Король драконов и Принцесса-Апельсин

Глава 12. Озеро в апельсиновой роще

Хильдерика отдёрнула штору, солнечный свет брызнул в комнату, и я привычно укрылась с головой.

– Доброе утро! – как всегда приветствовала меня подруга. – Пора вставать. Ранним пташкам – сытный завтрак.

Я выглянула из-под одеяла, щурясь спросонья, и проследила за Хилььдикой, которая, как обычно, наливала в таз воду для умывания, а на сундуках уже лежала моя одежда – кожаный корсет, рубашка, камзол и штаны.

Всё как обычно, но дело-то в том, что сегодня было – не как обычно.

– Ты на меня сердишься? – выдала я несусветную глупость.

Конечно, сердится. Вчера я обвинила Хильдику без доказательств, да ещё и ударила.

Красотка, просто слов нет.

– Извини меня за вчерашнее, пожалуйста, – произнесла я покаянно. – Проклятое вино проклятые драконы… Я дурака сваляла.

– Ничего страшного, – Хильдика посмотрела на меня с привычной улыбкой. – Не извиняйся, я всё понимаю. Они умеют довести человека до края… эти драконы.

– Да уж, – подхватила я, выбираясь из постели. – Но мне надо было быть поспокойнее. Мне жаль, что я так разбушевалась. Не поранила? – и я замолчала, заметив ссадину на щеке подруги.

– Не обращай внимания, – она легко коснулась щеки. – Задело твоим кольцом. Скоро заживёт.

– Хильдика, – я пошла к ней, встала на колени и взяла её руки в свои. – Что мне для тебя сделать? Хочешь, прыгну голой в терновник?

– Вот ещё выдумала! – притворно рассердилась она. – И как мы потом будем объяснять, почему принц Альбиокко и принцесса Аранчия одинаково исцарапаны? Все сразу обо всём догадаются. А мы же этого не хотим?

– Не хотим, – признала я, вставая, и скидывая одежду, которую не сняла вчера. – Куда ты вчера от меня убежала?

– К морю, – ответила Хильдика, поливая мне из кувшина, пока я умывалась.

– На берег? – замерла я над тазом с водой.

– На берег, – спокойно подтвердила Хильдика. – Что ты перепугалась?

– Лучше бы ты не ходила туда… одна, – я посмотрела на её безмятежное лицо. – Мало ли, да ещё ночью…

А про себя подумала: «Когда там бродит король Рихард в поисках одиноких девиц».

– О чём ты? – Хильдика удивлённо приподняла брови. – Кто там может быть? Выход к морю охраняется.

– Ну да, – согласилась я, немного успокаиваясь. – Но всё же…

– Хорошо, больше не буду ходить туда одна и по ночам, – Хильдика подала мне полотенце, а потом помогла надеть и затянуть корсет.

Потом подала рубашку, штаны и застегнула на мне поясной ремень, а потом вдруг сказала:

– Только кое-что случилось.

– Что?.. – замерла я.

– Решила побродить по прибою, – вздохнула Хильдика, надевая на меня камзол и застёгивая пуговицы, – и упустила в море шаль. Помнишь, ту, из козьей шерсти? Восточную, в цветах? Такая была красивая…

Я с облегчением перевела дух. Ф-фу! Всё дело в шали! Всего-то!

– Не жалей, – сказала я небрежно. – У тебя будут сто таких шалей.

– Всё равно жалко, – вздохнула Хильдика, поправляя ворот моей рубашки. – А это что?

– Где? – переспросила я.

– У тебя на шее, – она оттянула ворот моей рубашки. – У тебя тут синяк! Ты опять ударилась, Анча?

– Перебрала вчера – и упала, – ответила я, машинально прикрывая шею ладонью.

– Надо быть осторожнее, – покачала головой моя подруга. – Сейчас принесу мазь.

Она убежала, а я почти крадучись подошла к зеркалу и, поколебавшись, приоткрыла ворот рубашки.

На шее красовался великолепный засос. Такой же, какой был у меня после встречи с королём Рихардом в ночном море. Только тот засос уже поблек, а этот был свеженький, так и сиял.

Вчера я подумала, что король собирался перегрызть мне горло, а получается…

Я залилась краской до ушей. Получается, этот развратник целовал принца Альбиокко?! Да он совсем спятил, этот драконище!..

Но воспоминания о том, как мы рухнули на ковры, разгорячённые вином и яростью, отозвалось во всём теле жаркой волной. Тогда мужское тело было так близко к моему телу… Рихард перехватил мои руки… Он сильный, этот змей… В его руках чувствуешь себя слабым пойманным птенчиком… Захочет – сломает, захочет – поцелует. И ты не сможешь этому помешать… А ведь я не считала себя ни слабой, ни птенчиком.

Вернулась Хильдика с мисочкой целебной мази и осторожно смазала мне шею, упрашивая быть поосторожнее и пить поменьше. Совсем как настоящая заботливая жёнушка.

– Всё хорошо, – мне отчего-то стали неприятны её прикосновения, и я отстранилась. – Идём завтракать. Отец, наверное, уже ждёт. И гости.

– Скоро он уедут, и всё будет как раньше, – утешила Хильдика то ли меня, то ли себя. – Наденьте берет, ваше высочество, – она подала мне берет, к которому были приколоты новые перья – тоже петушиные, но на этот раз красные с чёрными и рыжими вкраплениями.

– Принц-милашка сегодня бледноват, – сказала я, стараясь за бравадой скрыть смущение и неловкость. – Ты права, надо меньше пить.

– Рада, что ты это понимаешь, – мягко сказала Хильдика, стряхивая с моего рукава невидимые пылинки.

Мы вышли из наших покоев, прошли по коридору до лестницы, спустились, и уже собрались входить в трапезный зал, где за столом сидели отец и король Рихард в окружении придворных, когда дорогу нам заступил герцог Тюнвиль.

– Приветствую, принц, – произнёс он сквозь зубы. – Как ночь прошла? Как утро встретили?

Я с удивлением смерила герцога взглядом. Во время вчерашнего королевского безумства, герцог проявил выдержку и хоть какое-то здравомыслие, но сейчас больше походил на сумасшедшего. По крайней мере, глаза горели безумным блеском, да и взгляд был – с таким только убивать идут.

– И вам доброго утра, – Хильдика опередила с ответом и взяла меня за руку, почему-то хмуря брови, что совсем не шло её нежной красоте. – Прошу нас простить, но его высочество торопится к завтраку. Его величество уже ждёт.

– Торопится, значит? – очень нехорошо хмыкнул Тюнвиль.

Его хмыканье настораживало, но больше настораживал король. Вид у него и так был мрачный, а тут его величество посмотрел в нашу сторону и скривился, будто у него разом заболели все зубы, да ещё и лапы с хвостом в придачу.

Трудно поверить, что этот человек… это существо вчера набросилось на меня с поцелуями. Воспоминания о вечере нахлынули волной, и я почувствовала, что краснею. Уши просто запылали. Хорошо, что были скрыты волосами…

– Нам надо поговорить, ваше высочество, – ни с того ни с сего заявил герцог, и я с трудом отвела взгляд от короля.

– Мы торопимся, его величество нас ждёт, – опять вмешалась в разговор Хильдика, и это было на неё не похоже.

Нехорошие подозрения нехорошо зашевелились в душе, и я выпустила руку подруги.

– Что-то важное, милорд? – спросила я Тюнвиля.

– Необычайно, – подтвердил он.

– Подожди меня, – попросила я Хильдику, но она вцепилась в меня, словно я собиралась уходить на верную смерть.

– Мы опаздываем к завтраку, – Хильдерика посмотрела на Тюнвиля почти свирепо. – Что за необходимость отвлекать его высочество? Какие дела могут быть утром? Никаких дел, – и она потянула меня в зал.

– Подожди, – велела я, и она мигом присмирела. – Иди за стол, я скоро приду.

– Нет! – шёпотом закричала она, и этим подпитала мои подозрения ещё больше.

– Иди, – повысила я голос, и Хильдика отпустила меня, и побрела к столу, спотыкаясь и оглядываясь. – Ну? – спросила я у Тюнвиля. – Что за тайны, ваша светлость?

– Это у вас тайны, принц, – с вызовом произнёс он.

– Не понимаю, – холодно ответила я, изо всех сил удерживая невозмутимый вид.

Что он там болтает про тайны?! Вчера говорил, что Хильдика – девственница, сегодня заговорил про тайны…

– Не понимаете? – он по-змеиному прищурил глаза и сделался невероятно похожим на короля Рихарда. – Вы сделали из принцессы пленницу, монашку под прикрытием. И ещё смеете… – он хрустнул костяшками пальцев, сжимая и разжимая кулак.

Собирается драться? За что? За то, что вчера его братец повёл себя, как последний идиот?

– Тюн!! – королевский рык прокатился по залу тяжёлой волной. – Иди сюда!

Герцог нехотя опустил руку, упрямо стиснул губы, бросил на меня уничижительный взгляд и пообещал:

– Мы ещё поговорим, принц.

Я смотрела ему вслед, пока он шёл к королю. Когда герцог оказался возле королевского кресла, Рихард без особой вежливости взял брата за рубашку на груди и притянул к себе, что-то зашептав. Лицо у Тюнвиля стало непроницаемым, но когда Рихард его отпустил, герцог упрямо мотнул головой. А потом оба братца так посмотрели на меня, что я поёжилась.

– Что это было? – спросила я у Хильдики, которая подбежала ко мне и снова взяла за руку. – Он обвинял меня, что я сделал из тебя пленницу. Ты пленница?

– Кого вы слушаете, ваше высочество? – сердито сказала она. – Мужчину с похмелья? Сами-то вчера были не лучше. Только вы проспались, а герцог, похоже, нет.

– Возможно, – пробормотала я.

Напоминание о вчерашней пощёчине, которую я влепила Хильдике ни за что, вызвало угрызения совести, и продолжать разговор на эту тему мне сразу расхотелось.

Наверное, по приказу брата герцог Тюнвиль на завтраке не присутствовал – ушёл сразу же. А после завтрака ушёл и король. Слуги доложили, что отправился он в суд и объявил день прошений. Разумеется, половина города сразу же побежала в здание суда, чтобы подать прошение или жалобу самому королю.

Это было не слишком приятно – с чего это дракон взялся суд судить в моём городе? – но давало передышку. Не очень-то мне хотелось общаться с ним после вчерашнего. Впрочем, за весь завтрак король ни разу не заговорил со мной и даже не посмотрел. Будто забыл, что принц Альбиокко существует. Я рассудила, что это к лучшему, хотя и неспроста. Но у меня были дела поважнее, чем беспокоиться о моральном (или аморальном) облике короля драконов.

В этот день, после обеда, прозвенел серебряный колокольчик на стене, и я получила донесение от своих шпионов, что у графа Ламброзо грандиозные планы относительно Солерно. Он надеялся, что король встанет в нашем споре на его сторону, но король не торопился что-то решать, да ещё объявил, что женится на принцессе Аранчии. Такого Ламброзо допустить не мог, поэтому решил сжечь несколько собственных загонов и пустить слух, что виноват в этом обнаглевший принц Альбиокко, возомнивший себя королевским зятем. По-своему, план был хорош, особенно если учесть, что Рихард не слишком благоволил принцу. Кто знает этого дракона? Вдруг он ухватится за любую возможность, чтобы наказать меня? Даже разбираться не станет.

– Готов на любую подлость, собака, – сказала я, задумчиво барабаня пальцами по карте, разложенной на столе. – Скорее всего, жечь будет вот здесь, – я указала на обозначенную пограничную деревушку. – Тут у них три небольших загона и свидетели из деревни найдутся. Кого там Ламброзо решил отправить – узнали?

– Отправит Манчини, – услужливо сказал Лионель, временно допущенный до участия в государственных делах. – Он же, вроде, бастард графского папаши, Ламброзо ему доверяет. И человек пять с ним отправит, скорее всего. Сегодня вечером собираются, как раз будет дождь, тучи – чтобы ночь потемнее.

– Надо перехватить их, – сказала я, ведя пальцем по карте. – Вот здесь, у озера. Тут апельсиновая роща, там легче всего укрыться до ночи, и роща по дороге из города до границы, мимо они точно не пройдут. Отправим человек десять, чтобы наверняка. Повяжем, а потом допросим. Если Манчини сдаст братишку, я ему даже медаль пожалую. От благодарного Солерно.

– Кого отправите? – Лионель суетился, пытаясь оправдать свою трусость на драконьем празднике.

– Тебя, – я с усмешкой посмотрела на него, и он виновато потупился. – Нет, не тебя. Сам пойду.

– Лучше бы вам в эту ночь быть на свидетелях, – посоветовал Лионель.

– У меня и так будет куча свидетелей, – отрезала я. – Ты и моя жена. Других не понадобится. Зато буду уверен, что всё пройдёт без сбоев.

Для ночной вылазки я лично отобрала самых надёжных людей из числа королевских гвардейцев, и никто из них не знал, куда мы отправимся ночью. Это я собиралась объявить уже в пути, чтобы не допустить утечки сведений. Хильдика получила чёткие указания – сидеть в покоях, не высовываться, а около полуночи приказать слугам принести вина для принца – дескать, его высочеству захотелось выпить. Вино она должна была взять, стоя у порога, и ласково бросить в комнату: «Сейчас я подам вам бокал, ваше высочество».

Так мы собирались обеспечить легенду пребывания принца во дворце. Не слишком изощрённо, но действенно.

Вечером я сыграла с отцом в шахматы, пожелала ему спокойной ночи и отправилась к себе. Возле моих комнат ждал Лионель. Он сообщил, что к вылазке всё готово, люди ждут, на месте нас встретит осведомитель, который сообщит – выехал ли Манчини с отрядом на границу или нет.

– Что наши гости? – спросила я, имея в виду драконов.

– Король до обеда был в суде, – принялся перечислять Лионель, – потом посетил городской совет, потом поехал в казначейство, затребовал бумаги и сидел с ними до вечера. Уже в сумерках проехал по торговым лавкам, перед закрытием разговаривал с торговцами. Герцог всегда был с ним.

– Ревизор хвостатый, – буркнула я. – Выискивает что-то. С лавочниками о чём разговаривал?

– Спрашивал, как идёт торговля, какие пошлины платят, какие налоги, – тут Лионель замялся.

– Ну? – потребовала я ответа. – Ничего не скрывай.

– Расспрашивал про ваше высочество, – вполголоса сказал мой слуга. – У всех расспрашивал.

– Точно до чего-то докапывается, – я только махнула рукой, потому что о расспросах короля о моей персоне у торговцев можно было подумать позже.

Много он там нарасспрашивает, гений сбора сведений. Как будто кто-то из подданных скажет правду о своём короле. Им ведь потом жить со мной в одном городе, а милорд Рихард уедет. Без принцессы.

Конечно же, Хильдерика пришла в ужас, когда узнала, что я не собираюсь надевать литой металлический нагрудник. Но нагрудник был хорош во время рыцарского турнира, когда только и надо, что сидеть в седле прямо, а вот во время воровской вылазки, когда потребуется ползти змеёй и сидеть в засаде, он помешает. Но защиты от удара кинжалом не будет, в этом моя подруга была права. Только я не собиралась рисковать и рассчитывала, что когда мы схватим поджигателей, до драки не дойдёт.

Из дворца я и мой отряд вышли через потайную дверь и покинули город через дальние ворота, чтобы не привлекать внимания. Там нас уже ждали лошади, и мы отбыли к границе, чтобы до ночи засесть в апельсиновой роще.

Луна была жёлтой, как половинка сыра, и давала совсем немного света. Мы сидели в кустах три часа, но по дороге от графского города никто не показался, хотя шпион доложил, что Манчини уже выехал, и с ним – четыре человека.

Через три часа я начала злиться, через четыре – забеспокоилась, через пять окончательно убедилась, что вылазка провалена. От города до рощи – около часа пути, даже если ползти, а не ехать на лошадях. Надо было признать, что или я ошиблась в расчётах, и люди Ламброзо поехали жечь что-то другое, или шпионы нас подвели, попавшись на уловку, или в наших рядах появился предатель, и Ламброзо был предупреждён о засаде.

На всякий случай я отправила двоих, чтобы проверили – целы ли загоны и пограничная деревня. Через полчаса, когда уже начало светать, посыльные вернулись и доложили, что там тишь и благодать. Никаких пожаров, никакой потравы.

– Возвращаемся, – велела я.

Мои люди благоразумно помалкивали, а я от досады чуть не щёлкала зубами, подобно голодному дракону. Я вела лошадь в поводу, и сразу насторожилась, когда она повела ушами. Чтобы не всхрапнула, я похлопала её по морде и прислушалась.

От озера доносились человеческие голоса и плеск воды.

– Кто-то купается, – шепнул мне Капанито, который сегодня заменил провинившегося Лионеля.

– Ясно, что купается. Ещё бы знать – кто, – заметила я, настороженно вслушиваясь в утреннюю тишину.

Может, прихвостни Ламброзо решили нападать на рассвете? А теперь что? Купаются перед поджогом?..

– Прикажете проверить? – услужливо спросил Капанито.

– Да… – начала я, но тут по апельсиновой роще раскатился очень знакомый смех, и мне мгновенно стало жарко, как на солнцепёке.

Так смеяться мог только король Рихард.

– Не надо, – остановила я Капанито и сунула ему в руки поводья. – Ждите меня здесь, сам проверю.

– Милорд! – переполошился он. – Разрешите, я с вами!..

– Ждите здесь, – отрезала я. – Это приказ. Не обсуждается.

Я нырнула в заросли олеандра и покралась в сторону озера, всё больше убеждаясь, что слух меня не обманул – в роще, действительно, был король-дракон. Один голос принадлежал ему. А второй… второй голос был голосом герцога Тюнвиля.

С чего это дракошки решили поплескаться в нашем озере? Моря им мало?

Эта местность была мне знакома. Когда-то в детстве мы с братом воровали здесь апельсины (детская шалость, ничего другого). Но многое изменилось с тех пор, и я подошла к озеру не с северной стороны, как хотела, чтобы увидеть местность с возвышенности, а с северо-востока, немного забрав влево. Я старалась идти бесшумно и смотрела себе под ноги, и только поэтому не наступила на пятерых людей, лежавших рядком неподалёку от берега.

Все пятеро были связаны, и во рту у каждого торчал кляп. Увидев меня, они задёргались и замычали, умоляя об освобождении, но я только смотрела на них, оторопело хлопая глазами и испытывая огромное желание выругаться. Потому что одного из них узнала сразу – Манчини, сводный брат графа Ламброзо. А остальные четверо, судя по всему – его сообщники. Незадачливые поджигатели. Получается, кто-то опередил нас и схватил разбойников? Но кто?.. Драконы?..

Запоздало шарахнувшись в кусты, я первым делом отдышалась и потёрла виски, собираясь с мыслями. Король и его брат каким-то образом узнали о нападении, заявились на границу, перехватили людей Ламброзо, обезвредили, связали и притащили сюда, сложив кучкой? А теперь плещутся, наслаждаясь водичкой?..

Надо было бежать, сломя голову, но какая-то неведомая сила потянула меня к озеру, и я не смогла ей противиться. Опустившись на колени, я сначала на четвереньках, а потом и ползком пробралась через кусты и выглянула, раздвинув траву.

Озеро было круглым, как апельсин, и сейчас казалось почти чёрным. На его поверхности белыми звёздами светились кувшинки, которые простолюдины называли цветами фей.

Среди этих цветов лениво плавали король и его брат – перевернувшись на спину, заложив руки за голову и глядя в небо. По моей спине пробежали мурашки, когда я заметила, что вместо ног у мужчин извиваются змеиные хвосты. Обратившись в драконов лишь наполовину, и король, и герцог выглядели ещё страшнее, чем если бы стали драконами от макушки до пяток.

– …я всё проверил, – донёсся до меня голос Рихарда. – Придраться не к чему. Везде порядок, всё отлажено. С пиратами он разобрался без моей помощи, да ещё и водоканал прорыл. Он просто идеален, этот принц Альбиокко. У кого ни спроси – все говорят, что он – само совершенство.

– Принцесса Хильдерика обожает это совершенство, – прошипел герцог Тюнвиль. – Ты бы видел ее лицо, когда она говорила о нём…

– Ревнуешь? – спросил Рихард, перевернулся на живот и поплыл к берегу.

Но не вразмашку, как плавают обыкновенные люди, а прижав руки к бокам и по-змеиному извиваясь всем телом. Его хвост взбил гладкую, маслянистую поверхность озера в пену, и я невольно загляделась, потому что купание драконов, и правда, выглядело завораживающе – особенно на рассвете, в пустынной (или почти пустынной) апельсиновой роще, когда цветы на ветках только-только начали распускаться, и пахло горьковатой свежестью, которая смешивалась с влажным запахом травы. Было в этом что-то первозданное, что-то дикое, но в то же время – завораживающее. Наверное, так драконы очаровывали наивных человеческих женщин, чтобы обольстить их и совратить с истинного пути. Ну и бросить потом, как ненужную вещь, разумеется.

Тюнвиль последовал за братом, безжалостно рассекая заросли нежных цветов. За ним тоже тянулся пенный след, и я видела, как извивался в воде змеиный хвост – тугой, оплетённый до самого кончика серебристой чешуёй, с роговой «стрелкой» на конце.

В какой момент полузмеи превратились в людей, я не заметила – это произошло в одну секунду. Только что в тёмных волнах мелькали чешуйчатые хвосты – и вот уже на берег выбираются двое голых мужчин.

Рихард по-собачьи встряхнул головой, Тюнвиль аккуратно отжал промокшие длинные волосы, а потом братья уселись на траву, возле брошенной одежды, и продолжили беседу, глядя на восток, где уже розовело небо.

– Не тронь его, – сказал Рихард. – Ты мне что говорил? Какое тебе дело, чем там занимается принц с женой… Говорил: с людьми не сражаюсь… А сам чуть в глотку ему не впился.

– Да уже понял, – презрительно сплюнул Тюнвиль, – что ты приберёг сопляка для себя. Надеюсь, ты очень скоро свернёшь ему его цыплячью шею.

Рихард промычал в ответ что-то невнятное.

– Она всё равно не оставит его, – ожесточённо продолжал герцог. – У женщин нет никакого ума! Цепляется за этого смазливого щенка, а он только ноги об неё не вытирает.

– Женщины – странные существа, – сказал Рихард.

Женщины – странные?

Я чуть не фыркнула, затаившись в кустах.

Женщины – странные! И это говорят два голых дракона в человечьем обличии!

Но Тюнвиль-то! Тюнвиль! Так и знала, что он подкатывает к Хильдике, хитрющий змей! Решили прикончить принцу, чтобы забрать его жену? О, как это по-драконьи!

– Пока он жив, она его не оставит, – Тюнвиль говорил с таким отвращением, будто уже пережёвывал принца Альбиокко, и тот оказался невкусным, как старая курица.

– Тебе она на самом деле понравилась, – равнодушно спросил Рихард, – или задело, что девица предпочла человека дракону?

– Кого там можно предпочесть?! – так и вспыхнул Тюнвиль. – Сопляк даже не знает, с какой стороны подойти к женщине. Наверное, думает, что дети появляется от молитв. А принцесса Хильдерика – она… – он помолчал и продолжал: – она – как спелый апельсин. Только и ждёт, когда её сорвут.

За одни эти слова можно было выскочить и настучать по драконьей морде чем-нибудь потяжелее, но я сдержалась, хоть и с трудом. Послушаем, что ещё наболтают братцы.

– Ждала бы, – ответил Рихард, – ты бы уже жарил её где-нибудь в дворцовой кладовой. А так…

– Помолчи уже, советчик! – огрызнулся Тюнвиль.

«А чего ты сразу разобиделся? Правда глаза колет?», – позлорадствовала я, догадавшись, что дракоша подкатывал к Хильдике и получил жестокий отказ.

– Могу и помолчать, – король встал во весь рост, и я стыдливо опустила глаза, но не удержалась и снова посмотрела.

Всё-таки, он был впечатляющим чудовищем – казалось, весь состоял из мускулов. И кожа была гладкой, как поверхность озера, так что мышцы ходили под ней, словно глубинные волны. Король ладонью стряхивал с тела прилипшие песчинки и задумчиво смотрел на восток. Что надеялся там разглядеть, скажите на милость?

– Но всё-таки, женщина выбрала человека, а не дракона, – Рихард потянулся, хрустнув всеми косточками. – Чем-то он, значит, лучше тебя.

– Он стишки сочиняет, – презрительно фыркнул Тюнвиль. – Наверное, псалмы пишет на досуге. Я когда вижу это ничтожество, меня тошнит!

– Э, да тебя совсем повело, – Рихард прошёл мимо сидящего на траве брата и поднял рубашку, чтобы надеть.

– Кто бы говорил, – проворчал Тюнвиль, тоже поднимаясь и потягиваясь. – Вы тут все из-за него с ума сошли. Ты-то, надеюсь, проспался?

Рихард хотел отвечать, но вдруг замер и как-то странно повёл головой – как змея, которая поворачивается на дудку заклинателя.

– Здесь девица… – произнёс король вполголоса, но я расслышала и разглядела ухмылку на его лице.

– Неужели, тебя ещё интересуют девицы? – съязвил Тюнвиль, подбирая свои штаны.

– Я чувствую, – Рихард бросил рубашку повернулся на месте и вдруг безошибочно уставился на кусты, где пряталась я. – Вон там, – и ухмылка стала ещё шире.

– Там девушка? – Тюнвиль тоже заинтересовался и позабыл одеваться.

Так они и стояли голые, таращась в заросли олеандра, а у меня, словно у кролика при виде волков, бешено застучало сердце. Как они меня увидели? Нет, не увидели… Увидеть не могли. Почуяли? У драконов нюх, как у собак? Разве такое бывает?..

– Девушка, – подтвердил Рихард масляным голосом. – Или кто-то, обвешанный золотом с головы до ног. Ты во что больше веришь? – обратился он к брату, заговорив громче. – В девицу или в золото?

– Узнаем наверняка? – предложил Тюнвиль и первым двинулся к кустам олеандра.

Я не стала дожидаться, пока меня найдут. Вскочила и помчалась со всех ног, не разбирая дороги, а вслед мне летел весёлый хохот драконов.

Забавлялись, гады.

Ладно, посмотрим, кто будет смеяться последним.