Мангуст. Тени Аурелии.

Глава 8. Элиан. Гроза.

Сквозь стену дождя я видел, как молнии, бегавшие по телу Корвус, стягивались в сеть энергии на ее груди. Оттуда они текли угловатым потоком к плечу, спускались к запястьям. Корвус сорвала с бедра складной лук, одним резким движением разложила его и стала натягивать тетиву. Белые зигзаги молний тут же начали обвивать стрелу, заряжая ее магией.

Проклятье! На раздумья не было ни секунды. Я развернулся и с силой пихнул Мангуста в сторону. И как раз вовремя.

В том месте, где она стояла мгновение назад, прорезала воздух заряженная стрела, оставляя за собой искрящийся шлейф. Снаряд вонзился в трубу, из которой мы вылезли, оставив после себя разлетающиеся во все стороны осколки шифера и черную воронку в кирпичной кладке.

Сбоку раздался вскрик отброшенной мной воровки-оборотня. Рассмотреть нанесенные ей увечья сейчас было нельзя, но судя по стонам и проклятьям – жива. Все мое внимание было приковано к Лере Корвус. С таким противником моргнуть лишний раз – смертельно.

Не сводя с нее глаз, я занял боевую стойку и взялся за кинжал, раскаляя внутреннюю печь. Если правильно подгадаю момент, смогу вцепиться в глотку и, выпустив весь жар, оставить ей обугленный ошейник на шее.

Вся фигура Корвус искрилась, словно она собиралась превратиться в саму молнию. Сознание, годами привыкшее к опасности, отсекло весь ненужный фон. Мир вокруг словно замедлился, а внутренний счетчик начал отсчитывать секунды:

Один.

Корвус обнажила короткий меч. Вспышка электричества… ее тело распалось на частицы света и исчезло… Куда?!

Два.

Волоски по всему телу встали дыбом. Краем глаза уловил слева яркое мерцание. Успел только вскинуть для блока руку с кинжалом.

Три.

Наши оружия встретились с резким лязгом, разнесшимся по крыше. Отдача оттеснила меня на полшага назад. Корвус даже не дрогнула.

Четыре.

Наши взгляды встретились. В ее лице – легкое напряжение и ни капли эмоций. Зигзаги молний забегали у нее по шее – она снова накапливала магию.

Пять.

Корвус скользнула взглядом мимо меня, и ее лицо искривила презрительная гримаса.

Шесть.

Воздух, насыщенный статикой, дрогнул. Вместе с яркой вспышкой в нос ударил острый смрад озона. Корвус снова исчезла.

Семь.

Голова машинально повернулась туда, куда она смотрела. В этот миг мимо меня пролетел клинок. А я встретился взглядом с Мангустом, которая, похоже, его и метнула.

Восемь.

Рядом со мной снова возникло проклятое мерцание – в нем материализовалась Корвус. Но мой разум зацепился за то, что девчонка-оборотень держала в руке.

Девять.

Воровка из Теней выбросила вперед руку с сигнальной ракетницей. Раздался глухой хлопок – и в нашу сторону помчалось ядро, оставляя за собой яркий розовый трассер. Оно мгновенно раздувалось в непроницаемую плотную стену густого дыма.

Десять.

Корвус отступает на шаг, чтобы не оказаться внутри этого марева. Дистанция между нами увеличивается, и ее фигура начинает растворяться в розовеющем смоге.

Одиннадцать.

Перехватываю кинжал за лезвие и метаю туда, где секунду назад видел ее очертания. Клинок бесшумно исчезает в густой дымовой завесе.

Двенадцать.

Делаю размашистый шаг вперед и со всей силы бью ногой в дым, в то место, где она должна быть.

Тринадцать.

Удар! Нога врезается в упругое тело. Отдача выводит меня из равновесия, но я понимаю главное: Корвус не удержалась.

Четырнадцать.

Звук скрежета подошв по шиферу, сдавленный выдох. Она срывается с края крыши.

Пятнадцать.

Ночь разрывает пронзительный, леденящий душу вой.

Шестнадцать.

Только дождь, хлещущий по крыше.

Вой обрывается, растворившись в шуме дождя. Вдруг я осознаю тишину. Вокруг больше не мерцают искры, не слышно треска молний.

Семнадцать.

Постепенно рассеивается и статика в воздухе. Ночная гроза снова становится обычной.

С далеким раскатом грома миру вернулся его привычный ритм. Приятная прохлада ливня остужала разгоряченную кожу, возвращая к реальности. Однако облегчение длилось недолго. Место появления Корвус было не случайным. Она намеренно отрезала нас от соседнего здания, через крышу которого мы благополучно скрылись бы.

Я огляделся, вглядываясь в пелену дождя, но даже силуэта воровки не увидел. Только покореженная труба дымохода, куски разбитого шифера да оседающий розоватый дым от сигнальной ракетницы.

– Мангуст?! – крикнул я, и голос тут же утонул в шуме воды.

В ответ – лишь барабанящий по черепице ливень. Неужели эта девчонка решилась спрыгнуть с крыши, чтобы удрать с дневником?

Быстро оббежав крышу по периметру, я к своему удивлению все же нашел воровку. Она и правда сиганула с края, но ящики, выбранные ею для опоры, не выдержали. В итоге Мангуст, скрючившись калачиком, сидела под их обломками на мостовой.

Соскользнув вниз по водосточной трубе, я наконец смог как следует ее разглядеть. Не пихни я ее тогда, стрела Корвус оставила бы аккуратную дыру в левом боку – судя по рваной ране, магия лишь слегка зацепила ее. Но и этого хватило: дыхание было тяжелым, а под ней дождь неустанно размывал темную, растекающуюся лужицу.

Плохо. И не бросишь же. Особенно после того, как ее спонтанная помощь и дымовая завеса помогли справиться с Корвус.

– Сама встать можешь?

Она медленно повернула ко мне лицо. Дождевые струи стекали по ее щекам, смывая грязь и оставляя бледные дорожки на коже. Кайра безуспешно зажимала ладонью раненый бок, но кровь просачивалась сквозь пальцы, окрашивая воду у ее ног в тусклый, ржавый цвет.

– А сам как думаешь? – хрипло выдохнула она.

Сам я думал, что не хочу оставаться в долгу. Да и просто кинуть союзницу – пусть и такую нежеланную – было ниже моего достоинства. Но почему, черт возьми, мне было не наплевать, если первостепенной задачей был дневник? Да потому что эта женщина только что спасла твою задницу, тупой ты боров.

Подойдя, я помог ей встать, аккуратно закинув ее свободную руку себе на шею. Кайра поднялась с протяжным шипением и, опираясь на меня словно на костыль, заковыляла маленькими шажками в сторону ближайшего переулка.

– У тебя есть место, где можно переждать несколько дней? – спросил я, подстраиваясь под ее неровный шаг.

Упрямая воровка даже не повернула головы, молча продолжая тащиться вперед.

И все же было удивительно: эта хрупкая девушка, весившая немногим больше мешка с песком, промышляла вычурными кражами. Ее типаж больше годился для тихой работы в книжной лавке, а не для ночных вылазок по крышам.

Впрочем, что я удивляюсь? Многие оборотни из Теней как раз и выживали за счет воровства. Обернешься котом или иной некрупной живностью – и, если жертва не имеет при себе магофона, то даже не поймет, что ее уже обчистили.

– Послушай, если обратишься – будет проще тебя тащить, – сказал я, вспомнив об этом.

– Нет, – отрезала Мангуст без колебаний.

Я скосил на нее озадаченный взгляд. В смысле «нет»? В звериной форме она весит килограмм пять, ну, максимум десять. С чего такая принципиальность, если даже рана затянется быстрее у обращенных?

– Может, все же подумать… – начал я снова.

– Не могу, – процедила она сквозь зубы, и в ее голосе сквозило явное раздражение. – Я использовала печать, чтобы не фонить. Побочка – блокировка магии.

Умно и одновременно безрассудно. А мы прямо два сапога пара: летун с парализованными крыльями и оборотень, не способный превращаться. Зато теперь стало ясно, почему ее не засекли ни патрули, ни охранник.

Наша ночная прогулка проходила в напряженном молчании. Мы тотчас сворачивали в ближайшие закоулки, едва на пути замечали местных жителей. Я даже не хотел знать, по каким причинам в такой час и такую погоду кто-то решал добровольно покинуть теплую постель.

И вот, когда я почти поверил, что нам повезло, из-за угла впереди, словно призрак, в стене дождя застыла фигура. Мы замерли одновременно с нею. Незнакомец явно нас приметил и теперь с нездоровым, изучающим интересом вглядывался в нашу странную пару.

Я машинально подхватил воровку покрепче, а свободной рукой уже потянулся к кинжалу на поясе.

– Расслабься, – хрипло сказала Мангуст, делая шаг вперед и увлекая меня за собой. – Это свои.

Надо отдать этой женщине должное: она не казалась сломленной. Несмотря на то, что короткие темные волосы облепили голову, словно тина на камне, а окровавленный бок выглядел так, будто его медведь подрал. В ее движениях и взгляде, впившемся в приближающуюся фигуру, чувствовалась упрямая, фанатичная стойкость – внутренний стержень, которому позавидовали бы иные из Харрисинов.

Незнакомец тем временем приближался все стремительнее. На случай внезапной драки я принялся оценивать его: основное слабое место – правая нога с явной хромотой. К тому же он уступал мне в массе и, очевидно, в физической силе. Бой, если он случится, будет точно за мной.

Когда мы сошлись на расстояние нескольких шагов, я смог разглядеть его и тут же узнал. Вилл, если память не изменяла. Владелец лавки «Тени и Звук». И, готов был поспорить, именно этот парень раздобыл чернила для печати и помог Мангуст с ее нанесением.

Судя по его счастливо-виноватой мине, эти двое были весьма близки.

– Прости. Никак не мог тебя найти, – сразу же затараторил Вилл, полностью сосредоточившись на подруге. – Кай, ты…

Запнувшись на полуслове, он округлившимися глазами принялся оценивать ранение Мангуста – чье настоящее имя мне так любезно выдали. Через несколько мгновений его взгляд скользнул на меня. Сначала он слишком долго рассматривал лицо, а затем стремительно сместился взором вбок, в пространство за моим плечом. Крылья, безусловно, вызывали у него жгучий интерес.

– Это же… Это… – Голос Вилла опустился почти до шепота. Уголки его рта судорожно подрагивали, а маска беспокойства треснула, обнажая глубинное, почти инстинктивное отвращение.

Он начал прерывисто дышать, все сильнее сжимая пальцы в кулаки. Его кумиром я явно не являлся. Более того – был ему откровенно ненавистен.

Я почувствовал, как тело Кай мгновенно напряглось, считывая такую реакцию.

– На меня смотри, – приказала она, придавая голосу твердость.

Но Вилл, казалось, не слышал ее. Он просто продолжал таращиться на меня, а я всем своим видом изображал преувеличенное безразличие, глядя куда-то поверх его головы.

Тогда, с раздраженным сопением, Мангуст начала щелкать пальцами прямо перед его носом.

– Ау, щенок! – рявкнула она, насколько хватало сил. – Глаза на меня!

Он вздрогнул, словно вышел из глубокого транса, и наконец повернул голову к ней. Плечи его чуть опустились, расслабляясь. Кажется, теперь Вилл был готов слушать.

– Это, – Кай кивком указала на меня, – моя забота. А ты идешь в Тени. Спрячь ее так, чтобы ни одна живая душа не нашла.

Интересно… Мангуст, будучи тяжело раненой, в компании самой Крысы, не просит помощи у друга, а наоборот – отсылает его. Чтобы тот позаботился о ком-то вместо нее. О ком? Мать? Сестра? А может, совсем маленькая дочь?

– Сегодня мы с тобой не встречались, – продолжала инструктировать ее заботливая воровка. – В ближайшие дни веди себя «обычно». Не суетись и работай по своему графику.

Пока Вилл старательно впитывал каждое ее слово, я пытался собрать пазл в голове. Агент Воратрикс обратилась на крыше к Мангуст, считая, что та знает что-то о Фениксе. И сейчас Мангуст, рискуя собственной жизнью, пытается скрыть того, кто с ним действительно связан?

Кай, незаметно для друга, тяжелея оперлась на меня и устало выдохнула:

– Все понял?

Парень скромно кивнул.

– Ни во что не влезай. Я сама тебя найду.

Вилл кивнул снова, на этот раз увереннее, и бросил на меня исподлобья острый, предупреждающий взгляд. Его верхняя губа дернулась, словно у пса перед оскалом. А затем все его лицо начало меняться. Оно вытягивалось вперед, стремительно обрастая плотной щетиной. Уши поехали наверх, на макушку, принимая заостренные, треугольные очертания.

Одежда словно растворялась, сменяясь густой, иссиня-черной шерстью. Руки и ноги удлинялись, принимая форму мощных когтистых лап. Он сгорбился, но при этом его тело значительно увеличилось в размерах.

С утробным уханьем массивная туша грузно опустилась с двух ног на все четыре. Этот сухой паренек оказался оборотнем. Здоровенным волком-оборотнем. Его шерсть была настолько черной, что под дождем в темном переулке он почти растворялся. Выдавали его лишь пара янтарных, словно горящих изнутри, глаз и ржаво-рыжая опалина, покрывавшая все правое бедро.

Пришлось признаться самому себе: начни мы с этим оборотнем драку, мне пришлось бы хорошенько попотеть. Более того, я не был уверен, что после победы все мои конечности остались бы на своих местах.

Тем временем Мангуст все больше провисала у меня на плече. Я крепче прижал ее к себе и сквозь контакт наших одежд отчетливо ощутил холодную, липкую влагу. Кровь все не останавливалась.

– Иди же! – взмолилась она, и в ее голосе звучало изнеможение.

Сначала волчара ответил ей глухим рычанием, все еще не сводя с меня медовыми глазами. Но затем, повернув морду к подруге, мягко фыркнул, развернулся и стремительно сорвался с места. Скорость, с которой он удалялся от нас, поражала. От человеческой хромоты не осталось и следа.

Мы стояли, наблюдая, как черная тень растворяется в водяной пелене дождя. И мне казалось, что вместе с Виллом утекают и последние силы женщины, что теперь безвольно повисла на мне, дыша прерывисто и рвано.

– Знаешь, – стыдливо начала она. – У меня нет укромного места.

– И что ты предлагаешь? – автоматически выдал я, не особо задумываясь.

В жизни не поверю, что у вора нет своей норы. Похоже, она настолько верит в себя, что готова поставить жизнь на кон, лишь бы не раскрыть местоположение логова.

Плевать. Это не мое дело. Все, что мне от нее нужно – проклятый дневник.

– Предлагаю катиться тебе по своим харрисинским делам, – ядовито выплюнула Мангуст, бессильно пытаясь высвободиться из моих рук.

Ее слова будто обожгли меня. Я так и замер, продолжая удержать девушку. Это слабое, трепыхающееся в моих руках создание было наглым, борзым, самоуверенным, упертым… Как она вообще дожила до своих лет с таким характером?

Раздражение горячей волной прокатилось под кожей. Да в пекло все. Сегодня она не умрет.

– Придется идти окольными путями, но с тобою на руках – это займет не так много времени.

– На своих двоих дойду, – выдохнула она, делая шаг и едва не оступаясь.

Ну, на своих двоих так на своих двоих.

Я перехватил ее покрепче, внутренне закипая от этого тупого героизма. Правда, почему бы и не прогуляться по ночной Аурелии? Нас же еще не разыскивают. Озябшим и промокшим до нитки я тоже бываю не каждый день.

Бурлящая желчь так и просилась излиться на Мангуста словесным водопадом, но я лишь сжал челюсть до хруста и ровно произнес:

– Как знаешь.

До моей квартиры мы доплелись только спустя несколько часов, не проронив ни слова. Все, чем были заняты мои мысли, – это мерзкое хлюпанье в ботинках, ее усиливающаяся дрожь да мои собственные ругательства, так и оставшиеся невысказанными.