День одиннадцатый. Живой металл

По «громадной заброшенной кузнице» мы гуляем несколько часов, и это именно прогулка. Ни феи с их чутьем, ни Денна с ее опытом никаких угроз и опасности ни разу не уловили, на нас никто и не нападал. Ловушек тут также нет.

Но что-то — есть, потому как магию Земли, а вернее, как раз Металла феи, феяликорн и Савиан в колоссальной пещере ощущают повсеместно. Даром что ничего металлического не попадалось, вокруг сплошной камень, неровный и мало похожий на обработанный вручную.

Задумчиво провожу ладонью по стене. Твердая, шершавая, ноздреватая… стоп, доходит до меня, и я поворачиваю череп-фонарь прямо на стену и еще подвешиваю дополнительно Светлячок, в световой интерференции виднее.

Нет, это не какой-то один кусок стены. И не только стены, пол под слоем пыли точно такой же. И потолок, скорее всего, тоже.

Шероховатый, пронизанный мелкими порами и каналами камень похож общей консистенцией на известняк, песчаник или туф, вот только на самом деле это классический основательный пестрозернистый гранит. Просто что-то физически изъело его, источило… словно жучки-древоточцы высохший дубовый ствол.

Уже интересно.

Волшебное слово для Владыки-под-Холмом.

Прочный безжизненный камень, источенный неведомо чем. Разлитое вокруг присутствие магии Металла при полном отсутствии признаков самого металла, опять же ничего похожего феи не чувствовали ни в железной шахте, где вокруг железная руда, ни в кузнице, где куча металлических инструментов и немало слитков готового железа в работе. Опасности, по мнению фей, также пока нет, а еще — нет ничего живого, что не поспешило бы драпануть куда подальше при нашем приближении.

— Ну и что мы тут имеем? — в пространство вопрошаю я, а рука сама собой ныряет в мешочек с рунами и выкладывает на пыльный пол одну, всего одну овальную плашку тыльной стороной вверх. Для такого ответа — одного знака в гадании достаточно.

Правой рукой брал, правой же и переворачиваю, от себя.

Ансуз перевернутая.

Выдернутый с корнем Ясень… мысль сама сворачивает на корни мирового древа Иггдрасиля — и дракона Нидхегга, который эти самые корни грызет с начала времен. Ну, дракона как такового у нас тут точно нет, ТАКОЕ мои феи почувствовали бы сильно издалека, но… вот не зря же мне подсознание само подкинуло аналогию с червем-древоточцем.

Здесь у нас тоже, значит, червь.

Который грызет камни, корни гор.

Камнеточец.

И является этот камнеточец не живым существом, но скорее конструктом, воплощением магии Металла, при этом — поскольку опасности от него нет, — конструктом не боевым и не охранным, а рабочим. Ничего подобного я ни в списке юнитов, ни в лоре «Лендлордов» в упор не припоминаю, гремлиновские големы все же совсем не то, однако… мир — развивается, и виртуального мира это касалось даже когда искин Локи еще исправно работал на благо ея величества Корпорации. Просто в те додревние времена развитие игрового сеттинга определялось не доброй волей искина-трикстера в терновом венце демиурга, а совокупными усилиями команды гейм-дизайнеров соответственно планам-заказам большого менеджмента через объединенные хотелки сонма пользователей, направляемого тайной закулисой рекламного отдела. В общем, все регулярные и срочные обновления системы, добавляющие в игровой мир новые возможности и как-то да устраняющие старые несообразности — это было вполне себе развитием, и не понаслышке зная по прошлой жизни, как такие процессы вообще движутся — уверен, что почву для добавления тех самых новых возможностей готовили за несколько этапов до того как. То бишь в любом уголке мира «Лендлордов» можно отыскать элемент, который в массовый оборот планировалось внедрить «когда звезды встанут в нужную позицию», но сам он технически работоспособен уже теперь. Каким образом проверяли эту самую работоспособность? Как всегда, собственно: организовывали данному элементу условно-независимую «тестовую среду» где-нибудь в изоляции от основного рабочего пространства, то есть живого мира, и во всех доступных подробностях отслеживали процесс и результаты этой самой работы… И если, допустим, разработчики честно сделали такую закладку на будущее, ожидая отмашки сверху, а отмашки в итоге не последовало, ибо наверху сел Локи и перехватил вожжи правления мирозданием — выводить сию придумку в свет или не выводить, теперь решает сугубо тот, кто на нее наткнется.

Кстати говоря, Годзира запросто может быть из подобных, «додревних» закладок, ибо самозародиться ТАКОЕ — не могло ни с какой стороны, а вот остаться бомбой замедленного действия запросто.

Куколка костяного дракона в руинах Хаоры — другой разговор, в смысле тут как раз все сделано местными конвенционными средствами без привлечения лишних для мира «Лендлордов» сущностей. Гипотетическая история всей этой операции мне лично видится так: давным-давно, когда эта самая крепость Хаора еще стояла и была действующим то ли городком, то ли фортом, не суть важно, и также неважно, сколько там лет или веков миновало с той поры — в общем, давным-давно бушевала большая война, и защищающий Хаору некромант создавал костяного дракона, чему противник, естественно, хотел помешать. Крепость была разрушена, процесс сотворения костяного дракона прерван на полпути, но захваченную территорию победитель не очистил — не хватило ресурсов, а может, времени, — и просто поставил на развалинах условную заглушку, чтобы не упокоенная некротварь не вылупилась самостоятельно. Прошли годы-столетия-эпохи, Долина Забытой звезды, никому с тех давних пор сильно не нужная, была выделена системой во фронтирный домен для леди Гилтониэль, поисковый отряд которой, обшаривая старые руины, отыскал эту заглушку, опознал как нечто вероятно-ценное и с чистой совестью притаранил ясной княжне — а похороненный под старыми развалинами зародыш костяного дракона, разумеется, продолжил расти с того места, где остановился, ибо то, что мертво, само по себе умереть не может.

Понятное дело, что могло быть и по-другому, однако мне именно такая схема видится оптимальной.

Со здешним червем-камнеточцем совсем иное. Чем бы он на самом деле ни был, это нечто небывалое, неведомое; по крайней мере, неведомое широкой публике. Закрытая разработка три тыщи лет как сгинувшего архимага, ага, под таким соусом в мир «Лендлордов» может быть вписано любое уникальное явление и вообще все, что угодно.

Хорошо, зайдем с другой стороны — наш червь не просто когда-то жил, в смысле, функционировал в этой самой пещере: он делал это еще очень и очень недавно, раз следы его… функционирования ощущаются со всех сторон. Иначе говоря, «три тыщи лет как сгинувший архимаг» запитал сей конструкт не от своей три тыщи лет как сгинувшей магии. Но — и не от природного источника таковой, потому как единственный источник магии в домене по праву лорда контролирую я, никаких отводов помимо меня система не позволяет, а ко мне с просьбой «подключиться» обращалась только Крисс. Остается лишь вариант с самой стихией, и именно под землей для нашего конструкта земляной магии, вернее, магии Металла это, теоретически рассуждая, сделать проще всего.

То есть мы имеем здесь конструкт магии Металла, существующий за счет связи со своей стихией, живым существам не враждебный, но территориально ограниченный — а то за те самые три тыщи лет он давно прогрыз бы себе путь куда подальше из этой пещеры. Как давно сгинувший архимаг таким управлял — не суть важно, все его коды и пароли сгинули вместе с ним. А важно — как с таким управиться мне.

Нет, развернуться и уйти — можно, в отличие от этого камнеточца, меня в пещере никто не держит. Но… я же сам себе не прощу, если хотя бы не попытаюсь. Причем откладывать это дело «до будущих времен», ожидая, когда я лучше подготовлюсь и достигну каких-то там высот в магическом мастерстве — нет, в принципе можно и так, однако на деле бессмысленно. Потому что, повторяю, управлять этим червем точно так же, как гипотетический сгинувший архимаг, я не смогу в любом случае.

А если смогу — то смогу сейчас не хуже, чем потом.

Решение принято.

— Возвращайтесь обратно на карниз, в пещеру виверн. А я буду вызывать того, кто тут… сидит в камне.

— Значит, я с тобой, — сообщает Мерри.

— И я, — говорит Чани, — мешать не буду, но чувствовать так, как мы, ты не умеешь, милорд братик.

Ладно, пусть их. Прочие, к счастью, подчиняются, не найдя достойных внимания аргументов. Лучом своего фонаря подсветил им маршрут, да у них и свои Светлячки имелись. Добрались куда надо — сидят, ждут. Ну и понятно, уходить я ведь не приказывал, а им не менее любопытно, чем мне.

— Кто тут сидит, ты знаешь? — спрашивает фея.

— Не то что знаю… скорее вычислил. Воплощение магии металла.

Чани задумчиво кивает.

— Да, дух Металла… это может быть. Хорошо, вызывай. Я почувствую.

И деловито вспархивает на несколько метров вверх, зависнув надо мной этаким крылатым биолокатором.

Ансуз, руна Зова. Одаль, руна Наследия. Эваз, руна Коня-Носителя. Наутиз, руна Времени. Уруз, руна Силы.

— Оно здесь! — пищит Чани, и одновременно прочерченные кровью в пыли символы подергиваются серебром и растворяются с беззвучным шипением.

«Вкусссно. Ещщщще.»

Нет, именно этих слов я не слышу, это вообще не слова, скорее общее ощущение… но раз такое ощущение есть, и есть понимание — наш червь как минимум из той категории чужих, которых старик Демосфен называл «раман». Договоримся.

— Покажись, — сверкаю перстнем лорда. Руны Власти не существует, а если бы она и существовала, применять такую против «творения сгинувшего архимага», не имея ключей-паролей доступа — это… был бы не самый умный поступок.

Зато перстень с печаткой лорда — и есть знак власти, высшей власти в моем домене. Условность системы, да. Однако условность рабочая, этой власти можно не подчиниться, мол, «я тебе службой не обязан» — но отрицать нельзя.

Там, где был рунный узор, пыль вспучивается озерцом живой ртути. Нет, конечно, это не ртуть как таковая — но это жидкий условно-живой металл. На тактической карте проявляется желтая точка нейтрального юнита.

— Как мне к тебе обращаться?

Волна удивления-надежды.

«Идентификатор. Имя. Дай!»

О, а вот это уже слова, оформленные и вполне разборчивые, и тембр старого селектора выразительности не помеха. Так… именовать сие творение «ти-тысяча» я бы поостерегся, и «червем» не стану, хотя так и рассуждал с самого начала, слишком уж много… нехороших образов за этим термином. Как говорили древние предки имперцев, номен эст омен, и устраивать у себя в хозяйстве тот самый Омен я точно не хочу.

А хочу я, чтобы ты был, как и я, категорическим нейтралом и полнейшим пофигистом, чтобы сподвигнуть тебя на что-либо сверх твоей природы никто не мог. Чистый нейтрал, соответствующий своей природе, но при этом чтобы оставались шансы на нормальное взаимодействие со мной…

Откупориваю затрофееную у виверн фляжку ртути и без тени сомнений добавляю в нее чуток своей крови. Неважно, что на самом деле эти жидкости не смешиваются и алхимическая красная ртуть имеет совсем иную формулу, да и природу тоже; в мире «Лендлордов», особенно — в ритуальной магии, свои правила.

— Нарекаю тебя — Металлик, — произношу, кровавой ртутью вычертив на мерцающем озерце Перт, руну Имени. — Для краткости «Таллик», а уж от кого принимать укороченное имя, решай сам.

Удовлетворенный отклик и слова:

«Принято, босс.»

Системное «трень». Водопад экспы, от которого Чани, получив уровень, сияет, а Мерри от неожиданности — то ли от собственного уровня, то ли от вспыхнувшей феи — падает на одно колено.

Меня от падения удерживает металлическая конечность уже зеленого, то бишь моего юнита, ставшего, как тот самый жидкий терминатор в известном эпизоде, металлическим подобием хоббита. «Таллик, рабочий-металлоид», показывает система.

А еще в почтовом ящике мигает послание от Рэндома: «держи, за такое — заслужил». И единичка Удачи, поднимающая сей навык до троечки. Вот уж действительно… заполучить себе в хозяйство ТАКОЙ юнит, пусть он и сугубо рабочий — иначе как удачей не назвать.

И — плюс сразу два уровня. Может, и больше вышло бы, да больше нельзя, ну и ладно. Из статов добавились правильные для Волшебника Сила магии и Устойчивость к откату, из скиллов же за двадцать первый уровень имеем выбор из Владения ножом первого ранга или Мастера Призыва третьего ранга — нож-кинжал мне, конечно, иногда в дело пускать приходится, однако направление саммонера для профессионального мага гораздо полезнее, — а за двадцать второй система предлагает Медитацию четвертого ранга или… Удачу четвертого же ранга! Ну если это не везение, я даже не знаю, что таковым называть.

— Таллик, — обращаюсь к металлоиду, — можешь сказать, каким было твое последнее задание?

«Собирать металл в пределах доступности, рассортировывать по видам.»

— Надеюсь, работа выполнена?

«Давно, босс.»

— Добычей похвастаешься? — Да, это чит. Но чит законный: глупо было бы просто вот так вот уйти и не забрать ожидающий нас клад…

«Да, конечно,» — и блестящий хафлинг, сделав пару неуклюжих шажков, плюхается могучей каплей живого металла и впитывается в пол.

— Таллик, погоди, мы-то сквозь камень просачиваться не умеем!

«Понял, босс,» — доносится отклик, и гранитная опора под ногами начинает рассыпаться. Расстилаю прямо в воздухе ковер-самолет, бросаю поперек Мерри, влезаю сам — агрегат, как и следует ожидать, демонстрирует сильный перегруз и поднимается чрезвычайно неохотно, но хотя бы не падает. Накинутый Плащ ветра кое-как защищает от поднявшихся клубов пыли — очень кое-как, правду сказать, прокашляться удается не сразу.

Через несколько минут пыль оседает, открыв «тайный уровень», схрон Таллика, заполненный буквально штабелями слитков.

«Сталь, — с этакой гордостью указывает металлоид, вновь ставший подобием хоббита, на десяток штабелей, — медь, — скромный штабель в два столбика, — свинец, — этот еще скромнее, — серебро, — здесь буквально десяток слитков, — золото, — ровно столько же, — и мифрил.»

Тут слиток всего один, но и от него руки у меня плюшкински дрожат. Слиток, стандартная мерная единица в системе «Лендлордов», тянет на пять килограммов. А пять кило мифрила — это… голова просто кругом идет. Сталь — понятно, уже имели дело, хотя и не в таких объемах. Золото — опять же не вопрос, слитки — просто его компактная форма, пригодную для расчетов звонкую монету получить можно или пропустив слитки через Монетный двор, у меня он выстроен в Белостенном, или же сдав в Гильдию торговцев, такое они берут сразу и по неплохой цене. Серебро и медь — в игровом сеттинге редкие металлы, которые используются для всяких интересных построек сбоку от стандартных веток развития, а также для создания артефактов. Свинец — тоже редкий, идет преимущественно на оружейный крафт: особые снаряды повышенной точности-убойности для пращников и тех же катапульт. Ну а мифрил… в этом смысле сеттинг «Лендлордов» полностью соответствует исходному канону, то бишь Профессору, оружие и доспехи из этого металла наделены свойствами без преувеличения легендарными. Лишь адаманит из Подземья лучше будет, и то не во всем, иначе говоря, встречаются существа, на которых «несокрушимый» адаманит действует не сильно лучше обычной стали, а вот раны, нанесенные мифрилом, практически смертельны.

— Отдашь? — спрашиваю, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Таллик замирает на месте. Раздается скрипучее:

«Конфликт директив…»

— Стоп-стоп, — говорю, — кому сейчас принадлежат эти слитки?

«Никому,» — со скрежетом проворачиваются шестеренки низкорангового искусственного интеллекта. Дело понятное и предсказуемое: «три тыщи лет как сгинувший архимаг», который сконструировал металлоида и оставил на хозяйстве, СЕЙЧАС быть владельцем не может, ибо сгинул; сам же конструкт на эту роль претендовать не вправе, ибо по определению не является, как бы выразился крючкотвор Буджум, правосубъектом.

— Обязан ли ты их охранять? — ответ знаю, но задать должен.

«Нет,» — опять-таки понятно, в матрице функционала рабочего Таллика прописана добыча ресурсов, а не их охрана.

— Нужны ли тебе для успешного функционирования эти слитки или какая-то их часть?

«Да.»

Неожиданно.

— Поясни причину.

«Для восстановления возможных повреждений.»

Хм. Логично, природной регенерации у неживого конструкта не имеется, а встроенное самосознание даже без трех азимовских законов имеет желание продолжать свое существование и то самое успешное функционирование. Однако если под этим соусом Таллик намеревается забирать себе вообще все добытое, полезность такого юнита падает для меня практически до нуля — тогда пусть лежит на груде своих сокровищ где лежал, в ожидании очередного Сигурда Вельсунга…

Ладно, попробуем зайти с другой стороны.

— Таллик, если у тебя в запасе будет больше металла — ты сможешь лучше восстананавливать повреждения?

«Да, босс.»

— А в этой пещере ты металла больше добыть уже не можешь?

«Не могу,» — подтверждает металлоид очевидное, за условные три тыщи лет из окрестных пород выжата каждая молекула полезного вещества.

— Дело в том, Таллик, что ничейных земель — очень мало, а на тех землях, которые уже чьи-то, просто так добывать что угодно, тот же металл, нельзя. За это нужно платить.

«Сколько?» — любопытствует металлоид.

Очень хорошо, как минимум базовое понятие стоимости ему в матрицу самосознания внедрили — то ли создатель-архимаг, то ли я сам, когда делал привязку на крови.

— А это кто как договорится, — только правда, чистая правда, из всех возможных вариантов — самый эффективный, — где-то берут часть добытого, где-то оговоренное количество в день или в неделю, а иногда требуют сразу внести оплату за условленный срок, зато потом твое все, что добудешь за это время.

«Ясно, босс. Как договоримся мы с тобой?»

Делаю вид, что задумался, хотя в общем-то уже решил.

— Таллик, я пока не видел, как ты работаешь, а ты не знаешь той земли, где я дам тебе работать. Поэтому мы сперва попробуем третий способ, скажем, на несколько дней или неделю, а потом посмотрим. Так годится?

«Да. Где моя земля?»

— Внесешь оплату в казну моего замка, и я ее тебе покажу.

«А где казна твоего замка?»

— В замке, разумеется, — отвечаю я, — сможешь следовать за мной?

«Да, босс. — Металлоид растекается лужицей между штабелями слитков, и те со скрежетом приходят в движение, перераспределяясь и как бы сплавляясь вместе в ведомом одному Таллику порядке. Несколько минут, и во тьме пещеры возвышается сложенная из этих самых слитков фигура голема-великана, метров этак десяти от условной макушки до еще более условных пяток. — Пошли.»

Ну, это Таллик — пошел, а я полетел.

«Боран, Раад, — командую, — заберите Мерри.»

Сыны грома отработанным уже приемом хватают мою телохранительницу и переносят на карниз, мы с Чани оказываемся на той же позиции незадолго до них. Великану-металлоиду свет не нужен, по пещере он топает достаточно резво — ну, насколько резво может двигаться десятиметровая металлическая статуя, — а вот по вертикальной стене до карниза к выходу ползет вновь преобразившийся конструкт, похожий на гигантскую сколопендру. Сколько еще форм прошито в матрице у Таллика — вопрос интересный, но может обождать, потому как в бывшей пещере виверн места ему как-то маловато, и когда он поднимется, нас здесь уже не должно быть. Так что Паралич на нелетучих, загрузить во вьюк ковра-самолета — и все вон, на воздух!

Дневной свет на металлоида негативного воздействия не оказывает, как не оказывала и темнота там, внутри; и слегка порушив старую пещеру, он без больших трудностей спускается с горы вниз вместе с искусственной лавиной. Эмоций конструкт-металлоид испытывать не может по определению, но судя по тому, как Таллик в конце спуска встает и отряхивается — для него это почти как для детеныша шкодноподростковых лет съехать с горки на пятой точке.

— За мной, — повторяю Таллику вполголоса. Металлоид снова становится великаном-големом, делает несколько широких шагов, затем, сочтя эту форму не оптимальной для перемещения по земле, перетекает в сколопендру — она за счет количества ног-опор меньше давит на грунт, что упрощает передвижение.

Металлическая сколопендра следует строго за моим ковриком, оставляя на поверхности земли заметно вдавленную колею. Форма специфическая, ага, но гораздо интереснее сама эта колея… ведь Таллику леса-бугры-овраги в смысле проходимости нипочем. А раз так…

…в Каэр Сид мы движемся не по прямой, как летели сюда, а заложив кривую мимо развалин Хаоры, оттуда к хутору Медвянка — заботливо оставив в стороне сад кристаллов, чтобы случайно не повредить, — и уже там вдоль существующей дороги к замку. Булыжники мощеного тракта металлоид, несмотря на немалый вес, даже не сдвинул, а на грунтовке, разумеется, отпечатал все тот же след, что и на целине. Ничего страшного: эта его колея потом и станет ниточкой новой дороги…

Загрузка...