Мангуст. Тени Аурелии.

Глава 13. Кайра. Что если?

Комната Крысы была ожидаемо заперта. От двери странно пахло – видимо, с другой ее стороны нанесены запирающие руны. Выйти могли все, а для входа уже требовались определенные знания. Что ж, это не такая и проблема, когда ты оборотень: пусть и не мелкого животного, но обладаешь способностью изменения размеров. Приняв облик мангуста, я сжалась до размеров дворового кота и потрусила по периметру дома в поисках какого-нибудь лаза на крышу.

Погода после ночной грозы стояла изумительная. Мягкое солнце приятно грело шкурку, а на улицах людей было больше обычного, но никто не обращал внимания на зачуханого котика, коих в Аурелии было предостаточно.

На заднем дворе крысиного дома мною был обнаружен старый боярышник, благодаря которому я смогу залезть на крышу. Резкий рывок на ветку отозвался лишь глухим колющим напоминанием в боку, а не обжигающей болью – обращенное тело щадило рану, но на полное исцеление уйдет еще несколько дней.

Убежище крылатого – чердачное помещение, и мне не показалось тогда: окно, через которое влетел вонючий фамильяр, он не потрудился закрыть. Оказавшись здесь опять, начинаю обнюхивать помещение. В комнате висел знакомый коктейль: пыль, чернила и… слабый, едва уловимый след моего присутствия. Нужно понять, что ты за человек, и найти слабые места. Что же выбьет почву из-под твоих ног, Крыса? Под кроватью – окровавленные лоскуты того, что еще вчера было любимой курткой и майкой, но никаких тайников или скрытых ящиков на ее днище. В комоде также не было обнаружено ничего нового, а вот содержимое того, что стояло на нем, оказалось интересным.

На столешнице ждали своего часа четыре вида магических чернил. В самой большой банке – темно-зеленая жидкость для печатей невидимости. Одна баночка источала тот же едкий запах, что и дверь – его защитный ключ. Ароматы двух других были незнакомы, лишь смутно напоминая что-то в Тени и Звук. Потом спрошу волчонка, возможно, у него есть аналоги. Стоящие рядом коробочки дышали легким травянистым духом – мази медицинского назначения.

Лапы бесшумно ступали по прохладным половицам, нос впитывал запахи. Тщательному изучению еще не подвергались стол, заваленный макулатурой, и оружейная стойка. Рытье в горе бумаг наводило тоску, и я сознательно оттягивала это занятие, пытаясь разнюхать что-то в полу – хоть какую ложную половицу.

Потерпев неудачу в этом занятии, я, скрежетнув когтями по дереву, запрыгнула на стул и принялась обводить взглядом комнату. Дверной косяк, как и ожидалось, испещрен узорами защитных рун. Для поддержания их работоспособности нужно было обновлять чернила раз в несколько дней. Дорогое удовольствие. Но с учетом его деятельности подобная мера безопасности оправдана. Мой взгляд метнулся к окну. Да, те же узоры и на оконной раме. Закрой он окно – и пробраться в квартиру, не наделав шума, уже было бы невозможно. Никак не могу понять: то ли он безмерно туп, но пытается казаться самым умным, то ли невыносимо самоуверен.

Ни щели в полу, ни фальшивой панели в стене. Ящики комода – набиты бельем. Под кроватью – компромат лишь на меня. Слишком чистая нора, чтобы называться крысиной. Тяжелый уф разочарования вырвался из пушистой груди. Тупик. Оставалось только рытье в макулатуре. Фу. Повернув морду в сторону бумажной кучи, в поле моего зрения попало то, что я искала.

Замерев, я уставилась на маленькую полочку. Прямо напротив двери, словно мишень, на ней стояла миниатюра углем. Молодые люди, лица почти стерлись. Перед портретом – пшеничного оттенка, совсем засохший, обманчиво хрупкий цветок. Он был мне знаком. От него тянуло слабым, пыльным запахом лета. Айви собирала и сушила такие чуть ли не тюками. Весь наш дом был увешан этими цветами. Они ценятся за свои целебные свойства, преимущественно связанные со снятием воспаления. Цмин. Это так…трогательно. Искать что-то еще мне уже не требовалось.

Я запрыгнула на кровать и скрылась под одеялом. Тяжелая ткань накрыла шерстяное тело. Время начало тянуться невыносимо долго. Сколько потребуется сидеть в этой духоте – неизвестно. Осталось только заставить его говорить, но теперь я знала, на какую старую рану можно надавить.

Прошло несколько бесконечных часов, прежде чем дверь с легким скрипом отворилась. Тяжелые, усталые шаги – Крыса медленно прошел к окну. Он стоял у него, казалось, целую вечность. Понял, что в квартиру кто-то пробрался? Глухой стон – нет, тяжелый выдох – и он сел на кровать.

Я бесшумно стала выбираться из-под одеяла. Крылатый сидел, понурив голову, видимо, дела, по которым он ходил, прошли так себе. Вот он, шанс! Резкое превращение вывернуло суставы, хруст костей прозвучал слишком громкий для тишины комнаты. В боку вспыхнула боль, перехватывая дыхание. Подавив рвущийся из груди стон, я навалилась на него, между невидимых крыльев: одна когтистая рука вцепилась в горло, другая клещами впилась в плечо.

– Скучал? – язвительно прошептала я в самое ухо, вонзая когти глубже.

Подо мной каждая его мышца окаменела, готовясь к рывку, но сам он не дрогнул. Только глаза, холодные и оценивающие, метнулись в мою сторону.

– Рад, что к тебе так скоро вернулась магия, – его голос был спокойный, почти ленивый, – я-то думал, что ты не сможешь обращаться еще пару дней.

– Быстро… восстанавливаюсь, – выдавила я, сильнее впиваясь когтями.

– У вас, псовых… – начал он, но я перебила, хрипло:

– Молчаливым ты больше походишь на умного. – Хмыкнула я, закатывая глаза.

Слова застряли в горле. Мгновение – и его голова рванула назад! Затылок с силой прицельно врезался мне в переносицу. В глазах вспыхнули звезды, горький привкус крови заполнил рот. Полуослепленная, оглушенная, я не успела среагировать, как он вывернулся, сбросил меня со спины и, оседлав, всем весом навалился сверху прижимая к матрацу, коленями сковывая мои бедра. С глухим шорохом по бокам обрушилась тяжелая, невидимая масса. Крылья. Пальцы одной его руки горячим кольцом сжались на горле, а другой – железной хваткой вцепились в правое запястье, выкручивая сустав.

– И что теперь? – прошипел Крыса, его глаза, холодные и яростные, буравили меня. – Зря ты приняла мое милосердие за слабость. Сейчас я могу просто сломать тебе шею. Без усилий.

Ни тени злорадства, ни искорки гнева – лишь абсолютное, мертвенное безразличие застыло на его лице.

Давление на горло не ослабло. его темно-карие глаза смотрели на меня как на помеху. Надоедливую муху, которая мешает работать. Легкая улыбка тронула мои губы, и я почувствовала, как тонкая струйка крови начала свой путь из носа к скуле. Утром ему удалось выбить меня из равновесия, но сейчас, черта с два, он останется таким же напыщенным индюком.

– Знаешь, в чем проблема таких, как ты? – лукаво спросила я, облизывая верхнюю губу.

его лицо было каменной маской. Ровная линия сжатых губ, неподвижные брови, ни единой лишней мышцы не дрогнуло. Отвечать на вопрос он не собирался.

– Завидев хрупкую девушку, сразу почему-то решаете, что способны победить, используя грубую силу.

Левой рукой я уже сжимала рукоять своего кинжала и сейчас направила острие клинка ему в бок, давая понять: минимальное усилие и лезвие стремительно проскользнет между ребер, достигнув его сердца.

Взгляд Крысы медленно направился вниз, к холодной стали у своего бока, и обратно. Выражение лица осталось неизменным.

– Плохо блефуешь. – Он смотрел на меня, на кровь, стекающую из носа, так, будто не держал за горло, а читал скучный доклад.

– Ты меня совсем не знаешь.

– Как и ты меня. – еле уловимые нотки раздражения послышались в его голосе.

– Да ну? – В моих глазах вспыхнула искра торжества. Сквозь давление на горло улыбка силясь превратилась в оскал. его пальцы напряглись и, кажется, стали горячее. – Ты ведь и помог мне только потому, что я напомнила тебе ее, верно? Ту, что на портрете.

Крыса остолбенел. Ни вздоха, ни трепета. Абсолютная неподвижность. Только глаза – вдруг огромные, бездонно-темные, с болью утраты – выдавали все. Дикую, животную скорбь. Шок. И тут же – всепоглощающую ярость. Я попала точно в цель. Все внутри на миг напряглось в предчувствии смертельного ответа. Горло сжали сильнее. Воздух перехватило – еще не удушье, но достаточно, чтобы ликующая гримаса сползла с моего лица. А вот другой рукой, все еще сжимавшей мое запястье, он был намерен раздавить кости. Раненые ребра взвыли с новой силой, но мой клинок тут же впился глубже – не раня, но предупреждая. Капля теплой крови проступила на его рубашке под острием. Мне удалось лишь прохрипеть:

– Мы можем… помочь друг другу…

Горячее кольцо на шее ослабло, но его рука, пышущая неестественным жаром, так и осталась лежать на горле. Большой палец бессознательно скользнул по пульсирующей артерии. Не ласка. Оценка. Угроза. Но эта медлительность… Воздух хлынул в легкие, вызывая спазм кашля.

– Предлагаю обменяться… – голос сорвался на хрип, – сведениями и начать вынужденное сотрудничество, – выдавила я, чувствуя, как сердце колотится в груди.

– И с какой стати мне заключать с тобой союз?

– Ну, можешь и не заключать, – уголки моих губ снова поползли вверх, – но тебе отчаянно нужен Феникс, а своему-то главарю ты не доверяешь. – говорить было больно – каждое слово давалось с трудом, но видеть, как его ледяной взгляд дрогнул того стоило.

его челюсти напряглись. Повисла тяжелая тишина. Момент обдумывания. Густой, обжигающий воздух начал медленно рассеиваться, уступая место запахам пыли, крови и… слабому аромату его тела.

Крыса резко вдохнул через нос. его пальцы, сковывавшие запястье и горло, наконец осторожно разжались. Он отшатнулся, одним плавным движением соскользнув с кровати, и встал на ноги, держа дистанцию. В глазах все еще горел огонь, но ярость уступила место холодному расчету. Вытащив из комода платок, он, не приближаясь, протянул его мне.

– Мне нужно встретиться с Фениксом, – сказано было медленно, словно сейчас каждая его фраза способна разрушить хрупкое доверие между нами.

– Нет, – ответила я тихо, следя за движением его руки. – Моим заказчиком был твой главарь. Встреча – большой риск раскрытия ее местоположения.

Медленно подтянувшись, села на край кровати, все еще сжимая кинжал. Адреналин отступал, и на смену ему возвращалась ноющая боль в ребрах. его взгляд скользнул от меня к тряпке в руке, потом обратно.

– Почему ты в этом так уверена?

– То, что послали забрать посылку, очень хотело походить на ребенка, – ответила я, акуратно взяв платок, – но от него характерно воняло.

Отвратительный фантомный запах свежей гнили ударил в нос, оседая на языке. Меня передернуло от омерзения.

– Ты можешь чуять фамильяров?– Крыса слегка откинул голову, будто сомневаясь в услышанном.

его брови приподнялись от удивления. Кажется, в моей коллекции талантов пополнение. Я наконец убрала свое оружие и небрежно пожав плечами ответила:

– Похоже. Первого в своей жизни я встретила в этой комнате утром. А от явившегося на точку сброса за дневником несло точно так же.

Пока я вытирала кровь с лица, в комнате висело напряженное молчание.

– Почему ты не доверяешь своему… главному?

– Реян Вейс. Он исказил и скрыл от меня информацию. Причины мне не ясны.

его руки были плотно скрещены на мощной груди. Взгляд хмурый и отстраненный, уставился в пространство сквозь занавешенное окно.

– Что за информация в дневнике?

Я примерно представляла, что могло быть в той книжонке, но тело все равно накрыла холодная лавина беспокойства, принеся с собой всепоглощающее воспоминание о той самой ледяной пустоте, где время теряло смысл. Пальцы сами собой сжались в кулаки и, хорошо что просто ногтями, с силой впились в ладони.

– Дневник из общины, которая сотрудничала с фабрикой под Нентой, – сделав паузу, он перевел на меня свои темно-карие глаза, – по слухам, там содержали батарейку, которая вызвала интерес Опиавуса.

Увиливать и отрицать свое прошлое не имело смысла. Он видел мои шрамы. Может, соврать, что меня спасли с другой фабрики? Лучше помолчу. Сделаю вид, что еще не вся кровь вытерта с лица, а на полу есть что-то очень интересное.

– К Харрисинам поступила информация о прибытии в город агента Воратрикс. И ее цель – Феникс.

– Не улавливаю связи. Батарейка, Харрисины… И причем тут Феникс? – как бы невзначай бросила я.

Где то внутри все еще теплилась надежда, что все это дурацкое совпадение. Мне просто не повезло оказаться не в том месте не в то время. И какая ирония: обвинила Крысу в том, что он меня за дуру держит, а теперь сама эту дуру изображаю. Разочарованно хмыкнув он продолжил:

– Вейс выдвинул одну гипотезу: кто-то из спасенных нентовских батареек умер и воскрес.

Из легких в миг пропал весь воздух. Умер и воскрес… В голове медленно нарастал гул – шум крови, смешанный с далекими криками из прошлого, словно меня возвращали в давно пережитый кошмар.

– А Опиавусу-то с этого что? – собственный голос казался чужим, – И какой толк Харрисинам от бывшей батарейки?

Глупые вопросы, но я уже не могла мыслить трезво. Возможности покинуть Аурелию нет. Встретиться с Айви – значит подвергнуть ее опасности. Чувство, словно я загнанный зверь… Проклятье!

Крыса выдержал паузу, его взгляд буравил меня, считывая реакцию.

– Вейс предположил, что батарейка – реинкарнация Мориенс.

– Мориенс. – повторила я одними губами

Платок выпал у меня из ослабевших пальцев. Я уставилась на красное пятно на полу невидящим взглядом. Мысли метались. Мориенс… Младшая из гиен. Миф. Кошмарная сказка для запугивания непослушных детей. Никто и никогда не видел, чтобы ее сила проявлялась в ком-то.

Одна рука бессознательно потянулась ко рту и я яростно принялась грызть ногти. Думай, Кайра! Уйми панику в жилах и ДУМАЙ! Ты уже давно не та беспомощная девчонка! Харрисины хотят использовать мою Айви как оружие против Опиавуса. Но она не восставала из мертвых. Возможно, этот Реян Вейс ошибся в своих теориях.

– Кайра? – Голос Крысы, грубый, но с неожиданной ноткой тревоги, прорезал поток моих мыслей.

Я резко приподняла голову, и наши взгляды встретились. Но ведь и этот крылатый – Харрисин… Почему же поведение его главаря вызывает в нем такую настороженность? У сопротивления благородная цель – свержение режима. Зачем скрывать информацию от своих же? если только это не какие-то личные мотивы.

– Что если твой Реян ошибается?

– В каком смысле?

– Что если “Феникс” – это кодовое название чего-либо? Моя… – я запнулась, пытаясь подобрать слова, – она никогда не была мертвой, чтобы воскресать.

Комнату вновь заполнила гнетущая тишина.

– Мне нужно узнать, – он сделал едва заметную паузу, голос стал чуть жестче, – что за игру ведет Вейс.

Кто бы там в чем не ошибался, но Культу нужна Айви, а Харрисинам сила Мориенс. Одно может быть и не связано с другим. Крыса – единственная моя возможность узнать это наверняка.

– Да. А мне – найти волчонка.

Он едва заметно кивнул, его лицо оставалось непроницаемой маской.