Король драконов и Принцесса-Апельсин

Глава 18. Когда мир сошёл с ума

Весь ужин я просидела, как на иголках. Хильдика была тиха и скромна, как обычно, но когда на секунду вскидывала глаза, то герцог Тюнвиль сиял, будто медный таз, который на славу отдраили песком. И этот таз таращился на Хильдику совершенно беззастенчиво. И ещё по-дурацки улыбался при этом.

Не меня одну беспокоило такое поведение. Я заметила, что король Рихард поглядывал на брата с подозрением и хмурил брови.

Зато самозванка болтала за троих.

Надо признать, болтала она занятно и по делу. И даже умудрилась рассказать королю Рихарду мою любимую сказочку – про девицу, которая никак не могла выбрать одного из трёх женихов, и конце концов выбрала того, кто рискнул ради неё жизнью.

Помнится, я рассказывала эту историю с намёком, что принцесса Аранчия выйдет только за настоящего героя, но самозванка так хитро всё повернула, что это прозвучало намёком – подари мне свою жизнь, и я буду твоей.

Я слушала мошенницу, чуть не скрипя зубами от злости. Не слушала бы, но мне нужно было подловить её на чём-нибудь. И в то же время я старалась не спускать глаз с Хильдерики и брата короля, пытаясь понять, что произошло. А что-то произошло! Не так просто между этими двумя словно искры пробегали!

Неужели… неужели…

От одной мысли, что подруга могла меня предать, сердце сводило холодной судорогой. Я еле дождалась окончания трапезы, чтобы попрощаться и утащить Хильдику в наши покои.

– И что это значит? – потребовала я ответа прямо с порога.

– Ты о чем? – она удивлённо приподняла брови и совершенно спокойно начала убирать одежду, которая валялась на полу и на кресле.

– Не притворяйся, что не понимаешь, – отрезала я и кивнула на белый и зелёный шёлк в её руках. – Всё-таки не надела этот разврат? А почему? Герцог был бы в восторге!

– Он уже видел меня в этом наряде, – Хильдика посмотрела на шёлк цвета морской волны и улыбнулась.

Никогда я не видела, чтобы она так улыбалась – мечтательно, ласково, без тени грусти. Обычно в её улыбке сквозила печаль, и даже смех звучал невесело. Что же изменилось?..

– И без него видел, – закончила моя подруга и откинула крышку сундука, аккуратно укладывая туда одежду.

В первую секунду мне показалось, что я ослышалась.

– Без – него?.. – переспросила я, наконец. – Без платья, ты имеешь в виду?

– Да, – кивнула она. – Без платья.

– То есть как?.. – не смогла я произнести ничего более умного.

– Так, – Хильдика чуть пожала плечами. – Разделась перед ним и прыгнула в море.

– В море? Зачем?.. – я опустилась в кресло, потому что ощутила слабость в коленях.

– Хотела умереть, – ответила Хильдика так спокойно, будто я спрашивала её, что будет на завтрак.

– Зачем?.. – тупо повторила я, потому что в голове не укладывалось, что моя набожная, умная, верная и спокойная подруга отчаялась на такой шанс.

– Потому что не видела смысла продолжать такую жизнь, – Хильдика закрыла сундук и села на крышку. – Тебе я уже не нужна, король Рихард получил свою игрушку, теперь я буду только помехой.

– А обо мне ты подумала? – спросила я с упрёком.

Хильдика посмотрела на меня задумчиво.

– Ты бы только выиграла, – сказала она. – Когда король Рихард уедет с невестой, никто не посмеет упрекать зятя короля в том, что у него нет наследника. А ты могла бы хранить траур по погибшей любимой жене.

– По тебе, – уточнила я.

– Да, – согласилась она. – Так что всё складывалось, как нельзя лучше.

– Ты с ума сошла, – я покачала головой. – Как лучше? Кому лучше?

– Но он прыгнул за мной, – теперь подруга говорила, глядя куда-то мимо меня, будто видела что-то, чего я никогда не смогла бы увидеть, как ни старалась.

– Кто прыгнул? Куда?

– Герцог Тюнвиль. Со скалы. Следом за мной. И сказал, что если я точно захочу умереть, то он умрёт вместе со мной.

И тут я поняла, что произошло – эта дурочка пыталась покончить с собой из-за каких-то там благородных порывов, а змей хвостатый воспользовался ситуацией и предстал перед моей наивной подругой в образе героя.

– Он врёт! – почти крикнула я. – Ты же понимаешь, что он врёт! Он не станет умирать!

– Я знаю, – глаза у неё были честные-честные, и прозрачные до донышка. – Не волнуйся. Хоть ты и считаешь меня идиоткой, мне прекрасно известно, что герцог не способен на такой шаг. Пусть даже говорил искренне.

– Дракон – искренне? Ха! – я вложила в это «ха!» всё презрение, на которое была способна.

– Думаю, в тот момент он верил в свои слова, – сказала Хильдерика. – И я пообещала, что завтра стану его женщиной.

Если бы я не сидела в кресле, то после этих слов точно бы упала.

– Ты что пообещала?.. – у меня в голове не укладывалось то, что происходило этим вечером.

Будто весь мир объединился против меня. Будто они все сговорились. А может, сговорились?..

– Что ты смотришь с такой яростью? – Хильдика склонила голову к плечу, поглядывая на меня с усмешкой. – Сейчас ты похожа на настоящего ревнивого мужа.

– Ты понимаешь, что не можешь отдаться ему!

– Почему? – удивилась она. – Он мне нравится. Возможно, я не люблю его с таким романтическим пылом, как принца Альбиокко, но я уже не романтическая юная девица. Я зрелая женщина, Анча. Сейчас в игру вступают другие правила. Он так целует… – её взгляд затуманился, и она прикоснулась кончиками пальцев к губам, – так целует, что теряешь рассудок. Он красив, у него самое красивое тело, которое я когда-либо видела…

– Много ты их видела! – дала я волю злости. – Он обольстил тебя! Очаровал! Ты отдашься ему, а потом станешь ненужной! Все знают, что драконы охочи до девственниц, но теряют к ним интерес и ищут других невинных дурочек!

– Пусть я буду невинная дурочка, – возразила моя подруга. – И пусть он потом оставит меня. Зато он получит то, что желает, перестанет ненавидеть принца Альбиокко и будет испытывать ко мне что-то вроде неловкой жалости. Говорят, мужчины очень щедро платят, чтобы отделаться от ненужных любовниц. Я могу попросить его, например, избавить тебя от Ламброзо. Для брата короля это не составит большого труда. А если я забеременею и рожу ребенка, то осчастливлю всех. Разве ты не будешь довольна?

– Ребенок от дракона?! – я стукнула кулаком по подлокотнику и вскочила. – Никогда не позволю тебе загубить свою жизнь! И если ты ещё раз сделаешь подобную глупость…

– Какую глупость? Стану целоваться с драконом? – уточнила она. – Или прыгну в море? И как ты меня остановишь, если я захочу это повторить?

– Вот как ты заговорила? – процедила я сквозь зубы. – Значит, верно болтают, что драконы владеют магией очарования. Но если ты заколдована, или в самом деле сошла с ума, я ещё в здравом уме. И не позволю тебе покончить с собой или сломать себе жизнь, связавшись с этой тварью хвостатой. Я тебя запру. И заставлю служанок следить за каждым твоим шагом. Кстати, накажу всех, кто допустил то, что ты учудила сегодня…

– Анча, – Хильдика тоже встала и подошла ко мне вплотную.

– Вот не надо этого! – прикрикнула я, когда она попыталась коснуться моего плеча. – А я-то думаю – что это герцог Тюнвиль щерится, как идиот! А он мне рога наставляет! Чуде-е-есно! Наверняка, сейчас ржёт надо мной там, со своим братцем!..

– Только это тебя волнует? – спросила Хильдика, сложив руки ладонями на груди, и этот кроткий жест взбесил меня ещё сильнее. – Беспокоишься, что твоя мужская гордость будет задета?

– При чём тут мужская гордость?!.

– Вот и я о том же, – кивнула она, – смешно рассуждать о мужской гордости нам – двум женщинам, ещё никогда не знавшим мужчин. Впрочем, – она посмотрела на мою шею, – может, мне надо говорить только за себя?

– Тебе прекрасно известно… – начала я, закипая, как котелок над огнём.

– Прости, конечно же, известно. Я тоже очень хорошо знаю тебя. Узнала за эти годы, – Хильдика сделала ещё шаг ко мне и осторожно взяла меня за руку. – И я верю тебе, Анча. Поэтому не надо наказывать никого из слуг, и не надо безумствовать. Наследному принцу хватает дел, чтобы ещё следить за женой. Обещаю, что не буду пытаться лишить себя жизни, но и ты обещай, что не станешь вести себя, как муж-тиран. Потому что ты – не тиран, и ты…

Она замялась, и я закончила за неё:

– И я – не муж. Всё верно, ты права.

– Рада, что ты ещё помнишь, что ты – женщина, – сказала Хильдика и погладила меня по плечу. – Не обижайся. Но ты сама говорила, что не станешь мне препятствовать, если кто-то понравится.

– Вообще-то, я имела в виду обычного человеческому мужчину, – сказала я, помедлила, а потом накрыла её руку своей. – И сейчас такое говорю. Тебе нужен настоящий мужчина, который полюбит тебя и будет о тебе заботиться. Но герцог!.. Он же не человек!.. У него из человеческих чувств только жадность и хитрость!..

– Не согласна с тобой, но спорить не буду, – подруга говорила мягко, но убеждённо, и в её голосе мне слышался мягкий рокот прибоя, который неспешно, волна за волной, точит скалистый берег. – Только мне нужен именно он. Никто другой. Не будешь же ты такой жестокой, что лишишь меня этой радости? Признаться, мне захотелось жить лишь ради его любви. Пусть она и продлится пару ночей, а то и одну ночь.

– Хильди!.. – я стиснула её в объятиях, потому что не смогла больше смотреть ей в глаза – было совестно, и страшно.

Да, отчаянно страшно, потому что было похоже, что я теряю свою верную подругу. Теряю навсегда, пусть она и говорит, что всё равно останется рядом. Сначала я потеряла брата, потом мать, потом отца – хоть он и находится рядом, но всё равно – невозможно далеко. А теперь теряю ещё и Хильдику, которая была мне поддержкой все эти годы… И почему теряю? Потому что драконий герцог свёл её с ума. Похоже, эти драконы всех свели с ума, весь мой мир перевернули с ног на голову… И зачем они только вспомнили, что на свете есть город Солерно?..

– А если родится дракон? – привела я последний довод, но уже знала, что уступаю. – Представляешь, какой будет скандал?

– Никакого скандала, – она погладила меня по голове. – Драконы рождаются редко, мы видим это. Из нового поколения есть только один дракон – племянник короля Рихарда, остальные все – люди.

– Небеса, порой, шутят очень жестоко, – я уткнулась лицом ей в плечо, стискивая зубы, чтобы не разреветься.

– Даже если так, то тогда Солерно будет защищен до конца существования этой земли. Король Рихард дорого заплатит за ещё одного дракона. Я слышала, он обещал сундук золота некой девице, если она согласится стать конкубиной его племянника и родит ему сына.[3]

– Какая щедрость, – фыркнула я, пытаясь храбриться. – Дракон даже золото пообещал!..

– Так что не волнуйся ни о чём, – Хильдика отстранила меня и потрепала по щеке. – Завтра начинается турнир. Принцу, если он хочет участвовать и победить, нужно выспаться, чтобы быть отдохнувшим и собранным. А я хочу принять ванну. У меня все волосы слиплись от морской соли.

– Обещай, что никогда не сведёшь счёты с жизнью, – для верности я взяла её за локти и встряхнула. – Как я буду жить после этого? С таким грузом на совести?

– И здесь ты думаешь только о себе, – Хильдика улыбнулась и повела плечами, освобождаясь от моих рук. – Не волнуйся. Я пришла в себя, я спокойна, уверена, и больше не совершу ничего подобного.

– Хотелось бы надеяться, – сказала я, недовольная словами «думаешь только о себе».

– Иди спать, – велела Хильдерика, а сама отправилась в ванную комнату, на ходу вытаскивая шпильки из волос.

Я улеглась в постель, но уснуть никак не могла. Всё время прислушивалась к звукам из ванной комнаты. А когда Хильдика тихонько прошла мимо – в своё комнату, а потом затихла, я то и дело поднималась, чтобы проверить – всё ли с ней в порядке. Но моя подруга сладко спала, и во сне у неё было такое безмятежное, почти счастливое лицо, что я готова была придушить герцога Тюнвиля заранее, потому что знала, что скоро от этого безмятежного счастья не останется и следа. Ведь драконы не умеют любить, это известно всем.

До самого утра я ворочалась с боку на бок, и не только забота о Хильдике была этому причиной. Мне было тоскливо и одиноко. Потому что я в очередной раз осталась совсем одна. Одна со своей ложью, со своими тайнами, без друзей, и теперь уже без подруги. Хотелось поплакать, но я лишь сильнее стискивала зубы и зажмуривалась. Принц не должен хныкать, как девчонка. Дашь слабину один раз – и потом обязательно снова пустишь слёзку.

Утром я поднялась с тяжёлой головой, и зеркало безо всяких прикрас показало мне, какой я была бледной, с измученным, осунувшимся лицом.

Чтобы вернуть свежесть и румянец, я долго умывалась холодной водой, а потом свирепо растёрлась жёсткой щёткой от плеч до пяток, так что загорелась кожа. Хильдика сладко спала и даже улыбалась во сне. Наверное, ей снился герцог Тюнвиль. Я от души пожелала, чтобы в эту ночь герцог сломал себе ногу или свернул шею.

Но чуда не произошло, и к завтраку оба дракона появились живы-здоровы и в прекрасном расположении духа. Они даже шутить изволили, предвкушая состязания.

Самозванка явилась в великолепном платье из жёлтого шёлка, вышитого алой нитью, отчего ткань издали казалось оранжевой, как солнце на закате.

– Вы здоровы, любимый брат? – тут же спросила обманщица и даже очень достоверно изобразила беспокойство. – Вы так бледны… Лучше бы вам не участвовать в сегодняшних скачках.

– Мы не красавица, чтобы беспокоиться из-за румянца, – отрезала я.

– Ваша сестра права, принц, – поддержал самозванку король Рихард. – Выглядите вы, будто всю ночь не спали. Были заняты чем-то утомительным?

– Сочинял речь на открытие праздников, – ответила я немедленно. – Называется «Приветствую всех гостей – званых и незваных».

Намёк был понят, потому что самозванка коротко и печально вздохнула, всем своим видом показывая, как она огорчена моей грубостью, а король Рихард посмотрел на меня исподлобья, но ничего не сказал, а откинулся на спинку кресла, поглаживая бороду. Зато герцог никого не замечал кроме Хильдики, а когда она поднялась из-за стола, вскочил так поспешно, что чуть не опрокинул кресло.

Мне оставалось лишь поморщиться. Даже думать не хотелось, что сегодня вечером Хильдика отправится к этому… вот к этому!..

Я злобно взглянула на герцога, но взгляд пролетел мимо цели, потому что брат короля смотрел на Хильдику – так и ел её глазами.

Начало праздника показалось мне длинным, серым и скучным, хотя трубы гремели, зрители ликовали, и дождём летели цветы, устилая нашу дорогу до ристалища душистым пёстрым ковром.

Отец ехал впереди, на белом жеребце, гордый и величественный, и я только вздохнула, потому что у меня на величественный вид не было настроения, а когда я косилась на герцога Тюнвиля, то понимала, что скоро от моей гордости останутся лишь воспоминания.

Брат короля не пожелал сесть в седло и шёл пешком, подбираясь всё ближе и ближе к лошади Хильдики. Это злило, это бесило, но поделать уже ничего было нельзя. Тем более что запели фанфары, объявляя приветствие рыцарей.

Первое состязание – конный забег, было объявлено сразу после того, как все участники, разбившись по парам, объехали ристалище, позволяя зрителям вдосталь налюбоваться на резвых жеребцов, грызущих удила, на блестящие шлемы, на развивающиеся флаги. В этот раз доспехов и кольчуг не было ни на одном участнике, и я пару раз слышала, как зрители жалели, что не будет поединков на мечах или копьях.

Пусть жалеют, если не понимают, что в таком бою у человека почти нет шанса против дракона.

А дракон тут был – король Рихард. Ехал первым, красуясь в жёлтой тунике с чёрной полосой наискосок и со штандартом, на котором на жёлтом поле летел чёрный дракон. Цвета дома Палладио. Тревожное сочетание. Как будто на солнце наползла тень. Король ехал на чёрном мощном жеребце и больше походил на ожившую скалу, чем на существо в человеческом обличии.

Его брат не пожелал участвовать в состязании и занял место в королевской ложе, встав за креслом Хильдики, Я старалась не смотреть в ту сторону, чтобы не злиться слишком сильно – мой конь мог почувствовать, что наездник нервничает, и занервничать сам.

Участников было двадцать четыре, и все поспешно принялись стаскивать с себя шлемы, перебрасывая их оруженосцам вместе с мечами и копьями. Все стремились облегчить свой вес перед забегом, и некоторые снимали даже цепи с ладанками и кольца.

Я протянула меч и копьё Лионелю, а потом сняла шлем и отдала его Капанито.

– Карманы проверили, ваше высочество? – поинтересовался король Рихард, железной рукой сдерживая своего жеребца, который нетерпеливо перебирал копытами. – В них точно ничего не завалялось? Можете ещё сапоги снять, чтобы облегчиться.

– Можете сами облегчиться, – посоветовала я ему, – если думаете, что от веса наездника зависит победа.

– А от чего же она зависит? – король оскалился улыбкой.

– От мастерства, – я широко улыбнулась ему в ответ.

Король хотел сказать что-то ещё, но тут к нам приблизилась самозванка, а за ней – служанка с корзиной, полной цветов.

Нам пришлось резко осадить коней, и я не сдержалась:

– Женщинам здесь не место! – рыкнула я, поворачивая коня боком, чтобы случайно не взбрыкнул.

Но самозванка подошла безо всякого страха и взяла из корзины два букетика, перевязанных лентами.

– Это на счастье, – сказала она, сияя солнышком и поглядывая на Рихарда из-под ресниц. – Хочу пожелать удачи всем участникам. Разрешите украсить вашего коня цветами, ваше величество?

– Разрешаю, – кивнул король, заставляя жеребца наклонить голову.

Я неодобрительно следила, как самозванка закрепила на узде букетик, а потом направилась к другому рыцарю. Пришлось ждать, пока она одарит цветами всех. Пока она любезничала с участниками турнира, служанка испуганно оглядывалась на всхрапывающих коней, и цветы дрожали в корзинке, как живые.

Меня самозванка оставила напоследок, хотя я очень надеялась, что у неё хватит совести не подходить. Разумеется, совести там ощущалась явная нехватка, потому что обманщица приблизилась, улыбаясь так ласково, что я еле сдержалась, чтобы не пнуть её прямо в лживое лицо.

– Молюсь о вашей победе, мой герой, – сказала она, привязывая последний букетик к уздечке моего коня.

Цветы в букете были померанцевые, совсем недавно сорванные, так что все мы сразу запахли ароматно, как придворные кокетки. Ленточка на букетике была оранжевой, и мне опять пришлось собрать волю в кулак, чтобы не сорвать этот бесстыдный подарок. Оранжевый был цветом принцессы Аранчии, и теперь этот цвет красовался на жеребце каждого из рыцарей. Замечательный жест набожной принцессы!

Пока я злилась, ладонь самозванки как-то совершенно незаметно легла на моё колено. Я чуть не дрыгнула ногой, но вовремя удержалась, чтобы не устроить новое представление напоказ. Весёленький будет турнир, если в самом начале братец лягнёт сестру-невесту по уху.

– Руку убери, – процедила я сквозь зубы.

– Не бойтесь, – она не только не убрала руку, но ещё и умудрилась погладить меня по ноге, – сестра не причинит вреда брату.

– Ты мне не сестра, – прошипела я, резко поворачивая коня, так что самозванке пришлось отскочить, чтобы не попасть под копыта.

– Всё ещё злитесь, – она укоризненно покачала головой. – Что ж, очень жаль. Но знайте, что я думаю только о вас.

Я не ответила и ударила коня пятками, выводя на стартовую линию.

Король Рихард вывел своего коня справа от меня, остальные всадники растянулись вдоль линии.

– Надеетесь победить? – спросил дракон, разминая плечи и чуть пригибаясь вперёд, к холке жеребца.

– Не понятно, на что вы надеетесь, – ответила я.

Герольд поднял белый с алыми полосами флаг, и все замерли – и участники, и зрители. Стало так тихо, что я слышала, как дышит король Рихард – ровно, спокойно, совсем не так как я – быстро, прерывисто. И это было плохо, очень плохо. Потому что битву выигрывает тот, кто спокоен. А я спокойной не была.

Я приказала себе не думать ни о короле, ни о герцоге, ни о поганой самозванке, присвоившей моё имя. Сейчас будет только скачка и цель. Цель и скачка. Дракону не победить. Дракону – не – победить.

Флаг резко полетел вниз, и в то же мгновение двадцать четыре лошади полетели вперёд.

Гробовую тишину, которая была за секунду до этого, разорвали восторженные крики зрителей, топот копыт и лошадиное ржание.

Мой конь сразу вырвался из шеренги. Я распласталась по его холке, чтобы уменьшить сопротивление встречного ветра, и закричала, понукая коня бежать быстрее.

Двадцать секунд бешеной скачки – и я оглянулась, чтобы проверить, где соперники.

Большинство всадников отстали сразу, пять наездников гнали лошадей, отстав всего шагов на десять, зато стремя в стремя рядом мчал чёрный жеребец короля Рихарда. Сам он, так же, как и я, распластался по лошадиной холке, и было странно видеть, как такой мощный человек почти слился с животным, став не его ношей, а продолжением.

Цветки флёрдоранжа трепетали всеми лепестками, и ленточка из золотистой парчи жалобно плескалась на ветру.

Совсем близко я увидела лицо короля. В чёрных глазах – азарт, безумие, восторг и… счастье?..

В этот момент я пожалела, что человек не может видеть себя со стороны.

Интересно, какое сейчас лицо у меня? Такое же безумное?.. Но точно вряд ли счастливое…

Мы гнали лошадей вдоль ристалища, а потом вылетели через открытые ворота на дорогу. Надо было добраться до берега моря, схватить ветку оливы у помощника герольда, и домчать обратно.

Теперь людские крики слышались издалека, и всё ближе становился шум волн. Теперь это было нашим соревнованием – моим и дракона. И никто не собирался уступать, подгоняя коней.

– Отлично держишься! – крикнул Рихард и расхохотался. – Я знал, что ты хорош в седле!.. Но я всё равно лучше!..

– Ха! – только и ответила я, лупя коня пятками по крутым бокам.

Мне повезло вырваться на полкорпуса вперёд, но Рихард снова расхохотался, раскинул руки, как крылья, отпустив поводья, и… легко обошёл меня.

Его конь мчался, как ветер, а сам всадник только что не пел песни, изображая ласточку.

Выругавшись сквозь зубы, я почти обняла своего жеребца за шею и заорала ему в ухо.

Мы отвоевали сначала четверть, потом треть, потом опять половину корпуса, и Рихард оскалил белы зубы, когда я с торжеством оглянулась на него через плечо.

Но долго любоваться на отставшего дракона я не стала, сосредоточившись на цели – на оливковой ветке в руке помощника герольда. До него было ещё около полумили, и я собиралась выиграть, даже если королю Рихарду вздумается превратиться не в ласточку, а в дракона – хотя это против правил.

Тут он опять меня обогнал, захлёбываясь хохотом, и я готова была впиться зубами ему в ляжку, если бы смогла дотянуться.

Вороной жеребец короля драконов мазнул моего коня хвостом по морде, Рихард насмешливо помахал мне рукой, я чуть не крикнула вслед ему про хвостатую тварь, но тут что-то произошло.

Конь короля вдруг мотнул головой, оглушительно заржал, упёрся в землю всеми четырьмя копытами, а потом резко рванул в сторону, одновременно вскидывая круп и взбрыкивая задними ногами.

Мой конь пролетел мимо стрелой, но я успела заметить, как «ласточка» Рихард выпорхнул из седла и рухнул на землю, покатившись клубком и ломая сухостой.

Заветная оливковая ветка была совсем близко, стоило лишь поднажать, но я повернула коня быстрее, чем смогла объяснить свой поступок в мыслях.

За несколько секунд мой конь проскакал больше пятидесяти шагов, и я увидела, как беснуется чёрный жеребец с пустым седлом. Взбрыкивая на каждом скачке, он мчался к скалам, а король медленно приподнимается, уперевшись локтем в землю – лохматый, тяжёлый даже на вид…

Подхлестнув своего коня, я направила его в сторону короля. Где-то вдали нахлёстывали лошадей остальные участники, и они приближались, но мне уже не было до них дела.

– Вы целы?! – крикнула я, когда между мной и Рихардом оставалось шагов десять.

Он поднялся на колени – весь в пыли и сухой траве, и кивнул, показывая, что с ним всё в порядке.

– Верну лошадь! – я погнала коня вслед за чёрным жеребцом, который, словно обезумев, летел к обрыву, не замечая опасности.

Если бы королевский конь скакал по прямой, мы бы его точно не догнали, но бедное животное, видимо, чего-то испугалось, потому что металось то вправо, то влево, мотая головой. Его ржание не смог заглушить даже шум моря, и сколько бы я ни кричала, конь короля не обращал на меня внимания.

– Такой же дурак, как твой хозяин! – в сердцах заорала я.

Мы догнали безумца почти на самом обрыве, и я схватила королевского коня под уздцы, резко пригнув его морду. Но вместо того, чтобы успокоиться, он взбесился ещё сильнее и замотал головой, чуть не вывернув мне руку. Я почти повисла в седле, пытаясь удержать его, и тут мой собственный конь заржал и встал на дыбы.

Каким чудом я не полетела вниз головой, и как меня не разорвало надвое – для меня навсегда осталось загадкой. Что скрывать – я струсила больше, чем когда пиратская фелука пошла тараном на наш корабль. Потому что это было почти то же самое – невозможность сладить с самой природой, когда в одно мгновение ощущаешь себя слабым ничтожным человечишкой в огромном и сильном мире. Песчинкой на могучей груди земли… или моря…

Чёрная тень с рёвом бросилась прямо под копыта моего коня, и сначала мне показалось, что это какой-то зверь напал на нас, в довершенье ко всем бедам.

Но руки, вцепившиеся в удила, были человеческими. Только совершенно нечеловеческим было усилие, которым эти руки заставили моего коня опустить передние копыта.

Время будто перестало бежать, а мир потерял все звуки. Я перестала слышать море, топот копыт и ржание, и видела только, как побелели суставы на мужских руках, удерживающих моего беснующегося жеребца. Сама я продолжала держать под уздцы королевского коня, и даже успела ударить его по морде, когда он попытался укусить моего коня за шею.

Этот удар привёл в чувство не только животное, но и меня.

Мир обрёл цвет и звук, а мы вчетвером закрутились на месте.

Совсем близко был край скалы, под которым свирепо гудело море. Каких-то шагов пять в сторону – и полетят в бездну два бестолковых животных и два невезучих человека…

Я так живо представила себе эту картину, что едва не вскрикнула, но крик замер на губах, когда лошади понемногу успокоились, затихли, перестали крутить головами и замерли, тяжело дыша.

Из-за лошадиной холки выглянула лохматая голова короля драконов, и он произнёс тихо и медленно:

– Слезай и отведи Винголета в сторону.

– Кого? – не сразу поняла я, потому что в моём сознании до сих пор была картина, как мы всем отрядом валимся с обрыва в жадное и бездонное море.

– Моего коня, – повторил Рихард уже злым шёпотом. – Только не делай резких движений.

– А! – сообразила я, наконец, и сползла с седла, продолжая держать вороного жеребца.

– Узду на руку не наматывай, – велел король, будто считал меня совсем идиоткой.

Мы развели коней по сторонам, и я краем глаза увидела, как по направлению к ристалищу пролетел всадник на гнедом жеребце, с упоением размахивая вожделенной оливковой ветвью.

Наши кони совсем успокоились, лишь вздрагивали изредка всем телом и иногда жалобно ржали.

– Эй! – окликнул меня Рихард. – Там – роща, идём туда. Надо их привязать. На всякий случай.

Я подняла ладонь, показывая, что поняла, и пошла в сторону маленькой апельсиновой рощи – всего-то пять или шесть деревьев. Но там была тень, и там был родник, насколько я помнила.

Мы с королём накрепко привязали коней в разных концах рощи, потом жадно напились, опустившись коленями в траву, а потом я упала на спину, раскинув руки и ноги, и бездумно глядя в синее небо, которое просвечивало сквозь листву.

– Чудесные скачки, – заворчал Рихард. – Ладно, кони взбесились, но ты-то какого чёрта помчался за Винголетом? Ты совсем дурак, если решил останавливать коня на обрыве?

– Пожалел, – огрызнулась я, продолжая смотреть в небо. – Конь хороший, только дураку достался.

– Че-его? – прорычал Рихард и в одну секунду сгрёб меня за камзол, подтянув к себе.

Совсем некстати я вспомнила, что точно так же близко видела его величество в шатре, когда получила второй засос. Сейчас я даже ощущала дыхание короля на губах. Теперь он дышал тяжело, прерывисто – совсем как я перед началом скачек. И глаза были страшными – словно он мчался к обрыву, потеряв способность здраво размышлять.

– Ты – избалованный щенок… – начал король, подтягивая меня всё ближе к себе. – Ты у меня как кость в горле… Тебе жить совсем надоело? Коня ты пожалел, а себя не пожалел?!

Я чуть откинула голову, чтобы мы с его величеством не уткнулись друг в друга носами, но королевская борода защекотала мой подбородок. Тут самое время было ударить лбом в лоб или пихануть дракона кулаком в живот, но я не сделала ни того, ни другого, а преспокойно продолжала висеть в руках короля, как соломенная кукла.

Наверное, сказались страх и усталость после происшествия на обрыве, поэтому больше ни на что не осталось сил. А может, всё дело было в том, что грозные слова короля прозвучали совсем не грозно…

– Конь хороший, – сказала я, подумала немного и добавила: – Может, отпустите, ваше величество?

– Может, лучше шею тебе свернуть? – прорычал он, встряхнув меня пару раз.

– Если сейчас свернёте, то зачем спасали? – вполне резонно спросила я.

– Кто сказал, что спасал? – король встряхнул меня снова и притянул ещё ближе, так что теперь мне пришлось отвернуться, и моя щека почти соприкасалась с его щекой.

Скосив глаза, я посмотрела на его руки.

– У вас кровь на руках, – я старалась говорить как можно хладнокровнее, но получалось плохо.

Потому что оставаться хладнокровной рядом с этим существом было совершенно невозможно. Его тяжёлое дыханье обжигало кожу, и даже закрыв глаза я чувствовала его взгляд – жаркий, жадный, от которого кровь закипала.

– По-моему, вы поранились, когда удерживали моего коня, – продолжала я. – Понимаю, что для драконов это просто царапина, но…

– Ты что мне зубы заговариваешь? – теперь король шипел, как змея, и ещё от него пахло мускусом, лошадиным потом, этими проклятыми померанцевыми цветами и чем-то незнакомым, но очень приятным.

Наверное, морем. Да, запах был горьковато-солоноватый, и он понравился мне больше, чем мускус с померанцем. Собственно, померанец тут был совсем лишний. Мускус можете оставить, ваше величество.

Я одёрнула себя, потому что мысли поползли куда-то не туда. А были вопросы поважнее, чем то, какими благовониями пользуется король.

– Почему ваш конь понёс? – спросила я.

– Не знаю, – свирепо отозвался он. – Спроси у него? Вдруг ответит.

– Вчерашняя шутка, – я напоказ фыркнула. – Уже протухла. Пованивает.

– Ты что о себе возомнил? – теперь дракон потряхивал меня в такт словам. – Думаешь, если я тебя не тронул, то можешь и с бешеным скакуном сладить? Просто я не бью щенков.

– Я – не щенок, – тут я обнаружила, что не могу даже толком обидеться.

Хотя ещё вчера за «щенка» по физиономии получил бы любой, невзирая на чины и регалии. А уж что касается короля – ему от меня прилетало и за меньшее. Но… вот как-то не обижалось, и всё тут. Я была неприятно поражена этим открытием, но быстро успокоилась, решив, что это от страха и усталости. Всё-таки, взбесившиеся кони – звери пострашнее разумных драконов…

– Не щенок, говоришь? А кто кусается? – Рихард одной рукой оттянул ворот, показывая шею, на которой красовались отметины от моих зубов.

Да, куснула я его хорошо – вся челюсть отпечаталась. Прямо в ровный кружок. Но дракоша сам виноват – перепугал меня тогда до чёртиков. А теперь ещё изволит обижаться.

– Как тогда назвать вас? – поинтересовалась я, тоже оттягивая ворот и показывая засос, который получила в королевском шатре. – Пиявкой?

– Ах ты!.. сопляк!.. – выдохнул Рихард, жадно глядя на мою шею.

– Что, поставите ещё один засос? – эти слова вырвались у меня нечаянно, но на короля произвели потрясающее впечатление.

Мне показалось, что из тёмных глаз выстрелили две молнии и ударили меня прямо в сердце и в мозг. Вот прямо так – бам! – и не осталось никаких мыслей, а сердцу вдруг стало горячо, будто его вырвали и бросили в огненное море.

Такой же обжигающей была и мужская рука, которая легла мне на горло, сдавила… Хотя, нет. Когда собираются задушить, хватают не так.

Прикосновение не внушало страха, опасения за свою жизнь. А возможно, я просто устала бояться – сегодня, всегда…

– Придушить бы тебя… прямо здесь… – прошипел король Рихард, но прозвучало это как-то очень двусмысленно, будто речь шла не об убийстве наследного принца, а совсем о других над ним действиях.

Экий развратник, подумала я о короле, но подумала как-то отстранённо. Да, дракон явно превзошёл любого грешника а этой земле – умудрился заочно захотеть принцессу Аранчию, облапал всех девиц Солерно, которые попали в поле зрения, и добрался даже до принца Альбиокко. Недаром небеса прокляли кое-кого… Но в то же время, я не спешила освободиться из драконьих лап. И даже терпкий запах крови не вызывал отвращения. Не сказать, чтобы рука дракона на моей шее – это было слишком уж неприятно.

Ладонь скользнула, лаская, сдавливая, и король с присвистом втянул воздух сквозь стиснутые зубы.

Что-то изменилось в этот момент. Я вдруг ощутила себя человеком, которому удалось схватить бурю за хвост и удержать. Странное чувство. Вернее – смесь чувств – приятное удивление, самодовольство, восторг и…

Тут я сама судорожно вздохнула, потому что сообразила, что нахожусь на волоске от разоблачения. Сейчас его развратное величество нащупает отсутствие кадыка на горле у принца…

Всё получилось быстро и неожиданно даже для меня самой. Я просто подняла руку и щёлкнула грозного короля Рихарда по носу.

Щелчок получился превосходным – крепким и звонким.

Король вздрогнул, сморгнул и тут же меня отпустил, отпрянув и застыв, как змея, которая поднимается в боевую стойку и раздумывает – нападать или нет.

Глядя, как он изумлённо хлопает глазами, я чуть не рассмеялась. Но вместо этого очень серьёзно спросила:

– Слышите?

– Что?.. – спросил он, по-прежнему не сводя с меня глаз, и лицо у него было таким… недоумённым.

– Прислушайтесь, – посоветовала я, поднимаясь и отряхивая руки, как ни в чём не бывало.

Король нахмурился, склонил голову к плечу, а потом спросил:

– Цикады?..

– Фанфары, – поправила я его. – Первое состязание кончилось. Фанфары трубят в честь победителя. И он – не вы, ваше величество.

Только тут до него дошло, и драконья физиономия выразила одновременно досаду, гнев и раздражение. Вот так – все эмоции за пару секунд, на одной физиономической площади. Я наблюдала за ним со злорадным удовольствием, одновременно потуже затягивая шнуровку на вороте. Чтобы у некоторых не возникло желания снова пощупать принца за шею.

– Думаю, сейчас там переполох, – продолжала я. – Заметили наше отсутствие, бегают, кричат. Но кричать будут недолго. Ваши и мои слуги запрыгнут в сёдла и помчатся нам на помощь. Они ведь решат, что кого-то из нас надо спасать. Спорим, сюда прискачут уже через пару минут? Вы же любите споры, ваше величество.

– Я хочу знать, – прорычал он, тоже поднимаясь, – что это было? – и указал на свой нос.

– А что? – невинно поинтересовалась я. – Вас впервые щёлкнули по носу? Я почему-то так и подумал.

– Ты издеваешься?.. – только и сказал король, проследив за мной взглядом, пока я шла до своего коня.

– Конечно, издеваюсь, – я кивнула и отвязала жеребца, похлопывая по шее, чтобы не заволновался. – Вы так хотели победить в скачках, пташечку там из себя изображали, – я развела руки на манер крыльев и покачалась из стороны в сторону, – и вдруг – ай-я-яй! Какая досада, но король проиграл.

– Это был несчастный случай! – он ткнул в мою сторону указательным пальцем.

– Увы, скачки уже не переиграешь, – ответила я с притворным сожалением. – Турнир – та же война. На войне вам не дадут второго шанса. Пусть даже вы и король.

– Ты-то тоже проиграл, – нашёлся Рихард.

– В отличие от вас я не собирался производить впечатление на красоток, – я решила не садиться в седло, а повести коня в поводу.

А то мало ли что – понесёт снова.

И с чего бы ему так беситься?

Погладив коня по морде, я сорвала с узды оранжевую ленточку с померанцевыми цветами. От букета остались остались лишь пестики-тычинки и стебельки, а лепестки развеяло ветром.

Бросив цветы и ленту на землю, я повела коня мимо короля, а тот повернулся за мной, как флюгер.

– Не сердитесь за это, ваше величество, – сказала я, пощёлкав себя по носу. – Вынужденная мера. Ничего не поделаешь. Но если вы ещё раз полезете ко мне своими лапа… руками, то придётся вас прирезать. Уж извините.

Дракон прищурился на меня, и верхняя губа хищно изогнулась, обнажив ровные, белые зубы.

– Ты нахальный тощий сопляк, – сказал король. – Тебе повезло, что я не принимаю твою болтовню всерьёз.

– Просто везунчик, – подтвердила я. – О! А вот и ваши прихвостни! Ой, извините, случайно вырвалось… Ваши слуги, разумеется.

Рихард только скрипнул зубами и пошёл отвязывать своего коня.

Рощу наполнили взволнованные голоса и треск валежника. Конечно, здесь были не только слуги короля, но и мои. Все – перепуганные, будто произошло светопреставление.

Ко мне подбежал Лионель – красный, как рак, а за ним следом спешил Капанито, зачем-то держа под мышкой мой шлем.

– Что случилось, ваше высочество?! – заговорил Лионель громким шёпотом. – Мы видели, как королевский конь понёс, а потом вы бросились к обрыву… Вы целы? Не поранились?

– Видели, значит? – краем глаза я наблюдала, как короля Рихарда окружили слуги, точно так же расспрашивая, что произошло.

Дракон досадливо отмахивался, и, не глядя больше на меня, пошёл из рощи, уводя коня. Слуги потянулись за ним, а я не торопилась уходить.

– Почему понёс конь? – спросил Капанито, и я подумала, что у парня голова работает – спросил то, что сейчас было единственно важным.

– Чего-то испугался, – сказала я, глядя в спину удалявшемуся Рихарду. – Возьмите-ка моего коня. Мне надо кое-что найти. Обронил во время скачки.

Лионель с готовностью схватил коня под уздцы, а Капанито спросил:

– Пойти с вами?

– Не надо, – ответила я. – Вы не знаете, что искать. Возвращайтесь, я сейчас буду.

Слуги медлили, и я, вздохнув, разрешила им подождать меня в роще.

Вернувшись на то место, где взбесился вороной короля Рихарда, я медленно пошла по кругу, прочёсывая траву, и вскоре обнаружила то, что искала – букетик померанцев, который самозванка прицепила на узду королю. Опустившись на колено, я внимательно осмотрела цветы, но ничего подозрительного не увидела. Правда, лента была не оранжевая, как на моём букете, а из золотой парчи. Расщедрилась обманщица. Всем остальным рыцарям достались оранжевые ленты.

Казалось бы – что такого? Она решила выделить короля… Вполне логично, если уже дала согласие на замужество…

Но всё же…

Я наклонилась к самой земле и понюхала. У померанцевых цветов особый запах – свежий, горьковатый и сладкий одновременно… Но пахло не только ими…

Схватив цветы за головки, я принюхалась к ленте.

В нос ударил резкий запах, который невозможно было спутать ни с каким другим. Тот, кто хоть раз охотился на медведя, узнает его и через сто лет. Запах опасности. Запах медвежьего жира. Запах, которого панически боятся лошади.

Выругавшись сквозь зубы, я скомкала ленту в кулаке. Надо было сразу догадаться, что эта шлюшка не просто так притащилась с букетами на скачки. Как просто и действенно – повязать на морду коню ленту, пропитанную медвежьим жиром. Аромат цветов сначала заглушил запах медведя. Но во время скачки разгорячённое тело жеребца разогрело и ленту, и медвежий жир проявил себя во всю силу. Конь короля понёс, а когда я попыталась его удержать, запах почувствовал и мой жеребец.

– Вот ведь!.. – у меня не было слов, чтобы выразить всё, что я в этот момент думала о самозванке, об отце и о Хильдерике, которые позволили убийце проникнуть во дворец.

Хочет убить короля? Почему нет? Его многие хотели бы убить. Я, например. Но кто мог подослать её, эту лгунью коварную? Не сама же она сшила себе платье. И туфли стачала не сама. И план с медвежьим жиром мог придумать только человек, который знаком с охотой. Сомневаюсь, что эта красотка хоть раз держала в руках лук.

Поднявшись, я свернула ленту, спрятала её в платок, а платок сунула в рукав, чтобы не потерять.

То, что король Рихард не свернул себе шею, когда упал с коня, действительно, больше походило на везение. Страшно представить, что драконы сделали бы с Солерно, если бы узнали, что это был не несчастный случай, а отлично спланированное покушение на убийство короля.