да, можно было бы поспекулировать на тему, что Короне, ввиду ее монополии на производство военных накопителей, те обходились исключительно по себестоимости, но…

Арди вздохнул.

Дурацкие мысли и совсем не подходящее для них время. И все из-за залога Джона Бролида и того факта, что уже завтрашним… Арди посмотрел на настенные часы.

Того факта, что уже сегодняшним вечером Джон получит ссуду в банке и они, вместе с Ардом, поедут оформлять заказ на нужное оборудование. С запасом. Так что — почти тридцать тысяч эксов, поставленных на злосчастную монетку. А на его пальцах и поясе, без учета гримуара, уже висит почти тысяча.

А ведь когда-то и сумма в пятьдесят эксов казалась ему заоблачной и неподъемной. Хотя чего лукавить, она ему и сейчас такой казалась. Несмотря на все роялти, гонорары, оклады Черного Дома и стипендию в Большом, Арди не разучился видеть цену денег и тот труд, который большинство вкладывали в их получение.

— Готов? — спросил Аркар, подойдя к уже накинувшему пальто Арду.

Юноша посмотрел на орка в изорванном костюме и до того грязном, что уже почти сером пальто.

— По идее это мне следует спросить тебя готов ли ты.

— А ты не спрашивай, — подмигнул Аркар и скривился от боли.

Он накинул свою модную шляпу, а Арди… как и всегда пошел без головного убора. Юноша уже даже, в какой-то степени, привык к новой для реальности. На него, правда, косо смотрели прохожие, особенно другие мужчины, осуждавшие непокрытую голову, но Ард привык и к этому.

Он закрыл входную дверь, по привычке активировал печать стационарного щита (который, в обход владельца здания, запитал от домашней Лей-проводки; за Лей в любом случае платили установленный тариф, а не плату по объему забранной энергии, что, в ближайшее время, хотел пересмотреть Парламент) и они спустились по лестнице на первый этаж. Стойка с консьержем сегодня пустовала. У старушки занемог внук и она уехала помогать семье, а замену подыскать не успела. Из жильцов никто не возмутился — может так повезло, а может просто совпало, но на их лестнице жили вполне себе приятные люди. Без лишнего апломба.

Чуть прихрамывая, Ардан первым вышел на улицу. Холодный, влажный ночной воздух радостно облизнул лицо и Ардан ответил ему внутренней улыбкой. Хоть что-то приятное в незапланированном приключении. Впрочем, если оно, приключение, заранее расписано и заложено по полочкам, то тогда это уже не приключение, а…

— Вот и они, — сверкнул клыками Аркар.

Пока они переходили сонную, утопающую в слякоти улицу, из темного «Брюса» на улицу высыпали орки. Десятки орков. Все, как один, в черных пальто и в черных костюмах без жилеток. Кто со шрамами, кто покрытый татуировками от костяшек до бровей. Большинство вооруженные кастетами, шипованными дубинами и ножами. Несколько явно прятали под одеждой кобуры с револьверами.

— Аркар.

— Распорядитель.

— Аркар.

Приветствовали они своего лидера. Кто-то, увидев состояние Аркара, вернулся в «Брюс» и вскоре вынес наружу новенький пиджак и целое, чистое пальто. Аркар, без всякой задней мысли, скинул испорченную одежду в ближайшую урну и надел новый пиджак прямо поверх окровавленных бинтов. Отсутствие сорочки и разорванные брюки его нисколько не заботили.

На манер плаща накинув пальто на плечи, он обвел взглядом присутствующих.

— Если кто хочет остаться — оставайтесь. Зла и обиды держать не стану. И как все закончится, ваше место и пайка не пропадут.

Никто из почти полусотни орков даже не пошевелился. Арди чуть поежился. Аркар, по меркам орков, был чуть выше среднего роста, так что в полусотне нашлись и такие, что макушкой дотягивались до отметки в двести тридцать, а то и двести тридцать пять сантиметров, а весом явно приближались к отметке в три сотни килограмм.

Ардан, привыкший смотреть в толпе поверх чужих голов, чувствовал себя неуютно.

— Тогда по колесам, парни, — присвистнул Аркар. — Orak Han-da!

— Orak Han-da! — пять десятков луженых орочьих глоток повторили воинственный клич орков.

Ардан чуть вздрогнул. Даже спустя столько времени эти слова, не принадлежащие исключительно Шанти’Ра, вызывали у него внутренний дискомфорт. Настолько сильный, что внутри сознания чуть ярче пылали звезды, словно Ардан собирался воплощать военные печати.

Процессия орков, одетых в черное, двинулась ко внутреннему двору «Брюса», где распределилась по автомобилям. Арди, как и всегда, сел в личный автомобиль Аркара — весьма просторный, трехлетний образец модного на Бальеро экземпляра с усиленным двигателем и повышенным числом передач.

Арди забрал у полуорка ключ и повернул тот в замке зажигания. Автомобиль, покрытый сверкающим лаком (которому не так много времени осталось сверкать), утробно заурчал и выплюнул несколько облачков смога.

— Что? — спросил Ард, буквально кожей ощущая на себе взгляд Аркара.

— Да вот думаю, матабар, сколько всего пережил, а страшнее всего мне, когда ты за рулем.

Арди медленно повернулся к Аркару, обеими руками вцепившимся в дверную ручку и вжавшимся в спинку дивана. И так же медленно опустил рычаг ручного тормоза и, выжав сцепление, сменил передачу с нейтральной и тронулся.

— Ну, хоть сразу не сдохли, — облегченно, но все еще с бледным лицом, выдохнул полуорк.

— Аркар, иди ты…

Воспитание не позволило Арду закончить фразу, а так хотелось…

* * *

Старый Город молча провожал их в путь. Фонари на набережной горели вполсилы. Постылый вечер перевалил за свой экватор и теперь медленно, нехотя, глубокая ночь наползала на город. Лей-лампы на главных проспектах еще держали свой ровный голубоватый свет, но боковые улицы уже погрузились в полумрак, и лишь газовые фонари, подрагивая рыжими язычками, цеплялись за остатки ускользнувшего вчерашнего дня.

Ард вел осторожно — обеими руками на руле, глаза на дороге, а спина прямая, как у студента Военного факультета Большого на смотре. Мостовая блестела от подтаявшего за день и снова схватившегося к ночи льда, и шипованные шины «Парня» — так Аркар называл свой автомобиль, хотя марка на капоте говорила совсем другое — скребли по нему с монотонным, почти успокаивающим хрустом.

— Левее возьми, — буркнул Аркар, когда Ард чуть не зацепил зеркалом фонарный столб на повороте у Герцогского моста. — Левее, матабар. Вот так. Хорошо.

Полуорк сидел, привалившись к дверце, и придерживал левый бок ладонью. Бинты под пиджаком, судя по тому, как Аркар время от времени морщился и перекладывал руку, уже промокли до нитки. Но орк не жаловался, и Ард не спрашивал. Были вещи, о которых орки не говорили. Боль входила в их число.

Они миновали Герцогский мост, свернули на проспект Царевн — широкий, пустой в этот час, обрамленный голыми липами, чьи черные ветви царапали низкое небо. Дома здесь стояли еще старогородские — величественные, с портиками и колоннадами, с темными арками подворотен, в которых чудился то ли сквозняк, то ли тень дворника, заснувшего на посту. Но уже вскоре фасады начали мельчать, терять лепнину, и вскоре проспект превратился в широкую дорогу, обставленную двух-трехэтажными домиками попроще — кирпичными, без колонн, с жестяными крышами и дымоходами, из которых валил белый пар.

— Знаешь, о чем я думаю, матабар, — заговорил Аркар, глядя в окно на проплывающие фасады. — Вот эти клыки, что за нами едут.

Ард бросил взгляд в зеркало. Позади тянулась вереница автомобилей — одиннадцать пар фар, выстроившихся в колонну.

— Что с ними?

— Они же не выбирали, — Аркар поморщился и переложил руку на боку. — Ни один из них не просыпался сегодня утром с мыслью «а дай-ка я поеду ночью хер пойми куда разбираться, кто кого кинул». Они жили. Работали. Ну, как работали… — Аркар хмыкнул. — Щипали… воровали, тобишь-та, у кого надо. Крышевали, кого положено. Ходили к своим девкам. Выпивали. Кто-то, может, даже книжку на ночь читал… хоть я и сомневаюсь. И тут — бац. Распорядитель влетает весь в крови и говорит: « Парни, поехали». И они едут. Потому что я так сказал.

— Ты дал им выбор, — заметил Ард, не отрывая глаз от дороги. Впереди замаячил перекресток, и он заблаговременно начал притормаживать, стараясь все сделать без рывка.

— Дал, — кивнул Аркар. — И ни один не воспользовался. Потому что выбор-то был кривой. Остаться — значит показать, что ты не с Распорядителем. А если я вернусь живой, то кривой выбор станет кривой судьбой. Чтобы я там не говорил, остальные все равно косо смотреть станут… Так что они поехали не потому, что захотели. А потому, что не поехать — страшнее.

Город кончился. Последние дома — низкие, приземистые, с палисадниками и деревянными заборами — остались позади, и дорога резко, без какого-либо перехода, ухнула в темноту. По обе стороны потянулись пролески. Редкие березы, белевшие стволами в свете фар, прижимались к осинам, а между ними — снежная целина, уходящая во мрак. Дорога стала уже и извилистее. Ард переключился на вторую, чувствуя, как колеса проскальзывают на укатанном снегу.

— Мне порой кажется, что люди придумали судьбу, — продолжил Аркар, откинув голову на подголовник и прикрыв глаза, — потому что так проще. Проще сказать «судьба», чем признать, что твоя жизнь, она не совсем твоя. Никогда ей не была. Ты думаешь, что решаешь. Думаешь, что выбираешь. А потом кто-то наверху. Император, генерал, да хоть располневший банкир. Принимает одно решение. Всего одно. И миллионы жизней летят кувырком. Война начинается не потому, что солдат захотел воевать. Она начинается потому, что кто-то в кабинете ткнул пальцем в карту. А солдат — он что? Он жил. Что-то строил. О чем-то мечтал. Может, девку свою замуж собирался позвать. А тут — порох. Крики. И все. И девка ждет. Или не ждет. А он в окопе. А потом в земле.

Аркар замолчал и скривился — то ли от боли, то ли от собственных слов. Ард молча вел машину. Пролески сгустились и деревья встали плотнее. Вскоре дорога и вовсе вывела их в лес. Настоящий, старый и тяжелый. Царский Лес — так его называли еще с тех времен, когда здесь охотились первые Галесские князья. Столетние дубы и вязы корявыми дланями простирали над дорогой чёрные ветви, сплетавшиеся в сложных узорах. Снег все еще лежал на них широкими пластами, и в свете фар казалось, что машина едет по тоннелю — белому сверху, черному по бокам.

— Первородные зовут это сном Спящих Духов, — тихо напомнил Ард, аккуратно вписывая «Дарга» в очередной поворот.

— Спасибо, что напомнил, — с явным сарказмом крякнул Аркар, подняв палец. — Красивое название для той же самой штуки. Сон Спящих Духов. Будто кто-то большой и невидимый спит и ему снимся мы. И наши жизни — это его сновидения. И мы ни демона не контролируем, потому что попробуй проконтролировать чужой сон. Удобно, да? Виноват не ты, не генерал, не царь — виноват Спящий Дух. Он такое себе приснил, — Арди открыл было рот, чтобы поправить, но тут же закрыл обратно. — А мы что? Мы просто живем внутри чьего-то дерьмового сна.

— Ты не согласен? — спросил Ард, не отводя глаз от дороги.

Фары выхватывали из темноты метр за метром, и каждый новый участок выглядел почти неотличимо от предыдущего. Все тот же снег. Все те же деревья. Все та же непроглядная, молодая ночь.

— Я не согласен с тем, что это кого-то утешает, — ответил Аркар. — Маленький человек. Ненавижу это словосочетание. Маленьких людей не бывает, матабар. Ну или Первородных… Бывают люди, которых сделали маленькими. А это — большая разница.

Он снова замолчал и долго смотрел в окно, за которым проплывали стволы деревьев.

— А тебя на эту тему что навело? — спросил Ард, сбросив скорость перед особенно крутым поворотом. Выжал сцепление, переключился на первую, отпустил плавно. «Парень» послушно замедлился. — Конгресс?

Аркар не ответил. Ард не стал повторять вопрос — он уже достаточно хорошо знал полуорка, чтобы понимать: если тот молчит, значит, подбирает слова. А Аркар подбирал слова редко. Обычно они сами из него сыпались.

Лес расступился на мгновение — дорога пересекла поляну, залитую лунным светом. Снег здесь выглядел совсем нетронутым, искрящимся, и на секунду стало так светло, что Ард различил очертания холмов вдалеке. Потом лес сомкнулся снова, и темнота вернулась на прежнее место.

— Мы с Арсением, — заговорил наконец Аркар, и голос его стал другим. Тише. Глуше. — Это было… лет тридцать пять назад. Может, тридцать четыре. Мы тогда стояли на третьей линии окопов, за рекой. Полковой лагерь. Грязища. Жрать нечего. Обоз утоп, дороги размыло к демоновой шлюхе, а интенданты наши… причесали… забрали с собой, значит-ца, половину запасов еще до отхода с предыдущей позиции. И вот мы сидим. Неделю или даже дольше. Жуем ремни и ругаемся. А в двух километрах дальше вглубь — деревушка. Маленькая такая. Крыш двадцать.

Аркар на некоторое время замолчал.

— Арсений говорит: «Пошли, клыкастый, может, выменяем чего». Ну мы и пошли. Вдвоем. Приказа не требовали, разрешения тоже не спрашивали. По уши в грязи, голоднее и злее той стремной Стриги. Деревня эта была…

Он снова поморщился, но Ард так и не смог понять — от раны или от воспоминаний.

— Там жили обычные люди. Маленькие, как я говорил. Со своими огородами. Козами. Мы когда пришли, они нас не испугались даже. Накормили, что аж дышать трудно стало. Просто так. Без всякого обмена. Старуха какая-то притащила горшок каши. Как сейчас помню. Горячая, с маслом, язык с небом жжет, а все равно ешь. Я ту кашу до сих пор предпочту любому ужину в «Пеликане».

Ард молча слушал, вписывая машину в очередной изгиб лесной дороги.

— А потом я встретил там одну, — Аркар сказал это так, будто признавался в чем-то постыдном. — Не ту, не из… не верстовую… ну, не уличную, значит-ца. Обычную девчонку. Дочь кузнеца. Молчаливая такая. С косой толщиной в мое запястье. Все ладони в мозолях. А глаза… — Аркар опустил веки и чуть улыбнулся. — А глаза как у теленка. Большие и все время чуть удивленные. Она со мной разговаривала так, как будто я не орк в грязном мундире, а… не знаю. Просто… кто-то. Не солдат, не полукровка. Просто Аркар.

Он замолчал. Лес за окном все шумел. Ветер шевелил верхушки деревьев, и снег тихо осыпался с ветвей.

— Я там пробыл еще три дня сверху. Армондцы откатились уже, так что делать в окопе, кроме как ведрами воду вычерпывать, было особого нечего. Арсений меня прикрывал. Говорил командиру, что я на разведке. Три дня, матабар. Я спал на соломе, ел ту самую кашу и думал — а что, если остаться? Вот просто взять и выписать себе же пятый номер… дезертировать, тобишь-та. Поставил бы себе дом, завел козу. Или даже две. Пару поросей. Женился бы на этой молчаливой. Раздувал бы кузнецу меха или чем помогать.

— Почему не остался? — тихо спросил Ард.

Аркар долго молчал.

— Потому что знал, что через неделю туда придут военные инженеры. И кузнеца, и его дочь, и коз — всех выселят. А меня бы свернули в бараний рог и отправили на рудники за самоволку. Вот тебе и судьба, матабар. Вот тебе и сон Спящих Духов. Я не остался не потому, что не захотел. А потому, что кто-то, в каком-то далеком кабинете, уже решил, что эта деревня к демонам не сдалась и надо продлить линии укреплений. И моего мнения он как-то не спрашивал.

Полуорк отвернулся к окну.

— Конгресс, — добавил глухо. — Ты спросил про Конгресс. Да, матабар. Конгресс. Опять кто-то в каком-то блядском кабинете. Опять водит своим сраным пальцем по карте. И опять, на сей раз уже миллионы маленьких людей, которые утром проснутся и не поймут, почему их жизнь — больше не их. И ты. И я. И Тесс. Бажен. Борис. Елена. Даже твой капитан Пнев и тот толстый добряк из пустыни. Все мы будем делать то, что нам скажут. И утешать себя, что это судьба у нас такая.

Ард не ответил. Дорога вильнула в последний раз и пошла прямо. Впереди показалась длинная, ровная аллея, обсаженная старыми липами, чьи стволы выглядели такими толстыми, что двое не обхватят. Двое людей, разумеется…

В конце аллеи фары уперлись в ворота.

Массивные. Кованые. Два чугунных створа высотой в три человеческих роста, с витыми прутьями, переплетенными в узоры — не цветочные, не декоративные, а угловатые, резкие, с острыми завитками, похожими на орочий алфавит. В пространства между прутьями поместили половинки бревен — дубовых, потемневших от времени и влаги, подогнанных так плотно, что между ними не просунешь и пальца. Не ворота, а какая-то аллюзия на средневековую стену.

Но по ту сторону… по ту сторону все было иначе.

Ард остановил машину и посмотрел в стык между створками ворот. За чугунной оградой, за аккуратно выстриженными, убранными от снега газонами, вдоль каменных дорожек горели фонари. Десятки фонарей. Лей-лампы на кованых столбах, расставленных с геометрической точностью, заливали территорию ровным, мягким светом.

Вьющиеся между ними дорожки вели к зданию. Большому, двухэтажному, с широким фасадом, высокими окнами и крытой верандой, опоясывавшей весь первый этаж. Не дворец, но что-то близкое. С конюшнями по левую сторону, с флигелем по правую, с фонтаном перед главным входом — замерзшим, заваленным снегом, но все равно фонтаном.

Это место меньше всего напоминало логово орка. И уж тем более логово главаря банды Орочьих Пиджаков.

— Что? — спросил Аркар, заметив его взгляд.

— Ничего, — ответил Ард.

Аркар хмыкнул.

— Дарг любит красивое, матабар. Всегда любил. Или ты думаешь, если орк — то обязательно в грязи и с костью в зубах?

Ард промолчал. Потому что именно это он и думал. И потому что именно так, если честно, зачастую все и обстояло. Ну, кроме разве что, кости.

— Ой, катись ты, Ард, — проскрипел зубами Аркар. — Если я сегодня вымазался в дерьме, то это не значит…

Полуорк отмахнулся и что-то проворчал.

Ворота начали открываться — медленно, тяжело, с глухим скрипом кованых петель. За ними, на дорожке, стояли двое орков с фонарями в руках.

И еще несколько десятков постепенно выходили на улицу из поместья.

Ард выжал сцепление и тронулся. Они медленно въезжали на территорию поместья. Неспешно и аккуратно продвигаясь между тенями, обнимавшими желтоватые кружки, разметанные по брусчатке вычищенных дорожек.

Ардан, припарковавшись около одного из фигурно обстриженных кустов, заглушил мотор и окинул взглядом собравшуюся на улице толпу. Из центрального здания и из пристроек под свет неполной луны и едва различимых звезд вышли верные Ордаргару орки. Причем в куда большем количестве, нежели привел с собой Аркар.

Может быть душ семьдесят или около того. Так что скорее всего этой ночью в Предместьях, раскинувшихся на многие и многие километры на северо-западе столицы, собралась едва ли не вся банда Орочьих Пиджаков полным своим составом.

— Ahgrat, — Арди открыл гримуар на странице со своим единственным заклинанием Синей звезды, в котором хоть сколько-то был уверен.

Аркар, перевешивая кобуру с револьвером так, чтобы можно было в любой момент легко выхватить, прикрепил к запястью ножны с клинком. После чего искоса глянул на Арда.

— Раньше тебе книжка, матабар, не требовалась.

— Не было времени, орк, отточить Синюю военную магию, — без особого усердия огрызнулся Арди.

Синяя Военная магия оказалась не просто изрядно, а буквально на порядок сложнее всего того, с чем раньше имел дело Арди. Да, у него постепенно получалось, но, во-первых, ему потребовалось модифицировать то единственное многопрофильное Военное заклинание, которое он успел переписать себе за последние полтора месяца.

Разумеется — им оказалась «Огненная Плеть», которую Арди видел в исполнении Давоса. Возможно именно это и стало причиной, по которой Арди, пользуясь своим неограниченным допуском к Библиотеке большого, запросил труд именно по данному заклинанию.

Целый труд!

Четыреста сорок девять страниц были посвящены всего одному, единственному заклинанию. Сперва Арду показалось, что просто шрифт выбрали в пять раз крупнее стандартного, но… нет.

На модификацию «Огненной Плети» в то, что Ард называл «Ледяным Хвостом» у него ушло еще три недели. Три, полных провальных экспериментов, литров чернил, килограмма мела, нескольких тряпок и ведер воды, чтобы чистить графитовую доску, а еще неизвестно сколько центнеров пота. И равный объем чая от головной боли.

После тех недель, проведенных за схемами, Арди еще сильнее зауважал людских Звездных магов. С такой усталостью и постепенно рассеивающимся вниманием удивительно, какой силой воли и целеустремленностью они обладали, чтобы достичь своих результатов.

В итоге «Ледяной Хвост» стал не только единственным Синим заклинанием в арсенале Арда, но и самым затратным. Три луча Красной звезды, четыре луча Зеленой звезды и еще четыре в Синей. Затем пара недель на отработку и, попутно, доработку и донастройку и… Арди так и не успел вбить себе данное в подкорку как и остальные.

— Не могу сказать, что ты меня обрадовал, Арди, — процедил сквозь сжатые клыки с бивнями Аркар и начал выползать на улицу.

Держа перед собой книгу заклинания на базовой схеме «Ледяного Хвоста», Ардан поспешил следом. К этому времени люди… вернее — орки Аркара уже тоже высыпали на улицу. Они встали полукругом, показательно держа в руках свое оружие. То же самое поспешили сделать и верные Ордаргару. Только вместо дубин, кастетов, ножей и редких револьверов, многие из них вооружились охотничьими и, даже, парочкой военных винтовок.

Аркар обвел их взглядом и, нисколько не тушуясь, встал вперед. В самом центре образовавшегося круга, периметр которого вытянулся громадными, тяжеленными орками, у которых даже под осенними пальто и кожаными плащами проглядывались бугрящиеся валуны каменных мускулов.

Профессор Ковертский на лекциях по Звездной анатомии порой рассуждал о том, какие именно механизмы эволюции подарили орка подобные тела, но сейчас Арду было не до воспоминаний о занятиях в Большом. Даже несмотря на то, что он, за последние полтора месяца, не считая занятий по Военному искусству, не пропустил ни одной лекции. Служба и расследования в Чёрном Доме все равно, как выражался Милар, «врезались в стену».

Стоя чуть поодаль от Аркара, чувствуя на себе десятки далеко не милосердных взглядов, Арди… понимал слова Аверского. Его нисколько не заботили ни винтовки, но револьверы, ни даже сам факт наличия нескольких десятков орков. Одного «Ледяного Хвоста» будет вполне достаточно, чтобы защитить Арда даже от двух автоматических военных пулеметов. Не говоря уже о том, что семьдесят орков для заклинания Синей военной магии мало чем отличалось по существу от семидесяти… плюшевых мишек.

— Здравствуй, Аркар.

Сквозь толпу медленно двигался Ордаргар. Арди вспомнил, каким видел его второй (и, собственно, едва ли не последний) раз в жизни.

Как и тогда, в «Брюсе», после нападения, его левый клык, торчащий из массивной, нижней челюсти, выглядел больше правого — давно сломанного, но наточенного. Лысая черепушка не помнила тяжести волос, а вместо левого уха к ней крепился человеческий протез, что составляло несколько странную картину.

Ордаргар, будучи обладателем пугающих габаритов, одним своим появлением внушал животный трепет, из-за чего всего единожды, на памяти Ардана, появлялся в «Брюсе». Да и в тот раз, пройдя в закрытую комнату, переговорил там с Аркаром и снова уехал на дорогущем, длинном авто, которое и у богатеев не всегда встретишь.

Как и всегда, он единственный в банде носил жилетку. Но без пиджака. Такой вот отличительный знак главаря.

Ордаргар хромал. Сильно припадал на левую ногу, которую оторвало взрывом гранаты по самое колено. Вот только… Арди неоднократно видел, как хромали Плащи и военные, которые остались калеками, полагаясь в ходьбе на протезы и кожаные ремни, вечно натиравшие кожу.

Главарь Орочьих Пиджаков хромал совсем не так. Его походка выглядела куда легче и изрядно более плавной. Как если бы дело было не в протезе, а в… подвернутой лодыжке. Ордаргар явно подделывал свою хромоту. И не очень умело. Значит еще не совсем привык к тому, что пряталось под штаниной.

— Аркар…

— Вижу, Ард, — злобно процедил Аркар. — Вижу…

Злоба полуорка была направлена вовсе не в сторону Арда, а по направлению к тому, кто к ним приближался.

— Ордаргар, — глухо произнес Аркар и посмотрел тому за спину. — Каргуркаар.

Один из орков с зеленоватой кожей лишь коротко пожал плечами. Словно говорил: «Ничего личного. Я выполнял приказ».

— Ты всегда был живучим, Аркар, — вздохнул Ордаргар и, выставив перед собой трость, больше похожую на дубину, оперся на ней обеими руками. — Что ты хочешь Аркар.

— Узнать зачем?

— Зачем… что, Распорядитель? — Ордаргар повысил голос и через головы Арда с Аркаром посмотрел на лица приехавших с ними орков. — Узнать зачем мой Распорядитель, моя правая рука, мой названный младший брат решил искать возмездия для Распорядителя Молотков? Закзаразар — кажется они убили твоего друга прошлой весной в перестрелке? А ты, Гунбарбаар — разве не твой дом они сожгли два года назад? И вы все решили поддержать Аркара, продавшегося молоткам?

Среди орков с обеих сторон послышались шепотки и гулкое, утробное рычание.

— Мы с Арсением…

— Мы! — перебил Ордаргар. — «Мы», Аркар! Это все, что мне нужно было от тебя услышать.

Спящие Духи… Ордаргар был на голову выше любого другого орка. Почти два с половиной метра высотой. А мышцы его бицепса выглядели толще, чем талия Арда. И как с такими вот громадами сражались воины Галесса?

— Ты знаешь, что я хочу сказать, Дарг, — стоял на своем Аркар. Кажется того совсем не заботили двенадцать десятков других орков, собравшихся вокруг. — Мы с Арсением остановили кровавую бойню, которая бы похоронила нашу банду.

— Ты не знаешь этого, Аркар, — спокойно дернул подбородком Ордаргар. — А все, что знаю я — ты продался. Продался людям. И потому привел с собой эту соплю с посохом. Будто бы он сможет меня как-то запугать.

— Ард не человек.

— Настолько же, насколько и ты, полукровка, — сплюнул себе под ноги Ордаргар. — Я приютил тебя! Дал тебе кров! Дал тебе семью! Дал цель и смысл твоего жалкого существования! И так ты платишь мне! Своему старшему брату, который…

— Не брат ты мне, старый клык, — покачал головой Аркар. — Никогда им не был. Оглянись, Дарг! — Аркар выхватил из ножен свой длинный нож и обвел им окружающее пространство. — Так живут орки степных простор? Меня ты обвиняешь в том, что я продался людям, а что сам? Окружил себя роскошью? Живешь среди людских толстосумов? Ездишь на их балы и ужины. Общаешься в их кругах, забывая кто ты и что ты.

— Не тебе, полукровка, говорить мне кто я! — впервые в желтых глазах Ордаргара блеснуло что-то, напоминающее искры ярости. — Если бы не я, ты был бы уже давно на тропах Спящих Духов!

— И за это я благодарен тебе, Дарг, — кивнул Аркар. — Всегда был и всегда буду. Но я помню совсем другого орка. Я помню, как ты грудь прикрыл Закаграаза от пуль стражей. Помню, как ты бросился в огонь, чтобы вытащить оттуда детей Онзохи и Дагзазазара. Помню, что ты был готов пойти на все, чтобы помочь своим. Чтобы наш клан процветал. Чтобы…

— Чтобы ты мог залезать в мой карман? — прищурился Ордаргар и тут же утробно засмеялся. — Или ты думал, мальчишка, что я ничего не знаю? Что я слеп и стар и не вижу, как ты воруешь у своих же⁈

На этот раз шепотки по обе стороны превратились в яростные вопли и барабанный грохот сжатых кулаков, бьющих о надутые грудные клетки.

— А для кого я воровал, Дарг⁈ — перекрывая общий шум, выкрикнул Аркар. — Давай тогда! Закончи мысль! Для кого я воровал из твоего прогнившего кармана⁈

Ордаргар нахмурился и промолчал.

— Клянусь путями предков, братья! — Аркар обвел взглядом всех присутствующих, ненадолго поворачиваясь спиной к Ордаргару. — Я забирал эксы у Ордаргара, чтобы отдать их Конклаву! Чтобы помочь тем, кто нуждается! Тем, кто не может позаботиться о себе сами!

Стуки и крики начали постепенно стихать. Никто не сомневался в том, что Аркар не стал бы просто так клясться путями предков, а значит он говорил правду.

Далеко не каждый орк мог слышать ритм сердца другого существа, а кто мог — говорил стоявшим рядом, что Аркар не лжет. И те разносили весть дальше.

— Ты размяк, Аркар, — просвистел все еще хмурящийся Ордаргар. — Те, кто не способны выжить, должны умереть! Таков закон степей.

Орки смолкли.

Аркар какое-то время точно так же молча разглядывал Ордаргара. Так, будто видел перед собой кого-то совсем иного. Не того, с кем бок о бок прожил большую часть жизни.

— И к чему привел этот закон, Ордаргар? — склонил голову на бок. — И разве не ты сам учил нас. Нас всех. Что старые законы степей неверны. Что не поддерживая друг друга в трудный час, мы лишь становимся слабее, а не сильнее. Не ты ли был готов пойти на все, чтобы помочь каждому в нашем клане. И чтобы у всех…

— Я ошибался, — снова перебил Ордаргар. — Но теперь я вижу путь. И этот путь…

Аркар, не давая договорить главарю, сорвал с себя пальто и пиджак, а затем и сдернул бинты. Кровь хлынула из ран, но Аркару было плевать. Он, поворачиваясь на свету, давал остальным рассмотреть жуткие шрамы, оставленные пожаром битвы с демоном в гроте Старых Богов.

— Вот кому продался наш вождь, братья! — громко рычал Аркар. — Вспомните истории Старших Матерей, братья! Вспомните ужасы и легенды прошлого, потому что я, клянусь предками, видел их воочию! Видел то, на что способны Звездные маги и Эан’Хане! Видел всё их безумие, воплощенное в огне и боли! Клянусь путями предков, я видел и бился с Anhak’Za’Radk!

Кто-то из орков отшатнулся. Кто-то начал шептать молитвы на языке степных орков. Другие просто медленно бледнели и опускали вниз оружие.

На языке степняков Anhak’Za’Radk переводилось, если адаптировать под Галесский, как: «Пришедший за твоей душой из тьмы». Так орки называли Бездомных и демонов.

— И Ордаргар продался их вождям! Он предал всех нас! Все, во что мы верим! Все, что мы есть, братья! — Аркар повернулся и указал клинком на груди Ордаргара. — В его сердце, как и наставляли Старшие Матери, постучалась тьма! И Дарг, которого мы все знаем, отравленный людской алчностью и жадностью, проиграл ей в битве! Нет больше Ордаргара! Лишь слуга Anhak’Za’Radk! И когда я вырву его сердце, мы будем держать траур и петь песни о великом воине Ордаргаре, павшем в бою с теми, кого мы считали вымыслом и сказками! Потому что перед нами лишь кукла! Дух его уже со Спящими Духами! Он поет с волками и танцует с нашими великими предками у Вечных Костров!

На улице повисла тяжелая, гнетущая тишина, разряженная лишь короткими смешками Ордаргара.

— Ты сошёл с ума, Распорядитель, — тихо произнес главарь банды. — Anhak’Za’Radk? Кукла? Очнись! Видимо ты нанюхался той же Ангельской Пыли, что и Арсений, когда решил поступиться своими человеческими верованиями ради комнаты и постели человеческой шлюхи!

Аркар криво, немного печально и весьма плотоядно улыбнулся.

— Никто, кроме меня, главы Молотков и тех, кто купил сыщика стражей, не знал, что Арсения нашли в комнате проститутки, Ордаргар! Никто! Для всех остальных он скончался в холле Черного Лотоса! — Аркар перевел нож на левую ногу Ордаргара. — Покажи что у тебя там, Дарг! Покажи, что ты прячешь от нас⁈

Какое-то время Ордаргар молча смотрел в глаза Аркару, после чего они хором произнесли короткое и оглушительное:

— Larr’rrak!

Они бросились друг на друга почти одновременно.

Ордаргар ударил первым. Он сверкнул клинком сверху вниз, тяжелым, рубящим движением, вкладывая в удар весь свой чудовищный вес. Аркар не стал блокировать. Он отшагнул влево, пропуская лезвие мимо плеча, и тут же нырнул под вытянутую руку Ордаргара, полоснув ножом вдоль корпуса. Лезвие чиркнуло по жилетке, распороло ткань и достало до кожи — неглубоко, но кровь тут же прыснула на землю. Ордаргар даже не дернулся. Громадный орк развернулся на опорной ноге — на левой, на той самой, которая должна была заканчиваться протезом, и ударил Аркара кулаком в челюсть.

Хлопок прозвучал такой, будто кто-то шарахнул кувалдой по мешку с песком. Голова Аркара мотнулась вбок. Из разбитой губы веером брызнули алые капли. Арди, стоявший в шести шагах, непроизвольно сжал пальцы на посохе. Если бы такой удар пришелся в листовое железо — оно бы вогнулось внутрь дешевой фольгой.

Аркар устоял. Качнулся, но не упал. Сплюнул розовую, вязкую слюну и оскалился. Его клыки блеснули в свете Лей-ламп, а из горла вырвалось низкое, утробное рычание, от которого у стоявших ближайших орков дернулись уши. Распорядитель перехватил нож обратным хватом и присел. Низко, по-звериному, почти касаясь земли костяшками свободной руки. А затем бросился вперед.

Его руки рассеялись в серии коротких ударов. Он двигался быстро, точно и почти без замаха. Аркар бил снизу, целясь в бедро, в пах, в живот — в любое место, где даже неглубокая рана могла сильно ослабить противника. Ордаргар то отбивался, жертвуя предплечье, то, когда везло, отводил клинок в сторону собственным ножом, порой отступал. Но отступал ровно и мягко. Слишком ровно и слишком мягко. Ни разу не споткнулся, ни разу не потерял равновесия. Его левая нога двигалась так же уверенно, как и правая.

Что за протез был способен на подобное? Арду казалось, что он уже знает ответ на этот вопрос.

Орки же вокруг били кулаками в грудь и пели грубую, резкую, ритмичную песню:

Ud gar ud

Ud ud!

Adz zag ud

Adz zag!

Ud zad ud!

Ud Ud!

Ард снова непроизвольно поежился. Сотня глоток гремела, сотрясая ночное небо живыми боевыми барабанами. А представить, что «песню битвы » кричала бы не сотня, а тысяча… десять тысяч орочьих воинов. И сопровождали бы их не удары кулаками в грудь, а самые настоящие барабаны.

Наконец Аркар крепко достал своего противника. Лезвие распороло кожу на внешней стороне бедра Ордаргара. В свете фонарей вспыхнул длинный, рваный порез, из которого хлынула темная кровь. Ордаргар зарычал. Глухо и коротко, напоминая чем-то потревоженного медведя. Не желая терять инициативы, громадный орк контратаковал.

Его нож мелькнул на уровне чужого горла. Аркар резко отпрянул, но кончик лезвия зацепил его подбородок, вспоров кожу от челюсти до уха. Кровь потекла по шее, стекая вниз по голой груди, смешиваясь с тем, что уже сочилось из ран, лишь чудом не порвавших швы.

Тесс, все же, штопала на славу…

Ордаргар перехватил руку Аркара с ножом и дернул на себя. Аркар, вместо того чтобы сопротивляться, подался вперед и ударил Ордаргара лбом в переносицу. Прозвучал неприятный, колкий хруст. Ордаргар мотнул головой и ослабил хватку. Аркар, тут же воспользовавшись моментом, вырвал руку и ткнул ножом противнику в бок. Лезвие вошло едва ли не на половину длины затем, уперлось во что-то и соскользнуло по ребру. Ордаргар зарычал и ответил ударом колена в живот.

Аркара согнуло пополам, и тут же сверху обрушился кулак прямо между лопаток, туда, где Тесс немногим больше полутора часов назад накладывала швы.

По ушам Арда хлопнул мокрый, чавкающий звук. Аркар рухнул на колено. Швы, державшиеся благодаря чудесам умений Тесс, лопнули. Ард увидел, как по спине полуорка расползлось бурое, жадное до плоти пятно. Аркар захрипел, но поднялся. Поднялся, оскалился, и снова зарычал. На сей раз тише, с раскатистыми хрипами и бульканьем где-то в глубине грудной клетки.

Они закружили друг вокруг друга. Оба в низких стойках, оба с оскаленными клыками и выставленными вперед бивнями, оба забрызганные своей и чужой кровью. Но разница была видна уже невооруженным глазом.

Тело Аркара выглядело тяжелее.

Его удары все замедлялись. Ноги подволакивались и того и гляди обещали зацепиться одна за другую. А нож в руке чуть подрагивал — мышцы сдавали. Ордаргар же все еще двигался так, будто драка только началась. Его раны — а их набралось уже четыре или пять — кровоточили, но не мешали. Он все так же был больше, свежее и злее. И, кажется, уже не заботился о том, чтобы и дальше подделывать свою хромоту.

Аркар атаковал. Он нанес прямой выпад в грудь, и Ордаргар отбил ножом. Сталь лязгнула о сталь. Главарь тут же перехватил запястье Аркара свободной рукой. И, с улыбкой полной кровожадного азарта, сжал. Арди услышал скрип. Кость или сустав, что-то там внутри прогнулось под истовым давлением пальцев, каждый из которых был толщиной в половину запястья человеческого мужчины.

Аркар оскалился от боли, перебросил нож в другую руку и полоснул Ордаргара по предплечью. Тот разжал хватку, отступил, и тут же ударил Аркара открытой ладонью в грудь.

Хлопок отбросил Аркара на два шага. Полуорк пошатнулся, левая нога подогнулась. Та самая, по бедру которой он получил еще до своего путешествия по канализации. Кровь текла по Аркару уже не струйками, а целыми ручьями. Со спины, с подбородка, с разбитой губы и множества вновь открывшихся ран. Он тяжело дышал. Грудная клетка ходила ходуном. Нож в руке опустился ниже, словно рука уже почти не имела сил, чтобы удерживать клинок.

Ордаргар тоже все это видел. Видел и не торопился. Он выжидал. Спокойно, терпеливо, как хищник, который знает, что добыча уже не убежит. Эргар учил Ардана вести затянувшийся поединок, если не удалось убить жертву одним единственным ударом, в той же манере. Не рисковать. Не бросаться оголтело на чужие клыки и когти. Порой надо лишь подождать и тогда сердце врага, гонящее кровь по телу и ранам, сделает всю работу за тебя.

У Аркара времени ждать не оставалось.

Полукровка бросился вперед, размазавшись в воздухе последним, отчаянным рывком. Его нож метил строго в горло. Ордаргар отклонился в сторону и лезвие прошло мимо. А затем, резким возвратным движением, он ударил Аркара кулаком в висок. Голова Аркара дернулась.

Ноги заплелись.

Аркар еще стоял. Скорее из-за инерции, остановившей его на месте. Может благодаря упрямству, а может и по привычке. Но он уже не мог сопротивляться.

Ордаргар, не давая возможности опомниться, сделал шаг вперед и подсек Аркару обе ноги одним коротким, хлестким движением голени.

Распорядитель полетел вперед. Нож выскользнул из ослабевшей хватки. И прежде чем его тело коснулось земли, Ордаргар сцепил оба кулака вместе, поднял те над головой и с силой обрушил на спину Аркара.

Удар вбил полуорка в землю едва ли не похлеще того, как промышленный молот вбил бы сваю. Грудью, лицом, всем телом — прямо в раскисшую от крови грязь. Аркар даже не вскрикнул. Просто упал и остался лежать. Все так же лицом вниз. Его пальцы чуть подрагивали. Спина, залитая кровью из лопнувших швов, медленно поднималась и опускалась. Он пока еще дышал. Но не двигался.

Ордаргар выпрямился над ним и посмотрел на Аркара сверху вниз.

— Полукровка, — прошипел он и повернулся к Арду. — А ты, маг, хочешь что-то сделать?

Ардан сжал посох так сильно, что древесина до боли впилась в податливую кожу. Он мог… он мог воплотить заклинание, мог прислушаться к отголоскам отступающей зимы. Мог трижды наплевать на стационарные щиты поместья, касавшиеся его сознания. Он бы справился. Точно бы справился.

Он бы отправил Ордаргара и всех его орков к Спящим Духам прежде, чем те бы успели понять, что именно произошло, но…

Этими действиям Ард подписал бы смертный приговор Аркару. И не потому, что от того отвернулся бы Конклав и остальные орки, хоть и не без этого, нет, дело совсем в другом.

Может быть для Гектора уже не существовало ни путей предков, ни веры в слово «честь», а сам он просто хотел прожить остаток дней ближе к людям — во всех смыслах. Но по земле все еще ходили такие, как Аркар. И их было еще много. Много тех, кто не смог бы жить, зная, что его честь и то, что казалось ему святым, запятнано и попрано.

А нарушив таинство поединка Larr’rrak Ардан именно так бы и поступил. И Аркар, может не сразу, может через несколько месяцев или даже лет, взял бы в какой-то вечер бутылку виски, револьвер и раскрасил стены «Брюса» собственными мозгами.

— Вставай, Аркар, — на языке степных орков, цедил сквозь плотно сжатые зубы Ард. — Вставай. Ты же Аркар из Клыкастой Дивизии! Вставай! Это ведь просто орк! Просто орк, Аркар! Это даже не демон!

Остальные орки вокруг смолкли. Их удары о грудь стихли, а боевой клич-песня постепенно сменился утробным мычанием.

— Смотрите! — Ордаргар не спешил заканчивать поединок. Он подошел к Аркару, наклонился и вздернул того за волосы. — Посмотрите хорошенько! Так выглядит тот, кому вы доверились? Так выглядит ваш будущий вождь⁈ Это убожество. Жалкое ничтожество! Это не воин!

Ордаргар толкнул Аркара обратно в грязь, а сам встал напротив и, широко разведя руки в стороны, затем резко ударил ими себя в грудь. Кровь из раны прыснула во все стороны.

— Вот как выглядит воин! — закричал он. — Отныне и впредь я…

— Во… ин? — донесся тихий, едва слышимый голос.

Аркар, упираясь руками, пытался подняться. Затем падал в грязь и, подтаскивая колени, вновь пытался подняться. Ордаргар, отойдя в сторону, с улыбкой полной превосходства и презрения, смотрел на попытки Аркара встать.

— Ты… не… воин, Дарг, — Аркар, качаясь из стороны в сторону безвольной ветвью ивы на порывистом ветру, кое-как поднялся. Он слепо хватал пальцами грязь, пока не зацепил свой нож. — Ты… просто… бандит.

Резко выпрямившись, Аркар вытер лицо. Кровь текла с него будто из пробитой бочки.

— Ты родился и вырос… в Метрополии, — продолжал Аркар. Его руки плетьми повисли вниз, а сам он постепенно снова сгибался, округляя спину. — Воин? Что ты видел… воин? Других… бандитов? Смешно… Я бился с Армондской… конницей, от вида которой ты бы… наложил в штаны. Я сутками сидел… под обстрелами артиллерии Нджийских наемников, от… звука которой ты бы… рыдал. Я голыми руками, посреди разбомбленного окопа, бился с Тазидахской химерой. Я схлестнулся со Звездным Оборотнем. Я дрался с Anhak’Za’Radk. На моих глазах погиб великий убийца Эан’Хане. Я устоял против Стриги. Я видел такое, от чего бы у тебя выпали клыки и застыла бы кровь в жилах. И я видел воинов. Настоящих воинов. И они не носили жилеток, Дарг. Они носили мундиры. Все в крови. Дерьме. И грязи. Вот как выглядят настоящие воины, Дарг. А ты… просто… бандит. Но когда-то ты был… чем-то большим. Пока был… жив.

Орки замолкли.

— Так ты говоришь со своим старшим братом, Аркар? — все с той же кривой улыбкой, спросил Ордаргар. — Так ты…

— У меня были братья, — перебил Аркар. — Одного звали Арсений Енлихов и я не смог прикоснуться к его гробу на похоронах. А второго звали Дарг, сын Роградара. И я не заметил, как он умер. Но, клянусь путями предков, я пролью над твоим погребальным костром, мой мертвый брат, кровь тех, кто тебя убил.

Ордаргар утробно засмеялся, а Аркар, вместе с яростным криком, собравшим воедино все его оставшиеся силы, побежал вперед. Ордаргар, крутанувшись на пятках, с разворота засадил клинок прямо по самую рукоять в… подставленную Аркаром ладонь.

Он дернул ей в сторону и Ордаргар не удержался. Покачнулся. Несильно, но достаточно, чтобы приблизиться к Аркару и оказаться в невыгодной позиции, когда его собственная рука перегородила ему же путь. Сверкнули клыки и бивни Аркара и его челюсти сомкнулись на горле Ордаргара.

Напряглись желваки Аркара и он дернул головой в сторону.

В небо ударил фонтан яркой, жирной крови. Ордаргар, выронив нож, хватался за растерзанное горло. Его руки скользили по крови, по разорванным трахеальным кольцам. Сквозь пальцы просачивались пузырящиеся потоки и ошметки плоти.

Он рухнул на колени и в тишине, над головами собравшихся орков, гудели хрипы.

Теперь уже Аркар, едва стоя на ногах, обхватил ладонью макушку Ордаргара и, выпустив нож из руки, напряг вытянутые вперед пальцы.

— Мы будем петь песни, Дарг, о тех временах, когда ты был нашим вождем, — сверкая глазами, тяжелым тоном говорил Аркар. — Но то, что я вижу перед собой, это не мой брат. Это просто кусок мяса, не знающий о том, что он уже мертв.

Ордаргар что-то прохрипел, но было поздно. У него не осталось силы, чтобы напрячь мышцы груди и остановить удар. Так что когтистые пальцы Аркара пробили плоть и, схватив что-то, полуорк резко выдернул руку из тела Ордаргара. Тот покачнулся, прохрипел что-то еще и упал на спину.

— А-р-р-р! — то ли прокричал, то ли прорычал Аркар, поднимая высоко вверх сердце, сделавшее свои последние несколько ударов.

Орки по обе стороны покрытого грязью и кровью круга, забили кулаками в грудь:

— Ух!

— Ух!

Утробно гудели они, приветствуя своего нового вождя. Нового Главаря банды Орочьих Пиджаков.

Но Ардана волновало нечто другое. Он смотрел на Аркара и понимал, что тому самому, если не остановить кровь, жить оставалось не дольше четверти часа.

Подбежав к качающемуся, непонятно благодаря каким силам стоявшим на ногах Аркару, Ардан подставил тому плечо и зашелестел страницами.

— Не… здесь… Арди, — прохрипел Аркар, наваливаясь на Арда всем весом и заставляя раненную ногу последнего жалобно застонать. — Не… при… всех.

Проклятые орки и их традиции!

— Помогите отнести его в дом! — выкрикнул Ардан.

К нему бросились трое орков и, вместе, торопясь, они отнесли Аркара в поместье. У Арда не было ни времени, ни желания рассматривать внутреннее убранство. Они ворвались в холл, оттуда свернули в, кажется, западное крыло, где точно так же ногами распахнули двери сигарной комнаты и водрузили израненного полуорка на кресло.

— Вот теперь… давай… Ард… — с хрипами и кашлями, сплёвывая кровь, ошметки плоти, простонал Аркар. — Твори… свою… волшбу.

— Да иди ты в задницу, Аркар! — на сей раз Ардан не стал придерживаться воспитания и снова открыл гримуар.

Он сможет подлатать недавние раны, а вот что делать с вновь открывшимися — тот еще вопрос.

Кажется, ночь только начиналась.