Король драконов и Принцесса-Апельсин

Глава 13. Принцесса и дракон

– Ну вот, спугнул милашечку, – поругал Рихард брата, когда кто-то бросился бежать напролом через кусты.

– Откуда ты знаешь, что там милашечка? – проворчал Тюнвиль. – Может, она страшная, как твоя жизнь.

– Эй, мою жизнь не трогай, – посоветовал король, снова поднимая рубашку и натягивая её на голову мешком. – Моя жизнь… это моя жизнь.

– Значит, сидела в кустах и подглядывала? – Тюнвиль усмехнулся. – Вот бесстыжая.

– Зато вкус хороший, – Рихард надел рубашку и потянулся за штанами. – Сразу оценила настоящего мужчину.

– Тебя, что ли? – Тюнвиль тоже начал одеваться. – Конечно, оценила. Поэтому и умчалась отсюда быстрее ветра, когда ты зарычал «девственница! девственница!». Тебе всё баб не хватает… – и он осёкся, нахмурившись, потому что вспомнил про молокососа Альбиокко.

Рихард сделал вид, что не услышал последних слов, надел сапоги, подпоясался, и, похоже, за убежавшей девицей гнаться не спешил.

– Ну что? Теперь можно и до города? – спросил он брата. – Этих как – потащим или пусть сами идут?

– Пусть идут, – скривился Тюнвиль. – Тащить их на себе ещё… Много чести.

Братья оделись и отправились за пленниками, которые, конечно же, лежали себе на месте, где их оставили, и никуда не делись.

– Ну что, красавцы, – Рихард достал из поясных ножен охотничий кинжал и проверил острие лезвия большим пальцем, – готовы к прогулке?

Связанные замычали и задёргались, как гусеницы, чем рассмешили короля и заставили герцога презрительно усмехнуться.

– Да не бойтесь, – Рихард наклонился и перерезал путы на ногах у одного из схваченных людей, – вы нам ещё понадобитесь. Для разговора. Разговаривать будете?

Пленники мигом притихли, а освобождённый осторожно задвигал ногами, разминая суставы.

– Подъём! – Тюнвиль не позволил ему прохлаждаться и рывком поднял, взяв за шиворот. – Сейчас у нас путешествие в Солерно по плану. И если кто-то попытается сбежать… – он клацнул зубами, и человек, которого только что поставили на ноги, рухнул, как подкошенный.

– Вот трус-то, – Рихард тем временем перерезал верёвки на ногах у остальных. – А так храбро собирались нападать на овец.

– Собирались ведь? – Тюнвиль снова поднял упавшего за шиворот и для верности встряхнул.

– Что ты с него спрашиваешь, – проворчал Рихард, доставая из валявшегося рядом мешка ещё одну верёвку и, не торопясь, связывая пленников цепочкой между собой. – У него рот заткнут. Как он тебе ответит?

– И правда, – согласился Тюнвиль и ослабил тряпку, удерживавшую кляп во рту пленника.

– Что вы с нами сделаете? – завопил он, как только смог говорить. – Я – Элизабар Манчини, брат графа Ламброзо…

– А я – брат верховного короля, – представился Тюнвиль. – А вот это – сам король, – он указал на Рихарда. – Так это граф Ламброзо отправил вас разбойничать? Что там предусмотрено за разбой по твоей Правде, братец? – обратился он к Рихарду.

– Штраф, – лениво ответил король, по очереди вздёргивая на ноги пленников. – Но для таких храбрых и отчаянных парней можно сделать исключение. Например, утопить вот в этом озере – и дело с концом.

Только что поставленные на ноги пленники рухнули на колени и замычали так отчаянно, что Рихард расхохотался до слёз.

– Вы не можете… – залепетал Манчини. – По королевской Правде – штраф…

– Так штраф – маленький, – скучающим тоном произнёс Рихард, в очередной раз вздёргивая на ноги пленников, как марионеточных кукол за ниточки. – А гады вы – большие. Лучше решить дело быстро. И возни меньше, и никто не узнает.

Поляна вновь огласилась горестными стонами и мычанием, а Манчини завопил вне себя от ужаса:

– Узнает! Узнает!.. Здесь был принц, он нас видел!.. Он не позволит!..

Драконы переглянулись, и Рихард выпустил пленного, которого только что поднял с земли. Человек тут же свалился, как подкошенный, а за ним повалились мешками остальные. Зато Тюнвиль прихватил графского брата покрепче и хорошенько встряхнул.

– Кто был здесь? – спросил он с угрозой. – Кого ты тут видел? Когда?..

Рихард подошёл и встал рядом, исподлобья уставившись на пленника.

– Принц Альбиокко видел нас связанными, – торопливо заговорил Манчини, глотая слова. – Он судит по справедливости, он этого не оставит…

– Принц Альбиокко был здесь? – почти тупо переспросил Тюнвиль, чувствуя, как в груди начинается настоящая буря. – Вот здесь, сейчас?

Человек быстро закивал и пустил слезу. Тюнвиль с проклятьем отшвырнул его, тот упал и пополз к своим сообщникам.

– Это щенок и тут успел, – сказал Тюнвиль вполголоса. – Если эта мразь не врёт, конечно.

– Не вру! Не вру! – заголосил Манчини. – Он видел!.. Он не позволит!..

Рихард шикнул на него, и тот замолчал, как умер. Остальные тоже притихли, слышно было только сопение, да ещё кто-то шмыгал носом.

– Там была девица, – сказал Рихард, подумав.

– Там был распрекрасный принц, – процедил сквозь зубы Тюнвиль. – Обвешанный золотом.

– Не делай из меня полоумного, – огрызнулся Рихард. – Принц никогда не носил золота. И я бы не перепутал девицу с…

– Хватит уже, – перебил его брат. – Знаток! Чья золотая цепь у тебя валяется? Он тогда к нам в шатёр пришёл – весь разнаряженный, как кокетка.

– Сидел в кустах и следил за нами? Да ну, – не слишком уверенно предположил Рихард.

– Подслушивал, – догадался Тюнвиль, и лицо у него стало бледным и злым. – И слышал, что я говорил о ней! – он тяжело задышал, и черты лица его еле заметно исказились – будто из человеческой оболочки выглянуло вдруг чудовище. – Он её тогда ударил, из-за меня. А теперь…

– Послушай, ты мне сам говорил… – начал Рихард предостерегающе.

– Я его остановлю, – выдохнул Тюнвиль, глядя на брата невидящими глазами. – Не позволю!

– Не делай глупостей, – только и успел сказать Рихард, как Тюнвиль извернулся всем телом и превратился в дракона, раздирая в клочья одежду, ломая кусты олеандра и молодые апельсиновые деревца, подвернувшиеся ему под лапы.

Рихарда сшибло ударом хвоста, и он, крякнув, улетел на другой конец поляны, врезавшись в пень. Пленники от ужаса перестали даже дышать, не то что сопеть, и вжались в землю, с ужасом наблюдая, как дракон с чешуёй цвета тёмного серебра разворачивает перепончатые крылья, берёт разбег и взлетает над рощей в утреннее небо.

– Вот дурак, – проворчал Рихард, поднимаясь и почёсывая ушибленные бока. – Теперь, значит, мне их до города вести? – он обвёл взглядом лежавших на земле мужчин и рыкнул: – А ну, поднялись! И побежали впереди меня! Кто отстанет, тому сразу ноги отъем!

Второй раз повторять не пришлось. Пленники неуклюже поднялись, толкаясь и наступая на верёвку, а потом затрусили вереницей по направлению к Солерно.

Что касается Тюнвиля, он преодолел расстояние от озера до города за четверть часа. Утренняя дорога была пустынной, и, хотя дракон зорко вглядывался в каждый поворот – принца Альбиокко не обнаружил. Наверное, трус опять отсиживался в кустах.

Когда впереди показались башни дворца Солерно, Тюнвиль поубавил прыти.

Где окна покоев принца и принцессы он, примерно, знал. Но как добраться до них в человеческом обличии? По стене, среди белого дня – не получится, а если опуститься драконом на крышу, то можно и крышу сломать. А подняться по лестнице, как все обычные люди, и скрестись ноготочком в дверь, умоляя открыть – нет, это точно не подходит.

Не придумав ничего лучше, Тюнвиль сделал круг над башней и принял человеческий облик, рухнув на черепичную крышу.

Бешеный прыжок и безумный поступок – но Тюнвиль не хотел терять время. Кто знает, когда принц доберётся до своей жены, и что устроит при встрече.

Едва не свалившись по скату, Тюнвиль успел ухватиться за флюгер, а потом спустился на карниз, заглядывая во все окна, которые не были закрыты ставнями.

Комнаты были пустыми, в одной он увидел неразобранную постель с атласным вышитым одеялом и забытым на подушке молитвословом, зато в другой – смежной – обнаружил ту, которую искал. Принцесса Хильдерика спала в кресле, одетая и с пяльцами на коленях. Клубочек алого шёлка скатился на пол, затаившись у девичьей туфельки, видневшейся из-под длинной юбки, и там же лежали ножницы для рукоделия – маленькие, с перламутровыми кольцами, для тонких и нежных пальцев, какие бывают лишь у истинных красавиц.

Тюнвиль невольно облизнулся, будто вместо девушки увидел лакомое блюдо. Впрочем, она и была такой – девственница благородных кровей. Из тех, что греют лучше золота и вина. Только это уже заставляло кровь бурлить, а принцесса ещё и такая строптивица… Хитрец Рихард сразу его разгадал, сразу понял, чего ему захотелось. Вернее – кого.

Дракон перебросил ногу через подоконник и нечаянно сбросил шкатулку, которую не заметил за полупрозрачной шёлковой занавеской.

Шкатулка упала, и крышка отлетела, а по каменному полу рассыпалась какая-то травяная труха, пахнущая пряно и прохладно.

Принцесса Хильдерика вздрогнула и открыла глаза, сонно хлопая ресницами.

Впрочем, сон сейчас же соскочил с этих длинных ресниц, потому что девушка увидела Тюнвиля, который лез в окно в чём мать родила.

– Вы… вы… – принцесса вцепилась в подлокотники кресла, широко распахнув глаза. – Вы что здесь делаете?!.

– Спасаю вас, – заявил Тюнвиль, забираясь в комнату.

– Спасаете?.. – повторила она, медленно поднимаясь из кресла. – От кого?..

– От вашего мужа, – рыкнул дракон, пролез, наконец, в окно и встал в полный рост. – От этого ничтожества, которое вы почему-то защищаете!

– Небеса святые, – всхлипнула принцесса, окинув его взглядом с головы до ног, и поспешно отвернулась. – Прикройтесь чем-нибудь… Или уходите, как пришли. Мне не нужна защита. С чего вы взяли, что мне что-то угрожает?..

Её просьбу прикрыться Тюнвиль пропустил мимо ушей. Сейчас всё равно превращаться обратно в дракона и улетать – к чему тогда эти прикрытия?

Он преодолел расстояние до принцессы за два шага, схватил её за плечи и развернул к себе.

– Вы не поняли, – сказал он напористо, – ваш муж подслушал нас с братом. Сидел в кустах, как заяц. Я говорил о вас, принцесса. И теперь он может отомстить.

– Кто может? – спросила она без особого интереса и как-то устало.

Да ещё опустила ресницы – скромница такая!

Дракон едва сдержался, чтобы не утащить её в окно сейчас же.

– Ваш муж, – терпеливо объяснил он, хотя терпение далось ему с огромным трудом. – Я опередил его, но через полчаса этот трус доберётся до Солерно.

– Мой муж во дворце, вы что-то перепутали, – Хильдерика повела плечами, пытаясь освободиться, но тут же убедилась, что это бесполезно. – Уходите, – сказала она без особой надежды. – Мой муж пошёл проведать отца, ему приснился плохой сон… Скоро он вернётся, и не нужно, чтобы он застал вас здесь.

– Вы меня не слышите? – Тюнвилю захотелось встряхнуть её посильнее, чтобы проявила интерес. – Ваш муж сейчас едет сюда, я говорил о вас…

– Господи, да что вы там говорили? – снова вздохнула она. – Уходите уже…

– Сказал, что люблю вас, – выпалил герцог. – Обожаю, желаю со всей страстью. И никому не отдам.

– Что за вздор! Вы опять забываете, что я – замужняя женщина, – принцесса вспыхнула румянцем, но не понятно от чего – от смущения или от гнева. – Немедленно уходите, сейчас вернётся мой муж…

– Не надо лгать, – перебил её Тюнвиль. – Ваш муж сейчас далеко, на границе.

– Мой муж – во дворце, – упрямо повторила она. – Он пошёл проведать отца…

– И не дошёл, – подхватил дракон. – Пойдёмте к королю, и вы убедитесь, что ваш свёкор один и принца не видел.

– Возможно, моего мужа отвлекли какие-то важные государственные дела…

– Не лгите! – повысил голос Тюнвиль.

– Я не лгу, – и эта лгунья посмотрела ему прямо в глаза, да так честно – что любой бы засомневался, пусть даже видел проклятого принца только что на другом конце света. – Мой муж – во дворце. Он ушёл минут десять назад и пообещал скоро вернуться. Могу поклясться в этом. Хотите, чтобы поклялась?

В этом было что-то невероятное. Дракон стиснул зубы, вглядываясь в это чистое, невинное лицо и пытаясь понять странную женскую душу.

– Почему вы так верны ему? – спросил Тюнвиль, сбавляя тон.

– Наверное, потому что он этого заслуживает, – ответила принцесса и снова повела плечами, показывая, что не хочет его прикосновений. – И он любит меня. В отличие от вас.

Этого хватило, чтобы Тюнвиль убрал руки и даже спрятал их за спину, чтобы ненароком снова не схватить желанную добычу.

– Почему вы не верите в мои чувства? – он разглядывал принцессу уже не как красивую девственницу, а как неведомое существо, которое вдруг выбралось из морских глубин и сумело победить дракона.

– Потому что всем известно, что у драконов каменные сердца, – сказала принцесса наставительно, будто читала урок монашенкам в монастырской школе, – а каменное сердце не способно любить.

– Это всего лишь глупые легенды, – возразил Тюнвиль. – Сердца драконов из плоти и крови, а вовсе не каменные. Вот, убедитесь сами, – он поймал руку принцессы, пытаясь прижать её ладонь к своей груди.

Он ждал, что сейчас девушка начнёт вырываться, опять пригрозит мужем, возможно, позовёт слуг на помощь, но вместо этого горячая и нежная ладонь прикоснулась к его коже – на груди, слева, и принцесса Хильдерика чуть склонила голову к плечу, вслушиваясь в сильное и ровное биение драконьего сердца.

– Ну что, вы убедились? – Тюнвиль спросил об этом резче, чем хотел, но девушка не испугалась его подрыкивания, но лицо её стало задумчивым. – Моё сердце бьётся, – продолжал дракон. – Оно живое, а не каменное.

Она подняла на него глаза и посмотрела совсем без страха, и Тюнвиль каким-то животным чутьём догадался, что сейчас видит истинную Хильдерику. В самом деле, с чего он решил, что та робкая девица, которую они с братом встретили на подъезде к Солерно – она настоящая? Разве не эта девушка встала против разъярённого дракона, защищая своего мужа? Рихард здорово сглупил, когда не захотел жениться на ней. Недостаточно благородна – так он сказал. Глупец! При всём своём человеческом уме и драконьей хитрости – глупец. В этой деве благородства было больше, чем в ста чистокровных принцессах.

Ладонь всё ещё касалась его груди, и Тюнвиль накрыл руку девушки обеими руками, прижимая покрепче.

– Моё сердце – живое, – повторил он проникновенно. – И оно способно на высокие и сильные чувства, что бы там ни придумывали про нас люди.

– Возможно, – задумчиво кивнула принцесса Хильдерика.

– Не сомневайтесь, – бросился убеждать её Тюнвиль. – Я прилетел, чтобы защитить вас, и никому вас не отдам, пусть даже нарушу все законы – и человеческие, и небесные!

– А закон своего брата? – невинно напомнила она, опуская ресницы с таким страдальчески-трогательным видом, что Тюнвиль готов был придушить не только принца, но и встать против Рихарда, если тот не позволит забрать эту деву. – Правда короля Рихарда запрещает связь с замужней женщиной. Закон прямо говорит об этом.

– Нет никаких других законов, – сказал Тюнвиль пылко, – кроме одного – закона любви. Вы же видите – всё как в древней легенде. Дракон повержен не могучим воином, а нежной красавицей. Принцессой. И дракон полностью в её власти… Пленён… влюблён… у её ног… – он наклонился, чтобы поцеловать алые дрожащие губы, которые так и манили его, так и звали.

Поцеловать, выпить дыхание, согреться теплом до самого сердца, а потом – схватить свою драгоценную добычу в охапку, утащить из этой проклятой башни, где дурак-принц держит без любви и страсти самую лучшую, самую прекрасную…

Ладонь на его груди из ласкающей, согревающей тело, превратилась в отталкивающую.

Да! Нежная принцесса его отталкивала!.. В который раз!.. А ведь всё складывалось так хорошо!..

– Я говорю искренне, – торопливо принялся объяснять Тюнвиль. – Неужели вы до сих пор не верите, что я люблю? Впервые в жизни…

– Нет, не любите, – сказала она и убрала руку, отступая на несколько шагов и становясь за кресло, в котором недавно спала. – Красивые слова, но… всего лишь слова.

– Вы ошибаетесь, принцесса, – Тюнвиль сделал шаг к ней, но девушка предостерегающе выставила вперёд руку, приказывая остановиться.

Дракон смотрел на узкую, белую ладонь, которая только что прикасалась к нему, и чувствовал, как на смену трепету почти рыцарской влюблённости приходят злость и ненависть. Вот так – от одного чувства к противоположному. За пару секунд. Как какой-нибудь невыдержанный человечишко, у которого то льются слёзы, то он хохочет, как безумный. А ведь Тюнвиль всегда гордился драконьей выдержкой. Рихард был прав. Рихард снова оказался прав – какой-то заколдованный город. Непонятный. Опасный. Проклятый. Где всё не такое, каким кажется. И где слабая и беспомощная дева может одним взглядом остановить дракона.

– Нет, не ошибаюсь. Убедилась в этом сама, – говорила принцесса тем временем. – Я просила вас не трогать принца, говорила, что покончу жизнь самоубийством, если вы посмеете ему навредить, но вам безразлична моя жизнь – вы на следующий же день напали на моего мужа. И после этого будете говорить о чувствах? Да вы или отъявленный лжец или глупец. И в том и в другом случае, вы сразу проиграли принцу.

– Проиграл? – выдохнул Тюнвиль, сжимая кулаки.

– Окончательно и бесповоротно, – подтвердила девушка. – Вы упрекаете принца, что он не любит меня, а я утверждаю вам обратное. Он – любит. И уважает. И бережёт. А вы… может, я и нравлюсь вам. Может, даже вы уверены, что влюблены, но это – не любовь. Любовь всегда жертвенна, а чем пожертвовали вы ради меня? Даже собственной гордостью не пожертвовали. Вам важнее было отомстить принцу. Хотя он ничего плохого вам не сделал. Эти вы пришли забрать его сестру, ведёте себя здесь, как хозяева. Да ещё возненавидели его… Но пусть так. Ненавидьте, но не вредите. Иначе ваш брат не получит принцессу. Каково ему будет, когда он узнает, что дело шло к свадьбе, а тут вы вмешались и всё испортили?

– А дело идёт к свадьбе? – не удержался от сарказма Тюнвиль.

– Я ведь обещала вам, – она пожала плечами. – Принцесса Хильдерика всегда держит слово. Что бы ни произошло.

– Так уверенно говорите за другого человека… А принцесса Аранчия знает о нашем договоре? С чего бы ей соглашаться, если её брат против?

– Она согласится из любви ко мне, – просто ответила девушка.

– Она, значит, способна на жертву во имя любви, – Тюнвиль уже не скрывал злой насмешки. – А я – не способен. Вы же убедились, что моё сердце не отличается от вашего. Оно бьётся…

– Слишком медленно, – перебила его девушка. – Вы говорили о любви, а ваше сердце продолжало биться спокойно и ровно. Оно даже не дрогнуло. Это и понятно – каменное сердце никогда не дрожит. Может в, ваша светлость, и способны на высокие и прекрасные чувства, но точно не на любовь.

– Уверены? – процедил Тюнвиль сквозь зубы.

– Совершенно, – ответила она бесстрашно.

Это было неимоверное искушение – украсть эту заносчивую девчонку, которая с важным видом читала ему нотации, как ученику в церковной школе. Несколько секунд Тюнвиль боролся с чудовищным желанием схватить принцессу, украсть, сделать своей, несмотря на вопли, слёзы, мольбы… Но что-то удержало. Наверное, обидные слова о каменном сердце. Ведь она, сама того не зная, попала в цель.

Развернувшись, Тюнвиль бросился в окно, вытянувшись стрункой. Он услышал, как позади испуганно ахнула принцесса Хильдерика, но в следующее мгновение уже превратился в дракона и перестал слышать. Зато увидел, что девушка выглянула в окно, испуганно глядя на каменные плиты во внутреннем дворе. Что она ожидала там увидеть? Его разбитое тело?

Тюнвиль, со свистом рассекая воздух, пролетел мимо башни, и принцесса отшатнулась вглубь комнаты.

Дракон летел в сторону моря, ударяя воздух когтистыми крыльями, и кипел от злости, от обиды, от нанесённого оскорбления. Он рухнул в ласковые синие волны, подняв тучу брызг, и заметался из стороны в сторону, пугая рыб.

Она права, эта маленькая человеческая девственница. У драконов каменное сердце. Холодное, как могила. Именно потому драконы тянутся к теплу – к золоту, к вину, к горячему девичьему телу. Но и каменному сердцу больно, когда получаешь отказ. А ему отказали уже два раза. Слишком даже для каменного сердца.

Тюнвиль плавал, загоняя себя, пока совсем не выдохся. Его не волновало, что Рихард потеряет. Сейчас он не думал о брате. Все его мысли были о ней… той, которая отказала. А он-то спешил спасать её!.. И ещё он думал об этом идеальном принце. Которому, с какой-то непонятной радости, досталось сокровище, совершенно ему не нужное. Где тут справедливость?!.

Выбравшись на берег какого-то островка, Тюнвиль пуганул стаю чаек, гнездившихся на скалах, и завалился на нагретых солнцем камнях, разбросав руки и ноги, и закрыв глаза.

Так он и провалялся до вечера, а ночью умчался подальше в море. Пусть Рихард сам разбирается с этими людишками, которые заняты тем, что воруют друг у друга или мелко пакостят друг другу. Или которые хранят верность тем, кто этой верности недостоин.

Но с рассветом здравомыслие победило. Дракон развернулся в сторону Солерно и поплыл к ненавистному городу, размышляя, что скажет Рихарду. А то ведь опять будет ржать, как жеребец. Хотя сам вляпался – по самую макушку.

Когда впереди показались городские башни, Тюнвиль поднялся в воздух, решив превращаться в дракона не на берегу, а где-нибудь в рощице за городом, чтобы раздобыть потом одежду у вилланов. Не хотелось появляться во дворце голышом. А то ржать будет уже принц Альбиокко. Ведь он-то всегда одет, как столичная модница.

Он почти пролетел через дворец, когда крылья вдруг сами собой затормозили полёт. В том самом внутреннем дворе, где вчера принцесса Хильдерика ожидала увидеть его разбитые останки, тренировался его высочество принц Альбиокко. В рубашке и жилетке, подпоясанный новым атласным кушаком, принц размахивал деревянным мечом, сражаясь с воображаемым противником.

Было ещё слишком рано даже для дворцовых слуг, и во дворе кроме принца находилась лишь принцесса Хильдика. Сидела в креслице с вышиванием, но не вышивала, а наблюдала за мужем.

Верная слову!..

Дракон клацнул зубами, испытывая звериное желание налететь на эту парочку и разорвать кое-кого на тысячу маленьких принцев. Но какая-то человеческая часть души хохотала, совсем как братец Рихард: да это ревность?! ревнивый дракон – что-то новенькое!

Не помня себя от злости и ненависти, Тюнвиль сложил крылья и начал стремительно падать, видя лишь тонкую фигурку с деревянным мечом в руке.

Принцесса Хильдерика первая заметила летящего стрелой дракона и, наверное, вскрикнула, показывая в небо. Тюнвиль не услышал крика – в змеином облике со слухом творилось что-то непонятное. Даже самый громкий шум доносился, как ласковое ворчание прибоя. А уж голосок нежной девы и подавно был тише комариного писка. Зато красоточка-принц услышал – задрал голову, поставив ладонь над глазами, потому что смотрел против солнца.

Тюнвиль дал ему полюбоваться собой – в драконьем облике. И даже сделал крутой поворот, завернувшись кольцом. После такого принцу полагалось улепётывать во все лопатки, как и тем олухам, которых они с Рихардом поймали накануне.

Принц, и правда, побежал. Но не прятаться под своды дворца, а к принцессе Хильдерике. И заслонил её собой, будто это могло чем-то помочь, вздумай дракон напасть по-настоящему.

Глядя на такую безрассудную храбрость, Тюнвиль только клацнул зубами от досады.

А принцесса… А эта принцесса прижалась к сопляку, словно надеялась на защиту. Вцепилась в него обеими руками и выглядывала из-за его плеча. Вот уж надёжный щит!..

«Не бойтесь, – обратился Тюнвель к ней мысленно. – Я не трону вас, принцесса. И это ничтожество тоже не трону».

Она поняла его, потому что страх на её лице сменился удивлением, и она что-то сказала мужу. Тот нахмурился и оглянулся на неё, а потом опять уставился на дракона, продолжая сжимать в руке палку, которой только что размахивал направо и налево.

Сделав ещё один впечатляющий пируэт, Тюнвиль стремительно снизился и на расстоянии футов пятнадцати от земли обернулся человеком. Он приземлился на одно колено, но сразу же выпрямился, небрежно отряхивая ладони.

– Доброго утра вам, – сказал он, подходя ближе к возлюбленной паре. – Принцесса… принц… С утра пораньше решили поразмяться?

– Да вы тоже решили поразмяться, как я посмотрю, – процедил принц сквозь зубы, пропустив приветствие мимо ушей. – Какого чёрта вы творите, герцог? Зачем пугаете моих людей?

Этот молокосос ещё и огрызается!..

Тюнвиль с трудом удержался, чтобы не разбить ему смазливое личико одним ударом и не оттащить за волосы принцессу Хильдерику, которая продолжала цепляться за своего принца, как утопающий за соломинку.

– Ничто так не бодрит, как полёт на рассвете, – произнёс Тюнвиль с преувеличенным весельем. – Разве только поединок…

Намёк был понят и принят.

– Хотите помериться силами? – усмехнулся принц Альбиокко и снял с плеча руку жены, не забыв поцеловать в ладонь, чем ещё больше взбесил дракона.

– Если не испугаетесь, – почти зарычал он.

– Вас, что ли? – усмехнулся принц и обратился к жене: – Иди в нашу комнату, милая. Я скоро приду. Видишь, герцогу не терпится выпустить пар из ушей и дым… – он сделал паузу и закончил с улыбочкой: – из-под хвоста.

– Лучше я останусь, – пролепетала девушка, не отрывая взгляда от Тюнвиля.

Глаза её так и кричали: не смей! не тронь!..

– Не волнуйтесь, принцесса, – успокоил её Тюнвиль. – Это всего лишь потешный бой на деревянных мечах. Вашему мужу ничего не грозит.

– Слышала? – принц развернул жену лицом ко дворцу. – Ну, иди.

Но она вырвалась и приникла к мужу, дрожа всем телом.

– Принцесса Хильдерика останется с тобой! – выпалила она. – Принцесса Хильдерика никуда не пойдёт!

– Да успокойте уже жену, принц, если вы мужчина, – бросил Тюнвиль.

– Вы бы лучше прикрылись, – не остался он в долгу, – а то прилетит нечаянно по бубенчикам, плакать будете.

– У меня-то они, хотя бы есть! – хохотнул Тюнвиль, нарочно почёсывая бедро с внутренней стороны.

– Хильдика, уйди, – повторил принц, заставляя её отцепиться от него, и даже подтолкнул, чтобы быстрее шла во дворец.

Этот жест показался дракону таким собственническим, таким пренебрежительным, что кровь вскипела с новой силой.

– Почему вы прогоняете жену, принц? – поинтересовался он, а в глазах уже плясали огненные сполохи. – Боитесь проиграть и опозориться при свидетелях?

– Не хочу, чтобы моя жена смотрела, как вы тут трясёте козьей бородкой, – принц мазнул взглядом по голым чреслам дракона. – Да и задница ваша – тоже не произведение искусства. Моя жена – скромная и достойная женщина…

– Твоя жена – девственница, – рыкнул Тюнвиль, хватая из подставки второй деревянный меч. – Хватит врать, твоё высочество! Заврался!

– Уймитесь оба! – подала голос принцесса Хильдерика. – Уйдём вместе, – она снова повисла на шее у принца, но тот почти оттолкнул её, разворачиваясь к дракону.

– Ваша светлость обвиняет меня во лжи? – спросил принц, укладывая деревянный меч на плечи и придерживая его с двух концов. – Я не ослышался?

– Давай уже драться! – Тюнвиль сейчас горел безо всякой девственницы. – Или ты только языком сражаться горазд?

– Остановитесь! – почти взвизгнула принцесса, бросаясь между ними.

– Отойди, – осадил её принц, даже не взглянув.

Она жалобно всхлипнула и отступила. И за эту покорность, по мнению Тюнвиля, принц должен был расплатиться кровавыми слезами. И кровавыми соплями.

– С женой обращаешься, как с вещью, – дракон размял плечо, примериваясь к палке, заменившей оружие. – За это плохим мальчикам полагается хорошая трёпка.

– Почему вы так злитесь, ваша светлость? – принц медленно пошёл в середину двора, и Тюнвиль сразу разгадал его замысел – хотел занять более выгодное положение, чтобы солнце светило в спину, а сопернику – в лицо. – Мы с вами неплохо понимали друг друга, – продолжал принц, – но что-то изменилось? Может, вы приборзели и захотели кое-что, что вам не полагается? Кое-кого…

Вместо ответа Тюнвиль пнул принца в живот. Вернее, попытался. Потому что принц успел увернуться, и удар пришёлся в пустоту.

– Извиваешься, как змея, – подначил его Тюнвиль. – Но это тебе не поможет.

Принц, в свою очередь, наподдал ногой, послав в лицо дракону песок и мелкие камешки.

– Нечестно сражаетесь, ваше высочество, – заметил Тюнвиль, проморгавшись.

– Можно подумать, пнули вы меня честно, ваша светлость, – принц соизволил взять деревянный меч в руку и встал против дракона, готовясь отражать нападение. – Помнится, вы говорили, что с людьми не сражаетесь. Мол, силы неравны…

– Уже струсил? – хмыкнул Тюнвиль, нападая быстро и нанося удар с коротким замахом.

Он собирался смести молокососа одним наскоком, подправить хорошенькую мордочку, чтобы у принца появилась пара-тройка шрамов – для особой мужественности, ну и натыкать носом в песок, как нашкодившего щенка, чтобы принцесса Хильдерика увидела, кто здесь настоящий мужчина, и кого она должна выбрать.

Вот только молокосос оказался гораздо прытче, чем представлял себе Тюнвиль. И дело было не только в прыткости. Принц принял удар меча на эфес своего и… удержал.

– Совсем неплохо для человеческого мальчишки, – процедил дракон сквозь зубы.

– Для хвостатого червяка ты тоже неплох, – принц даже не покраснел от натуги, и это само по себе было вызовом всему драконьему племени.

– Только я всё равно сильнее, – Тюнвиль отбросил соперника на несколько шагов.

Принц чуть не упал, но вовремя удержал равновесие и, явно красуясь, повернул деревянный меч вокруг кисти руки, со свистом рассекая воздух, да ещё и презрительно улыбнулся, показывая, насколько опасным считает некого дракона.

– Остановитесь, прошу! – принцесса Хильдерика заламывала руки, стоя у своего кресла, где валялись позабытые пяльцы, но её никто уже не слушал.

Деревянные мечи снова взлетели в воздух и сшиблись, а потом ещё и ещё раз, после чего оба поединщика отскочили на пару шагов, тяжело дыша и присматриваясь друг к другу.

– Ты мне сразу не понравился, – сказал Тюнвиль, выбирая теперь другую тактику боя, потому что понял, что наскоком этого щенка не взять. – Сразу было видно, что кулаки ты распускать горазд… – он сделал обманный выпад и одновременно – подсечку, пытаясь повалить принца, как тот однажды повалил короля Рихарда.

Но принц разгадал эти намерения и легко перескочил через ногу Тюнвиля, успев съездить дракону по уху рукоятью меча. Ухо сразу загорелось и, похоже, начало опухать.

– Да и вы с братцем не пришлись мне по вкусу, – ответил принц, быстро меняя позицию и опять становясь спиной к солнцу. – Кому могут понравиться драконы – жадные до золота и женщин? Чужих женщин.

– Говоришь про сестру или про жену? – спросил Тюнвиль и напал, не дожидаясь ответа.

В этот раз ему удалось потеснить принца, хотя тот и ловил мечом каждый удар. Дождавшись удобного момента, Тюнвиль поднырнул под руку соперника и схватил его за волосы, которые сейчас были стянуты в хвост пониже затылка.

Принцесса Хильдерика вскрикнула и принялась звать на помощь.

– Так про сестру или… – начал Тюнвиль, загибая голову щенку назад, так что открылось горло, на котором сейчас красовался великолепнейший засос.

Королевский, между прочим.

Тюнвиль только скрипнул зубами, увидев этот очевидный позор старшего брата, и тут же получил кулаком в переносицу. Чёрт! Ведь совсем забыл про коронный удар сопляка!..

Правда, нос он ему не сломал, но в глазах потемнело, а мальчишка-принц вырвался из рук дракона и сразу перешёл в атаку. Тюнвиль успел поймать и удержать удар, и совсем близко увидел лицо распрекрасного принца – теперь покрытое потом и пылью. Волосы принца Альбиокко растрепались, чёрные пряди липли ко лбу и щекам.

– Ни жену, ни сестру не получите, – прошипел принц не хуже дракона. – Так и передай своему дорогому брату. Ни жены, ни сестры!..

Он всё-таки двинул Тюнвилю между ног. Пребольно, между прочим. Но за это сам получил хорошую зуботычину, так что всхлипнул и улетел на пять шагов, шлёпнувшись сначала задом, а потом и спиной.

Пока он поднимался, потирая челюсть, Тюнвиль продышался после удара по самому сокровенному, и теперь уже смотрел на принца с настоящей ненавистью.

– Ничего не треснуло? – с издевкой спросил принц, держа меч двумя руками и поднимая его для удара сверху и наискосок. – Хотел очаровать мою жену, а стручок-то подвял!.. Нечем очаровывать!..

– А чем ты её очаровал? – рыкнул Тюнвиль. – Не стручком же? Может, ты колдун?

Кстати, хорошая пришла мысль. Насчёт колдуна. На что способны людишки, кроме как на мелкие пакости вроде заговоров и приворотов?

– Подумай об этом на досуге, – посоветовал принц. – Если есть чем. У драконов-то где мозги? В хвосте или под хвостом?

Принцесса Хильдерика кричала уже не переставая, когда принц и дракон бросились друг на друга, как бойцовские петухи.

Обменявшись с принцем ещё несколькими ударами, Тюнвиль решил не продолжать игру в благородство и без особых затей ударил по деревянному мечу кулаком, переломив палку, как соломинку. Принц отступил, удивлённо глядя на обломок, который продолжал держать в руке.

– Так и с тобой будет, сопляк, – пообещал Тюнвиль. – Лучше бы ты сдох, всем было бы легче…

Он имел в виду Рихарда и Хильдерику, для которых само существование принца из Солерно стало пыткой и позором, пусть даже некоторые и не желали в этом признаваться. Про брата он не сказал бы и под пытками, а вот про принцессу Хильдерику рассказал бы в лицах и красках, но принц слушать не пожелал. Он вдруг побледнел, как снег, потом покраснел – и всё это за секунду, а потом отбросил никчёмный обломок и кинулся на Тюнвиля с кулаками.

Дракон получил три удара в лицо, и только потом опомнился и с рычанием схватил нападавшего поперёк тела, стиснув до хруста в суставах. Рёбрам принца тоже полагалось захрустеть, но вместо того, чтобы просить о пощаде, сопляк принялся молотить Тюнвиля с удвоенной яростью. Из разбитого носа хлынула кровь, и дракон окончательно взбесился.

Приподняв принца над землёй, как куклу, он с размаху уложил его спиной на землю и придавил коленом.

– За нос – ответишь носом, – сказал Тюнвиль сквозь зубы, схватив одной рукой принца за горло, чтобы не дёргал головой, а другую сжимая в кулак для удара.

Ударить он не успел, потому что бешеный замах пропал без толку – кулак пришёлся не по физиономии его высочества, а в широкую ладонь, крепкую, как доска.

Тюнвиль, не веря, вскинул голову, и выругался. Это братец Рихард объявился, нежданно-негаданно, и подставил ладонь, защищая человека. Человека! Да ещё такую змею подколодную, как принц Альбиокко!..

– Не трогай, – прорычал Рихард тихо, но тёмные глаза загорелись опасным огнём. – Я же приказал не трогать.

– Да пошёл ты со своими приказами! – Тюнвиль отбросил руку брата, намереваясь довести удар до конца.

Рихард не стал уговаривать, и Тюнвиль получил королевским локтём в ухо, слетев с принца, как ласточка со стрехи.

Краем глаза он успел заметить, как принц перекатился в сторону и поднялся на колени, а потом и на ноги, прижимая ладонь к помятым рёбрам, а к нему уже мчалась на крыльях любви и верности принцесса Хильдерика, захлёбываясь слезами. Обняв мужа, она что-то причитала и пыталась своим шёлковым крохотным платочком вытереть пот со лба принца. Тот досадливо отмахнулся и так посмотрел на Тюнвиля, что дракон бросился на него, тут же позабыв о присутствии Рихарда.

Новой драки не получилось, потому что король сцапал брата за загривок, как котёнка, и зажал его голову под мышкой, пока Тюнвиль бесновался и требовал его отпустить.

– Я же приказал, – прорычал король, коротко ударив брата в солнечное сплетенье.

Не сильно – просто чтобы пришёл в себя и успокоился.

Тюнвиль успокоился мигом – перестал рваться и клацать зубами, и Рихард отпустил его.

– Ты приказал? – спросил Тюнвиль, выпрямляясь. – Если сам сошёл с ума и боишься теперь навредить этому мальчишке, то не вмешивайся в мои дела. Слизняк мягкотелый!

В следующую секунду братья-драконы катались в пыли и молотили друг друга по чём попало. Они налетели на подставку для деревянных тренировочных мечей и благополучно разбили её в щепы, но даже не заметили этого. Схватка получилась яростной, но короткой. Вскоре Тюнвиль лежал ничком, придавленный массивной тушей Рихарда, который упёрся локтём ему в хребет и ругался на чём свет стоит.

Повернув голову, Тюнвиль увидел, что принц Альбиокко и его жена наблюдают за дракой. Причём, на лице принцессы был ужас, а вот принц был совершенно спокоен, хотя и бледен. Он что-то сказал жене, и они ушли вместе, держась за руки и даже не оглянувшись.

Боевой дух сразу же оставил Тюнвиля, и он распластался по земле, закусывая сухие травинки и чуть не воя от тоски и обиды.

– Пусти, – сказал он брату мрачно.

Тот помедлил, а потом ослабил хватку. Тюнвиль сел, оперевшись локтями на колени и опустив голову. Рихард сел рядом, вытянув ноги. Его штаны из чёрного бархата сейчас были серыми от пыли.

– Что на тебя нашло, чёрт бы меня побрал?! – зарычал он на брата.

– Кто бы говорил, – огрызнулся Тюнвиль.

– Решил отбить у него бабу? И после этого говоришь, что это я спятил? – продолжал возмущаться Рихард.

– Скольких женщин ты увёл у мужей? – ответил Тюнвиль вопросом на вопрос.

– Ну… парочку, – буркнул Рихард.

– Врун, – сказал Тюнвиль устало и посмотрел в небо.

Над этим городом оно было особенно чистым, ярким и… равнодушным.

– Да я считал их, что ли? – король пожал плечами и проследил взглядом, куда смотрит брат.

– Больше десятка, это точно, – сказал Тюнвиль, вытирая разбитый нос тыльной стороной ладони.

– Ты забываешь, что все они были не против уйти от своих мужей, – напомнил Рихард, – а эта принцессочка не горит желанием уходить от своего никчёмного мужа.

– Ты тоже не горишь, – проворчал Тюнвиль.

– Полегче, я слышу, – сказал Рихард, сплёвывая кровью. – Ты мне губу разбил, змеюка. Сейчас опять будет несколько дней заживать.

– А ты мне глаз подбил, – заметил Тюнвиль. – Теперь принцесса Хильдерика и не посмотрит на меня.

– Она и раньше на тебя не смотрела, – безжалостно заявил Рихард.

Это подействовало, как терновый шип в одно место.

– Я не успокоюсь, – Тюнвиль зашипел, потому что змеиная натура снова проявила себя. – Я этого так не оставлю. Я этого принца…

Он осёкся, но Рихард ничего не сказал.

Некоторое время драконы молчали, сидя рядышком, как давно, в детстве, когда им случалось подраться в замке отца.

Солнце ласково грело их избитые лица, над морем кричали чайки, и пахло чем-то упоительным и сладким – будто розами, но нежнее.

Первым заговорил Тюнвиль:

– Может, мы и правда сошли с ума? Свихнулись оба?

– Может и так, – согласился Рихард, встал и протянул руку брату, чтобы помочь ему подняться. – Но в турнире я буду участвовать, и выиграю. И принцесса Аранчия достанется мне. Тогда всё закончится. А ты, если хочешь получить свою принцессочку, прекращай нападать на её мужа. Смени тактику, змея тупоголовая. Неужели мне ещё тебя учить?

– Тоже мне, наставник, – уныло вздохнул Тюнвиль.

– Ладно, не кисни, – брат похлопал его по спине, и сразу раздалось предостерегающее шипение – прилетело по больному месту. – И не шипи, – примирительно сказал Рихард. – Я то я тоже зашипеть могу. Так, что потом неделю не встанешь.