Король драконов и Принцесса-Апельсин

Глава 7. Прекрасный принц

– Её нет, – проворчал Рихард, когда они с Тюнвилем раздали все подарки городским девицам и отправились во дворец.

На ходу король просматривал список, в котором были отмечены аккуратными крестиками все девицы, явившиеся за подарками на площадь.

– Ты же не надеялся, что твоя сирена ночью отказалась от острова, а утром прибежит за браслетом? – пожал плечами Тюнвиль.

– Да, она та ещё гордячка, похоже, – усмехнулся Рихард. – Но я найду её, можешь быть уверен.

– Плохой способ понравиться принцессе Аранчии и её брату, – заметил Тюнвиль.

– Принцессе я понравлюсь с первого взгляда, – хмыкнул Рихард. – И пусть потом её братец лопнет от злости. Видел, как девки на него набросились? А он сидит себе такой, только ручку протянул. Строит из себя бесстрашного героя, а красуется, как кокетка!

– Тебя так задело, что девицы предпочли прекрасного принца грозному королю?– Тюнвиль спросил это ровным тоном, без издевки, но Рихард сразу уставился на него исподлобья.

– Похоже, тебе тоже нравится залезать мне под шкуру, как тому прекрасному принцу, – процедил он сквозь зубы. – Наверное, в этом городе все становятся бесстрашными идиотами.

– Ты слишком подозрителен.

Драконы вошли во дворец, и Тюнвиль повёл бровями, предлагая выйти на террасу, где шум моря заглушил бы разговор. Рихард мигом сообразил, что к чему, и первым прошёл к балюстраде, насвистывая и оглядываясь. Здесь было пусто, и братья одинаково облокотились на перила, любуясь предзакатным морем.

– Ну? – спросил Рихард. – Что за тайны?

– Не тайны, странность, – Тюнвиль осторожно подбирал слова. – Я поймал принцессу Хильдерику на руки…

– И у тебя сразу всё пошло в гору, – перебил его Рихард. – Слушай, я уже понял, что ты заглядываешься на эту худородную принцессу. Она, конечно, хороша собой, но тебе нужна жена с чистой кровью и девственница. Которая нарожает сыновей-драконов. А этот красивый сосуд пустой до звона. Семь лет муж её окучивает, а толку?

– Принцесса – девственница.

Рихард замер и замолчал, приоткрыв рот. Ему понадобилось время, чтобы уяснить то, что было сказано.

– Ты уверен? Не ошибаешься? – произнёс король, и в его голосе послышалось шипение, как у огромного змея.

– На ней много золотых украшений, – объяснил Тюнвиль, – это сбивает с толку. Но я уверен. Я держал её на руках, и прижимал к себе. Она горячая, как солнце – так и палит. И мне с первого дня было что-то подозрительное в ней – когда увидел её впервые, и потом, когда она налетела на меня перед обедом…

Рихард расхохотался так, что спугнул чаек, которые сидели на краю балюстрады. Он хохотал и не мог остановиться, хлопая себя по ляжкам и сгибаясь от смеха. Тюнвиль наблюдал за братом без тени улыбки, дожидаясь, пока тот закончит веселиться.

– Значит, наш грозный-грозный принц грозен только на словах? – король вдосталь насмеялся и даже смахнул набежавшие слёзы. – Ах, поганец! Это я должен был догадаться! Мальчишка слишком спесивый, теперь понятно – почему. За семь лет так и не распечатал жену! Не знает – как? Или не может? – он опять захохотал.

– Или женщины его не интересуют, и принцесса – только прикрытие, – выдвинул третью версию Тюнвиль. – Тебе не кажется странным, что мальчишка сразу начал к тебе цепляется?..

– Потому что завидует настоящему мужчине, – самодовольно заметил Рихард.

– Или это – любовь с первого взгляда, – невинно подхватил его брат.

Король сразу перестал веселиться и посмотрел на герцога, бешено блеснув глазами:

– Ты говори, Тюн, да не заговаривайся.

– А что ты сразу разозлился? – не послушал предостережений брат. – Не ты же в него влюбился?

Рихард сжал кулаки, и неизвестно чем бы закончился разговор, но тут на террасу вышла принцесса Хильдика – без сопровождения мужа и служанок, очень задумчивая и немного грустная. Она прошла до балюстрады, рассеянно бросила чайкам пригоршню крошек, вздохнула, оглянулась – и только тогда заметила драконов.

– Пошли, – углом рта сказал Рихард Тюнвилю и, изобразив самую приветливую улыбку, направился к принцессе, которая вмиг стала бледнее полотна. – Любуетесь морем, ваше высочество? – поинтересовался король, небрежно опираясь на мраморный столбик перилец. – А я всё жду, когда появится зелёный луч…

– Зелёный? – пробормотала она, опуская глаза и дрожа так, будто её колотило в припадке падучей. – Разве такие бывают, ваше величество?

– Бывают, – ответил вместо короля герцог. – Иногда перед тем, как опуститься в море, солнце бросает последний луч – изумрудно-зелёный, как камни в вашем ожерелье, принцесса.

Она невольно подняла руку, коснувшись золотого ожерелья с изумрудами, которое закрывало её от горла до ключиц.

– Однажды некая жестокая красавица сказала, что я найду достойную королеву только после того, как увижу зелёный луч солнца на закате, – объяснил Рихард, буравя принцессу взглядом и раздувая ноздри, как перед хорошей дракой. – Может, посмотрим на закат вместе? Вдруг мне повезёт?

– Я лучше… мне лучше вернуться, – пролепетала Хильдерика, попятившись. – Я должна найти мужа… думала, он здесь…

– Нет, его здесь нет, – с притворным сочувствием сказал Рихард. – Возможно, сейчас принц занят? Принимает просителей… или просительниц. Смотрю, он пользуется любовью горожан Солерно. Вернее, горожанок.

Принцесса вскинула на него глаза, но сразу потупилась.

– Да, – ответила она дрожащим голосом, – все жители Солерно очень любят и уважают его высочество.

Только не понятно было, отчего она дрожит – от страха или от негодования. Тогда на площади она была не слишком-то довольна вниманием городских девиц, и Рихард продолжал:

– Это невозможно не заметить – любовь жителей к его высочеству. И вы, наверняка, тоже любите и уважаете своего дорогого супруга.

– Да, – прошептала она с таким видом, словно собиралась в очередной раз падать в обморок.

– Почему вы боитесь меня? – король пытался взять её за руку, но принцесса успела отдёрнуть пальцы и вцепилась в свой поясок – из крашеной кожи, с золотыми бляшками.

От её украшений, и правда, так и пыхало жаром, и Рихард чуть ли не принюхивался, пытаясь уловить девственницу под этими золотыми доспехами. Но если Тюнвиль сказал – то вряд ли ошибся. Ещё бы посмотреть на её шею…

– Вам не надо бояться нас, – сказал Тюнвиль с самой очаровательной улыбкой, и принцесса Хильдерика сразу уставилась на него, как заворожённая. – Ваш муж очень враждебно к нам относится, но можете поверить, мы прибыли с самыми добрыми намерениями.

– Да, – прошептала она, глядя на него во все глаза, а потом спохватилась: – Нет-нет, вы не правы… Его высочество принц Альбиокко относится к вам со всем почтением…

– Ну что вы, принцесса, – засмеялся Тюнвиль, – мы же не лесные пеньки, в самом деле. Видим, что принц Альбиокко нам не рад.

Рихард только стиснул зубы, когда его братишка засмеялся, показав ямочки на щеках. Паршивец знал, как это действует на женщин. Ну и физиономия у него была без шрамов – это всегда выигрышнее смотрится. Но уступать Рихард не собирался, поэтому тут же оттёр Тюнвиля плечом в сторону и постарался улыбнуться как можно нежнее:

– Ваш муж саданул мне ковшиком по зубам, вряд ли это называется почтением, – сказал он, сделав ещё одну попытку взять принцессу за руку.

Принцесса чуть не шарахнулась от него и спрятала руки за спину, отступая маленькими шажками.

– Это… это была досадная случайность, – забормотала она. – Прошу простить, ваше величество…

– Ну конечно, случайность, – снова вмешался Тюнвиль, незаметно дав брату хорошего тычка локтем в рёбра. – Пора забыть об этом.

– Я уже забыл, – сказал Рихард лживым добрым голосом. – Тем более, скоро нам предстоит породниться, а на родственников грех обижаться.

Трусишка-малышка, только что дрожавшая, как осиновый лист, вдруг посмотрела на него в упор, и Рихард не мог ошибиться – в её взгляде он прочитал жалость и насмешку. Она жалела и смеялась над ним. Стерпеть это было невозможно, но Тюнвиль предостерегающе присвистнул, и король, помедлив, снова изобразил улыбку.

– Похоже, вы не верите, что я понравлюсь принцессе Аранчии? – сказал он мягко.

Она сразу опустила глаза и ответила чинно, как монашка:

– Я не так близка её высочеству, чтобы знать её вкусы и предпочтения, но мой муж знает принцессу Аранчию лучше всех. Он говорит, что вы… не придётесь ей по душе.

– Она влюблена в кого-то другого? – встрял Тюнвиль.

Хильдерика посмотрела на него с изумлением, а потом сказала, запинаясь:

– Нет… конечно, нет…

– Почему вы так думаете? – Тюнвиль заиграл ямочками. – Вы ведь сказали, что не слишком близки со своей золовкой.

– А… я… да, – признала она. – Разумеется, об этом известно лишь самой принцессе и небесам…

– А не могли бы вы спросить принцессу об этом? – Тюнвиль просто превзошёл самого себя по части любезности.

Рихард никогда ещё не видел, чтобы его брат расточал столько улыбок. И это бесило больше, чем вся эта странная семейка из Солерно, вместе взятая.

– Правда, дорогуша, – сказал он вальяжно, снова отодвигая Тюнвиля в сторону, – спросите у принцессы Аранчии, кто у неё на сердце. Вдруг там роковая страсть всей жизни, и я зря страдаю от любви.

Хилдерика, только что смотревшая на Тюнвиля, как на небожителя, вздрогнула, стоило ей перевести взгляд на Рихарда.

– Хорошо, спрошу, – еле слышно произнесла она. – То есть… принцессы ведь нет во дворце… Она уехала…

– В монастырь, – закончил Рихард. – Это мы знаем. Вы спросите, когда она вернётся.

– Д-да, – сказала она с запинкой. – Мне пора, прошу простить…

– Ну куда же вы, – протянул Рихард, преграждая ей путь с террасы. – А как же посмотреть на закатное солнце? Вдруг нам повезёт, и блеснёт зелёный луч? Кстати, у вас чудесное ожерелье. Давно мне не попадались такие красивые изумруды. И такой величины… Правда, Тюн?

– Лично я никогда не видел такой красоты, – понял и подхватил его игру Тюнвиль, но смотрел при этом почему-то на принцессу, а не на ожерелье.

– Вот уж никогда не поверю, – малютка, наконец-то, оттаяла, и губы её дрогнули в улыбке. – Наверняка, вы видели такие драгоценности, по сравнению с которыми моё ожерелье – просто безделушка…

– Вовсе нет, – живо возразил Тюнвиль. – Эти камни такие чистые и прозрачные – как морские волны. Цвет их тёплый, будто подсвечен солнцем, и в золотой оправе они смотрятся особенно лучисто. Тот, кто подарил вам это украшение, знает толк в красоте, и знает, как заставить женскую красоту сиять.

– О-о… – она не нашлась с ответом, глядя на младшего дракона, как зачарованная.

Рихард наблюдал за этим с досадой и раздражением. Вот почему женщины так падки на витиеватые слова? Разве в словах правда?

А паршивца Тюнвиля несло, как чайку по волнам. Или как кое-что другое, что невозможно утопить.

– Такая тонкая работа, – продолжал он напевать соловьём, – такая изящная ковка... Да и выбор изумрудов – это не случайно. Ведь изумруды помогают замужним женщинам избегать очарования. Вы это знали?

– Да, – кивнула она. – Это камни-талисманы…

– А ещё они очищают кожу и придают блеск глазам, – выдал Тюнвиль несусветную чушь. – Потому что изумруды приносят радость. Вы же замечаете, как становится легко на сердце, стоит лишь взглянуть на что-то зелёное?

– Да… – согласилась она и невольно коснулась изумрудов.

– А можно рассмотреть ваше ожерелье получше? – вмешался Рихард.

– Только чтобы оценить искусство ковки, – подхватил Тюнвиль.

– Только посмотрим, – Рихард постарался незаметно зайти принцессе за спину, – вам всего лишь нужно немного приподнять волосы…

– Уважьте просьбу, ваше высочество, – подпевал ему в тон Тюнвиль, – драконы очень чувствительны к красоте, позвольте нам насладиться…

– Да, пожалуйста… – Хильдерика наклонила голову, убирая распущенные волосы на грудь.

Точно так же зачарованные змеями птицы забывают, что умеют летать, и покорно идут в змеиную пасть. Рихард потёр ладони, дрожа от нетерпения. Сейчас он увидит эту нежную шейку, и если там обнаружится след от поцелуя…

Увидеть шейку не получилось, потому что в следующую секунду кто-то схватил дракона за плечо, развернул, а потом Рихард ослеп от боли и зашипел, схватившись за разбитый в кровь нос.

Но даже ослепнув, Рихард не пожелал оставаться побеждённым. Он поймал нападавшего наугад, следуя змеиному чутью, и ещё до того, как прикоснулся к крепкой стройной шее, понял, от кого получил такой прицельный удар – принц Альбиокко, чёрт бы его побрал!..

Молокосос оказался на редкость проворен, и вывернулся из-под руки дракона, но сбежать не успел, потому что Рихард снова сцапал его – на этот раз за кушак, и рывком притянул к себе.

Можно было сразу свернуть сопляку шею, можно было бы придушить до полусмерти, чтобы сучил лапками, умоляя о пощаде, можно было бы…

В отличие от дракона, сопляк не тратил время на раздумье. Рихард получил второй раз кулаком в нос, и на этот раз взвыл, потому что бить по битому – это не просто больно, это очень больно.

Следующий удар пришёлся кулаком по открытым рёбрам – Рихард как раз поднял руку, чтобы ощупать переносицу.

– Да чтоб тебя!.. – рявкнул дракон и получил ещё один удар – коварный, под колено, с захлёстом ноги, отчего упал чуть ли не на четвереньки.

Рихард поймал принца за сапог, потому что его высочество собирался весьма неуважительно пнуть его величество в плечо, но взамен получил – опять же! – по носу. Под небольшим, но крепким кулаком кость всё-таки хрустнула, и теперь дракон разозлился до пламени из глаз и дыма из ушей.

Вскочив с рыком, он собирался броситься на обидчика по-настоящему, и уже почувствовал, как по телу разливается знакомый холод, разворачивающий крылья.

– Э-э, не здесь!.. – запоздало подал голос Тюнвиль, кто бы его слушал.

Как сквозь туман Рихарду виделось лицо принца Альбиокко – молокосос всё-таки струхнул, потому что отступил. Пусть на секунду, пока они были рядом, но дракон ощутил его тепло и горячую кровь, бегущую по венам. Надо схватить, скогтить, прижать, выпить этот жар, огонь, гнев, злость, ярость, солнце… А при чём тут солнце?..

Рихард сморгнул, мир обрёл чёткость и ясность, и наглец-принц тоже превратился из размытого пятна в человеческую фигуру.

– Рихард, успокойся… – Тюнвиль сделал шаг вперёд и схватил брата за лечо, попытавшись остановить.

– Проч-чь, – выдохнул король, и в его голосе послышалось змеиное шипение.

– Ясно, ясно, – герцог сразу убрал руки, подняв их ладонями, чтобы показать, что ничего не умышляет, и очень буднично произнёс: – Бегите, принц. Если успеете убежать.

Принц в ответ хмыкнул, и это высокомерное фырканье стало последней каплей.

Рихард ринулся на соперника, чуть пригнув голову и оскалив зубы, но тут между ним и принцем стала женщина. Вернее, девственница. Девственница, обвешанная золотом – принцесса Хильдика. Она была даже не белая, а зелёная от страха и зажмурилась, чтобы не видеть человека, который почти превратился в дракона. Умирала от страха, но всё же стояла, закрывая собой своего никчёмного мужа, и её колыхало, как яблоньку на ветру.

– Рихард!.. – предупреждающе воскликнул Тюнвиль, но опоздал.

Да и разве можно остановить полёт дракона?

Зато не опоздал принц. Он оттолкнул принцессу Хильдерику в сторону и как раз попал в драконьи лапы. Рихард налетел всем телом, и у принца просто не было шансов устоять. Атаку короля драконов мог бы удержать только старший из драконов – герцог Тевиш Мастини. Да и то лишь до той поры, пока стал человеком.

Принца Альбиокко швырнуло на каменный пол спиной, а Рихард уже вцепился обидчику в плечи, клацнув зубами и добираясь до горла. Дико завизжала принцесса Хильдерика, а в следующее мгновение принц прицельно ударил короля лбом. В сломанный нос, естественно!

– Сучонок! – только и крикнул Рихард, хватаясь за переносицу.

Принц змеёй выскользнул из-под него, перекатился в сторону, взвился на ноги пружиной и всё-таки пнул короля – раз, другой, третий…

И всё по рёбрам!..

– Остановитесь! – истошно закричала принцесса, снова бросаясь между мужчинами. – Остановитесь, ваше высочество!.. – она захлёбывалась словами и теперь повисла на своём муже, пытаясь его удержать, пока она рвался в драку. – Вы не поняли, вы ничего не поняли… Его величество всего лишь хотел посмотреть ожерелье… Вот это!.. – она не придумала ничего лучше, чем схватить ожерелье и попытаться его снять.

Не расстёгивая замочка.

Конечно, это у неё не получилось, она пару раз дёрнула золотую цепь, потом опомнилась и оглянулась на драконов.

– Ваша жена говорит правду, – вежливо сказал Тюнвиль, наблюдая за происходящим со стороны, пока Рихард с проклятиями ощупывал лицо, стоя на коленях. – Но вам, леди, в следующий раз не советую становиться у моего брата на пути. Он сожрал бы вас и только в зубах поковырял. А вы принц…

– Мною бы ваш брат подавился, – дерзко ответил его высочество.

Красный кушак развязался и свалился, но принц этого не заметил.

– Вы не поняли… – продолжала причитать принцесса, – вы не поняли… Произошло недоразумение…

– Хорошо, если так, – грудь принца ходила ходуном, но он уже почти отдышался, и к нему вернулась обычная высокомерность. – Но в следующий раз, господа, когда захотите осмотреть украшения моей жены, обратитесь ко мне. Я их вам подарю, если понравились. Но к принцессе никто не имеет права прикасаться.

– Да ладно, мы поняли, – миролюбиво произнёс Тюнвиль, продолжая стоять у балюстрады и не делая попытки помочь брату хотя бы подняться. – Не принимайте это близко к сердцу, ваше высочество.

– Не буду, – произнёс принц с издевкой, бросил на короля тёмный взгляд и сжал руку жены. – Пойдём отсюда, Хильдика, – сказал он громко, – не будем мешать его величеству любоваться морем. Попрощайся.

– Доброй ночи… – прошептала принцесса, с ужасом глядя, как поднимается Рихард, утирая рукавом кровь.

– Доброй ночи, миледи, – Тюнвиль вежливо попрощался и за себя, и за брата.

Возлюбленная парочка улетела вверх по лестнице с лёгкостью бабочек, а Рихард доковылял до балюстрады и тяжело опёрся о неё.

– Ты почему не помог? – прорычал он. – Брат называется!

– Зачем? – пожал плечами Тюнвиль. – Кинжала у мальчишки не было, так что я решил, что тебе ничего не угрожает. Я же не знал, что ты позволишь сопляку себя побить.

– Я позволю?! – взъярился Рихард. – Он бешеный, этот щенок! Он мне нос сломал, к твоему сведению! Но это и понятно почему – если рядом такая красотка, а ты ничего с ней не можешь, тут по любому поводу будешь с кулаками на достойных мужчин бросаться.

– Считаешь, дело в этом?

– А в чём ещё? Видно, что мальчишка мне люто завидует!

– Не знаю насчёт зависти, но одно ясно совершенно точно, – задумчиво произнёс Тюнвиль.

– Что именно? – проворчал Рихард, с хрустом выправляя себе нос.

– Прекрасный принц в тебя не влюблён, – пояснил брат. – Невозможно так молотить того, кого любишь. Нет, я бы не смог.

Рихард несколько секунд смотрел на него таким взглядом, что Тюнвиль предпочёл отойти на пару шагов.

– Только не надо ломать нос мне, – сказал он. – Я перед тобой ни в чём не провинился.

– Думал, ты хоть раз в жизни что-то умное скажешь, – проворчал Рихард. – Зря думал.

– А я не думал, что когда-нибудь увижу, что кто-то сломал тебе носяру, а потом сказал «чудесных снов» и преспокойно удалился, – не остался в долгу Тюнвиль. – И, признаться, не ожидал увидеть, как дева будет защищать дракона от человека. Чудеса да и только в этом Солерно.