Мангуст. Тени Аурелии.

Глава 17. Элиан. Душа.

Вчера Вейс так и не появился в штабе, и в этом бы не было ничего необычного, вот только и его сторожевой кот так же пропал.

Аурелия напоминала улей, в который кто-то ткнул палкой – снаружи почти спокойно, но внутри глухо гудело. Для простых обывателей это было не так заметно, но если ты знал места, куда необходимо смотреть, то понимал масштабы напряженного копошения.

Я нырял в узкие переулки, где запах старого камня смешивался с ароматом из пекарен, и выходя на широкие проспекты, пропахшие дымом и железом. Двигался по городу привычными маршрутами не как его часть, а как посторонний наблюдатель, изучающий сложившуюся ситуацию изнутри. И больше всего тревожило практически отсутствие Моли на улицах. Без них, кто добровольно подбрасывал сопротивлению крупицы информации, мы были почти слепы и глухи.

Теперь же эта тихая, невидимая поддержка была словно вытравлена. Повышенное количество стражи никоим образом не могло повлиять на Моль. Золотые болванчики хорошо выделялись в толпе, и избегать с ними столкновений не составляло труда. Но вот Мухобои… Не все они носили свои повязки с эмблемой.

Оценивая общее настроение на улицах, мое внимание привлек резкий окрик:

– Эй! Почему ты ошиваешься тут одна?

Чуть замедлив шаг, я повернул голову в сторону источника шума. Группа из четырех мужчин среднего возраста окружили девчонку лет тринадцати.

– Я… – залепетала она дрожащим голосом. – Я потерялась…

Глаза у бедняги стали размером с блюдца, она нервно оглядывалась по сторонам в поисках пути к отступлению. Наседавшие на нее, похоже, были Мухобоями, но что им понадобилось от девчонки?

Она… Неужели Моль? ее испуганный вид стер все доводы рассудка. Проклятье! Руки сами сложились рупором у рта, и, надеясь, что девчушка сообразит откликнуться, я со всей мочи прокричал:

– ЭЛЛИ!

И она, слава богам, обернулась и начала энергично махать рукой. Все четверо дружинников тут же уставились на меня хмурыми взглядами. Я почти бегом преодолел расстояние, отделявшее меня от них. Не обращая внимания на Мухобоев, присел на корточки перед маленькой Молью и всем своим видом старался показать глубокую обеспокоенность.

– Я же попросил тебя подождать меня у входа, – с тревогой в голосе произнес я, надеясь, что моя игра достаточна убедительна. – Твоя мать мне голову открутит, если узнает, что я умудрился тебя потерять.

– Прости, мне показалось, я увидела знакомого…

Она прильнула ко мне, дрожа всем телом и всхлипывая.

– Ну-ну, нашлась же. Все хорошо, – успокаивающе гладя ее по спине, я поднял глаза на Мухобоев. – Спасибо, что нашли ее.

Трое из них уже потеряли всякий интерес к девочке, но четвертый продолжал буравить меня скептическим взглядом.

– Кто ее мать?

– Мари, у нее маленький ресторанчик на той стороне площади, – я кивком указал направление.

Там действительно было уютное заведение, и хозяйку правда звали Мари, но я не был уверен, была ли у нее хоть какая-то дочь. Оставалось надеяться, что и этот Мухобой знал только о кафе и его владелице. Однако его лицо никак не изменилось. Взгляд все так же был тяжелым и испытующим, будто он знал, что это ложь и просто оттягивал неизбежное.

– Эй, Том, – обратился он к своему соратнику, не сводя с меня глаз. – Ты живешь же в том районе, верно?

– Ну да.

– И что, есть там едальня, которой заведует Мари?

В худшем случае он сейчас скажет, что у Мари никого кроме сыновей нет. Так же паршиво будет, если он даже не знает о том месте, и тогда высока вероятность, что нас под конвоем проведут прямиком туда, дабы убедиться, является ли эта девочка-Моль дочерью хозяйки заведения.

– Ага, – лениво отозвался Том. – Кажется, действительно Мари. В готовке толк знает. И дочки у нее есть, парочку точно видел.

Недоверчивый Мухобой еще несколько мгновений изучал меня, а потом, переведя взгляд на девочку, уже менее враждебно произнес:

– Лучше тебе больше не теряться, времена нынче неспокойные.

С этими словами вся их четверка размеренным шагом двинулась от нас прочь, выискивая среди прохожих уже новую жертву. Монотонно гладя девочку по спине, я всерьез задумался, насколько же был опрометчивым мой поступок. Вся эта импровизация могла погореть с самого начала. А ее финалом стало бы мое раскрытие как Харрисина.

– Спасибо, – послышался тоненький, но уже успокоившийся голосок.

– Не за что, – аккуратно взяв девочку за плечи, я осторожно отстранил ее от себя, чтобы наши взгляды встретились. – Но тебе не стоит заниматься тем, чем ты сейчас занималась.

– Вы же один из них, верно? – Она смущенно опустила глаза вниз. – Я просто хотела вам хоть чем-то помочь…

От этих слов у меня сжалось не только сердце, но и все нутро. Мы, Харрисины, с гордостью называем таких, как она: Моль. Незаметные и маленькие, они вносят большой вклад в пусть и медленное, но методичное разрушение режима. Только в какой момент уже и дети стали глазами и ушами сопротивления? Почему мы вообще допустили это?

– Ты больше поможешь, если не будешь попадать в неприятности, – я поднялся и протянул девочке руку. – Позволишь проводить тебя до дома?

Она кивнула, вкладывая свою маленькую ладонь в мою.

Мы шли молча, и я не отпускал ее ручку, пока мы не оказались у знакомой двери в тихом переулке. Лишь услышав щелчок замка за ее спиной, я позволил себе выдохнуть.

Но тревога, подогретая сегодняшним происшествием, не отпускала до сих пор. Даже пройдя уже достаточно пальцы все еще помнили тепло детской ладони, а в голове стучал вопрос: во что мы превращаемся?

Отыскивать в регионе скрытые фабрики Культа или Селекционные Общины – это одно. Совсем другое – пытаться кого-то спасти в черте города. Один неверный шаг – и меня раскроют. Не факт, что поймают, но моя обычная жизнь в Аурелии на этом закончится. Вместе с жизнями простых горожан, с кем я держал хоть какой-то контакт.

У Харрисинов и раньше были кризисные времена, но сейчас Опиавус словно готов был сжечь собственный город дотла, лишь бы избавиться от нас. Но ведь сопротивление вставляет ему палки в колеса уже очень давно. Почему именно сейчас он решил закручивать гайки?

Ответа на этот вопрос я не нашел. Как и следов появления Вейса в штабе. Иронично, что опорным пунктом нашей ячейки он выбрал именно один из своих бывших особняков. Несмотря на то что здание пережило пожар, его стены все еще шептали о том, как некогда здесь жила влиятельная семья. Я медленно прохаживался по дому, ненадолго задерживаясь в каждой зале. Остановившись, пытался представить, какими яркими и живыми были эти комнаты когда-то. Или могли бы быть сейчас.

если так подумать, жизнь в Аурелии была не так и плоха, если тебе повезло родиться, хотя бы, в семье Искр. Ты сразу имел устойчивое положение в обществе, семейное дело и бонусом какую-нибудь полезную магию. Существуя в этой системе по правилам, можно даже подняться по социальной лестнице.

И если я усердно работаю и мой труд хорошо оплачивается – не только лилами, но и признанием режима, – то, возможно, я бы и не задавался этим вопросом: почему у Праха и Пятн все иначе? Должно быть, их такое положение устраивает. Или они сами виноваты. Ведь в любом обществе есть маргиналы, отщепенцы, преступники… И есть места, где они обитают; в Аурелии, например, все неугодные поселились в Тенях.

Не могу осуждать такую точку зрения. Очень комфортно, когда все проблемы с Тенями или Харрисинами решают Эфиры в своем Центре. Не зря же они жируют на самой вершине и следят за всем, что происходит внизу.

Реян Вейс, как и многие, никогда не задумывался, за счет чего город всегда процветает, несмотря на то что регион медленно, но верно приходит в упадок. Аурелия не ведет ни с кем торговли и находится на полном самообеспечении. Конечно, тут не обходится без магии, но ее необходимо колоссальное количество для такого огромного города.

Согласно официальным заявлениям, такое экономическое чудо возможно благодаря исключительной магии наших правителей. И, конечно, Культу Изобилия, который каждые сорок лет избирает кандидата на роль нового Опиавуса. Только каким образом им удается подбирать разных людей, но с такой одинаковой и мощной силой, остается сакральной тайной.

В процессе своих размышлений я оказался в самой большой комнате дома – кабинете Вейса. Как и всегда, здесь пахло деревом и воском. Пройдя в центр помещения, я развернулся к покосившейся винтажной раме с частично сохранившимся портретом.

Огромное полотно было прожжено в нескольких местах. Но уцелевшие фрагменты все еще хранили следы беззаботного прошлого: статный мужчина в форме госслужащего, беззаботно улыбающаяся женщина и маленькая девочка в воздушном платье, прижимающая к груди куклу-кирина. Силуэты семьи, чье счастье обратилось в прах из-за суровой реальности нашего мира.

Я бы и сам с радостью прожил всю жизнь в розовых очках, веря красивым сказкам пропаганды. Но мне не повезло, я был выведен в Селекционной Общине. И Реяну Вейсу тоже не повезло, его очки разбились стеклами внутрь.

– Не ожидал увидеть тебя здесь, Элиан, – его голос не выражал никаких эмоций. – Обычно без приглашения тебя сюда силком не затащишь.

Мне не хотелось оборачиваться не потому, что наше взаимное доверие трещало по швам, а потому, что, когда мы встретимся взглядами, то оба поймем – последний мост между нами уже давно догорел. И потому я, лишь слегка повернув голову, сказал:

– Я тоже не думал, что когда-нибудь застану это место пустым.

Напряжение в кабинете повисло густое и тягучее, словно мы оказались в плотном тумане. Казалось, сами стены дома затаили дыхание, ожидая, чем закончится этот разговор. Вейс медленно подошел ко мне, встав чуть позади.

– Они были лучшим, что случалось со мной в жизни, – голос его дрогнул, и в нем впервые зазвучала неподдельная, не прикрытая ледяным спокойствием тоска.

Это было похоже на исповедь. Он говорил не со мной, а с призраками в собственной голове. Каждый нерв ощущал его взгляд, то, как он смотрит поверх моего плеча на сгоревший портрет. А я молча наблюдал, как пылинки, поднятые нашим движением, медленно танцевали в лучах света, пробивавшегося сквозь листву за окном.

– Что было в том дневнике? – нарушив затянувшееся молчание, спросил я.

– Размышления жреца о природе инцидента.

– Инцидента?

– Во время рейда магофоны Нентовской фабрики записали колоссальный всплеск магии, – уже привычным ровным тоном произнес Вейс.

– Зная, как все может пойти не так, скорее всего, взрыв какого-нибудь из магрезервуаров, – парировал я, не совсем понимая, к чему он клонит.

– Я был участником той операции, – пояснил Вейс с ледяным спокойствием. – Все шло по плану.

Кажется, именно рейд в Ненте стал его последней полевой операцией.

– И ты знаешь, что это было?

– В тот день… – Вейс смолк, будто погрузившись в воспоминания. Я же терпеливо ждал, давая ему возможность собраться с мыслями. – Ворвавшись в одну из камер и убив культиста, я заметил в углу движение. Две батарейки. Одна, постарше, мертвой хваткой вцепилась в другую, будто пытаясь ее защитить. Подойдя к ним, я понял – младшую уже не спасти. Но… – он запнулся и нервно хрустнул суставами пальцев. – Что-то произошло. В воздухе так резко и сильно пахнуло озоном, что я ощутил, как иная сила леденящим потоком прошла через все мое тело… – Вейс резко вздохнул, переминаясь с ноги на ногу. – Тогда мне удалось спасти двух батареек.

От осознания сказанного сердце у меня под ребрами предательски застучало. Воскрешение? Возможно, просто почудилось, и Вейс увидел то, что так отчаянно хотел увидеть. Возраст, как никак, должен давать о себе знать. Однако в одном я был абсолютно уверен: одна из спасенных им батареек – Кайра.

– И ты считаешь, что это была магия Мориенс? – я изо всех сил старался звучать отрешенно, но внутри нарастало беспокойство.

В нашем мире хватало необъяснимого. Например, давно забытая магия или древние существа, чьи тени порой мелькали на горизонте.

Но поверить в то, что существует третья гиен? И что обладатели ее магии ходят среди нас? Неужели Культ, так помешанный на гибридах, упустил бы такую жемчужину?

– есть некоторые основания так полагать.

– Мориенс – миф. Культ не послал бы кого-то с такой силой просто на выкачку.

Меня начало изматывать его упрямство, эта слепая вера, заставлявшая игнорировать любые доводы рассудка. если вспомнить, именно с того времени он и начал всерьез интересоваться древними текстами, выискивая крупицы информации. Так на него повлияло увиденное в тот день или было что-то еще?

– Скажи, что ты слышал о Бражниках? – его вопрос прозвучал неожиданно, застав меня врасплох.

Бражники – якобы отшельники, хранящие и передающие из уст в уста знания о Первых Детях.

– Очередная сказка.

– В моей прошлой жизни, когда я работал в Центре, по всей Вершине пролетел слух, что в Пирамиду доставили сумасшедшего, который звал себя Бражником. Мне стало… любопытно. Я без зазрения совести воспользовался своим положением, чтобы воочию взглянуть на этого человека.

– Что же ты ожидал увидеть? – спросил я, имитируя заинтересованность.

– Безумца с всклокоченными волосами и дикими глазами, – мгновение помолчав, Вейс продолжил с легкой усмешкой в голосе: – каково же было мое разочарование, когда передо мной предстал самый обычный старик. Седой и морщинистый, но его взгляд… Он был в здравом уме и полностью отдавал отчет своим словам.

– И ты решил, раз старик вменяем, то уже сразу Бражник?

Вейс коротко хмыкнул, явно благодарный за попытку вернуть хоть тень нормальности в наш разговор.

– Нет, но его истории были занимательны. Все эти красивые сказки яркими образами вспыхнули в памяти после того рейда, – он сделал шаг ко мне, коснувшись моего плеча. Прикосновение было на удивление осторожным, почти отеческим, но от него по телу побежали мурашки. – Подумай, Элиан, магия Мориенс… она помогла бы нам не только одержать победу, но и вернуть тех, кого уже нет с нами.

Внутри меня стало разгораться пламя. Я повел плечом, пытаясь избавиться от груза на нем, не в силах скрыть охватившее меня отвращение. Мне не верилось, что слышу подобное из его уст. Он всерьез решил, что Жизнь и Смерть можно подчинить? Вейс явно ждал ответа, но я продолжал молча стоять. Глубоко и ровно дышал, пытаясь усмирить бушующие эмоции. Тогда, сжав мое плечо чуть сильнее, он спросил:

– Разве ты не хочешь, чтобы Люмен была жива?

Воздух перестал поступать в легкие. Комната медленно поплыла перед глазами, и впервые за долгие годы я ощутил леденящий холод на кончиках пальцев. Этот старый лис всегда знал, куда нажать. И решил, что ударить в самую больную, незаживающую язву – хороший, хоть и подлый, ход. Он предлагал невозможное. Прекрасное и ужасное.

– Очень хочу, – хрипло выдавил я, сжимая челюсти до хруста.

Это была чистая правда. Во рту стоял горький привкус скорби. Всего лишь имя, произнесенное вслух, а руки уже вспомнили, как пытались согреть остывающее тело. Он требовал переступить через мое отношение к ней. Предать ее память и все, во что она верила.

Вейс отпустил мое плечо, но тяжесть его хватки никуда не делась. Он застыл, будто затаив дыхание, и тихо произнес:

– Тогда помоги мне найти девчонку.

В его голосе не было мольбы – лишь усталая, почти обреченная надежда.

Он с самого начала знал о Кайре? Нет. У него и сейчас не хватает нужных фрагментов этой головоломки, иначе он не стал бы просить у меня поддержки.

– Скажи, Вейс. А чем ты занимался, когда работал в Центре?

Ощущение было словно я пилю сук, на котором сижу. Мозг уже сложил все воедино, но это были лишь мои домыслы. Мне нужно было услышать это от него.

– Думал, ты и так это знаешь. Печати, которым я тебя учил, крайне сложны в воспроизведении.

– Я имел в виду, вдруг было что-то еще, о чем ты не рассказывал мне раньше, – я пожал плечами, словно это какой-то пустяк.

Помещение погрузилось в тишину. Пылинки уже не танцевали, да и солнце скрылось за тучей. Казалось, что время застыло. Только собственное сердце отбивало глухой ритм в груди.

– Руны, – Вейс сделал глубокий вздох. – У меня выходило создавать исключительно сложные руны.

Я наконец повернулся к тому, кого когда-то считал почти отцом.

– Ты нанял вора для кражи дневника. Зачем?

– Надеялся, у тебя получится установить с ним контакт, – морщины у его рта залегли глубже обычного, добавляя лицу лишний десяток лет.

У Кайры были все инструменты, чтобы тихо проникнуть в квартиру, взять злосчастный дневник и так же тихо скрыться с места преступления. Я смотрел ему прямо в глаза и искренне сожалел, что не могу читать мысли. Для чего Вейс так все усложняет?

– Зачем?

– Когда я узнал, что в Аурелию направили агента Воратрикс для поисков Феникса, то связать это с чем-то, кроме воскрешения, не смог.

– Ты решил, что Культу все же удалось…

– Да. Как ни странно, я не смог найти следов тех батареек, – говорил Вейс буднично, но в его взгляде было что-то еще. – Лишь заметил маленькую закономерность: очень часто фигурировало имя одного вора из Теней.

ему нужно было узнать личности Мангуста! Дневник так и так оказался бы у него. Стравить нас было его запасным вариантом. Но если бы я первый оказался в квартире, то активировал бы сигналку на дневнике. Появилась бы тогда Корвус? если да, то Вейс верил, что я могу победить ее один на один, или просто был готов пустить меня в расход?

Мои размышления прервал его тяжелый вздох. Сам Вейс выглядел удрученно. Он поднял руку, и на ладони начало клубиться черное облачко, быстро оформляясь в воробья. Фамильяр отряхнулся, огляделся и, спрыгнув с руки хозяина, упорхнул в окно.

– Меня очень разочаровала твоя ложь при докладе, Элиан, – провожая птицу взглядом, сказал Вейс. – Но я все понимаю и на твоем месте поступил бы так же. Теперь, когда я изучил записи из дневника, то уверен: одна из спасенных мной если и не сама Мориенс, явившаяся нам во плоти, то уж точно обладает магией воскрешения.

Отшатнувшись, я почувствовал, как ком горечи встал в горле. Даже если это правда, цена такой магии непомерно высока. Мои руки сжались в кулаки, а в груди стал нарастать жар.

– И кого ты собрался воскрешать первым, Реян? – брезгливо бросил я. – Жену?

– Элиан… – в его голосе слышалась угроза, но меня уже понесло.

– Или это будет дочь?

Он стоял в полуметре от меня. Плечи напряжены, челюсть плотно сжата. Все его тело кричало – он раздражен так же, как и я.

– Я надеялся, ты меня поймешь, – сквозь зубы процедил Вейс.

– У тебя же есть волшебная кнопка, которая позволит выбрать, в каком состоянии воскреснет душа? – Каждое мое слово сочилось ядом, такого отвращения вперемешку со злостью я не испытывал, наверное, никогда. – А то будет очень неловко, если к тебе вернется дочь, пускающая слюни, без разума и воли к жизни.

Вейс тряхнул рукой, и из потайных ножен к нему в ладонь скользнул кинжал. Он чуть присел и сделал резкий выпад в мою сторону с намерением не убивать, но нанести серьезную рану. Немного сместив корпус, я перехватил у запястья его руку с клинком и с силой сжал. его пальцы разжались, оружие с лязгом упало на пол.

– если бы я вдруг спятил и все же согласился воскресить Люмен, – шипел я, поднимая температуру ладони настолько, что кожа под ней уже начинала краснеть, – она бы оторвала мне яйца, узнай, какую цену пришлось за это заплатить.

Мы оба продолжали молча сверлить друг друга взглядами, полными ненависти, но как только лицо Вейса стало искажаться гримасой боли, я отпихнул его в сторону, отпуская обожженное запястье. Я узнал от него все, что хотел, больше мне здесь делать было нечего. У выхода из комнаты я остановился и бросил ему через плечо:

– Только из глубокого уважения к тебе я забуду об этом разговоре. Я все еще в сопротивлении и готов выполнять задания.

Вейс прав, одна из тех батареек очень нужна Культу и Опиавусу, а судя по тому, что было на крыше, это не Кайра.

Подходя к своей квартире, я задумался, а сильно ли буду удивлен, если и в этот раз воровка из Теней окажется внутри? У этой женщины определенно есть дар оказываться в нужном месте в нужное время. Или это ее проклятье? Выведя нужные символы на косяке, дверь отворилась, тихо скрипнув. Я шагнул внутрь и глубоко вздохнул:

– Тебе никогда не приходило в голову, что так вторгаться в личное пространство – невежливо?