Король драконов и Принцесса-Апельсин

Глава 15. Прекрасная принцесса

Короля словно сдуло ветром.

Стражника, сообщившего о приезде принцессы, припечатало к стене, а король Рихард бежал по коридору.

Я бросилась следом, ни черта не понимая, и пытаясь хоть что-то понять.

Какой кортеж?! Какая принцесса Аранчия?!.

Белая рубашка короля мелькнула уже на лестнице – этот идиот мчался прямо к выходу, чтобы встретить свою принцессу на входе. Я не побежала за ним, а выскочила на открытую галерею, откуда был прекрасно виден город на подъезде ко дворцу, арка и парадное крыльцо.

По улицам сплошным потоком двигался народ – толпами, с охапками цветов, размахивая лентами, платками и шапками, а по главной улице неспешно ехал кортеж. Не слишком большой – десять сопровождающих гвардейцев со штандартом дома Аранчиани, пять впереди, пять позади, а между ними… Не удержавшись, я выругалась. На белой лошади в окружении гвардейцев ехала дама в платье из серебряной парчи. В моём платье. Том самом, которое лежало в сундуке в моей комнате. Дама сидела в женском седле, изящно перебросив подол на одну сторону, и помахивала рукой горожанам, которые бежали к ней со всех сторон и бросали цветы под копыта лошади. Волосы дамы были спрятаны под парчовую шапочку и шёлковое покрывало, так что рассмотреть их цвет было невозможно, как и лицо – расстояние ещё слишком большое.

Но неужели это Хильдерика отважилась на подобное безумство?! На что она рассчитывает? Притвориться принцессой Аранчией? Вот дурочка!..

Раздались женские голоса, перестук каблучков, и на галерее появились служанки Хильдики и… она сама.

Если Хильдика здесь, то… то кто же едет там на лошади?!

Служанки и придворные дамы взволнованно переговаривались, повторяя на разные лады имя принцессы Аранчии, а Хильдика перегнулась через перила, чтобы разглядеть всадницу.

– Принц! – соизволил заметить меня кто-то из служанок, и вот уже они защебетали всей птичьей стаей: – Принцесса приехала! Ваша сестра! Смотрите!.. Король Рихард встречает её на крыльце!.. Ах, неужели, он и правда влюблён?.. Говорят, у драконов нет сердца… Есть сердце, глупая, только каменное!.. Сама глупая! Как можно жить с каменным сердцем?..

Пока служанки щебетали, наши взгляды с Хильдерикой встретились. Она еле заметно пожала плечами и беспомощно приподняла брови, показывая, что не понимает, что происходит.

Поговорить сейчас с ней не было никакой возможности – весь дворец сбежался смотреть, как король драконов будет встречать прекрасную принцессу. А белая лошадь уже проехала арку, приближаясь к крыльцу. Король Рихард сбежал по ступенькам с резвостью юноши и остановился, уперев кулаки в бёдра, а следом за ним спускался и отец.

Едва не выругавшись снова, я поспешила вниз, расталкивая слуг, которые глазели на принцессу и не замечали ничего вокруг.

Я оказалась на крыльце в тот самый момент, когда лошадь остановилась, и один из гвардейцев почтительно подставил колено, чтобы дама могла ступить на него, выбираясь из седла.

Женщина, выдававшая себя за принцессу Аранчию, и в самом деле была чем-то похожа на меня – смуглая, чернобровая и черноглазая. Из-под шёлкового покрывала выбивался завиток чёрных волос, и даже туфельки у неё были моими – с круглыми серебряными пряжками!..

Хильдика оказалась рядом неслышно, как тень. Я заметила её только когда она взяла меня за руку.

– Что происходит? – спросила я бешеным шёпотом.

– Сама не знаю… – ответила она тоже шёпотом, растерянно хлопая ресницами. – Я думала… это твой план…

– Какой план? – зашипела я почище дракона, нервно оглядываясь, чтобы нас не подслушали. – На ней моя одежда! И туфли! Объяснишь, может быть?

– Я… я не знаю… – залепетала Хильдика, цепляясь за меня. – Клянусь, всё было на месте… я перебирала одежду неделю назад…

– Чудесно! У нас вор, а мы ничего не знаем! – я оттолкнула её руку и поспешила к отцу, чтобы остановить его, потому что он уже раскрыл объятия, встречая «дочь».

Но меня опередили.

– Здравствуйте, отец! – воскликнула «принцесса» и бросилась к отцу на шею.

Совсем как я…

– Наконец-то ты приехала, – ласково упрекнул её отец, обнимая и благословляя.

– Я очень торопилась, – сказала «принцесса», отступая на шаг и почтительно кланяясь, а потом целуя руку отцу, так же, как всегда делала я, когда принцесса Аранчия «возвращалась» в Солерно после очередного паломничества. – Даже оставила всех служанок. Они бы только задерживали меня в пути. Когда брат написал, что у нас гостит его величество Рихард… – она перевела взгляд на короля драконов и сразу поклонилась, низко опуская голову, но я заметила, как краска схлынула со щёк самозванки.

Ага, дракон тебя испугал. Но не его следует бояться, обманщица. А настоящую принцессу Аранчию.

– Ваше высочество… – услышала я за спиной дрожащий шёпот Хильдики и второй раз оттолкнула её, потому что она пыталась то ли успокоить меня, взяв за локоть, то удержать.

– Счастлив наконец-то видеть вас, прекрасная принцесса, – произнёс Рихард низким, тягучим голосом. – Вы с такой почтительностью поцеловали отцу руку… Разрешите ли мне поцеловать вашу? С всей почтительностью, разумеется?

– Разве вам можно что-то запретить, ваше величество? – ответила самозванка. – Но это я, как верная подданная, должна поцеловать вашу руку. Прошу простить, что первый мой поцелуй достался не вам. Но для меня отец выше, чем все короли земные и небесные.

– Да, простите её, милорд, – сказал мой отец растроганно и довольно, – любовь дочери заслуживает прощения.

– Мне не за что вас прощать, – Рихард был сама любезность, и я только скрипнула зубами, когда он припал с поцелуями к руке обманщицы. – Это я должен просить прощения, что прервал ваши молитвы.

– Невозможно всё время молиться, сир, – ответила она с лёгким кокетством. – Я же не монахиня. Всего лишь принцесса, – и она показала белые ровные зубки, улыбнувшись.

Но я-то видела, как её трясёт от страха. Только руку она не убрала, и даже ухитрилась погладить Рихарда по запястью – легко, кончиками пальцев. Вроде бы и нечаянно, а так многообещающе. Умелая девочка.

– Где мой брат? – бодро спросила она. – Где мой дорогой, любимый брат?

– Действительно, где принц? – отец оглянулся, увидел меня и просиял. – Так вот же он! Альбиокко, сынок, поздоровайся с сестрой, – и добавил, обращаясь к Рихарду: – Это такое счастье, когда дети рядом. Их присутствие согревает сердце, – он осёкся и замолчал, потому что понял, что говорить подобное бездетному дракону с каменным сердцем – почти оскорбление.

Но король Рихард сейчас был щедрым, как солнце.

– Охотно верю, – прогудел он, выпуская руку «принцессы» и отступая в сторону. – Вот и ваш брат, прекрасная Аранчия. Только сегодня он говорил, что вы появитесь лишь на последнем празднике турнира. Какое неожиданное счастье видеть вас в Солерно так скоро.

– Брат думал, что я поеду, как примерная принцесса, – ответила она мягко, – в карете и с подобающим сопровождением, – тут она посмотрела на меня, и глаза её расширились и вспыхнули, как два болотных огонька, которые заманивают в трясину. – Он недоволен, но я так спешила… – продолжала самозванка, медленно двигаясь ко мне. – Я спешила… Прости меня, дорогой брат.

Она поднялась по ступенькам, поклонилась и хотела поцеловать мою руку, но отдёрнула пальцы из-под этих красивых и лживых губ.

– Не сердись, – сказала лже-принцесса просительно. – Я так хотела поскорее встретиться с его величеством Рихардом…

– Ты – не моя сестра, – произнесла я громко и отчётливо. – Ты – не принцесса Аранчия. Ты – самозванка!

Своего я добилась – меня услышали. Ахнули даже слуги, которые наблюдали с галереи.

– Сын! Что ты!.. – начал отец, но король Рихард остановил его одним лишь движением руки – просто приподнял ладонь, не глядя, и отец замер, боясь пошевелиться.

– То есть как это – не принцесса? – спросил дракон, растягивая слова. – Ваш отец её узнал, – и он медленно и грозно повернулся к моему отцу.

– Конечно, узнал! – воскликнул тот, и голос у него дрогнул. – Неужели, отец не узнает свою дочь?

– Тогда… – дракон обернулся ко мне, и я сжала губы.

Разве можно было сказать, что мой отец узнал бы в любой девице свою дочь, а свою дочь уже много лет принимает за покойного сына?

Люди волновались всё сильнее, задние ряды напирали на впереди стоящих, пытаясь разглядеть и услышать, что происходит. Даже гвардейцы разинули рты. Отец быстро отёр вспотевший лоб ладонью, и только самозванка не дрогнула. Продолжала смотреть на меня, чуть улыбаясь уголками губ.

– Мой отец не слишком близок с сестрой, – придумала я на ходу причину. – К тому же, сестра почти всё время носит вуаль. Признаю, эта женщина, – я произнесла это как можно презрительнее, – эта женщина похожа на мою сестру. Но она – не Аранчия. Её надо немедленно взять под стражу и выяснить…

– Подождите! – прервал меня король Рихард и окликнул кого-то: – Эй, ты! Подойди сюда.

Из толпы придворных, выбежавших встречать принцессу Аранчию, мелкими шажками вышел маркиз Денито.

– Ты молодец, я помню, – Рихард похлопал его по плечу, отчего маркиз присел и побледнел, пряча глаза. – Говоришь правду, никого не боишься. Ну–ка, скажи мне, эта девица, – он выделил слово «девица» голосом и грозно сверкнул на меня глазами, – она принцесса Аранчия?

Мы все уставились на маркиза, а он из бледного стал красным, потом опять побледнел и затрясся осиновым листочком.

– Ваше величество, – проблеял он, – принцесса почти всегда носит вуаль… Боюсь, я не смогу сказать… она или… но если его величество король Атангильд узнал…

– Никакого толку, – Рихард легонько отпихнул маркиза, и тот чуть не упал, а потом очень шустро скрылся за спинами других.

– Вот видите, ваше величество, – повторила я. – Тогда я знаю принцессу в лицо. А эта лгунья…

– Братец, – кротко заговорила самозванка, и стало так тихо, что слышно было, как кричат чайки на побережье, – понимаю, что ты беспокоишься обо мне и хочешь оставить меня в Солерно, но позволь мне решать самой.

– Так-так, – король Рихард нехорошо усмехнулся и подёргал себя за бороду.

– Я приехала сюда по доброй воле, – продолжала самозванка, – хотя в письме ты уговаривал меня задержаться. Прошу, не препятствуй моему счастью и разреши мне выбрать мужа по своему усмотрению.

– Значит, принц, вы решили схитрить, – произнёс Рихард, прежде, чем я успела сказать хоть слово, – да не получилось. Очень хорошо… Я это запомню.

– Милорд! – испуганно воскликнул отец. – Уверяю вас, принц просто ошибается! Это – моя дочь! Аранчия Аранчиани!.. Принцесса слишком долго отсутствовала, её черты позабыл даже брат…

Самозванка тоже не пожелала оставаться в стороне и живо повернулась к дракону, молитвенно сложив руки:

– Милорд, прошу, не сердитесь на его высочество… Он поступил так только лишь из-за братской любви, – она умоляла настолько искренне, и была настолько изящна и царственно мила, что не будь я принцессой Аранчией, то вполне бы поверила, что вижу перед собой папочкину дочку.

Но дело-то в том, что у отца не было дочерей кроме меня!..

Отец поспешил поклониться Рихарду и обнял самозванку, целуя её в лоб:

– Милорд, вы должны понять… – заговорил отец дребезжащим старческим голосом, и это больно резануло меня по сердцу. – Принц очень привязан к сестре… Вы должны понять…

– Успокойтесь, отец, – ласково утешала его самозванка, – его величество Рихард – самый справедливый правитель во всём мире, он не станет наказывать за любовь… Братец, не упрямствуй, – она протянула ко мне руку. – Пожалуйста, заклинаю всеми небесными силами…

– Закончила представление? – мрачно спросила я у неё. – Говоришь ты складно, к встрече подготовилась, хвалю за старание. Но не получится, лгунья! Принцесса Хильдерика, подойдите, – окликнула я Хильдику через плечо, не спуская глаз с обманщицы – не вытащила бы нож из потайного кармашка, а то кто знает, на что способна эта наглая и хитрая девица. – Засвидетельствуйте, ваше высочество, – сказала я Хильдике, которая приблизилась и встала рядом со мной, – что это – не принцесса Аранчия. Вы видели её без вуали, в женских покоях, и прекрасно знаете мою сестру в лицо.

Я смотрела на лже-принцессу и слышала, как взволнованно дышит Хильдерика. Дышит и… молчит. Молчит?!.

Резко повернувшись к ней, я увидела, что моя подруга стоит точно так же, как самозванка – молитвенно сжимая руки, и хлопает ресницами, не решаясь говорить.

– Ну же, Хильдика! – зашипела я на неё.

Она вздрогнула и залепетала что-то невнятное, но тут король Рихард рявкнул во всю драконью глотку:

– Да вы что тут устроили, Аранчиани?! Я скоро сам с вами свихнусь! Но сначала вам всем головы поотрываю! А тебе, – он свирепо ткнул в мою сторону пальцем, – первому. А ну, живо отвечай! – это уже относилось к Хильдике, и я невольно сделала шаг вперёд, защищая её.

Но тут моя подруга воскликнула, зажмурившись и втянув голову в плечи, будто её уже собрался отрывать жестокий дракон:

– Простите, милорд! Прошу, прошу, прошу, простите принца! Эта девушка – принцесса Аранчия! Я подтверждаю!

Рихард с размаху ударил кулаком в ладонь и рыкнул, бешено сверкнув глазами.

– Что и требовалось доказать, – проворчал он. – Идёмте во дворец. А то устроили тут… посмешище, – он наградил меня гневным взглядом, подал руку самозванке, и они начали подниматься по ступеням, а за ними спешил отец, тоже посмотревший на меня – правда, укоризненно.

Следом потянулись придворные, рядом со мной осталась только Хильдика. Я до такой степени не ждала предательства, что пропустила драгоценные секунды, когда можно было ещё что-то сказать.

Но Рихард уже заводил лже-Аранчию во дворец, а народ дружно орал славу принцессе Аранчии, совершенно не обращая внимания на принца Альбиокко.

– Как это понимать? – спросила я у Хильдики сквозь зубы. – Это – Аранчия?!

– Прости, я растерялась, – зашептала она, чуть не плача и цепляясь за мою руку. – Всё так неожиданно… И твой отец узнал её… А ты хотела при всех объявить своего отца сумасшедшим? Но ведь ничего страшного не произошло…

– Конечно, ничего страшного, – больше всего сейчас мне хотелось её придушить.

Ну а потом придушить самозванку.

А там и до драконов бы руки дошли.

Мимо нас сплошным потоком тянулись придворные, глядя только вперёд, будто там солнце просияло.

– Ничего страшного! – продолжала я бешеным шёпотом. – Вы просто выставили принца глупым ревнивцем и привели во дворец не понять кого!

– Уйдём отсюда, – Хильдика нервно оглянулась на глазевших горожан и стражников, и потащила меня во дворец.

Я позволила себя увести. Совсем по-дурацки будет – стоять тут и пыхтеть, после того, как прилюдно посадили в лужу.

Мы прошли опустевшими коридорами, подошли к трапезному залу, и я скривилась, когда обнаружилось, что самозванка спокойно уселась на то самое место, на которое садилась я, когда бывала принцессой.

Рихард сидел справа от неё, отец – слева, и оба увлечённо слушали, что она там говорила. А уж она старалась! Сидела, скромно потупившись, но всё в ней – жесты, улыбки, редкие взгляды – всё казалось мне отточенными любовными ловушками.

– Надо будет узнать, как её запустили в город, – сказала я, когда мы с Хильдикой задержались на пороге, наблюдая эту картину. – У неё должен быть пропуск за моей подписью или подписью отца. По номеру можно узнать, кто из писцов его оформлял. И допросить.

– Неужели, кто-то мог вот так просто отдать королевский пропуск? – покачала головой Хильдика. – Но в любом случае, она оказала нам услугу, кто бы ни была. Смотри, она нравится королю Рихарду. Возможно, это – лучший выход? Пусть дракон забирает её.

– Да ты слышишь себя?! – возмутилась я шёпотом, не сводя глаз со лже-принцессы. – Ничего, я выведу эту самозванку на чистую воду.

– Она отлично держится, – заметила Хильдика, тоже наблюдая за незваной гостьей. – Смотри, даже от жареной курицы отказалась. Аранчия никогда не ела курицу.

Да, это была фишечка, которую я придумала, и ужасно этим гордилась. Принц Альбиокко лопал всё подряд, а принцесса Аранчия была страшной привередой и лакомкой, и шутила, что ест на завтрак розу, а на обед – две розы. И вот теперь эта фишечка была нагло украдена. Уведена прямо из-под носа. Ясно, что самозванка готовилась и вызнала все привычки принцессы. И подготовить её мог только кто-то из дворца. Тот, кто видел принцессу Аранчию в её редкие приезды.

– После того, как она украла мои тряпки, ничему уже не удивлюсь, – сказала я, еле сдерживаясь, чтобы не плюнуть, хотя принц Альбиокко всегда вёл себя согласно придворному этикету. – Надо посмотреть, не стащила ли она ещё чего.

– Ключи только у меня, – сказала Хильдика тихо и немного виновато. – Не знаю, кто смог зайти…

– Может, в окно залез, – я передёрнула плечами. – Или отмычку подобрал. Ясно одно – во дворце шпион, и мои обормоты его проглядели. Ну ничего, я этого так не оставлю…

– Лучше успокойся, – посоветовала Хильдика. – Если не хочешь, чтобы принца Альбиокко признали сумасшедшим вместо отца. Или ты решила показать всем настоящую Аранчию?

– Просто помолчи, – посоветовала я в ответ.

В это время самозванка заметила нас, стоящих у порога, что-то сказала отцу и королю Рихарду, и начала подниматься из-за стола, но дракон положил ей руку на плечо, усаживая обратно, и крикнул, обращаясь ко мне:

– Что вы там застыли, принц? Идите к столу. Мы уже помолились, так что можете помолиться позже или шёпотом, чтобы никому не мешать.

– Идём, – сказала я Хильдике сквозь зубы.

Я шла к своему месту и видела, как усмехается король Рихард, и как нежно улыбается обманщица. Хильдика семенила рядом, придерживая меня за рукав, и время от времени незаметно похлопывала меня по запястью, напоминая о сдержанности.

Усевшись в кресло, я в упор взглянула на лже-принцессу.

Даже если её хорошо подготовили, всего знать она не может. И рано или поздно ошибётся. Лучше, конечно, рано. Потому что неизвестно, с какой целью эта девица заявилась в Солерно.

Самозванку мой взгляд совершенно не смутил. Она мягко улыбнулась, вздохнула и сказала:

– Я уже говорила их величествам, что если принц сердится на меня и поэтому не хочет находиться за одним столом со мной, то я лучше уйду.

– Даже если принц сердится, – заявил король Рихард, – никто не должен оставаться голодным. Проявим милосердие, как угодно небесам. Верно, ваше высочество? – поинтересовался он у меня, отправляя в рот кусок жареной курицы. – Небесам ведь угодно милосердие?

– Небесам угодна правда, – отрезала я.

Отец беспокойно заёрзал в кресле, не осмеливаясь осадить меня при всех и в то же время не желая продолжения опасного разговора.

– Вы всё-таки упорствуете, дорогой брат, – покачала головой самозванка с таким кротким смирением, что заслужила бы звание первой невинной овечки королевства. – Не волнуйтесь за меня, – продолжала она не менее кротко. – Я приехала в Солерно, потому что таково моё желание. Ни страха, ни жалости… Только свободная воля.

– Свобода – самая главная драгоценность, – опять вмешался Рихард. – Ведь вы, принц, не будете настолько жестоким, что лишите кого бы то ни было свободной воли? Кстати, почему вы ничего не едите? Сегодня не какой-нибудь постный день, про который я позабыл?

– Трудно забыть то, чего не знали, ваше величество, – съязвила я. – Но вы почти угадали. Сегодня день траура.

Самозванка удивлённо приподняла брови, отец нахмурился, и только король Рихард полюбопытствовал:

– Траур по кому, ваше высочество?

– Не по кому, а по чему, – огрызнулась я и положила себе на тарелку крылышко жареной курицы и щедрую ложку лукового мармелада. – По здравому смыслу.