Король драконов и Принцесса-Апельсин

Глава 3. Незваный дракон хуже незваного гостя

Мне стало холодно, хотя солнце нещадно палило, заливая всё вокруг жаркими, обжигающими лучами. Неужели, отцу не сказали про Аранчию? Или он попросту забыл, пока бежал из дворца к воротам?

– Государь мой, – мягко обратилась я к отцу, – сестра увидела во сне нашу покойную матушку и отправилась сегодня утром в монастырь, чтобы отслужить панихиду.

– Но почему не предупредили меня? – отец нахмурился, поглядев на советников, но граф Лессио и маркиз Денито одинаково пожали плечами.

– Мы решили не тревожить вас, – продолжала я, не дав никому слова сказать, – ведь утренний сон так сладок, а вам редко удаётся поспать всласть. Но я проводил сестру до самых ворот и отправил с ней самых верных людей, так что можете не волноваться, отец.

– Это хорошо, – согласился он, нехотя. – Но всё же, очень не вовремя.

– Благочестие не считается с нежданными гостями, – ответила я с притворным вздохом.

Всё это время король Рихард не вмешивался в разговор, слушая очень внимательно, и очень внимательно за нами наблюдая.

Хильдика немного пришла в себя и вцепилась мне в руку, прижавшись плечом и боком.

– Отправь ей письмо, чтобы возвращалась, – сказал мне отец и широким гостеприимным жестом пригласил Рихарда пройти во дворец. – Позвольте показать вам вашу комнату, милорд. Мы не были извещены о вашем прибытии, поэтому прошу простить за скромный приём…

– Удалимся, – коротко сказала я Хильдике и слугам, стоявшим рядом, и мы пошли в противоположную сторону.

За нами пошли пятеро, после первого поворота остались трое, а потом и остальные слуги замедлили шаг и тихонько отстали. Я никого не останавливала, потому что было понятно, что приезд драконов – это такая новость, которую хотелось обсудить. Ну и поглазеть на чудовищ, конечно же. Это же словно приезд зверинца – когда ещё удастся посмотреть на диковинных животных?

Но мне было совсем не любопытно, да и Хильдике тоже. Оказавшись в наших покоях, я первым делом заперла двери, чтобы никто не вошел, а потом с размаху швырнула берет в угол, угрюмо уставившись в стену.

– Ну что, довольна?! – тут же ожила Хильдерика и напустилась на меня, как заботливая мамочка. – Вот он, приехал!

– Кто? – спросила я, почти не слушая её.

– Лев для Аранчии! – всплеснула она руками, и браслеты на запястьях зазвенели. – Ты же хотела льва? Так получи! Сколько раз я тебя просила – не болтай, Анча! Кого зовёшь, тот и придёт…

– Если ты про этого кабана, которого по недоразумению называют королём Рихардом, то его никто не звал, – холодно ответила я. – И прекрати паниковать. Дай подумать.

– О чём?! – успокоить Хильдику сейчас не смогли бы и небесные вестники, спустись они с облаков. – О чём тут думать? Он приехал за тобой! И хочу посмотреть, как ты ему откажешь!

– Ему уже отказали, только он не понял.

– Ты в своём уме – отказать дракону? На солнце не перегрелась? – подруга даже приложила ладонь к моему лбу, и я нетерпеливо дёрнулась – не время для шуточек. А Хильдика продолжала причитать: – Он увезёт тебя, увезёт!.. И что тогда будет с Солерно?..

– Никуда он Аранчию не увезёт, – отрезала я. – Она будет сидеть себе в монастыре, и пусть дракон, если пожелает, облазает их все по очереди, всё равно не найдёт нашу принцессу.

– Разумеется, – подхватила она, – ведь мы сознательно солгали сюзерену!

– Вот именно, – проворчала я. – Гораздо больше меня пугает его военный гарнизон. Нам надо избавиться от него как можно скорее. Иначе мы останемся с пустыми кладовыми, а все наши женщины к концу года будут беременные. И хорошо, если не от драконов.

– Святые небеса, – Хильдика застонала и спрятала лицо в ладони. – И что же нам делать?

– Во-первых, успокоиться. Не такие уж они и страшные, эти драконы. По виду и манерам – обычные козопасы. И умом, похоже не блещут. Во-вторых…

– Не страшные? – Хильдика уставилась на меня широко распахнутыми глазами. – Ты точно – человеческая женщина, Анча? Да на них невозможно смотреть! Сразу хочется упасть на колени, заплакать и во всём признаться! Даже сэр Лионель оробел, не говоря об остальных. На них смотришь – и сердце леденеет.

– Не преувеличивай, – отмахнулась я.

– Я совершенно серьезно, – она подошла ко мне вплотную и испытующе заглянула в лицо. – А тебе, вижу, совсем не страшно. Ты так неосмотрительно дерзила королю… У тебя пропало чувство опасности? Разве ты не чувствуешь, что находиться рядом с ними – всё равно, что встретиться со львом в пустыне один на один?

Мне показалось, что говорила она очень искренне, и звоночек нехорошего предчувствия звякнул в моём сознании отчётливее. Да, в мыслях я тоже сравнивала Рихарда с диким зверем, со львом, но мне совсем не хотелось падать перед ним ниц и каяться. Он злил, бесил, выводил из себя, но не до такой уж степени, чтобы дрожать апельсиновым листиком на ветру.

Звякнул колокольчик. Но не серебряный, на стене, а медный, возле двери.

– Пойду, узнаю, что случилось, – Хильдика оставила панику и в одно мгновение превратилась в величественную и рассудительную жену наследного принца. – А у тебя есть время… подумать.

Она вышла, и я собралась последовать её совету, но ничего не получилось, потому что спустя пару секунд моя «жёнушка» ворвалась в комнату, захлопнула дверь и привалилась к ней спиной.

– Ты что? – спросила я, ожидая всего, что угодно – от нападения на Солерно до новости, что король Рихард поперхнулся насмерть апельсиновым зёрнышком.

– Король Рихард… – прошептала Хильдика, бледнея и молитвенно переплетая пальцы. – Он в бане… моется…

– Неужели, утонул? – приподняла я брови. – Так это отличная новость, не находишь?

– Он моется и зовёт тебя! – выпалила она. – Он требует, чтобы принц прислуживал ему!

– Какой красавчик, – похвалила я его заочно. – Ладно, уже иду.

– Идёшь?.. – Хильдика совсем растерялась. – Куда идешь?..

– Прислуживать, – пояснила я, подобрав с пола берет и отряхнув его. Петушиные перья сломались, и я, покрутив головной убор, оторвала их без жалости, а берет надела на макушку, не слишком заботясь о красоте. – Потру спинку его дракошеству. Заодно посмотрю – везде он покрыт чешуёй или есть уязвимые места.

– Ты что такое говоришь? – залепетала моя подруга. – Тебе совсем не страшно, Анча?

– Страшно, конечно, – доверительно сказала я ей. – Вдруг у него ноги кривые? И заодно прыщи на заднице? Такой удар по моему тонкому королевскому вкусу…

– Точно – сумасшедшая, – выдохнула Хильдика и шагнула ко мне, поправив мой берет. – А если он… – она смущенно замолчала.

– Если то, что мы слышали об этом короле – правда, моей чести ничего не грозит, – успокоила я её. – Мальчики его не интересуют, и я останусь верен тебе, моя красавица.

Теперь Хильдика покраснела, не сдержалась и фыркнула. И ткнула меня в бок кулаком.

– Какие ужасы ты говоришь! – укоризненно сказала она, а когда я уже взялась за дверную ручку, заявила: – Но принцесса Хильдика пойдёт с тобой. Куда муж – туда и жена.

Вот это было уже ни к чему, и я потратила пять минут своего красноречия, чтобы убедить её остаться, но Хильдика была непреклонна.

– Неужели ты думаешь, – сказала она веско, – что я буду отсиживаться у себя в спальне, пока ты останешься один на один с драконами? Смогу ли я уважать себя после этого?

– Послушай, – я взяла её за руки и нежно пожала, – я не останусь с драконами наедине. Там будет с десяток слуг, если не больше. И мне, как мужчине, ничего не грозит. А ты у нас – девушка, красавица…

– А ты – нет?! – вспылила Хильдерика и вырвалась. – Или я иду с тобой, или…

Медный колокольчик зазвенел особенно отчаянно, и я вздохнула:

– Хорошо, идём, отважная леди. Вот зря твой многоуважаемый батюшка назвал тебя королевой битвы. Надо было назвать понежнее, а то я получила в жёны воительницу, а не кроткую и послушную принцессу. Но в обморок чтобы больше не падала!

Вместо ответа подруга взяла меня за руку и крепко сжала.

– Спасибо и на этом, – сказала я, и мы вместе отправились в северное крыло замка, где располагались банные комнаты и бассейн.

Как я и предполагала, слуг здесь было больше, чем пчёл в улье. А значит, моё присутствие при омовении было лишь прихотью короля-дракона. Конечно же, он приехал за очередной женщиной, и намерен получить своё как можно скорее. Так что не надо быть гадалкой, чтобы понять, о ком сейчас пойдёт разговор. О принцессе Аранчии, конечно же. Сам король-дракон нежился в ванне, а вот его брата нигде не было видно. Или герцог не уважает омовения, или уже вымылся и удалился.

В бане плавали клубы пара, было жарко до одури, и рубашка сразу противно прилипла к спине. Хильдике в её многослойных шёлковых одеждах было ещё труднее, и я сказала ей вполголоса:

– Уходи, сейчас вспотеешь до коленок.

Но она только упрямо мотнула головой, сердито звякнули золотые подвески, и король Рихард, сидевший в ванне к нам спиной, оглянулся, приподнявшись на локтях.

– А, вот и принц Альби… Как там вас, ваше высочество? Помню только что-то про «коки», – он хохотнул, но тут заметил Хильдерику и плотоядно прищурился, едва не облизнувшись. – И молодая жена здесь? Зачем, осмелюсь поинтересоваться? Вас я не звал.

– Пришла послужить вам, милорд, – Хильдика опередила меня и забрала мочалку и мыло у слуги, который спешил к ванне. – Вы же знаете, что прислуживать гостям в бане – обязанность хозяйки дома.

– Милый обычай, – согласился Рихард и уселся в ванне, как полагается, положив руки на её края. – Что ж, служите. А ваш супруг пусть подойдёт ближе и встанет так, чтобы я его видел. Хочу поговорить.

– Банный дух не терпит разговоров, – сдержанно произнесла я, пройдя в изножье ванны.

В клубах дыма смуглое лицо короля казалось дьявольской маской. Блики воды играли на этой маске, и казалось, что король всё время издевательски усмехается. А может, он и в самом деле усмехался. Я бы этому ничуть не удивилась.

– От меня банный дух стерпит всё, – заявил дракон и подставил Хильдике руку. – Значит, сестрёнка умчалась поутру в монастырь? Служить панихиду?

– Да, милорд, – ответила я коротко.

Хильдика намылила мочалку, судорожно вздохнула и начала намыливать руку дракона от кончиков пальцев. Рука была мощной, оплетённой бугрящимися мышцами, и на вид больше походила на каменную булаву, чем на человеческую плоть. Кроме рук мне были видны плечи – как два морских валуна, грудь – каменная плита с тем лишь отличием, что она мерно поднималась и опускалась, и на ней виднелась поросль чёрных волос. Ну и косматая башка. Куда же без неё.

– Письмо отправили? – король Рихард чуть повёл глазами, и ему сразу же подали чашку с лимонной водой – напиться.

– Нет, – ответила я так же коротко.

– Это почему? – рыкнул дракон, и Хильдика едва не шарахнулась от него, но мочалку уронила.

– Ваша жена плохо прислуживает, принц, – усмехнулся Рихард, смерив Хильдику таким взглядом, что она побледнела, несмотря на жару. – Замените её. Сейчас я прикажу подлить кипятку, и мне совсем не хочется, чтобы ваша красавица пролила кипяток на меня.

Хильдика попыталась возразить, но я оттеснила её в сторону, подняла мочалку, поболтала её в воде и как ни в чём ни бывало продолжила намыливать короля.

– Вообще-то, она на пол упала, – заметил Рихард. – Заменили бы.

– У нас полы чистые, как двери рая, – сказала я серьезно, намыливая его от локтя до шеи.

Он вытаращился на меня, помолчал, хмыкнул и больше не возражал.

Его плоть была гладкой и твёрдой, как камень. Я не смогла удержаться и надавила на бугрившийся мускул большим пальцем. Гранитная твёрдость! И ни одного шрама… А ведь говорили, что король Рихард после памятной битвы при Нантском порту был изранен до дыр, как решето.

– Почему не отправили письмо? – повторил Рихард, положив затылок на край ванны и посматривая на меня из-под ресниц.

– Ваше величество вызвал меня так быстро, что я не успел даже написать послание, не то что его отправить, – спокойно ответила я, намыливая плечо-валун.

– К вечеру отправьте, – буркнул Рихард, и теперь его голос звучал не так грозно. – Самым быстрым голубем.

– Отправлю с самым верным гонцом, – сказала я и перешла к другой руке. – Потому что в монастырь, куда уехала сестра, почтовые голуби дороги не знают.

– Скажите, как называется монастырь, и мои люди домчатся туда быстрее птиц, – предложил Рихард.

– Нет, – я легко подшлепнула его по спине, показывая, чтобы он отвалился от края, и приготовилась тереть ему спину.

– Какого чёрта – нет? – король опять начал раздражаться, но спину подставил – широченную спину, такую же мускулистую, как грудь. Безо всяких крыльев, шипов и чешуи.

Чем тогда драконы отличаются от людей? Только тем, что превращаются в летающих змеюк? Если и змеи настолько же страшны, насколько драконы в человеческом облике, то непонятно, почему их боятся.

– Почему не назовёте монастырь? – повысил голос Рихард. – Да говорите! Почему я должен каждое слово клещами тянуть?

– Я не позволю, чтобы благочестивой молитве моей сестры кто-то помешал, – произнесла я четко и раздельно. – Потому что даже вам, милорд, не пристало спорить с небесами.

В бане стало тихо, только слышалось, как шипели угли в жаровне, и капала вода. Хильдика умоляюще подняла руки ладонями вперёд, но я взяла короля за шею пониже затылка, заставляя нагнуться, и прошлась мочалкой по лопаткам.

– Да-да, вот тут, справа, – проворчал король, выгибаясь, как огромный кот. – А у вас сильная рука, принц. Чем увлекаетесь? Охотой?

– Люблю рыбную ловлю, ваше величество, – я взяла ковш и окатила короля водой от макушки, так что он хлебнул воды, не успев вздохнуть. – Охотничьих угодий у нас нет, остаётся предаваться тихим, мирным развлечениям.

– Но хватка у вас явно не от того, что удочку держали, – Рихард убрал с лица повисшие мокрые волосы и взглянул на меня хитро, исподлобья. – Может, ещё войной промышляете?

– У нас мир с соседями, – пожала я плечами и принялась заново намыливать мочалку.

– Ну да… – согласился он. – А что насчет нападений на овечьи стада? Мне тут порассказали…

– Нагло соврали, милорд, – сказала я и снова вылила ему на макушку ковш воды.

Отплевавшись, король перехватил ковш за ручку быстрым, почти неуловимым движением.

– Сдаётся мне, – прошипел Рихард, – вы делаете это нарочно, принц.

– Прислуживаю вам по вашему приказу, только и всего, – напомнила я. – Простите, в хозяйственных делах я не так ловок, как слуги, но я стараюсь.

– Получше старайтесь, – он оттолкнул ковш и подставил спину. – Тут жарко, кстати, как в аду. Вы бы камзольчик хоть сняли, ваше высочество. Взопреете за непривычной работой.

– Ваша правда, – я положила мочалку на край ванны, развязала кушак и бросила его на руки подбежавшему слуге.

Потом туда же отправила камзол и закатала рукава рубашки по локоть.

– Кипятка, – буркнул Рихард, и я подлила ещё горячей воды в ванну.

– Где ваш брат? – перевела я тему, надеясь, что Рихард позабудет об Аранчии хотя бы на время мытья.

– Шляется где-то, – последовал ответ. – Зачем он вам?

– Мало ли, – я сунула руку в воду по плечо, намыливая спину королю до поясницы. – Может, и ему надо будет послужить.

– Может и надо, – Рихард встряхнул косматой головой и посмотрел на Хильдику. – Ещё кипятка. Да лейте больше, я люблю, чтобы было горячо…

Я вылила в ванну два полных ковша, когда дракон, не сводя взгляда с Хильдики, заявил:

– Но если мой брат захочет помыться с чужой помощью, то пусть ему поможет ваша жена. Она понравилась Тюнвилю. А вот интересно, если вы так ревностно соблюдаете древний закон, что хозяйка моет гостя, то что насчет другого закона гостеприимства – когда хозяин делится своей женой с гостями?..

Он не успел засмеяться, а Хильдика не успела испуганно ахнуть, да и никто не успел ничего сделать – только ковш в моей руке словно сам собой взлетел и прилетел королю прямо по зубам.

Звук был такой, будто металлическим котелком ударили по другому котелку через пуховую подушку.

Голова короля мотнулась, а потом он медленно поднял руку, коснувшись разбитой губы.

Хильдика сдавленно застонала, зажимая ладонями рот, но не сделала ни шагу назад, а вот слуги попятились – молча, исчезая в душистых клубах пара, как призраки.

– Ты меня ударил, щенок? – спросил Рихард необыкновенно спокойно.

– Рука сорвалась, – сказала я сквозь зубы, а потом добавила, не отрывая взгляда от дракона: – Хильдика, выйди немедленно.

– И спрячься? – насмешливо закончил Рихард, зачерпывая ладонью воду и смывая кровь. – Думаешь, от меня можно спрятаться?

– Думаю, что моей жене не следует слушать оскорблений, пусть даже до оскорблений унижается верховный король, – я ждала, что он вот-вот нападёт на меня, и готовилась отразить нападение.

– Это была шутка, – грубо ответил король и поднялся в полный рост. – Подай ополоснуться. Всё, накупался.

Вода, к слову сказать, теперь скрывала его только до колен, и стыдливая Хильдика тут же отвернулась, спрятав лицо в ладонях. Уши у неё был пунцовые.

– Не слишком удачная шутка, милорд, – ответила я, ополаскивая короля со всех сторон. – В наших краях шутить не любят. Мы – народ серьезный.

– Оно и заметно, – проворчал Рихард, выбираясь из ванны.

Я подала ему простыню, но он не взял, продолжая стоять. Вода стекала по смуглому гладкому телу, будто сделанному из темной меди, и я сообразила, что король ждёт, пока я буду его вытирать. Похоже, не слишком его величество рассердился из-за удара по драконьей морде. Или поверил, что всё получилось случайно, или понял, что получил за дело. Или попросту затаил злобу, чтобы при случае отыграться. Но я чувствовала себя правой во всем статьям и пунктам. Любишь зубоскалить – готовься получать по зубам.

– Чего ждёшь? – король оглянулся на меня через плечо. – Мне так до ночи стоять? Сушить коки на ветру? А, принц Альбикокко?

Казалось, дальше краснеть уже было некуда, но Хильдика умудрилась.

– Если вы будете разговаривать так же и при моей сестре, ваше величество, – сказала я, набросив простыню на плечи дракону, – то вряд ли произведёте на неё впечатление. Моя сестра – нежное создание, и грубияны ей не по нраву.

– Женщины во все времена любили сильных мужчин, – отрезал Рихард, и от его показушной вежливости не осталось и следа.

Теперь он обращался ко мне на «ты», посчитав, видимо, что миндальничать со мной больше нет смысла.

– Сила и грубость – это разное, – заметила я, вытерев ему спину и переходя к груди.

– Предоставь судить это женщинам, – буркнул король.

Я промолчала, чтобы разговор опять не перетёк в то русло, где в ход пойдут медные ковши. Вытирая широкую грудь короля, я сдвинула его бороду и заметила шрам – крестообразный, прямо на ярёмной впадине. Шрам был старый, но судя по неровным краям – когда-то здесь была опасная рана… Возможно даже – смертельная… Но говорят, что драконы неуязвимы…

– Одеться, – последовал новый приказ от короля, и слуги, наконец-то, появились рядом, поднося свежее бельё, рубашку и камзол.

Моя миссия на этом была выполнена, потому что приказания, чтобы я натягивала на дракона штаны, не последовало, и я встала рядом с Хильдикой, для верности приобняв её за плечи. Она прижалась ко мне, вся дрожа, и король сразу же это отметил:

– Судя по всему, вы с женой нежно друг к другу привязаны, принц.

– Именно так, – ответила я сдержанно.

– Это хорошо, – похвалил он, поворачиваясь к нам.

Рубашка была ещё распахнута на широкой груди, и тёмная дорожка волос сбегала по мускулистому животу до самого паха. Хорошо хоть, штаны на его величество уже натянули. Мне казалось, король хвалится своей телесной мощью, и это было оскорбительно уже по факту, но пока дракон не начал говорить пошлости, можно было и потерпеть.

– А говорят, ты долго отказывался жениться на принцессе, – продолжал расспросы Рихард, глядя на меня в упор тёмными горящими глазами. – Почему передумал? Заставил отец?

– Едва ли кому-то под силу заставить меня что-то сделать против воли, – я улыбнулась уголками губ. – Мне жаль, что вы слушаете сплетников, ваше величество. Мы с женой полюбили друг друга с первого взгляда и пронесли нашу любовь через года.

– Очень мило, – Рихард отпихнул слугу, который собирался завязать тесёмки на вороте рубахи, и сам затянул узелок. – Но детей до сих пор нет.

– На всё воля небес, – ничуть не смутилась я. – Вы тоже испытали на себе их волю. Но не будем отчаиваться и станем молиться с усердием, чтобы заслужить их милость.

Упоминание о милости небес подействовало на дракона сильнее, чем удар ковша. Рихарда так и передёрнуло, и он оскалил зубы в ухмылке:

– В этих делах, принц, надо полагаться не на молитвы, а на кое-что другое, – сказал он со значением.

– Но до сих пор вам это не помогло, – невинно произнесла я, заслужив от Хильдики щипок.

– Вам тоже, – не остался в долгу Рихард.

Король удалился в свою комнату, чтобы отдохнуть перед обедом, слуги потянулись следом, а мы с Хильдикой замедлили шаг, поотстали, а потом и вовсе остановились, укрывшись в тени колонн.

– Из-за тебя принц будет пегим, как леопард, – поругала я подругу. – Что ты так больно щиплешься, матушка-гусыня?

– А тебе хочется, чтобы я умерла от страха, пока ты дразнишь дракона! – выпалила она. – Да что с тобой? Какая злая сила в тебя вселилась? Что это мы наблюдали сейчас?!

– Ты о чём? – спросила я небрежно, хотя всё прекрасно поняла.

– О чём?! – Хильдика была рассерженна не на шутку.

Удивительно, как менялась моя маленькая жёнушка, стоило только дракону исчезнуть с глаз. Сейчас передо мной была не робкая перепуганная курочка, а разгневанная орлица. И эта орлица сейчас пикировала прямо на меня.

– Ты его ударила… ударил! – Хильдика взмахнула руками, как крыльями, и я чуть не хихикнула, хотя смеяться было особенно не над чем. – Ты понимаешь, что унизил его перед всеми?!

– Он сам унизил себя. Повёл себя недостойно, но понял, что получил ответку заслуженно, – ответила я так же невозмутимо. – А если бы полез драться, то принц бы не сплоховал.

– Против дракона?! – у Хильдики от потрясения пропал голос, и она закашлялась. – Да это счастье, что он не утопил тебя прямо там, в ванне!

– Но не утопил же? – философски заметила я. – Всё, прекращаем спорить. Мне надо переодеться, рубашка насквозь потная. Да и тебе надо освежиться. Боюсь, отец потребует, чтобы во время обеда мы сидели перед милым короликом и слушали его с почтением и любезностью. Лучше делать это красивыми. Не находишь?

– Вот шутки тут совершенно не к месту, – сердито топнула Хильдика. – Идём. Только я заберу твой камзол…

Она вернулась в ванную комнату и сразу вышла, прижимая камзол к груди.

– Опять покраснела, – сказала я, покосившись. – Задумала какое-то преступление?

– Небеса святые! – ахнула Хильдика. – Что такое ты говоришь! Нет! Как можно… – и прикусила губу, потупившись.

Мне не пришлось долго гадать, что у неё на уме. Едва мы оказались в наших покоях, Хильдерика не выдержала.

– Послушай, – зашептала она, краснея ещё жарче. – Король – такой бесстыдник… А ты его вытирала…

– Думаешь, надо было гордо отказаться? – спросила я преувеличенно серьёзно.

Но Хильдика шутку не поняла.

– Неужели ты… ничего не почувствовала? – она краснела всё сильнее, смущалась, но молчать не могла. – Анча, у него такой… такие…

– Ну да, достоинства у него не только политические и военные, – произнесла я вслух то, что она сказать постеснялась. – Но вряд ли это впечатлит принцессу Аранчию. И, надеюсь, не впечатлит принцессу Хильдерику.

– Ты о чём?! – подруга шарахнулась от меня так, словно это я превратилась в дракона. – Я и не думала! Просто… просто…

– Просто мужчин ты видишь только издали, – теперь я говорила очень серьезно, и это было искренне, и совсем не шутки. – Король… ну да, красивое животное. Но именно животное, поверь мне. Я всё время общаюсь с мужчинами, Хильдика. Мало у кого из них хорошее отношение к женщинам. Если бы ты знала, о чем они говорят, когда думают, что ни одна нежная красавица их не услышит, ты бы назло всем ушла в монастырь. А король Рихард – это самый отвратительный представитель мужского рода. Для этого на него достаточно посмотреть один раз. И даже приглядываться не нужно. Грубиян с черствым сердцем, высокомерный, не способный на уважение к своей супруге, да вообще ни к кому – не такой муж тебе нужен. Поверь мне.

– А кто говорит, что мне нужен второй муж? – Хильдика посмотрела на меня отчаянно и отважно. – У меня есть муж, другого не надо. И не надо читать мне нотации, я всё прекрасно понимаю. За тебя переживала! Но, видно, зря.

Она задрала нос и прошла мимо меня в комнату, на ходу снимая украшения, закалывая косы на макушку, и приказала мне:

– Забирайся в бассейн, я сейчас достану чистую одежду. Муж! Выдумает же такое!

Я лишь покачала головой в ответ на её ворчание, но с раздеванием медлить не стала. Залезла в бассейн и блаженно вытянулась, чувствуя, как остывает разгоряченное тело.

Этот Рихард – та ещё заноза в заднице. Это не Ламброзо, которого можно осадить зуботычиной. Скорее всего, за обедом произойдёт весьма неприятный разговор.

Аранчию ему захотелось… Каков нахал…

Готова поспорить на пару восточных жеребцов, что о принцессе ему разболтал Подридо. Братец графа Ламброзо. Надо было не пороть его, а язык отрезать. Или притопить в море потихоньку, раз уж драконы запретили смертную казнь.

Но размышлять о судьбе негодяя было некогда, потому что на кону была судьба принцессы Аранчии, которая умудрилась запасть в сердце королю драконов, даже не подозревая об этом.

В сердце?

Согласно Писанию, сердца драконов были каменными. Точнее – жёсткими, как нижний жернов. А нижние жернова во все время делали из самого твёрдого и тяжёлого камня.

Значит, для бедняжки принцессы место в сердце короля Рихарда исключалось и оставалось лишь место в его постели. На год-полтора, допустим. А потом, если не появится наследник (а с чего бы ему появиться, если всем известно, что драконы прокляты небесами и не могут иметь потомства), Аранчия отправится либо в монастырь, либо исчезнет с лица земли из-за безвременной и неожиданной кончины.

Вариант, что у дракона могут быть какие-то романтические чувства, я оставила для чувствительной Хильдики и ей подобных тешьтесь сказочками, прекрасные и нежные дамы, и молитесь, чтобы вы не достались дракону, который обглодает ваши хрупкие косточки.

К обеду мы с Хильдикой собирались, как на бал в честь нового года.

Хильдике казалось очень важным, чтобы мы представили перед драконами во всем великолепии, поэтому мои обычные чёрные камзолы были отвергнуты с презрением, а вот камзол из золотой парчи извлечён из сундука с таким почтением и восторгом, словно это камзол был наследным принцем.

– Слишком роскошно, – попыталась протестовать я, заранее зная, что спорить бесполезно. – Зачем показывать, что их приезд для нас – это какое-то особенное событие? Я бы, наоборот, надела что-то попроще…

– Прибыл верховный король, а не нищий! – тут же отругала меня Хильдика. – Если не можешь быть почтительной на словах, будь почтительна хотя бы своим внешним видом.

Сама она надела платье из золотой парчи – почти негнущееся от вышивки. В разрезах рукавов была видна нижняя рубашка из алого шёлка – как раз в тон моему кушаку.

– Хм… Надо признать, картинка получилась неплохая, – согласилась я, когда мы подошли к зеркалу. – Мы с тобой такие красоточки, что так и хочется надавать нам по шее.

– Анча, – почти простонала моя подруга.

Судя по всему, ей было не смешно.

– Ладно, принц Альбиокко будет – сама любезность, – пообещала я ей и почти поверила в своё обещание.

Обед устроили на открытой террасе – днём там тень и прохладно, потому что от моря задувает ветер.

Когда мы с Хильдикой появились у стола, король Рихард уже восседал на почётном месте, где раньше всегда сидел мой отец, а отец занял кресло справа. Два кресла по левую руку от дракона были свободны – для нас.

Приглашены были почти все знатные лорды Солерно, и хотя среди них было немало отличных воинов, все они смотрелись сущими детками по сравнению с королём Рихардом. Пожалуй, именно в сравнении с обычными людьми, стало заметно, насколько драконы превосходят нас силой и мощью.

– Какой огромный… – прошептала Хильдика, хватая меня за руку, будто ища защиты.

– Ну да, – сказала я, глядя, как король, не дожидаясь предтрапезной молитвы, берёт с блюда и отправляет в рот гусиную ногу. – Сильно выделяется между нашими героями. Смотри: все – стулья, стулья, а он – шкаф!

Шутка удалась, и Хильдика прыснула, перестав, наконец-то, трястись, как заячий хвост. Но посмотрела на меня укоризненно, а я поцеловала ей руку в знак раскаяния и извинений. Это всегда впечатляет, когда муж при всех целует руку жене, и я часто пользовалась этим приёмом.

Вот и теперь хитрость удалась, и наш нежный жест не прошёл мимо взгляда короля Рихарда.

– А вот и их высочества, – прогудел он так, что хрустальные бокалы звякнули. – Гребите сюда, дорогой принц Альбикакка. И вы, прекрасная принцесса, подходите ближе. Не бойтесь, не съем.

Подавился бы он нас есть. Но Хильдика разом растеряла всю смелость, ахнула и отшатнулась, налетев при этом на брата Рихарда – как-его-там-Тюнвиля, парня со свирелью, который заходил на террасу следом за нами.

В этот раз свирель тоже была при нём – засунутая за поясной ремень.

Хильдика налетела на брата дракона спиной, и тот подхватил её под локти, чтобы не дать упасть. Моя подруга не сразу увидела, кто её поймал, а когда оглянулась через плечо – забилась, словно рыбка в сетях.

Я не успела вмешаться – брат дракона уже отпустил её, отступив и даже приподняв руки ладонями вперёд, чтобы показать, что ничего плохого не замышляет.

– Подкрадываетесь, как мышь, даром что дракон, – заметила я, хватая Хильдику за запястье и подтягивая к себе, пока она от страха не упала в обморок, на потеху верховному королю.

– А вы, принц, прекрасны, как роза, и так же колючи, – заметил Тюнвиль.

– Роза – женского рода, – не осталась я в долгу, – мне больше нравится сравнение с алоэ.

Брат дракона кивнул, показывая, что не собирается участвовать в словесных перепалках. Я не стала кивать в ответ и повела Хильдику к свободным креслам, держа за руку и не отпуская.

– Так приятно видеть молодую, влюблённую пару, – восхитился король Рихард, когда я усадила Хильдику, подвинув ей кресло, а потом села сама – между ней и Рихардом.

Брат дракона не сел за стол, а подошёл к перилам террасы, глядя на кусочек моря, который виднелся между разросшихся платанов и кустов олеандра.

– Вы как два апельсинчика, – продолжал Рихард, – свежие и сияете. Вот только отчего вы так серьезны, принц? С момента моего приезда ни разу не улыбнулись…

– Мой сын серьёзен с детства, – вмешался отец, упорно глядя в тарелку и не глядя на дракона. – Как и положено настоящему правителю, он всегда думает о делах, это не располагает к веселью.

– Неужели? Тогда ладно. А то ведь я подумал, что это из-за нашего приезда у принца испортилось настроение, – чёрные глаза Рихарда так и буравили меня, и я ответила ему взглядом на взгляд.

– Нет-нет, вы ни при чём, ваше величество, – поторопился убедить его отец. – Мы счастливы видеть вас в Солерно. Вы ведь ещё ни разу не были в наших краях. Осмелюсь предложить прогулку…

– Прогулки оставим на потом, – оборвал его Рихард. – Я сюда не прогуливаться приехал. Сегодня вечером прибудут мои люди. Потрудитесь разместить их, как полагается сопровождающим короля. Что до меня с братом, нам нравится комната, мы останемся там.

– Ваши люди будут устроены наилучшим образом, – отец услужливо пододвинул дракону блюдо с гусем, потому что Рихард потянулся за второй гусиной ногой. – Повара уже готовят праздничный ужин, вам понравится…

– Мне уже нравится! – объявил Рихард, откусывая мясо крепкими белыми зубами. – Отличный гусь. И отлично приготовлен. А почему принц и его милая жёнушка ничего не едят? – он вытер рот ладонью и изобразил улыбку – как оскалился.

– В наших краях не принято есть до начала молитвы, – ответила я, и за столом мгновенно стало тихо. – Хоть мы и королевской крови, но не настолько горды, чтобы ставить свою волю выше воли небес. Я прочту молитву, с вашего позволения, отец.

– Д-да, – одними губами ответил он, а я чинно склонила голову и сложила ладони.

Хильдика тотчас повторила мой жест, и было похоже, что сейчас она будет обращаться к небесам с особенным пылом.

Помедлив, отец тоже сложил руки, приготовившись молиться, и граф Лессио, и маркиз Денито, а следом за ними – остальные вельможи и господа. Дракон Тюнвиль оторвался от созерцания морской глади, посмотрел на сидевших за столом, и чуть заметно усмехнулся.

Вскоре король Рихард остался один, не готовый к молитве. Держа обглоданную гусиную кость, он обвёл взглядом всех присутствующих и хмыкнул:

– Да у вас тут настоящий монастырь, а не королевский двор.

– У нас здесь королевский двор, а не посиделки в таверне, – ответила я и начала читать молитву – не слишком громко, но чётко, благодаря небеса за пищу, которая была нам послана этим днём.

Рихард покривился, но на второй фразе положил кость и с отвращением переплёл пальцы. Больше для вида, конечно же, потому что вид у него был совсем не молитвенный.

Закончив благодарение, я первым делом подала блюдо с хлебом Хильдике, чтобы она взяла кусочек. Потом предложила ей закуски и фрукты. Всё это время Рихард наблюдал за нами, сверкая тёмными глазами из-под густых бровей.

– Как вы балуете жену, – сказал он, и Хильдика задрожала так, что уронила вилку. – Она у вас наряжена, словно языческий идол, и вы везде водите её с собой.

– Муж и жена неразлучны перед небесами, – сдержанно ответила я, накладывая себе овощей, пожаренных на открытом огне, запеченную с сыром лепёшку и оливок. – И это обязанность мужа – одаривать жену золотом и развлекать.

– Жену балуете, а сестру держите взаперти, – теперь, когда все ели, король Рихард развалился в кресле и вертел в руке веточку петрушки. – Почему такая несправедливость?

За столом опять замерли. Граф Лессио очень некстати решил отпить из кубка, и громко сглотнул в тишине, чуть не подавившись вином. Вилки и ножи повисли в воздухе, и мне стало досадно, что мои люди – такие жалкие трусы. Я невозмутимо отломила кусочек лепёшки и отправила в рот, а прожевав ответила:

– Сестру полагается держать в строгости. Чтобы потом её баловал муж.

– Целомудрие и скромность – украшение девицы, – вполголоса сказал отец.

– Я уже готов баловать это сокровище, – заявил Рихард, бросил смятую веточку на стол и положил руки на подлокотники кресла, показывая, кто тут хозяин положения. – Поэтому отменяю затворничество принцессы Аранчии.

– Милорд, ваше предложение – честь для нашей семьи… – забормотал отец.

– Вы не можете отдавать таких приказов, ваше величество, – сказала я тем же тоном, что до этого читала молитву, и крепко откусила оливку.

Отец замолчал и втянул голову в плечи, а король Рихард прищурился обманчиво-ласково и произнёс:

– Почему это, позвольте спросить?

– Потому что вы ей не муж, – ответила я, забирая ещё оливок с общего блюда. – И вряд ли им станете.

– Сын… – дрожащим голосом начал отец, но Рихард остановил его, только лишь пошевелив указательным пальцем.

– Я так не устраиваю вас в качестве зятя, принц? – поинтересовался король драконов.

– Не устраиваете, – подтвердила я.

Слугам полагалось разбавить вино в моём бокале водой, но на них словно ступор напал, и мне пришлось самой долить в бокал охлажденной родниковой воды.

– Чем же именно не устраиваю? – Рихард наблюдал, как я пью, а я нарочно пила не торопясь, чтобы он подольше подождал.

– Чем? – переспросила я, отставив бокал и аккуратно промокнув губы белоснежной салфеткой.

Такие салфетки, между прочим, лежали возле каждого столового прибора, но король предпочёл этого не заметить. Зачем салфетка, если небеса дали нам ладони – прекрасную замену салфеткам.

– Хотелось бы услышать, – Рихард сказал это сквозь зубы, и его брат оглянулся, задумчиво хмурясь.

– Пожалуйста, – я села в кресле точно так же, как дракон – откинувшись на спинку, оперевшись на подлокотники. – Насколько нам известно, вы женаты. Королева Гризельда…

– Развёлся с ней на прошлой неделе, – перебил он. – Документы о разводе с подписями леди Гризельды с собой, могу показать.

Быстрый. Я посмотрела на него, не скрывая неприязни. Так захотелось принцессу, которую никогда не видел, что поспешил избавиться от законной жены. Какая она у него там по счёту? Пятая? Десятая? Избавился, как от пользованного товара, и даже подчеркнул, что теперь она – просто леди, а не королева, пусть даже бывшая.

– А во-вторых, – я не обращала внимания, что Хильдика пинала меня под столом, призывая замолчать, – вы не подходите по возрасту, ваше величество. Слишком стары.

– Стар? – вот тут Рихард рыкнул от души – бокалы опять зазвенели, как зазвенели и подвески моей «жёнушки», которая опять затряслась от страха.

– Конечно, – подтвердила я. – С памятью у вас очень не очень, милорд. Вы даже не можете запомнить моего имени. Ни разу верно не назвали. Нет, рядом с сестрой я хочу видеть мужчину в расцвете сил, без старческого склероза.

– Ваше величество! Принц не то имеет в виду! – воскликнула Хильдика прежде, чем отец успел что-то сказать.

По-правде говоря, он открыл рот, но собирался ли говорить – этого я не знала.

Хильдика зря вступилась. Рихард перевёл на неё взгляд и посмотрел точно так же, как смотрели все лорды и господа Солерно: с раздражением, что женщина вмешалась в разговор мужчин.

– Принц именно это имел в виду, – я повысила голос, чтобы перетянуть внимание дракона на себя и одновременно взяла Хильдику за руку, пожав, чтобы привести в чувство. – Ваше величество, вы не подходите. Моей нежной сестре нужен совсем другой муж. Рядом с вами сможет выжить разве что драконица.

– Не вам решать, кто выживет рядом со мной, – заявил Рихард с таким апломбом, что я пожалела, что рядом не оказалось медного ковшика.

Но с драками пора было заканчивать, и я, с трудом сдержав гнев, сказала:

– Мне. Мне решать, если речь идёт о моей сестре. Совсем не хочется, чтобы через год или два вы прогнали её, как прогнали королеву Гризельду.

– Если ваша сестра родит мне наследника, ей нечего бояться, – отрезал он.

– А если не родит? – меня чуть не затрясло, почти как Хильдику, только не от страха, а от злости. – Вы не думали, что дело не в ваших бедных жёнах, а в вас? Что это…

– Сын! – воскликнул отец, предостерегающе.

Но я уже закончила:

– …это ваша вина, а не несчастных женщин, которым не повезло вам понравиться.

Хильдика сдавленно ахнула, но мне некогда было следить за её ахами. Я смотрела на короля Рихарда, ожидая нападения, как от хищного зверя, которого потревожили камнем по морде. Но он не напал, хотя судя по бешеному блеску в глазах, очень хотел это сделать. Признаться, я была удивлена, что он сдержался. Я представляла короля драконов дикарём, который презирает все законы, и творит, что пожелает, но сейчас он повёл себя не как животное. А даже почти как человек.

– Что ж, – король опустил ресницы, притушив огонь глаз. – Мы уважаем братские чувства. Очень похвально, что принц так беспокоится о сестре.

– Благодарю, ваше величество… – начал отец, но дракон снова приказал ему замолчать, дёрнув пальцами.

– Но дело ведь не только в этом? – теперь король посматривал на меня лениво и даже соизволил улыбнуться.

Хотя, что это была за улыбка!.. Наверное, так улыбаются людоеды, размышляя о предстоящем ужине.

Мы все настороженно молчали, ожидая, что скажет людоед… вернее, король.

– Я слышал, имела место клятва? – продолжал Рихард.

Он слышал! Наверняка, Ламброзо накляузил ему, да ещё наврал в придачу.

– Всё верно, – ответила я, стараясь одновременно следить за королём и за его братом, который теперь стоял спиной к перилам, оперевшись плечом о колонну, и наблюдал за нами. – Я поклялся на могиле матери, что сестра получит в мужья только самого достойного.

– Что это значит в вашем понимании, принц? – спросил Рихард необычайно любезно.

– Это значит, что муж должен быть ровней моей сестре по благородству, уму и красоте, – пояснила я.

– Считаете, я не подхожу? – огорчённо поинтересовался дракон, но меня его притворная скромность не обманула.

– Не мне судить о мужской красоте, – сказала я смело, – но по первому пункту у вас полный провал, ваше величество.

– Насчёт моего ума сомнений нет? – Рихард даже сложил ладони, будто собирался молиться.

– Вы у власти уже пятнадцать лет, – я немного поубавила дерзости, – и за это время никто не усомнился в вашем уме.

– Спасибо и на этом, – поблагодарил он. – Значит, по уму я, вроде, подхожу, по красоте – не вам судить, а в моё благородство не верите?

Я холодно улыбнулась, показывая, насколько не верю.

– Род Аранчиани насчитывает девять поколений, если мне не изменяет моя старческая память? – Рихард говорил очень вежливо, но я каждую секунду ждала подвоха.

Остальные не вмешивались в наш разговор, и мы с королём беседовали, будто находились наедине на пустынном морском берегу.

– На этот раз память вас не подвела, – признала я.

– Девять, – повторил Рихард. – А мой род насчитывает двадцать четыре поколения. И это только от Паладины, дочери Прессины. А были ещё правители до неё.

– Как у вас всё просто, – не пожелала сдаваться я. – Посчитали предков – и думаете, что превосходите всех в благородстве. Вспомните, ваше величество, что благородство – это не только чистота крови. Это ещё и благородство души. Как вы заметили, мне и моей жене небеса тоже пока не дали детей, но я не бросился менять жён, а сохраняю верность одной…

– И я назову это глупостью, а не благородством, – подхватил Рихард. – Правитель должен прежде всего думать о народе, а не о семейном счастье. Долг короля – оставить потомство, чтобы после его смерти не началась война за трон. Теперь и я обращусь к вашей памяти, если вы изучали историю. Помните, что произошло в нашей стране пятьдесят лет назад, когда король Аларик умер, не оставив наследника? У него тоже была бесплодная жена, с которой он не желал расставаться. Чем всё закончилось? После смерти Аларика его любимую жену повесили, трон захватил тиран, и пять лет после этого шла борьба за власть. Погибли почти все благородные рыцари того времени. И кто после этого король Аларик? Благородный лорд или глупец?

– Его величество полностью прав, – вмешался вдруг маркиз Денито. – Именно это мы и говорили принцу, настаивая на продолжении династии. И если принц хочет быть благородным до конца, то пусть хотя бы разрешит своей сестре выйти замуж и родить ребенка мужу.

Прежде чем я успела возразить, король обернулся к маркизу и спросил:

– Как зовут?

– М-маркиз Денито, к вашим услугам, – слегка заикаясь ответил тот, уже испугавшись собственной смелости.

– Золотые слова, – похвалил Рихард. – И я не верю, что вы хотя бы раз не говорили об этом своему упрямому принцу. Ведь говорили?

– Говорили, и не раз, – сказала я, взглядом давая понять маркизу, чтобы он замолк. – Но к чему эти разговоры? Я никогда не стану принуждать сестру к замужеству, если она сама этого не захочет. И к тому же, жениха, достойного её, так и не нашлось.

– А искали? – осведомился король Рихард.

Я ответила ему сдержанной улыбкой.

– Неужели, вашей сестре никто не понравился? – расспрашивал он с таким кротким видом, что можно было подумать – перед нами послушник из монастыря, а не дракон, устроивший государственный переворот после убийства законного короля.

Мысленно я напомнила себе, что нельзя расслабляться ни на секунду, потому что кротость дракона – это такой же обман, как и улыбка людоеда.

– Осмелюсь доложить, принц сказал, что мужа принцессе будут выбирать он и его величество Атангильд, – маркиз Денито снова подал голос, и смелости ему прибавило то, что король Рихард сразу кивнул ему – будто медаль пожаловал. – Принц сказал, что женщины выбирают сердцем, а в деле брака сердце – плохой советчик.

– Даже так, – протянул Рихард. – Какая несправедливость по отношению к её высочеству принцессе! Я возмущен до глубины души и считаю это произволом. Почему вы не даёте своей сестре права выбора, принц? Что ещё указывает нам верный путь, как не сердце?

И это говорило существо, у которого вместо сердца был мельничный жернов, способный камни перетереть.

– Ценю ваше романтическое участие в судьбе моей сестры, ваше величество, – мысленно я напомнила себе, что нельзя расслабляться ни на секунду. – И ваше тоже, маркиз, – я посмотрела на маркиза Денито и холодно улыбнулась.

Он занервничал, но постарался это скрыть. Надеется, что покровительство верховного короля его защитит. Ладно, пусть надеется.

– Но вы зря думаете, будто моя сестра ущемлена в правах, – продолжала я, обращаясь к Рихарду.

Король слушал с таким вниманием, что будь я поглупее, то могла бы и поверить, что ему это, действительно, интересно – защита прав бедной принцессы Аранчии, у которой брат – тиран и самодур.

– Моя сестра обладает свободной волей в той же степени, что я или вы, ваше величество, – я говорила спокойно, неторопливо, потому что выказать перед хищником страх – это значит проиграть. А дракон, всё-таки, самый страшный хищник. – Когда я найду подходящие кандидатуры, я предоставлю сестре право выбора. Не стану неволить её с замужеством. С моей стороны это было бы бессердечно.

– Правильное решение, ваше высочество! – Рихард осклабился, и я вдруг заметила, что припухлость на губе почти прошла. А ведь ковшом ему прилетело всего пару часов назад. Значит, правду говорят, что драконы непобедимы…

Я прогнала суеверный страх, а король Рихард приосанился и закончил:

– Только почему вы считаете, что ваша сестра меня не выберет? А я вот, наоборот, уверен, что смогу покорить её сердце.

– Свою сестру я знаю лучше, чем вы, – возразила я.

– А по-моему, вы просто боитесь, что ваша сестра полюбит меня, – дракон даже клацнул зубами. – Я уверен, что так и будет, стоит нам с принцессой встретиться.

– Точно нет, – ответила я и не смогла удержаться от улыбки.

Дурацкая ухмылка так и лезла, и я никак не могла её сдержать. Но слышать, как вот этот король разбойников хвалится, что я полюблю его с первого взгляда – это было забавно.

Глаза дракона потемнели, он продолжал скалить белые зубы, но дружелюбия в этом оскале не было и в помине. Воздух вокруг нас напоминал натянутые струны – малейшее колыхание, и раздастся металлический звон.

Я чувствовала страх и напряжение всех, кто был в зале, но не могла оглянуться ни на Хильдику, ни на отца. Это был наш поединок – мой и дракона. И я не могла его проиграть.

– Предлагаю спор, – сказала я в звенящей тишине. – Если я прав, и моя сестра не выберет вас, то вы возместите нам расходы, которые понесёт наша казна из-за содержания вас и ваших людей…

– Согласен, – тут же отозвался король Рихард.

– …втрое, – невозмутимо продолжала я. – И дадите Солерно полную финансовую независимость. Под вашей короной и защитой, разумеется.

Мне казалось, даже море перестало шуметь.

Король-дракон стиснул зубы, играя желваками, а потом прищурился, как довольный кот:

– Согласен, – объявил он на весь зал. – А что будет, если принцесса выберет меня?

– Желайте на ваше усмотрение, – щедро пообещала я. – Можете пожелать хоть солнце с неба.

– Так уверены в победе, принц? – процедил Рихард. – Солнца я не потребую, потому что вижу кое-что другое – такое же сияющее, но поближе.

– Наша казна? – догадалась я. – Хорошо. Ставлю на кон всю сокровищницу Солерно.

Никто не посмел возразить. Даже отец не сказал ни слова.

Но король Рихард отрицательно покачал головой:

– Оставьте золотишко при себе, принц. Оно мне не нужно. Своего некуда девать. Условие другое. Если принцесса Аранчия выберет меня, я в придачу к ней заберу вашу жену.

Я почти ожидала, что сейчас Хильдика упадёт в обморок, но моя дорогая жёнушка проявила необыкновенную стойкость. Правда вцепилась в мою руку мёртвой хваткой, будто король драконов уже захлёстывал нас змеиным хвостом.

Не удержавшись, я посмотрела на отца и вельмож, сидевших за столом – все, как один, потупились, уставившись в тарелки. Было даже смешно, что храбрые господа так усиленно старались показать, что их здесь нет.

Только брат дракона не опустил глаза, и мне показалось, что он недоволен – чуть нахмурился, сведя прямые густые брови к переносью.

– Очаровательная шутка, ваше величество, – произнесла я громко, чтобы слышали все – даже слуги возле дверей. – Я передам это условие моей сестре, и она точно вам откажет. Я ведь говорил, что Аранчия чтит Писание, а оно не разрешает брать вторую жену.

– А принцесса Хильдерика и не для меня, – ответил король Рихард мне в тон. – Она понравилась моему брату, поэтому я заберу её для него.

Всё же, я переоценила Хильдику. После этих слов она, таки, повалилась на подлокотник кресла. Мне пришлось поддержать её, подперев плечом, и я досадливо оглянулась, высматривая служанок – мне некогда было с ней возиться, а камеристки боялись подойти ближе.

– Помогите принцессе! – от души рыкнул король, и камеристки очень живо сорвались с места.

Но побежали они не к нам, а прочь с террасы.

Я не удержалась и тихо выругалась сквозь зубы, потому что Хильдика лежала на мне весом всего тела, и её золотая диадема больно царапала мне щёку, а руки стали холодными, как у покойницы.

Постаравшись устроить её в кресле поудобнее, я позвала, уже не скрывая злости:

– Кто-то догадается поднести воды? Или все тут превратились в статуи?

С тем же успехом я могла обратиться к стенам нашего дворца. Слуги пятились, господа герои втягивали головы в плечи, и только Рихард переменил позу, подбоченившись и с интересом наблюдая за мной и Хильдикой. Но и он не собирался помогать. Даже попытки не сделал.

– Вам, ваше величество, и курицу нельзя доверить, – сказала я насмешливо и взяла бокал с вином, чтобы вместо воды полить им Хильдику, – не то что слабую женщину.

Раздались шаги – кто-то шёл к нам через весь зал, и каждый шаг слышался особенно громко в полной тишине. Крепкая смуглая рука протянула мне хрустальный графин с водой, и я сразу узнала эту руку – Тюнвиль, младший братишка нашего короля. В отличие от моих людей, дракончики присутствия духа не теряли, и гнули свою линию с деликатностью диких кабанов.

– Благодарю, – сказала я, взяв графин и отпив прямо из горлышка.

Набрав в рот воды, я брызнула на Хильдику, и она почти сразу задышала, слабо застонав, хотя и не открыла глаза.

Брат дракона стоял рядом, и я взглянула на него снизу вверх, похлопывая Хильдику по щекам, чтобы поскорее приходила в себя.

– Значит, вам понравилась моя жена, герцог? – спросила я ледяным тоном. – Уверен, что моя сабля понравится вам меньше, но её вы получите быстрее.

Отец неосторожно дёрнул рукой и уронил на каменный пол вилку. Она упала с оглушительным звоном, но никто не пошевелился, чтобы её подобрать.

– Вызов на поединок? – с удовольствием уточнил Рихард. – А вот это уже становится заба-авным. Тюнвиль, что ответишь?

– Я не сражаюсь с людьми, – бросил безо всякого выражения брат дракона и неторопливо пошёл к перилам террасы, глядя в сторону моря. – Это была бы неравная схватка.

То, как это было сказано – прозвучало похлеще любого королевского оскорбления. В словах герцога я услышала равнодушие, пренебрежение, снисходительную насмешку ко всему роду человеческому, который копошится перед великими драконами, как букашки. Спустить это нельзя было ни при каких условиях.

– Понимаю, – произнесла я, глядя ему в спину. – После того, как на турнире один из драконов потерпел поражение от человека, вам надо проявлять осторожность. Чтобы авторитет вашей семьи не пострадал.

Герцог Тюнвиль оглянулся на меня через плечо, и темные глаза вспыхнули. Зато Рихард расхохотался, пристукивая ладонью по подлокотнику кресла.

– И до вас, принц, дошли слухи? – спросил он. – Досадная оплошность, скажу я вам. Мой племянник не слишком опытен в военных делах, поэтому и проиграл. Если бы я участвовал в турнире, победа досталась бы нам.

– В наших краях, – сказала я, переводя взгляд на короля, – говорят, что когда рыбка уплыла, каждый клянётся, что мог бы её поймать.

– В наших краях тоже много чего говорят, – ответил Рихард. – Так что насчёт спора? Всё в силе?

Хильдика, только что зашевелившаяся в моих объятиях, затаилась, как мышка, и лишь дыхание выдавало её – быстрое, взволнованное. Я похлопала её по плечу, давая понять, что беспокоиться не о чем.

– Нет, – отрезала я. – Моя жена не принадлежит мне, чтобы я ставил её на кон. Может, у драконов принято спорить на своих жён, но у людей всё иначе.

– Ну как же, – еле слышно пробормотал Рихард и так премерзко усмехнулся, что заслужил ещё пару ударов по зубам, а потом добавил громко: – Вы предлагали в качестве условия солнце с неба, ваше высочество, хотя солнце вам точно не принадлежит. Или вы настолько не уверены в победе?

– Уверен, – я поднялась и помогла встать Хильдике. – Но никто не вправе распоряжаться судьбой моей жены. Даже я.

– Вы нас покидаете? – очень вежливо осведомился Рихард.

– Вы до того запугали мою жену, – ответила я ему так же вежливо, – что ей необходимо побыть вдалеке от вас. Думаю, сегодня мы с вами не увидимся, ваше величество. Отдыхайте, вы ведь устали после дороги. Да и мне надо отдохнуть… после общения с вами, – я подхватила Хильдику на руки и понесла к выходу, потому что её качало, как деревце на ветру, и я не была уверена, что она сможет дойти до наших покоев.

– Тогда я подумаю над другим условием, принц! – крикнул мне вслед Рихард.

Я обернулась и кивнула ему на ходу, показывая, что он может думать, сколько ему угодно.

Дверь перед нами не распахнули, потому что слуги разбежались, и мне пришлось открыть дверь пинком. Я прошла коридор, свернула к лестнице, и только тут Хильдика выдохнула:

– Отпусти, я сама…

– Точно – сама? – уточнила я, на всякий случай. – Может, отправить тебя в монастырь, следом за Аранчией? Твои обмороки меня уже пугают.

– Всё хорошо, – она упёрлась мне в плечи ладонями, показывая, что хочет, чтобы я её отпустила.

Поставив подругу на ноги, я с сомнением наблюдала, как она делает один неуверенный шаг, потом другой. Взяв её под локоть, я довела Хильдику до постели, уложила, а потом заперла дверь.

– Ты ещё столько украшений нацепила, – сказала я, помогая Хильдике снять диадему и тяжелое ожерелье, – может, и сознание теряешь из-за такой тяжести.

Но она не ответила на шутку. Лицо её было бледным, даже губы утратили обычный пунцовый цвет.

– Мы заигрались, Анча, – сказала она с надрывом, когда я принялась снимать с неё платье из золотой парчи. – Король догадался… или вот-вот догадается…

– С чего бы? – ответила я невозмутимо. – Разве не ясно, что это хамло замечает только себя? Не волнуйся, такой не распознает во мне женщину, даже если я спляшу перед ним голой.

Хильдика слабо ахнула и закрыла лицо ладонями, но уши покраснели – значит, и на лицо вернулся румянец.

– Что ты так пугаешься? – я пожала плечами и тоже начала раздеваться, разматывая кушак и снимая камзол. – Всё идёт, как надо. Не видать драконам ни тебя, ни Аранчии, как своих ушей. Слушай, а у драконов есть уши, как думаешь?

– Анча! – упрекнула меня Хильдика, уронив руки. – Как можно шутить, когда драконы охотятся за тобой?!

– Ой, охотнички! – отмахнулась я. – Давай лучше отдохнём. У меня кровь сегодня раз сто кипела, мне надо охладиться. И лучшее средство – лимонад со льдом и купание.

Хильдика встрепенулась, будто драконы уже стояли под нашими дверями.

– Купание? – переспросила она, настороженно. – Только не говори, что ты опять…

– Никто не увидит, – заверила я её.

– Совсем с ума сошла? – сипло произнесла она. – Тебя чуть не поймал Подридо, а теперь ты собираешься плавать, когда вокруг столько чужих мужчин?

– Пока только двое, – напомнила я ей, – да и те – не мужчины, собственно. Так, две змеюки. Что ты переполошилась? Я поплаваю ночью, никто меня не увидит.

– Ночью?! – Хильдика перепугалась ещё больше. – Думаешь, я отпущу тебя?! Сколько чудовищ скрывает ночное море? Сколько там опасностей? Нет и ещё раз – нет! Я запрещаю!

– Может, мне и правда поспорить с драконом на тебя? – произнесла я задумчиво, потирая подбородок. – А то ты слишком вольно себя ведёшь, женщина.

Но когда Хильдика разрыдалась, мне стало совестно, и я неуклюже попыталась её утешить, погладив по плечу. Она сбросила мою руку и зарылась в подушку, не желая говорить.

Вздохнув, я подошла к окну и опёрлась ладонями о подоконник, рассматривая безграничную голубую даль. Море было безмятежным, но его спокойствие не добавило спокойствия моей душе.

Проклятые драконы нарушили привычный уклад нашей жизни одним лишь своим появлением. И что-то мне подсказывало, что на этом они не остановятся.