Мангуст. Тени Аурелии.

Глава 26. Лера. Разочарование.

Не знаю, просидела я в ожидании целителя несколько минут или часов, но единственное, что меня беспокоило, – невозможность продолжить задание из-за полученных ран.

За дверью послышались шаркающие шаги и мерный стук трости. В комнату не спеша вошел старик в поношенной темно-синей мантии. Не осматриваясь, он сразу направился ко мне и опустился на приставленный к кровати стул.

его оценивающий взгляд скользнул по мне с головы до ног и задержался на изуродованной икре. Хрипло вздохнув, он кивнул:

– Укладывай.

Водрузив ногу на кровать я замерла в ожидании боли, но вместо нее сквозь разорванную плоть пролилось странное, нарастающее тепло. Пальцы, холодные от сосредоточенности, едва касались моей лодыжки. Боль начала отступать, сменяясь навязчивым, мурашащим зудом. В глубине сознания, словно сквозь сон, ворочалось измотанное ядовитое существо. Тишина после ее воплей была непривычно напряженной.

– Работай быстрее, – отрешенно бросила я.

– Рубцы останутся… – пробормотал целитель, не прерывая процесса.

Глубоко в ранах что-то шевелилось, двигалось – боли не было, но ощущение было до омерзения чуждым. Я чувствовала, как края стягиваются невидимой силой, а мертвая ткань наполняется жизнью.

– Быстрее! – рыкнула я, впиваясь пальцами в жесткий матрац, чтобы не сорваться от этого дикого, всепоглощающего зуда.

Лицо старика исказилось от напряжения, на лбу выступил пот. Восстановление заняло не больше пяти минут, но, отстраняясь, он приобрел серовато-восковой оттенок кожи и дышал так тяжело, будто пробежал от Пояса до Теней и обратно.

Когда дверь за ним закрылась, я почувствовала, как судорожное напряжение мышц сменяется гнетущей тяжестью в груди. Я скосила глаза на ногу. Под взглядом розовые, стянутые будто нитью, рубцы, казалось, пульсировали. Напоминание. еще одно напоминание о собственной бесполезности.

Уходя, целитель оставил снадобье, которое окончательно притупило боль, но не смогло смыть тошнотворный привкус очередного поражения. Каждая неудача – плевок в мою компетентность, а последняя стала купанием в отхожей бочке. Вилл Карпер исчез. Крыса и Мангуст – тоже. Все нити, что вели к Фениксу – к тому, в ком оказалась частица Воратрикс, – оборвались. Я смотрела на залатанную ногу, и в горле вставал горький ком, такой плотный, что перехватывало дыхание.

«Оставалась еще одна… ниточка…»– слабым эхом отозвалось в глубине сознания.

Призрак. Прозвище всплыло в памяти само собой, беззвучно и неумолимо. Один из лидеров Харрисинов. его Светлость вел с ним какую-то свою игру. Он был для него ценен, но в то же время и разменной монетой? Реян Вейс мог быть информатором и просто ждать своего часа. Тогда обращаться к нему – значит не просто потерпеть поражение, а публично в нем расписаться.

«Опиавус всегда знал, кто и где… Но ничего не предпринимал…»

ее мысли становились все точнее и ядовитее. Я закрыла глаза, пытаясь отгородиться от гиены, и продолжила выстраивать свою догадку.

Любую угрозу нужно либо уничтожать немедленно, либо контролировать, наблюдать и извлекать из нее пользу, пока она не исчерпает себя. Обзавестись прикормленным сепаратистом – оправданное решение. Это открывает возможности…

Ход моих размышлений прервал язвительный вопрос, прозвучавший так тихо, что на мгновение мне показалось: наши с ней голоса слились в один.

«Чем букашка может быть полезна давящему ее сапогу?»

– Хватит! – сорвалось с губ прежде, чем я успела подумать. – Ты только мешаешь!

«Думай, девчонка…»– слабо усмехаясь, настаивала Воратрикс. – «Он же никогда… не отказывается от чего-либо так просто…»

В ее словах было зерно истины. Я вспомнила фразу Опиавуса: «Вероятно, он раскроет тебе тайны…» Теперь она воспринималась иначе.

– Он просто хочет надавить на Вейса, – тихо пробормотала я, выстраивая логическую цепь. – если Призраку что-то известно, почему он должен рассказать?

Я встала с кровати и, переступая с ноги на ногу, убедилась, что конечность функционирует нормально. Что ж, тело в порядке, схватки с Мангустом словно и не было. Теперь пора определиться, как действовать дальше.

«Продолжай думать…»

Повиновавшись, я снова погрузилась в анализ, мысленно возвращаясь к разговору с его Светлостью снова и снова, пока наконец пазл не стал складываться.

– Это блеф… Опиавус знает, что Вейс отчаянно нуждается в их пакте. Он вынуждает Призрака доказать свою полезность.

Теперь вся картина виделась мне целиком, и от этого в висках начало неистово стучать. Визит к лидеру Харрисинов – страховка для меня. Опиавус допускал, что я могу снова не справиться… Проклятье.

Сорвавшись с места, я мысленно перебирала доступные мне ресурсы: кого из низкоранговых агентов Культа можно бросить на прочесывание окрестностей города; как продуктивнее всего использовать сейчас Мухобоев.

Движения мои стали резкими, механическими. Каждая потерянная минута давала возможность Мангусту и Крысе уходить все дальше. Я вышла из барака, отдала караульному-грифу бессвязные распоряжения и устремилась к месту, где обитал Призрак.

Это был полуразрушенный пожаром особняк, который красноречиво кричал о том, что когда-то здесь жил не последний человек Аурелии. Не верилось, что у Харрисинов хватило наглости обосноваться в таком месте. Переступив порог, я ощутила враждебность, исходящую от этих стен. Она оседала ледяным инеем на коже, и каждая тень в полумраке коридоров казалась живым существом, жаждущим меня убить.

Инстинктивно по моим рукам и шее зазмеились разряды молний, а я достала короткий меч из ножен и стала заряжать его энергией. Двигаясь по длинному коридору, я выбрала самую дальнюю комнату – именно в том направлении паркет был протерт сильнее всего.

Подходя к проему, ведущему в один из смежных залов, я услышала глухие щелчки и скрежет, а затем хрипящие слова:

– Лера Корвус…

Голос доносился слева. Ловушка? Я заняла боевую стойку, вливая в оружие еще больше магии. Сделав шаг в помещение, из которого слышались механические звуки, за моей спиной возникло слабое шуршание.

Резко повернувшись, уже начиная атакующий выпад, я увидела, как из самой тени на стене вырвалось и прыгнуло на меня облако мрака с разинутой пастью, полной острых игл-зубов. В одно молниеносное движение животное было рассечено надвое. Но не успела я осознать, что кот был соткан из чистой магии, как по правому моему боку скользнул холодный металл.

Тело, дрессированное годами, среагировало раньше мысли. Резкий удар локтем назад – в ребра. В ответ – глухой хруст и сразу за ним – стон. Разворот на каблуках, и прежде чем я успела увидеть лицо противника, мое лезвие уже вошло ему в мышцу бедра с мокрым, рвущим звуком. Лицо Харрисина мгновенно перекосилось от боли, а по его ноге и телу запрыгали зигзаги голубых молний. Он не ожидал такой скорости от меня или ему не хватило собственной?

– Наш правитель просил передать, – сделав паузу, я провернула клинок в ране. Вейс, задыхаясь, выронил оружие и вцепился в свое бедро. – В твоих услугах он более не нуждается.

– еще как… нуждается.

«Какая смелая букашка…»– произнесла Воратрикс без тени насмешки, с чистым, почти детским любопытством.

– Заблуждаешься, – прошипела я, посылая в него очередной разряд электричества.

Призрак с силой зажмурился, сжимая скалящуюся челюсть до хруста, и начал глухо выть. Убивать его сейчас нельзя – он зачем-то нужен Опиавусу. Да и у меня есть к нему вопросы. Остановив магическую пытку, я принялась ждать, когда Харрисин отдышится, чтобы продолжить допрос.

– Доложи… его Светлости, – слова Вейс словно выплевывал, жадно хватая ртом воздух. – Что я нашел то… чего он так жаждал.

Сердце пропустило удар, а потом еще один. Он искал что-то для Опиавуса? Это условия их договора?

– Не забудь только… упомянуть, – начал вновь хрипеть он. – Что из-за тебя… я потерял след.

его желание покончить со мной было физически осязаемо. Возможно, будь он лет на двадцать моложе, то и пошел бы на отчаянные действия, но сейчас все, что было ему под силу, – прожигать меня ледяным взглядом.

– Как думаешь… – упорно продолжал превозмогать себя Вейс. – В ком он перестанет нуждаться первым: во мне… или тебе?

«Изумительно, он еще в состоянии дерзить тебе»– злорадно восхищалась гиена.

ему было трудно дышать, он истекал кровью, но все еще пытался дергать за ниточки. Пытался найти и раскачать мой внутренний маятник. И самое ужасное – у него получалось…

– Он раздавит тебя, – сказала я вполголоса, пытаясь убедить в этом прежде всего саму себя.

– Не беда, – сипло выдавил Вейс, и кровь выступила у него на губах. – Я уже… подготовил себе замену.

Неужели Крысу? Призрак готов умереть, но не готов бросить сопротивление… Наивный фанатик. Все их жалкие потуги тщетны. Харрисины – ошибка, сбой в системе, который Культ должен исправить.

– Вы существуете лишь по его прихоти, – я вложила в эти слова все свое презрение, ставшее вдруг таким хрупким.

Во взгляде Вейса тут же вспыхнуло пламя такой чистой, бескомпромиссной решимости, что мне захотелось отпрянуть. В груди все сжималось от щемящего чувства сомнений, которые я уже не могла контролировать.

– Мы существуем… вопреки его прихоти, – твердо сказал Призрак.

Чем больше говорил этот старый лис, тем сильнее холодело у меня внутри. его вопрос всколыхнул мой собственный, давно вытравленный Культом. Кто я? Орудие или сосуд? Инструмент или человек?

Ответа не было. Вернее, он был – тихий, предательский шепот Воратрикс, под скрежет которого я вытащила меч из бедра Харрисина.

«Ты сама выбираешь, кем быть»

Вейс отшатнулся, уперся в стену и осел на пол, зажимая рану. Сегодня я не стану его добивать. Не из милосердия, а потому что он нужен его Светлости.

– Харрисины скрывают людей с фабрик и Общин, – холодно бросила я, возвращаясь к цели моего визита. – Где?

– Так вот зачем ты здесь… – с нервным смешком произнес Реян Вейс. – Не знаю… я в немилости у наших союзников.

Я уходила из особняка, ощущая не победу, а полное поражение. Не физическое – то, что разъедает изнутри, заставляя впервые за долгие годы по-настоящему усомниться.

Теперь мне предстояло самое страшное – вернуться к Опиавусу. Принести ему не головы врагов, не украденную силу, а очередную неудачу. И узнать: видит ли он во мне еще оружие или сломанный инструмент, который пора заменить.

Весь путь до Центра слился в один сплошной удар пульса в висках. Город был лишь глухим эхом где-то за стеной, а в ушах стоял оглушительный звон – гул моих собственных мыслей. Дорога пролетела в лихорадочном полусне. Я не помнила, как поднялась по лестнице Пирамиды, как передо мной выросли знакомые двери. Меня не удивило отсутствие стражи у входа. Рука сама потянулась к массивной створке, и я вошла в удушливую сладость его покоев.

Внутри никого не было, кроме служанки, составлявшей очередную цветочную композицию. ее взгляд еще не затянула пелена безразличия, а на щеках играл естественный румянец. Опиавус никогда не держал при себе больше трех девушек, и эта была новенькой. Любопытно, кого из старых он заменил?

Оторвавшись от своего занятия, ей хватило нескольких секунд, чтобы понять, кто перед ней. Почтительно склонив голову, прислужница пролепетала бархатным голосом:

– его Светлость в исследовательском крыле.

От этих слов меня резко бросило в жар, а затем обдало могильным холодом. Воздух будто испарился из легких, оставив после себя вакуум, в котором трепыхалось сердце. Приторно-сладкое амбре цветов, заполнявшее приемную, будто разошлось, и сквозь образовавшуюся брешь хлынул знакомый смрад. Запах сырости, болотного камня и резкая, пронзительная вонь, напоминающая окисляющийся металл. Вонь озона.

«Так волнительно вернуться туда, где все началось.»– злорадно подала голос Воратрикс.

– Заткнись! – резкий окрик сорвался с моих губ прежде, чем мозг успел его остановить.

В глазах служанки, будто после пощечины, отразился чистый, животный ужас. естественно, она решила, что мой вопль адресован ей. По спине пробежали мурашки стыда, которые тут же сменились всепоглощающим жжением ярости. Ярости на себя и на эту тварь в моей голове.

Молча развернувшись, я зашагала прочь из покоев под улюлюкающие смешки проклятой гиены. В последнее время Воратрикс слишком часто меня провоцировала, а я – слишком остро реагировала. Во мне что-то сломалось окончательно и бесповоротно… Контролировать это я больше не могла. Посетить верховного жреца нужно было давно. И раз Опиавус сейчас с ним, значит, выполню две задачи одновременно.

Путь до исследовательского крыла не занял много времени. Я быстро миновала главный зал и свернула в узкий коридор, ведущий к потерне. Дверь в подземную часть Пирамиды была неприметной, но я отыскала ее с закрытыми глазами. Это место было обиталищем фанатичных жрецов Культа, которые жаждали разобрать первобытную магию по частям, чтобы потом собрать ее заново и использовать в предметах, а возможно, и в живых существах. Последний раз мне довелось покинуть эти катакомбы пятнадцать лет назад, но каждый камень под ногами все еще был мне знаком.

Чем глубже я спускалась, тем гуще становился воздух, пропитанный подвальной сыростью и озоном. К моменту, когда я оказалась на нижнем этаже, этот запах въелся не только в кожу, но и в самые кости.

«Как в тот день… в растворе концентрированной магии…»– смакуя каждое слово, прошептала гиена.

Нет. Эта вонь, оседающая на языке, – цветочный нектар по сравнению с ощущением, когда тысячи игл пронзают каждый нерв изнутри.

Дверь в главную лабораторию была открыта, но внутри никого не было. Однако из дальнего помещения доносились приглушенные голоса. Подходя все ближе, я уже могла разобрать слова.

– …тогда ее обладатель уже давно должен был быть в городе, – проронил Опиавус ледяным тоном.

– В Аурелию прибывает ничтожное количество беженцев, – тут же парировал верховный жрец. – Тщательную проверку проходит каждый, а за потенциально возможными кандидатами ведется отдельное наблюдение. Но в основном это оборотни либо стихийники.

– Значит, это кто-то из горожан. Или воспитанник Общины.

– Каждая Община следит… – верховный осекся, заметив мое приближение.

Проследив за его взглядом, Опиавус впился в меня своими золотыми глазами.

– Оставь нас, – безэмоционально произнес он.

Жрец мерно двинулся на выход. Проходя мимо, он едва заметно качнул головой, то ли предупреждая о скверном настроении правителя, то ли выражая разочарование моим состоянием.

Опиавус заговорил первым, едва послышался звук закрывающейся двери.

– Раз я не вижу с тобой носителя, полагаю, он мертв?

Вопрос был простым, и ответ на него знали мы оба, но я не могла вымолвить ни слова – язык прилип к небу, пересохший и неподвижный.

«Расскажи… о находке Призрака…»

– Реян Вейс нашел то, что Вы так долго искали, – на одном дыхании вырвалось у меня.

От преображения, случившегося с Опиавусом, меня сковал животный страх. Я смотрела уже не на правителя Аурелии, не на его Светлость, и не совсем на человека… Он был похож на само воплощение жадности – олицетворение ненасытного голода.

– Гиена внутри тебя, – со сдерживаемым напряжением начал Опиавус. – Не упоминала о сестре?

Пока я собирала мысли воедино, он лениво подошел ко мне. Из-за затхлого воздуха подземелья от его природного медового аромата не осталось и следа. Теперь нас окружал запах перегноя. А калейдоскоп золотых оттенков его кожи, глаз, волос, одежды – без достаточного света поблек, превратившись в грязные пятна желтого и коричневого.

«Наша любимая младшая сестра… Мориенс…»

Этот шепот не был пропитан ядом как обычно, напротив, Воратрикс произнесла имя с тоскливой теплотой. У меня внутри все начинало рушиться, но я все же заговорила.

– Впервые – на крыше, – я запнулась, сглатывая ледяной ком, подкативший к горлу. – При столкновении с меченым.

Каждый удар сердца отдавался в висках пушечным выстрелом. Я, словно завороженная лань, замерла перед львом, готовым меня сожрать.

– Я разочарован, Лера. Ты – не оружие, – он занес руку около моего лица и, бережно проводя тыльной стороной пальцев по щеке, добавил: – Не способна им быть.

«Что бы он ни делал – всегда будет проигрывать… Жаль, что не в его природе понять: всему свое время.»– привычным тоном прошипело у меня в голове.

– Что Воратрикс тебе говорит? – обманчиво мягко спросил Опиавус.

Я застыла, потому что любое движение казалось распадом моей личности. Он смотрел на меня как на вещь, на испорченное переговорное устройство. А она внутри ощущалась ледяным океаном, готовым поглотить мое Я.

«Ответь же ему, девчонка.»

Опиавус чуть подался вперед и уголки его губ тронула легкая улыбка

– Ну?.. – Произнес он с неподдельным интересом.

Казалось, он слышал Воратрикс, но не понимал. Я была для этих двоих трансформатором – досадным костылем для прямого общения.

«Тебе уже ничего не изменить. Для тебя со Смерти все начинается, Смертью и заканчивается. Всегда.»

– Тебе уже ничего не изменить. Для тебя со Смерти все начинается, Смертью и заканчивается. Всегда.

Каждое сказанное мною слово заставляло все внутри содрогаться. Казалось, мое тело больше мне не принадлежало. Голову заполнило чужое чувство пустоты, руки и ноги стали ватными. Меня повело, и я отшатнулась, сделав лишь полшага, – Опиавус удержал меня, вцепившись в плечо.

– В этот раз я зашел слишком далеко, – сдавленно зашипел он. – И не допущу, чтобы мои планы рухнули так легко.

Я слышала слова, но не разбирала их сути. Перед глазами начало все плыть. В мыслях вспыхнул странный образ Воратрикс. Она представилась мне точной копией Опиавуса, только в женском обличии. И если он был золотом и медом, то она – изумрудом и болотной тиной. Похоже, мой мозг, перегруженный напряжением, начал основательно сдавать.

«Опис, твой конец уже настал. Отступи…»

– Опис, твой конец уже настал. Отступи…

Он хмыкнул и тут же слащаво произнес:

– Ты же знаешь, как я не люблю делиться.

С этими словами пустота, заполнившая все мое тело, стала отступать. Гиена, больше не в силах удерживать контроль, начала уползать на дно моего сознания. Опиавус тут же заметил эту перемену, и его притворная милость сменилась искренним раздражением.

– Лера, Реян Вейс нашел то, о чем я его просил. И, по иронии судьбы, это находится в носителе искры Воратрикс. если я могу обратиться к нему напрямую, зачем мне такой брак, как ты?

Последние