Матабар VIII

Глава 107

Ардан бежал по снежному настилу, припорошившему ледяную крышку, сковавшую Ласточкин Залив. Там, дальше на востоке, холодные воды океана не сдавались даже самым яростным пощечинам холодной зимы, но здесь, около берега, залив промерзал едва ли не на несколько метров — так что без ледокола не пройти.

Ард мотнул головой и отбросил в сторону неуместные мысли. Сознание путалось. Почему метка Аллане’Эари сработала именно сейчас и пропала только после клинической смерти Милара? Что будет с самим Миларом? Успел ли Ард вовремя или же мозг капитана получил серьезные повреждения? Как все воспримут Полковник и комиссия из Парламента? Что означал тот факт, что Темный Эан’Хане владел Звездной магией? И, самое главное, что ему делать и как спрятать свои десять лучей в Синей звезде? Потому как Ардан совсем не спешил становиться подопытной мышью в секретных лабораториях Империи.

— «Сосредоточься», — сам себе напомнил юноша. — « Это все мысли завтрашнего дня».

Снег хрустел под босыми ступнями — сухо, колко, как раздавленное стекло. Ардан давно перестал чувствовать тяжесть в икрах: ноги онемели где-то на полпути через Ласточкин Залив, превратившись в два деревянных обрубка, которые он переставлял скорее по привычке. Дыхание вырывалось рваными клочьями пара и тут же растворялось в сером воздухе. Небо — низкое, налившееся свинцовой тяжестью — сливалось с горизонтом, и в какой-то момент Ард перестал понимать, где заканчивается лед и начинается океан, а где океан перетекает в небо. Все вокруг стянулось в единую бесцветную полосу, будто кто-то провел мокрой ладонью по незастывшей акварели, смазав границы мира.

Он бежал.

Легкие горели. Каждый вдох отдавался в груди тупым, ноющим жаром — там же, где у Милара осталась жуткая отметина. Ард старался не думать об этом. Старался не думать вообще ни о чем, кроме одного: следа на снегу, который он преследовал уже четверть часа.

А потом след исчез.

Ардан сбавил шаг, затем остановился, тяжело дыша. Пар валил от него, как от загнанной лошади. Кровь матабар пыталась хоть как-то помочь, но даже ей было не под силу нивелировать последствия скоротечного поединка в искусстве с Темным Эан’Хане. Арди огляделся — плоская белая гладь залива лежала вокруг, безупречная в своей неподвижности. Ни единого силуэта, ни движения, ни даже самой замшелой темной точки на горизонте. Шпион словно растворился в воздухе.

— Ahgrat, — прошипел Ард сквозь зубы.

Юноша опустился на правое колено, стараясь унять колотящееся сердце, и вгляделся в снежный покров. Следы — вот они. Он не потерял их, просто перестал видеть того, кто их оставлял. Ардан склонился ниже, почти прижавшись лицом ко льду, и коснулся кончиками пальцев ближайшего отпечатка.

Он нахмурился.

След был каким-то неправильным. Ард тронул его еще раз, ощупывая края, проверяя вдавленный, рыхлый рельеф. Потом поднес пальцы к носу и втянул воздух. Запах тоже был… странным.

Не человеческим.

В нем читалось что-то звериное — резковатая мускусная нота, знакомая каждому, кто хоть раз выслеживал хищника на чужих тропах в Алькадских лесах. Ардан, повинуясь инстинкту, слизнул крупинки снега с пальцев, перекатывая вкус на языке.

Лесной кот.

Запах и привкус не принадлежали человеку. Отпечаток тоже — теперь, присмотревшись, Ард видел это отчетливо. Отметины оставила не подошва сапога, а вытянутые подушечки лап с короткими бороздками от когтей.

Ард вспомнил — когда шпион сбегал, его ступни уже начинали меняться, выгибаясь под неестественным углом, покрываясь короткой шерстью. Значит, в тот момент ему не показалось.

— Ладно, — выдохнул Ардан. — Хорошо.

Он выпрямился и закрыл глаза. Давно, казалось — в другой жизни, — друзья из Алькадского леса учили его охотиться не только на добычу.

— «Впитай запах», — наставляла Шали. — « Впусти его в себя, запомни его каждой частичкой тела. А потом позволь ветру рассказать тебе, куда он ведет».

Ард сделал глубокий вдох и задержал его, позволяя мускусному запаху осесть в памяти. А затем раскрыл сознание навстречу ветру. Тот хлестал по щекам — холодный, режущий, несущий с собой сотни запахов замерзшего города. И где-то под ними, тонкой нитью, вился тот самый звериный мускус.

Ардан позволил себе короткую, едва ли не ностальгическую улыбку. Ветер дул в лицо, а значит — нес запах добычи прямо к нему. Охота обещала быть успешной.

Он рванул вперед.

Боль в груди вспыхнула с новой силой. Ард чувствовал, как что-то теплое и соленое поднимается по горлу, и сплюнул на бегу — на белый снег легла алая клякса. Кровавый кашель. Не первый раз сегодня, и уж точно не последний.

Поединки в искусстве Эан’Хане имели свою цену…

Тело Арда едва ли не разваливалось по частям, расплачиваясь за безрассудство последних часов, но Ардан давно научился игнорировать сигналы собственного организма.

Он бежал на север, к району Бальеро, и это сбивало с толку. Бальеро — район модников, артистов, оперных залов и дорогих ресторанов. Что делать шпиону-мутанту в самом богемном квартале города? Бежал бы к доку, к складам, к любой из дюжин крысиных нор, через которые можно было бы ускользнуть из столицы. Но нет — мутант направлялся прямо в сердце светской жизни Империи.

Каналы Бальеро раскрывались перед Арданом один за другим. Он перепрыгивал с ледяной дорожки замерзших вен бесконечных островов на набережные и снова соскакивал на лед, срезая углы. Его босые ноги шлепали по обледенелым камням, выбивая глухое эхо между стенами домов.

На набережных останавливались прохожие — пара статных женщин в меховых шубках отшатнулась, когда мимо них пронесся окровавленный босой юноша с посохом за спиной; какой-то толстяк в старомодном цилиндре выронил газету; мальчишка-разносчик едва не опрокинул лоток с пирожками, провожая Ардана ошалелым взглядом.

Бальеро, из-за количества отапливаемых домов и Лей-генераторов, оказался едва ли не теплее, чем район Первородных.

А потом запах изменился.

Ард бежал по очередному каналу, порой скользя по обнаженному льду, когда ветер принес ему новую порцию мускусного следа — более отчетливого, более свежего. Мутант уже совсем близко. Вот только направление его движения указывало на одно конкретное здание, возвышавшееся над крышами Бальеро подобно кремовому торту, увенчанному позолоченной лирой.

Концертный Зал Бальеро.

Сердце Арда сжалось. Не от усталости — от страха.

Тесс.

'— Бельский пригласил из театра Святой Царицы самого господина Марнакова!

— А-а-а-а… ну раз Марнакова…

— Неотесанный ты мужлан, — совсем не обидно засмеялась Тесс. — Это один из главных театральных режиссеров современности! И он приедет в Концертный Зал Бальеро! Будет ставить у нас мюзикл «Смерть Царя».'

Сегодня главный показ, и Тесс была на сцене. Ард помнил каждое слово, каждую деталь. И то, как счастлива была его без пары дней жена, когда получила роль.

Если мутант направился туда ради нее… Но зачем? Зачем Кукловодам рисковать столь ценным активом ради того, чтобы…

Ард стиснул зубы и побежал быстрее. Легкие отозвались очередным приступом кашля, и он ощутил, как кровь снова потекла по подбородку, но даже не стал вытирать.

Выбравшись на набережную у Концертного Зала, Ардан понесся по мостовой, не обращая внимания ни на что. Горожане шарахались от него, женщина в вечернем платье вскрикнула, а с перекрестка уже доносился пронзительный свист стражей. Двое из них попытались перехватить его — но Ард обогнул первого, как обегают фонарный столб, а второй просто не успел среагировать. Ардан снес его плечом и даже не замедлил бега.

Свистки множились за спиной, но куда там закутанным стражам в тяжелых шинелях и зимних сапогах — они не могли угнаться за ним. Пусть даже босым и раненым.

Черный вход в Концертный Зал располагался в узком переулке между основным зданием и станцией резервной генерации, находившейся в отдельном здании. Знакомый Ардану переулок — он уже пользовался именно этим входом.

Ардан свернул за угол и сразу почуял кровь — густую, свежую, еще не остывшую на морозном воздухе.

Двое верзил из числа людей Пижона лежали на бетонном крыльце. У обоих были перерезаны глотки — одним движением, точно и без колебаний. Ард опустился рядом с ближайшим и осмотрел тело. Ни следов борьбы, ни лишних порезов на руках. Железо, как револьвер, так и ножи, даже не пытались вытащить из кобуры и ножен.

Нанятые Пижоном головорезы даже не сопротивлялись.

Они стояли спокойно, пока кто-то не подошел к ним вплотную. Рядом валялась пачка сигарет. Пустая. Со следами крови. Они не сопротивлялись, потому что знали убийцу и хотели помочь прикурить.

— Или думали, что знали, — протянул юноша.

Ард замер. Волна холода, не имевшая отношения к зимнему воздуху, прокатилась вдоль его позвоночника. Как мутант мог оказаться одновременно в числе доверенных лиц Черного Дома и наемных верзил? Кем он представился? Ведь люди Пижона — это совсем не шпана и маргиналы из Тенда или Тендари. Их не обманешь поддельной бумагой и уверенным голосом. Они так легко подпустили бы к себе только того, кого знали в лицо.

В лицо…

Ардан медленно выпрямился. Мысль, вспыхнувшая в его сознании, обожгла неприятным ожогом. Алла Тантова. Ее дар — менять облик, перебирая личины из весьма широкого, но ограниченного списка.

А что, если мутант обладал похожими способностями, но куда мощнее? Он мог явиться к охранникам в любом обличье — коллегой, знакомым, даже самим Пижоном, какая разница. Нечто схожее с Тантовой, но в то же время обладавшее вариативностью способностей капитана Алоаэиол.

Но затем Ард вспомнил кошачьи лапы. Стопы мутанта, превратившиеся в нечто звериное прямо на бегу. Нет. Это совсем не просто изменение черт лица. Алла могла менять внешность, даже пол, но она оставалась человеком.

Этот же мутант изменил структуру тела целиком: кости, мышцы, сухожилия. Перестраивал скелет ступни на ходу. Как какой-то безумный скульптор, разминающий глину в попытке создать чудовище.

Если его способности действительно превосходили дар Тантовой, если он мог менять не просто облик, а всю архитектуру организма, то Кукловоды создали идеального крота. Существо, способное стать кем угодно и чем угодно. Не иллюзия, не заклинание, даже не вуаль искусства Эан’Хане — подлинная трансформация плоти.

— Идеальная химера, — прошептал Ардан.

Перед мысленным взором пронесся герб Братства Тазидахиана.

Вот и объяснение тесным связям…

Ард перешагнул через тела охранников и вошел внутрь.

Лестница привела его в служебный холл Концертного Зала — просторный коридор с высокими потолками и приглушенным Лей-освещением, через который сновали сотрудники. Костюмеры с охапками тканей, рабочие сцены с веревками и крюками, гримеры с чемоданчиками. Никто из них пока не знал, что снаружи лежат два мертвеца. Все были заняты одним: спектаклем, который шел прямо сейчас, за стеной.

Ард слышал приглушенную музыку, доносившуюся из зала, и далекие голоса. Он сглотнул и заставил себя сосредоточиться.

Юноша двигался между людьми, игнорируя их ошарашенные взгляды — босой, окровавленный, в рваной одежде, с безумными глазами. Кто-то окликнул его, кто-то попятился, какая-то женщина уронила коробку с булавками. Ард не замечал никого из них. Он принюхивался, поворачивая голову из стороны в сторону, как пес на охоте, выискивая среди десятков человеческих запахов ту самую мускусную нить.

И нашел. Но только не совсем ту, которую ожидал.

Кровь.

Свежая, чужая.

Ард свернул в узкий коридор, ведущий к подсобным помещениям. Запах усиливался с каждым шагом. Он толкнул незапертую дверь и увидел то, чего уже ожидал, но от чего все равно свело скулы.

Один из работников сцены — молодой парень, может, чуть старше самого Арда — лежал в углу подсобки, среди мотков канатов и деревянных планок. Раздетый догола, с перерезанным горлом, он смотрел в потолок остекленевшими глазами. Его форменная куртка и штаны исчезли.

Ардан наклонился и дотронулся до обнаженной груди. Тело еще совсем теплое.

Мутант переоделся совсем недавно.

Ардан проследил взглядом следы — едва заметные отпечатки мокрых подошв на пыльном полу — и понял, куда они ведут. К узкой железной лестнице, уходящей вверх, на карнизы — решетчатые металлические мостки под самым потолком зала, где на тросах крепились декорации, софиты и подъемные механизмы.

Ард уже поставил ногу на первую ступень, как гулкое эхо из зала заставило его замереть.

Музыка стихла. В тишине раздался голос конферансье — торжественный, чуть дрожащий от волнения:

— Дамы и господа! Прошу встать! Императорская Ложа приветствует Его Императорское Величество!

Зал взорвался аплодисментами. Даже здесь, за кулисами, волна звука была почти осязаемой, и Ардан почувствовал, как вибрирует под ногами металл лестницы.

Император. Здесь. Сейчас.

Ард медленно поднял голову и посмотрел вверх, туда, где в переплетении тросов и балок терялись карнизы. Откуда открывался вид на весь зал. На сцену. На Императорскую Ложу.

Мысль ударила его не хуже, чем Аркар в тот раз, когда Ардан, не подумав, сказал глупость.

Может быть, дело не в Тесс. Может быть, никогда и не было в Тесс. Мутант-шпион, способный менять облик и проникать куда угодно, убивший доверенных людей Пижона и пробравшийся на карнизы Концертного Зала в тот самый вечер, когда Его Величество решил почтить спектакль своим присутствием, — он пришел сюда вовсе не за актрисой и дочерью генерал-губернатора Шамтура.

Кукловоды целились в Императора!

Ардан стиснул перила лестницы так, что побелели костяшки. Кровь стучала в висках. Усталость, боль, кашель — все это отступило куда-то на задворки сознания, вытесненное единственным, кристально ясным пониманием: между убийцей и целью заговорщиков сейчас стоял только он. Уставший капрал второй канцелярии, лишь недавно оставивший за спиной первый год службы.

Правнук Арора Эгобара, учителя и правой руки Темного Лорда.

И он должен был спасти жизнь Императору, в то время как внизу разыгрывался спектакль «Смерть Царя»?

В чем не откажешь Спящим Духам, так это в чувстве иронии.

Ард, тяжело вздохнув, расстегнул ремешок сшитого Тесс чехла и поставил тот около перил. В любом случае у него погасли все, до последнего, лучи в Звездах, так что смысла в нем особого не имелось, а вот помешать, как в погоне за Звездным Оборотнем, он вполне мог. Ардану обычно хватало одного раза, чтобы усвоить урок…

Следом за посохом он снял и пальто, оставшись в одном только порванном костюме. И только после этого он продолжил пробираться под толстенными канатами, свитыми друг с другом веревками, какими-то крюками и стойками для освещения, от которых змеились Лей-кабели.

Вытащив из ножен отцовский охотничий нож, Ард старался не дышать и переставлял ноги так, как учили его Эргар и Шали. Перекатываясь с пятки на носок по внешней стороне стопы, выставляя вперед колено и перенося вес с одной стороны корпуса на другую. С медленными вдохами и выдохами, разделяя каждый на следующие четыре шага, Ардан не смотрел в сторону темного силуэта, опустившегося на одно колено в центре мостков.

Вместо этого юноша всматривался по ту сторону своей добычи, чтобы она не могла почувствовать на себе его взгляда.

Ард старался не думать, почему премьеру спектакля перенесли с последнего дня Конгресса на дату всего за несколько часов до круглого стола послов. И точно так же он не размышлял о том, почему Кукловоды внезапно решили нанести удар по Императору, котор…

Ардан зажмурился от яркого света, ударившего по глазам. Снизу вверх, из оркестровой ямы к потолку, ударили столпы софитов, чьи лучи пробились сквозь плотную мишуру карнизов и целого многоэтажного лабиринта технических мостков.

Сам же зал погрузился в тишину, а занавес, с гулким эхом вращающихся шестеренок, постепенно поднимался, обнажая сцену.

Сердце юноши забилось быстрее. Там, внизу, на маленьком балкончике, украшенном цветами, на каменной скамье сидела Тесс. Вернее — княжна Веренса, младшая дочь последнего Галесского Царя и первого Императора Новой Монархии. В красивом, белоснежном платье былой эпохи — с кринолином, рюшами и высоким воротником, вышитом золотом и жемчугом, с яркими драгоценными камнями, обрамлявшими талию корсета.

В руках Веренса держала старинного предка гитары, предшествовавшего в том числе и лютне. Нечто среднее между вытянутой доской со струнами и миниатюрной арфой. Тесс перебирала пальцами струны и тихонько пела.

В золотой клетке тишина,

Ласточка сидит одна.

Крылья сложены, молчит,

Сердце маленькое — болит.

Ее голос, усиленный Лей-оборудованием, размещенным в полу, осыпавшимися перьями вольной, небесной странницы шептал под сводами Концертного Зала, где собрались аристократы, послы, магнаты и сам Император. А высоко, спрятанные под фальшь-потолком, на мостках стоял жених певицы и убийца-предатель Черного Дома.

Ардан сделал шаг вперед, затем другой, затем еще. Силуэт впереди, спрятанный среди теней, отброшенных танцующими отсветами софитов, что-то собирал. Выкорчевав одну из планок на полу, он вытащил ящик, в котором лежало нечто, состоящее из трубок и прутьев.

«Разборная винтовка?» — с удивлением подумал Ардан и сместил взгляд в сторону технических прорезей, откуда можно было наблюдать за залом.

Даже несмотря на крайнюю степень Лей-истощения, он все еще чувствовал покалывание на кончиках пальцев. Весь зал, а особенно ложи, буквально тонули посреди многочисленных защитных чар, подпитывающихся Лей-генераторами. Теперь становилось понятно, зачем Пижону и почившему архитектору потребовалось такое безумное количество агрегатов.

Крот же уже собрал треногу, поставил в устье ствол с притороченным затвором и привинтил приклад. Аккуратно, медленно, никуда не торопясь, он вытащил длинный, тяжелый патрон. Даже больше тех, которые использовались в четырехзарядных револьверах сержанта Боада. Обычному человеку вырвало бы плечо и раздробило позвоночник, а от ударной волны мозг превратился бы в кашу.

И все же Ард не понимал, какой смысл в происходящем — даже используй крот артиллерийский снаряд, не смог бы пробиться сквозь чары.

Где-то есть волшебный край,

Где сияет вечный рай,

Где летают без оков…

Но замок — на сто замков.

Ардан подбирался все ближе, стараясь не издавать ни звука и пряча самые скрипучие из досок мостка внутри голоса Тесс-Веренсы. Пока зал, затаив дыхание, слушал чарующий голос бывшей барной певицы, Ард надеялся, что, точно так же как и сотни зрителей, не издает ни звука. Потому как его, в отличие от господ и их спутниц в ложах, не защищал никакой магический щит. И попадания подобного патрона хватило бы, чтобы не просто продырявить ему грудь, а разделить надвое тело, попутно превратив в пар и кровавые ошметки большую часть внутренних органов.

Патовая ситуация.

Ард должен был поторопиться, чтобы предотвратить с виду заранее провальный план (вот только Кукловоды не отличались страстью к бессмысленным действиям), но в то же время не мог спешить, потому как рисковал и сам оказаться на тропах Спящих Духов.

Крот же убрал патрон в патронник и, все так же нарочито медленно, аккуратно, потянул на себя затвор. Опустив рукоять, он начал не торопясь подкручивать регуляторы на трубке прицела. У убийцы имелся всего один шанс, и тот готовился с той же ответственностью и отрешенностью, с которой Ардан пробирался сквозь вереницу тросов и прочего оборудования.

— «Почему все еще не поднята тревога?» — билась в сознании короткая мысль. — « Все же видели меня!»

Если крот-мутант, способный надевать любые облики по собственному желанию, и мог затеряться в толпе, то вид высокого, окровавленного юноши в изодранной одежде должен был заставить работников постараться доложить о ситуации ответственным за безопасность.

Вот только…

Вот только, возможно, тех, кто побежал докладывать, постигла та же участь, что и ровесника Арда у подножия лестницы. Кукловоды всегда подстраховывались. И ведь им, для одного-единственного выстрела, не требовалось так уж много времени. Так что всего одно доверенное лицо в охране имело возможность выиграть достаточный срок для крота, чтобы тот завершил начатое. А значит, подмоги ждать неоткуда.

Снится ей хрустальный лес,

Реки лунные с небес,

Горы — в облаках из роз…

А проснется — снова в плен из грез.

Ардана от крота отделяло всего несколько метров, а тот уже упер щеку в приклад. Левая рука придерживала плечо. Правая мягко легла на спусковой крючок. Крот, чье лицо все еще пряталось в тенях софитов, бьющих снизу вверх, начал дышать все медленнее и медленнее. Ард же, пользуясь тем, что уже почти подобрался к добыче (совсем как тогда, в Алькаде, когда охотился в лесных разливах, пробираясь к цели сквозь заросли кустарников), сумел проследить направление ствола винтовки.

Сквозь все те же технические отверстия в фальшь-потолке и карнизе юноша с удивлением понял, что цель Кукловодов вовсе не Император и не кто-либо еще из четы Агровых, присутствовавших на данный момент в ложе. Вовсе нет.

Прицел, судя по траектории, буквально впился в ложу куда ниже Императорской. В ту, где за представлением, перед тем как отправиться к круглому столу, собрались представители…

«Тазидахиан!» — мысленно выкрикнул Ардан. — « Он целится в посла Братства!»

Времени не было размышлять о том, почему Кукловоды собирались уничтожить представителя их, возможно, ближайшего союзника. Кукловоды всегда имели запасные планы для запасных планов, которые, в свою очередь, тоже преследовали несколько целей. Другого от организации, существовавшей и разрабатывавшей свой таинственный план на протяжении целых веков, ожидать просто бессмысленно.

И все же Ард, чувствуя покалывание на кончиках пальцев, все еще не понимал, на что надеялся крот.

Где-то есть волшебный край,

Где сияет вечный рай,

Где летают без оков…

Но за́мок — на сто замко́в.

Тонкие пальцы все так же бежали по звонким струнам. Волшебный голос очаровал и приковал к себе внимание всех присутствующих в зале. Да и даже будь это не так — из-за многочисленных панелей ни у кого не оставалось и шанса увидеть происходящее на мостках. Все было сконструировано таким образом, чтобы не лишать зрителей магии действа на сцене и спрятать все технические элементы прочь от глаз вдохновенной толпы.

Ардан сделал еще один шаг, и в этот самый момент очередная колкая мысль раскаленной спицей пронзила сознание.

«Если у Кукловодов есть свой доверенный человек среди охраны, то…» — Ард поднял взгляд на крота, скосившего взгляд к наручным часам. — « Они могли запланировать и диверсию в отсеке генерации!»

Покалывание на кончиках пальцев внезапно начало мигать. Как если бы кто-то или что-то, внедренное в Лей-проводку, запустило цикл попыток прервать цепь и оборвать подпитку щитов. Раз за разом заставляя срабатывать резервные системы питания, в том числе и резервные системы самих резервов…

Золото — не небеса.

Тает тихая слеза.

Ласточка глядит в окно…

Улететь — не суждено.

Кроту не требовалось даже дожидаться того, чтобы система автоматически перезапустилась, переключившись на городскую Лей-транспортную сеть. Все, чего ждал убийца, — лишь достаточно широкого окна между миганиями питания, чтобы сделать один-единственный выстрел. И, судя по всему, он то и дело смотрел на софиты вовсе не просто так. Потому что в последний момент, когда все прочие источники энергии отключатся и страховочные протоколы отработают свое, щитовые чары заберут энергию из технической сети, поддерживающей работу приборов, освещения и всего прочего.

Сердце Ардана забилось быстрее.

Он не успеет.

Никак не успеет добраться до крота прежде, чем каскадный сбой приведет к трагедии. А что будет, если в Концертном Зале Бальеро раздастся выстрел, который оборвет жизненный путь посла Братства Тазидахиана?

«Через месяц поля зацветут и цветы скроют линии укреплений. Дожди прекратятся и небо поднимется выше. Тут красиво, Арди. Особенно красиво было в детстве. И не потому, что в детстве все красивее и необычнее, просто… окопов и фортов было намного меньше»

«Что бы Полковник ни делал, ему лучше поторопиться, капрал. Стервятники уже чуют кровь, и у нас не получится бесконечно долго их отгонять. Рано или поздно они наберутся достаточно смелости, чтобы попытаться клюнуть. И тогда вашему поколению, капрал, придется показать, из чего его слепили»

Это цель Кукловодов? Война? Такая, чтобы захватила своим пожаром целый континент? Если не весь мир?

Мигнули софиты. Первый раз, второй и…

Над мостками раздался короткий, резкий свист. Крот от неожиданности резко обернулся в сторону свистнувшего Арда. Ствол винтовки уже почти переместился с цели в ложе послов на юношу, как несостоявшийся убийца дернулся и едва не свалился вниз. Он схватился за перила и, медленно, стараясь не издавать ни звука, опустил винтовку вниз.

Ардан же, тяжело дыша, смотрел через прорези фальшь-потолка. На мгновение, всего чуть больше чем на секунду, зал погрузился в темноту. Голос Тесс-Веренсы стих, чтобы тут же вернуться к былой громкости. А следом в ложи Императора, премьер-министра и послов уже входили люди, которые спешно уводили первых лиц из зала.

Крот же вытаскивал из плеча охотничий нож Гектора. У Ардана не было времени хорошенько прицелиться, да и не умел он метко метать ножи. Справлялся с трюком, может, лишь немногим лучше, чем со стрельбой.

Юноша согнулся в поясе и выставил вперед полусжатые ладони, крепко прижав локти к ребрам. На узких мостках не хватало места, чтобы использовать борьбу Гуты. Он уже потратил фактор неожиданности, так что уроки Эргара ему тоже не подходили. Все, что оставалось, — наставления Шали.

Крот же, спокойно поднявшись на ноги, вытащил из плеча нож. Широкая, тонкая рана мгновенно, прямо на глазах Арда, затянулась свежей, розоватой тканью. На подобную регенерацию не были способны ни орки, ни даже Йонатан. Только, пожалуй, военный мутант Тазидахиана. Но почему-то Ардан не сомневался, что перед ним стоит имперец.

Убийца, держа в руках нож Ардана, обернулся и посмотрел себе за спину. Мостки с его стороны венчались глухой стеной. Единственный проход оказался позади Арда. Крот спокойно, не торопясь, будто в любой момент сюда не могли нагрянуть Плащи, подошел к винтовке и что-то на ней нажал. Ствол, тренога и приклад вспыхнули короткой, яркой зеленой вспышкой и осыпались на пол черной крошкой, которая мгновенно растворилась среди досок мостков. Будто и не было ничего.

Ардан глубоко вдохнул. Обычно они с Миларом сталкивались с теми, на кого Кукловоды не делали больших ставок, либо же использовали в качестве своих пешек. Но, судя по всему, крот относился к числу куда более важных фигур на доске. И использовать его планировали далеко не единожды.

— Глупо, — внезапно прозвучал голос. Смутно знакомый… — Это ничего не поменяет, Эгобар. Только отсрочит неизбежное и унесет даже больше жизней, чем должно.

Ардан все никак не мог вспомнить, где именно он уже слышал этот вибрирующий баритон.

— Ты думаешь, что спас кого-то или что-то остановил, капрал? — продолжила тень. — Нет. Ты только подписал смертный приговор. Только теперь, вместо сотен тысяч, погибнут миллионы. И все по твоей вине, мальчишка.

Крот опустил на пол нож Гектора и пнул тот мыском сапога к Арду. А пока юноша, не сводя взгляда с мутанта, нагибался, чтобы поднять оружие, тот достал свой собственный. Типовой нож оперативника Черного Дома. Точно такими же пользовались и Урский с Эрнсоном.

— Нет чести в том, чтобы убить безоружного, — прошептала тень. — Но меня запомнят как того, кто окончательно превратил матабар в историю. Уверен, Герцог уже совсем не против твоей смерти, Эгобар. А ты мне с самого начала не понравился.

Секунду они смотрели друг на друга.

Потом мутант облизнул лезвие своего клинка и бросился на Арда.

Ард отшатнулся. Сталь прошла в сантиметре от горла, обдав шею холодком. Ардан перехватил запястье мутанта левой рукой, но тот вывернулся — суставы хрустнули, изогнувшись под углом, невозможным для человека, — и ударил снова, снизу вверх, целясь в подбородок. Ард дернул голову назад. Кончик ножа распорол ему кожу на челюсти — неглубоко, но кровь потекла сразу. Теплая и обильная, а еще с мутным запахом.

Подбородок обожгло.

Мутант облизал клинок вовсе не ради устрашения…

Ард ударил мутанта кулаком в переносицу. Хрящ хрустнул. Голова мутанта мотнулась назад, а из носа хлынула темная, далеко не человеческая кровь. Ард не стал ждать — шагнул вперед и ударил снова, в горло, согнутыми, напряженными пальцами, увенчанными длинными когтями.

Мутант захрипел, согнулся.

Ард попытался выбить нож — ударил коленом по запястью, но мутант перебросил лезвие в другую руку и полоснул Арда по предплечью.

Порез на теле юноши выглядел весьма глубоким. Глубоким, дурно пахнущим и совсем не спешащим даже пытаться восстановиться. Что бы ни делала слюна мутанта — она препятствовала регенерации матабар.

Ард почувствовал, как разошлась кожа, как горячо стало внутри руки. Мышцы обожгло. Он отступил на шаг, прижимая раненую руку к телу, и увидел, как мутант выпрямился.

Переносица, судя по всему, была цела — кровь из носа больше не текла. Горло, по которому Ард ударил с силой, достаточной, чтобы порвать трахею, выглядело так, будто удара не было вовсе.

Мутант улыбнулся. Из теней, прячущих его силуэт, показалась нижняя треть лица. Зубы у него были мелкие и острые.

Он атаковал снова. Серия коротких, быстрых ударов, без замаха, без подготовки. Вражеский нож по-змеиному мелькал перед лицом Арда.

Ардан оборонялся. Предплечьем, локтем, отводил в сторону разогретую кровью и поединком сталь. Но каждый очередной блок стоил ему новой раны. Лезвие зацепило кожу на тыльной стороне ладони, вспороло мышцы на плече, чиркнуло вдоль по ребрам. Мутант двигался так быстро… Быстрее любого человека. Быстрее любого зверя. И он совсем не уставал.

Ард поймал нужный момент.

Когда мутант вытянулся для очередного выпада, Ардан сместился вбок и ударил локтем противнику в висок. Голова мутанта дернулась. Ард, перехватывая свой нож зубами, тут же схватил запястье мутанта — собственная раненая рука отозвалась вспышкой боли — и резко вывернул в сторону. С мокрым щелчком сустав вышел из гнезда.

Мутант даже не пискнул.

Он оскалился и дернул руку на себя. Ард услышал, как сустав вернулся на место. Просто восстановился, будто ничего не произошло.

Мутант перехватил нож и ткнул Арда в бок. Лезвие вошло неглубоко — юноша успел отвернуться — но достаточно, чтобы тот почувствовал, как сталь вцепилась в печень. Ардан ударил мутанта коленом в живот, отбросив того на полтора шага, и вернул нож обратно в ладонь.

Они снова стояли друг напротив друга. Оба с окровавленными ножами. Под ними, за решеткой карниза, плыла музыка, и сотни людей в бархатных креслах не подозревали, что именно разворачивается над их головами.

На этот раз Ард атаковал первым. Прямой выпад в грудь — мутант отбил предплечьем (нисколько не заботясь о рваной ране) и контратаковал. Ард принял удар на свое лезвие, сталь лязгнула о сталь.

Ардан резко провернул кисть и резанул мутанта по внутренней стороне предплечья, вскрывая вену. Кровь брызнула — темная, почти черная. Мутант не отступил. Даже не думал о том. Не теряя ни скорости, ни инерции, на волне какого-то безумного азарта, он ударил Арда в лицо свободной рукой. Кулак, внезапно покрывшийся костяной пленкой, тяжело врезался прямо в левую скулу.

В глазах потемнело.

Ард пошатнулся, но устоял и рубанул наотмашь. Клинок рассек мутанту щеку от уха до подбородка. Мясо разошлось, блеснули зубы в глубине раны.

Мутант вновь не обратил на травму ни малейшего внимания.

Края раны задрожали и поползли навстречу друг другу. Через три удара бешеного сердца на щеке остался только тонкий розовый рубец. Еще через один — ничего.

Ард стиснул зубы и ударил снова. Второй раз резанул по горлу — мутант отклонился, но лезвие успело вспороть ему кожу под челюстью. Ардан не остановился. Он шагнул вперед и нанес удар в живот. Лезвие легко вошло по самую гарду.

Мутант выдохнул, но не упал.

Ардан выдернул нож и ударил еще раз — в бедро, глубоко, проворачивая лезвие.

Мутант дернулся. Его нога неловко подогнулась, но тут же выпрямилась. А юноша не останавливался. Ардан резанул его по груди — длинный диагональный разрез от левой ключицы до нижнего ребра с правого бока. Рубашка разошлась, обнажая мышцы и белый проблеск кости.

Вот только рана начала затягиваться еще до того, как Ард закончил движение.

Юноша бил снова и снова. Без остановки, без передышки. Резал руки, ноги, грудь, спину. Пытался достать сухожилия, чтобы обездвижить. Рассекал мышцы до кости. Вскрывал вены и разрывал артерии. Почти каждый его удар неизменно находил цель — мутант не успевал уворачиваться от всех, — но каждая рана затягивалась в считанные мгновения. Кровь, хлынувшая из пореза, переставала течь. Рассеченная мышца срасталась. Вспоротая кожа стягивалась мокрой, податливой глиной.

Ард выдыхался.

Мутант — нет.

Он наносил свои удары — реже, точнее. Достал Арда по бедру, оставив длинный глубокий порез, от которого нога стала тяжелой и непослушной. Распорол ему кожу на лбу — кровь залила левый глаз, и Ард перестал видеть на одну сторону. Ткнул в плечо — неглубоко, но болезненно, и левая рука стала хуже слушаться.

Арду не хватало скорости. Не хватало выносливости.

«Но ты не охотник. Ты не был им рожден. И ты не сможешь им стать. Но…»

Каждая его рана оставалась все той же алой отметиной. Каждая следующая секунда стремительного поединка и потеря крови делали его медленнее, а мутант оставался свежим, будто драка только-только началась.

Стратегия Арда «перегрузить регенеративный механизм» явно не работала. Сколько бы Ард ни резал, тело мутанта справлялось. Причем куда быстрее, чем Ард мог наносить повреждения. И если того подпитывал такой же Желтый накопитель, как и капитана Алоаэиол…

Ард отступил на три шага. Он тяжело дышал и плохо осознавал происходящее. Кровь текла из дюжины порезов, заливая одежду, капая на решетку карниза. Левый глаз не видел. Правая нога подволакивалась. Легкие горели, и во рту стоял кислый привкус меди.

Мутант застыл напротив — целый, невредимый, чуть наклонив голову. Совсем как лесной кот, наблюдающий за раненой птицей.

«Ты Говорящий, Ард. Говорящий из племени Эгобар»

Юноша мысленно печально улыбнулся. У него не осталось ни воли Эан’Хане, ни лучей в Звездах, чтобы хотя бы даже попытаться использовать магию. Удивительно, как его путь ученика лесных зверей, так и не ставшего настоящим охотником, оборвется именно из-за этого. Из-за того, что он не полнокровный матабар.

Человек и…

«— Поймал тебя, — прошипел, с улыбкой, орк»

Ард посмотрел на клинок в руке мутанта. Посмотрел на свой. Потом разжал пальцы. Отцовский нож лязгнул о решетку карниза.

Мутант моргнул. В едва различимых под тенями глазах мелькнуло что-то — не разочарование, скорее непонимание.

— Я ожидал большего от сына майора Абара, — процедил крот.

Ард шагнул вперед. Открыто. Не защищаясь.

Мутант не стал думать — просто ударил. Нож вошел Арду в живот, чуть левее пупка, по рукоять.

Боль была чудовищной. Белой. Ослепляющей. Ардан почувствовал, как сталь прошла сквозь мышцы брюшной стенки и уперлась во что-то твердое внутри. Мутант вдавил глубже. Ард захрипел. Кровь хлынула по бедрам, по ногам, горячая и густая.

— Поймал тебя, — прошипел, с улыбкой, Ардан.

Он обхватил мутанта обеими руками — через плечи, сцепив ладони за его спиной. Прижал к себе. Нож в животе сдвинулся, и боль стала такой, что потемнело в глазах, но Ард держал. Мутант попытался вырваться — дернулся, уперся руками Арду в грудь, толкнул. Ардан не отпустил. Он сжал руки сильнее, притягивая мутанта к себе, и начал давить.

Так, как учил Гута. Напрягая икры, затем бедра, затем мышцы спины, плеч и только затем — рук. Наваливаясь вперед, сгибаясь в животе, из которого хлестала кровь. Никто из тех, кого в свои объятья поймал Гута, не возвращался на охотничьи тропы.

Сначала Ардан услышал хруст. Ребра мутанта — тонкие, подвижные, как у кошки — не выдержали давления и сломались. Одно, второе, третье. Крот дернулся и зашипел. Сломанные кости тут же начали срастаться — Ард чувствовал это руками; чувствовал, как под кожей что-то двигается, щелкает, встает на место.

Он сжал сильнее.

Ребра хрустнули снова.

Мутант заскрежетал зубами и вцепился Арду в плечи, раздирая кожу когтями — пальцы уже не выглядели человеческими. Из подушечек выдвинулись загнутые лезвия.

Ард не отпускал.

Когти рвали ему спину, оставляя длинные, глубокие борозды, от которых кровь текла ручьями, но Ардан сжимал лишь сильнее. Ребра убийцы ломались и срастались, ломались и срастались, но каждый раз чуть медленнее. Чуть неровнее. Кости вставали криво, не успевая принять правильное положение, и Ард тут же ломал их снова, вдавливая осколки внутрь.

Мутант застонал. Впервые за весь бой — хрипло и надсадно, но его стон утонул в музыке, гремевшей в зале внизу.

Ард переместил хватку ниже, прямиком на поясницу. Сцепил предплечья и сжал, вкладывая все, что у него оставалось. Позвоночник мутанта затрещал. Тот забился в руках Арда, как пойманная рыба — бешено и отчаянно. Когти впились Арду в шею, разодрав кожу до мяса. Кровь хлестнула. Ардан стиснул зубы так, что заныли десны, и продолжил давить.

Хруст. Еще один. Один позвонок сместился. Затем другой. Ноги мутанта обмякли, словно обрезанные веревки. Но руки все еще работали, когти все еще рвали. Искусственная регенерация человеческой химеры пыталась починить позвоночник, и Ард чувствовал, как кости шевелятся под его руками, пытаясь встать на место.

Он надавил сильнее. Что-то внутри мутанта лопнуло — мокро, глухо. Руки убийцы задергались, потеряв координацию. Когти скребли по спине Арда вслепую, оставляя легкие царапины вместо глубоких борозд.

Ардан давил.

Ребра превратились в кашу. Позвоночник был переломлен в трех местах. Регенерация пока еще работала — Ард видел, как под кожей мутанта что-то пульсирует, дергается, пытается собрать осколки воедино, — но не справлялась. Слишком много повреждений. Слишком быстро те множились. Тело мутанта не знало, что чинить в первую очередь, и Ард не давал ему времени разобраться.

Еще один хруст. Грудная клетка мутанта просела, вмялась внутрь. Тот перестал стонать — из горла вырывалось только тихое, булькающее хрипение. Сломанные ребра проткнули что-то внутри, и изо рта мутанта потекла черная кровь.

Руки наконец обвисли.

Когти втянулись обратно в пальцы — медленно, как задвигающиеся лезвия складного ножа. Тело обмякло в руках Арда — тяжелое, мокрое, бесформенное. Лицо мутанта — чужое, украденное лицо — поплыло, теряя черты. Кожа задрожала, как поверхность встревоженной воды, и начала менять цвет — серела, покрываясь короткой пятнистой шерстью.

Ардан видел лица. Чужие лица. Алиса Ровнева, Дагдаг, Александр Урский, Дин Эрнсон, Милар Пнев — даже его собственное. Среди плеяды десятка незнакомых обликов мутант надевал маски и тех, кого Ард хорошо знал.

А затем все застыло, и мутант, перед тем как окончательно обмякнуть, наконец принял свой настоящий облик. Только вот имело ли это хоть какое-то значение?

'— Когда там открытие подземки? — спросил один из работников, делая затяжку.

— В начале месяца Цветов, — ответил Сухой. — В первый день весны. Сразу двенадцать станций. От проспекта Восставшего Царя прямиком к Рыночной улице.

Первое название откликнулось в памяти Ардана. Проспект Восставшего Царя примыкал к улице Святых Воителей, на которой проживали Борис с Леной. А вот Рыночная улица… Кажется, она находилась где-то в Торговом районе.

— Что за подземка? — не сдержал свое любопытство Ардан.

Некоторые Плащи поперхнулись дымом, а Кот лишь хмыкнул и потянулся хлопнуть Арда по плечу, но передумал.

— Подземные трамвайные линии, — пояснил он и повернулся к коллегам. — Вы не удивляйтесь. Господин Эгобар у нас немного не от мира сего, если речь не заходит о Звездной магии… Так ведь, господин маг?

Арди промолчал. Его нисколько не пугала и не удивляла осведомленность второй канцелярии. К этому юноша уже успел привыкнуть.

— Проект развития городской транспортной системы, — пояснил один из Плащей, попутно затушив сигарету о подошву и выкинув в урну, стоявшую рядом. — В последние годы автомобилей становится все больше. Жителей тоже. Наземные трамваи не справляются. Либо в пробках стоят, либо из строя выходят из-за погоды… Так что гильдия Инженеров лет семь тому назад выступила с предложением прорыть тоннели и проложить там трамвайные пути. Так и скорость транспорта можно поднять, и людям перемещаться по Метрополии станет удобнее, не говоря уже о том…

— Артур, ты угомонись уже, — фыркнул Кот, щелчком пальцев отправляя окурок в ту же урну.

— Проклятый Ведьмин Взгляд, — вздохнул Артур. — Читал ведь о нем… Еще незаметно так. Словно с другом хорошим общаюсь. Легко на душе. Хочется сразу все выговорить. Как, к примеру, о том, что мы давеча с женой…

— Артур! — хором грохнули другие Плащи'

Ард разжал руки. Он видел этого человека всего один-единственный раз в жизни. В тот самый день, когда согласился надеть черное.

Крота звали Артур.

Рядовой оперативник Черного Дома. Самая незаметная фигура из всех, потому что таких, как он, — целые сотни. Идеальный крот…

Мутант упал на решетку карниза безвольной куклой. Ноги — уже не человеческие, согнутые назад, как у кошки — торчали под неестественными углами. Грудная клетка была вдавлена внутрь, ребра проступали сквозь кожу обломанными белыми палками. Тело еще подергивалось в нервной агонии — мелко, судорожно, — но глаза уже стекленели.

Ардан отступил на шаг и привалился спиной к металлической балке. Ноги не держали. Нож все еще торчал из его живота. Он не стал его вытаскивать, догадываясь, что лезвие сейчас единственное, что не дает ему истечь кровью за пару минут. Спина превратилась в изодранные лоскуты. Шея горела. Левый глаз все так же ничего не видел.

Внизу, в зале, стихла музыка. Зазвучал последний куплет песни княжны Веренсы.

Может, воин забредет,

Дверцу клетки распахнет,

Сядет ласточка к нему

На плечо — сквозь ночь и тьму.

Унесет он в дальний край,

А она — лети, летай,

Ветер в крыльях, наконец…

Но молчит пустой дворец.

Ард сполз по балке на пол и закрыл глаза.

На сегодня он сделал достаточно.