Король драконов и Принцесса-Апельсин

Глава 19. Стрелы судьбы

Когда я вернулась на ристалище, то даже не поинтересовалась, кто победил. Капанито шёпотом рассказал, что судьи очень боялись награждать победителя, потому что ждали, что их величества (то есть я и король Рихард) объявят скачки недействительными.

Но король ничего опротестовывать не стал, поднялся в затянутую тентом ложу, где расположился мой отец со свитой, и маркиз Денито тут же услужливо вскочил, уступая место. Дракон плюхнулся в кресло, досадливо отмахнулся, когда кто-то заметил кровь у него на ладонях и принялся громко звать лекаря.

На мой взгляд, досадовал дракон больше оттого, что самозванки нигде не было видно. Кресло, в котором она устроилась перед началом турнира и сияла улыбочкой, стояло пустым.

Сбежала?

Я чертыхнулась про себя, потому что сейчас мне очень не терпелось поговорить с этой лгуньей, которая оказалась ещё и убийцей.

– Где та особа, что называла себя принцессой Аранчией? – спросила я у Лионеля. – Я же приказал глаз с неё не спускать.

– Вы говорите о своей сестре? – уточнил Лионель.

– Где она? – повторила я, теряя терпение.

– Наверное, её увезли во дворец, – Лионель завертел головой. – Да, наверное, Ромбер сопровождает её высочество. Ей стало плохо, и лекарь настоял, чтобы…

– Если хочешь, чтобы я забыл о твоей трусости в королевском шатре, – перебила я его, – немедленно скачи следом, возьми десяток самых верных солдат и охраняй ту девицу до моего приезда. Если кто-то будет недоволен, говори, что это мой личный приказ. Ясно? И чтобы никто не вошёл к ней, даже лекарь. И никто не вышел, разумеется.

– Что-то случилось? – встревожился он.

– Ты ещё здесь? – нахмурилась я, и Лионель очень быстро скрылся с глаз, а я поднялась в ложу к Хильдерике.

Моя подруга выглядела как-то не очень весело, и даже не похлопала победителю, когда ему вручали венок из лавровых листьев – знак отличия в одном состязании. За победу в турнире полагался венок из золота, он уже ждал победителя в королевской сокровищнице.

Поднимаясь по ступенькам, я оглянулась, отыскивая взглядом герцога Тюнвиля. Когда скачки начались, он тянулся за Хильдикой, как привязанный. Но теперь я его что-то не наблюдала.

Король Рихард разговаривает с моим отцом, а вот брата короля нет поблизости. Странно.

– Что грустная? – спросила я у Хильдики, садясь в пустое кресло самозванки и жестом приказывая служанкам отойти подальше.

Они послушно попятились, спустились по ступенькам и встали возле ложи, по ту сторону деревянных щитов, ожидая, когда им позволят вернуться.

– С вами всё в порядке, ваше высочество? – спросила Хильдика с беспокойством.

– Всё чудесно. Чувствую себя, как неошкуренный апельсинчик, – заверила я её. – А наш славный король чуть не свернул себе шею, вылетев из седла.

– Сказали, что принц Альбиокко пытался остановить взбесившегося коня и упал с обрыва, – сказала Хильдика, и губы у неё задрожали.

– Нагло соврали, – успокоила я её. – Просто его величество так хотел победить, что перепугал всех лошадей.

– А, – коротко кивнула Хильдерика, очень внимательно рассматривая перстни на своих пальцах.

Я снова оглянулась, высматривая герцога, но снова его не увидела.

– А где этот? – спросила я сквозь зубы. – Который – женская страсть и желание?

– Герцог Тюнвиль спешно покинул турнир, – ответила моя подруга, сразу догадавшись, о ком речь.

– Отправился готовиться к романтическому вечеру? – поинтересовалась я делано-небрежно, хотя всё внутри у меня переворачивалось от одной мысли о том, что Хильдике угораздило влюбиться в змея подколодного.

– Вряд ли, – ответила она, не поднимая головы. – Когда сообщили, что принц сорвался со скалы, я так испугалась, что вскрикнула. Герцогу Тюнвилю это не понравилось, и он… он ушёл.

– Приревновал, змеюка, – поняла я. – Ничего, это даже к лучшему. А что наша принцессочка? – я похлопала ладонями по подлокотникам кресла. – Какую причину придумала, чтобы удрать?

– Никакой причины, – тут Хильдика посмотрела на меня. – Она тоже испугалась. Она упала в обморок.

– Притворяется, – проворчала я и поднялась. – Ладно, сиди здесь. Если что, скажешь отцу, что принц Альбиокко волнуется о самочувствии принцессы Аранчии и отправился проведать любимую сестричку.

– Что вы задумали, ваше высочество? – Хильдика тоже встала, положив руку мне на локоть.

– Ничего, – пожала я плечами. – Всего лишь проведаю принцессочку. Я ведь заботливый брат, не так ли?

Оставив Хильдику, я в сопровождении Капанито отправилась во дворец. Разумеется, обморокам самозванки я ничуть не поверила. Сделала своё чёрное дело и хотела сбежать. И если Лионель её упустит…

В городе и во дворце было пустынно и тихо. Только несколько слуг попались мне навстречу, когда я проходила по галерее.

Покои «принцессы» усиленно охранялись, и Лионель вытянулся стрункой, показывая, как он готов служить. Я хмуро посмотрела на него, но даже не похвалила, а потом без стука вошла в комнату, где расположилась самозванка.

Девица возлежала на диване, бледная и осунувшаяся, а вокруг хлопотали служанки Хильдики, поднося ароматические соли, воду и фрукты.

– Выйдите все, – приказала я, не спуская глаз с самозванки.

Она, увидев меня, приподнялась на локте, улыбнулась и сказала:

– Я рада, что с вами всё хорошо, дорогой братец… Какие ужасные новости нам сообщили…

– Да-да-да, – протянула я, провожая взглядом служанок.

Когда они вышли, я плотно закрыла за ними дверь, задвинула засов, а потом широким шагом подошла к диванчику, схватила «принцессу» за шкирку, как котёнка, и встряхнула.

– А теперь поговорим начистоту, – сказала я, заставляя её сесть и прихватив для верности за руки. – Медвежий жир, значит? Кто тебя подослал, тварь? Почему вы хотите убить короля?

– Убить короля? – она распахнула глаза. – Братец, о чём ты?

– Не притворяйся, змеища, – процедила я, с трудом сдерживаясь, чтобы не ударить её кулаком в лицо. – Лента на цветах, которые ты подарила королю Рихарду, была смазана медвежьим жиром. Кто тебя подослал? Отвечай немедленно. Или я за себя не ручаюсь.

– Что-то не так с цветами? – изумилась она. – Но мне сказали, что цветы – ваше распоряжение, чтобы я подарила их рыцарям. Я просто раздала букеты, вот и всё…

– Не ври, – я не сдержалась и так сжала её запястья, что она вскрикнула. – У всех ленты были оранжевые, а у короля – золотая!

– Правильно, потому что она – для короля, – ответила самозванка, морщась. – Вы же сами распорядились, ваше высочество…

– Решила свалить всё на меня? – я расхохоталась ей в лицо. – Какая умница! Если так, то скажи, кто принёс цветы? Я допрошу этих слуг.

– Пустите, мне больно, – попросила она.

Я оттолкнула её и встала перед диваном, глядя сверху вниз.

Она потёрла запястье и вздохнула, удручённо качая головой.

– Так кто принёс? – повторила я. – Что-то мне подсказывает, что назвать тебе некого.

– Кто-то из слуг, – ответила она. – Я не запомнила, кто именно. Я так редко бываю во дворце, не знаю всех в лицо. Да и не обратила внимания. Значит, кто-то пытался подставить вас, братец?

– Не смей называть меня так, – прошипела я.

– Как же мне вас называть? – она улыбнулась, взглянув на меня снизу вверх, и скромно опустила-приподняла-опустила ресницы. – Хотите, назову вас единственным возлюбленным?

– Вот тварь! – я вскинула руку, как для удара, но гадина даже не испугалась.

Продолжала смотреть и улыбаться, будто ждала моего удара, как поцелуя.

Выругавшись сквозь зубы, я развернулась и пошла к двери, и услышала тихий смешок позади. Этой гадине было смешно. Смешно!..

От души грохнув дверью, я подозвала Лионеля и повторила приказ: принцесса под усиленной охраной, обо всё немедленно докладывать мне – куда пошла, с кем говорила, какие подарки отправляла и получала.

Лионель удивлённо таращил глаза, но ни о чём не спрашивал и только усиленно кивал.

Проходя по галерее, я остановилась, глядя на город.

Турнир закончился, и в Солерно повалили горожане и гости. Сегодня на площади выставят столы с бесплатным угощением для всех, будет играть музыка, будут танцы до утра. А завтра – новое состязание. Стрельба из лука в мишень.

Пожелает ли король участвовать?

Наверняка, пожелает. Захочет показать себя после сегодняшней неудачи. Интересно, в его драконью башку закралось хоть малейшее подозрение, что конь понёс не случайно? Я нащупала в рукаве платок с парчовой ленточкой. Надо ли мне рассказать о покушении? Поверят ли мне, если расскажу?

Отец – точно не поверит. Король Рихард? Неизвестно. И если самозванка будет повторять, что цветы передал принц Альбиокко, то кто помешает драконам обвинить меня в покушении? Мол, не хотел отдавать сестру, решил избавиться от неугодного жениха. А нежная дева – откуда она знает про медвежий жир?

Я понимала, что происходит. Кто-то хитрый, коварный и подлый разыграл хорошие карты. Убить короля, обвинить принца – отличная идея, почти беспроигрышная. Только вот Рихарда ещё надо убить, а принца ещё надо обхитрить. Конечно, я не знала, какие козыри прячет тот, кто затеял эту опасную игру, и я была заведомо в проигрыше уже потому, что у меня не было союзников. Но мой соперник не знал, в какую лужу сел, подослав фальшивую принцессу Аранчию. Ему явно не была известна тайна Солерно, и это давало надежду, что Хильдика не замешана в заговоре. Сердце у меня сжалось, потому что впервые за столько лет я перестала доверять своей подруге. Я по-прежнему любила её, считала лучшим человеком на свете, но… не доверяла.

Нет, ей нельзя ничего рассказывать. Ни про покушение, ни про мои подозрения. Надо узнать, кто стоит за этим, кто тот игрок, который решился на такую рисковую шахматную партию. И единственная ниточка, которая тянулась к моему неведомому сопернику – самозванка. Как же потянуть эту ниточку, чтобы не оборвать, а распутать клубок?

Только что я прямо сказала лже-принцессе, что её козни раскрыты, но она даже не смутилась. Правильно, пока она в выигрышном положении. Несчастная жертва, нежная девица – вот кем она предстанет перед Рихардом, если дойдёт дело до суда.

Да, Рихард решил вопрос по спору с Ламброзо в пользу Солерно, но тут дело гораздо серьёзнее. И принц Альбиокко не на хорошем счету по части любви к королевской особе. Прекрасный способ отыграться и за разбитую губу, и за щелчок по носу.

Какого чёрта я это сделала?

Клянусь, я и сама этого не знала. Но щёлкнуть дракона по носу и остаться в живых – никто не сможет таким похвастаться. А принц Альбиокко остался жив и даже не получил в ухо за оскорбление венценосной особы. Неужели, король Рихард, и правда, неравнодушен к смазливым юнцам? Что-то раньше мы об этом не слышали. Его величество предпочитал породистых красавиц. Только если… Я вцепилась в перила, глядя на город, но не видела ни его башен, ни домов – ничего не видела, кроме чёрных глаз, горящих яростью, которая так похожа на страсть. Что, если король Рихард неравнодушен именно ко мне? К принцессе, к девственнице, девице древнего рода?.. Ведь там, в море, он вёл себя ещё безумнее… И на берегу озера сразу почувствовал моё присутствие…

Мысль о том, что короля драконов интересовали не многочисленные женщины, девы и юнцы, а только лишь я – во всех моих образах, эта мысль льстила. И волновала, что уж скрывать. Но если я в это поверю, то окажусь в той же ловушке, что и Хильдика, которая поверила, что в драконьих гадах есть что-то человеческое. Пусть она лепетала мне о расчёте и выгоде, и о взрослой страсти в её преклонном возрасте (три раза «ха-ха»!), но я прекрасно знала свою подругу. Нежная, романтичная, живущая в каком-то неземном мире – вот кто такая Хильдика. Она и в принца Альбиокко влюбилась, потому что он был героем из рыцарского романа, а никак не настоящим мужчиной. Она, глупенькая, влюбилась в актёра, который просто хорошо исполнял свою роль. Но жизнь – это не актёры и не роли.

На улице показался королевский кортеж, и я поспешила уйти с галереи. То, что жизнь короля Рихарда в опасности – в этом нет сомнений. И я не сомневалась, что на случай, если план с медвежьим жиром не сработает, у заговорщиков есть план запасной. Моя задача – разгадать этот план и не дать ему осуществиться. И первый шаг к этому – посадить самозванку под замок. Чтобы она и близко не подходила к королю, и чтобы попить воды не могла без присмотра. Рано или поздно она свяжется с сообщником. Вряд ли у неё под юбкой спрятан арсенал убийцы. Допустим, флакон с медвежьим жиром можно пронести в причёске, в рукаве, привязанным к поясу или спрятанным в складках платья, но заколдованный меч, которым по легенде, можно убить дракона, в рукаве не спрячешь.

Кстати, а чего боятся драконы? Мы были уверены, что они неуязвимы. Раны на них заживают за считанные часы, яд на них не действует. При падении с лошади можно сломать шею, и от этого, скорее всего, любой дракон умрёт на месте. Значит, надо ждать, что будет повторение чего-то подобного. Что-нибудь рухнет, упадёт, снова понесёт лошадь…

Только на завтрашнем состязании не будет лошадей. Лучники станут стрелять по мишеням, и король будет лучником, а не мишенью. Если только не станут стрелять из толпы зрителей… Но вряд ли дракону повредит стрела, пущенная с расстояния в двести шагов. Да и лук в таком случае должен быть чудовищно дальнобойным, выше человеческого роста. С таким на ристалище попросту не пустят. Но расслабляться нельзя…

Остаток дня я не показывалась на глаза королю Рихарду, и через слуг передала, что к обеду и ужину не приду – мол, много дел по организации турнира Тут я ни соврала ни полсловом. Я, действительно, занималась только лишь подготовкой к завтрашнему состязанию. Ристалище должны были охранять не завтра с утра, а с сегодняшнего вечера, чтобы никто не принёс ничего подозрительного. Гвардейские патрули были увеличены в два раза, а к королю Рихарду приставлены двое шпионов из числа самых лучших и незаметных, которым было поручено охранять его величество и останавливать всех – просителей, почитателей, любвеобильных девиц…

Смерть короля могла не только озлобить племя драконов против Солерно. Смерть короля – это почти всегда гражданская война. У Рихарда не было наследника. Начнётся делёжка короны, драконы передерутся между собой, и человеческие лорды не останутся в стороне. Если уж за Солерно идут такие бои, то за трон верховного короля прольётся столько крови, что земля покраснеет.

В свои покои я пришла уже глубокой ночью, когда Хильдика уже спала. Не зажигая светильника, я на цыпочках прошла к кровати, сняла камзол и рухнула в постель, не раздеваясь. Сны в эту ночь мне снились странные, но совсем не тревожные – мы с королём Рихардом плавали голышом в море, а на небе светило солнце – огромное и рыжее, как апельсин.

Сон был приятный и тёплый, но проснувшись утром я вспомнила его с отвращением. Вот ведь – женская природа! Ничем её не истребишь. Умом понимаешь, что это глупо, но во сне всё равно увидишь голого мужика.

Хильдика всё ещё спала – я нарочно заглянула в её комнату. Хотела проверить, как там моя подруга. А то ещё соберётся снова топиться. Но её дыхание было ровным, правая рука лежала поверх молитвослова – похоже, вчера вместо ночи любви Хильдике досталась ночь покаяния. Ну и ладно, всё к лучшему. Всегда знала, что этот хвостатый змей – не пара благородной девице.

Я умылась, постояла у открытого окна, вдыхая всей грудью свежий морской воздух. Утро обещало быть хмурым, горизонт затягивали серые тучи, но это даже хорошо – не будет слепить солнце во время состязаний.

Тихонько одевшись, я, стараясь не шуметь, вышла из покоев, пока Хильдерика не проснулась. Потому что, наверняка, она станет спрашивать, что произошло на скачках. А я не хотела врать ей. И не хотела говорить правду. И не хотела слушать о том, что герцог Тюнвиль обиделся. На его обиды мне было совершенно наплевать. Особенно в свете последних событий.

Первым делом я проверила, как дела у тех, кто охранял самозванку. Тут всё было тихо – она сидела себе в комнате, вышивала и напевала, и выходила только к обеду и ужину, где была мила и любезна. Особенно с королём Рихардом. Они даже устроили шуточное состязание на куриной грудной косточке, разломив её пополам. Когда косточка сломалась, у короля оказался больший обломок, и король был очень этим доволен.

«Вот идиот», – желчно подумала я.

Впрочем, ни для кого не секрет, что рядом со смазливой женской мордашкой глупеют даже умнейшие мужчины. Что уж будет с похотливым драконом, и говорить не приходится.

Потом я выслушала шпионов, которые были приставлены находиться близ короля неотлучно. По их словам, никто за драконом не следил, ничего подозрительного они не заметили.

Потом я отправилась на ристалище и долго и дотошно проверяла патрули, охрану, и сама облазила все скамейки для простых зрителей. Никакого оружия или того, что можно использовать, как оружие, я не нашла. Но успокаиваться было рано.

Перед самым турниром я заглянула к самозванке. Она прихорашивалась перед зеркалом, наряженная в тёмно-синее шёлковое платье, и радостно обернулась, увидев в зеркале моё отражение.

– Неплохо выглядишь, – похвалила я её и шикнула на служанок: – Пошли вон!

Когда мы остались одни, самозванка уселась на стульчик, чинно сложив руки на коленях, и с готовностью взглянула на меня.

– Не догадываешься, зачем я здесь? – поинтересовалась я.

– Наверное, хотите сказать что-то очень важное, дорогой братец, – произнесла она невинным голоском.

– Необыкновенно важное, – подтвердила я и повторила: – Красивое платье.

– Вам нравится? – она так и расцвела. – А я думала, вам по душе оранжевый цвет.

– Жаль только, что король Рихард не оценит, – перебила я её. – Потому что… – тут я взяла со стола ключ от комнаты и покрутила его перед носом самозванки, – потому что ты, голубушка, никуда не пойдёшь. У тебя живот прихватило. Поэтому лучше бы тебе посидеть здесь. А чтобы не было никаких сюрпризов, – последнее слово я выделила особенно, – я тебя запру. И ещё подумаю, выпускать ли тебя после турнира.

Я ждала возражений, возможно, даже нападения, но эта лгунья лишь вздохнула и кивнула с такой покорностью, что я чуть не придушила мерзавку прямо тут.

– Как скажете, братец, – сказала она. – Желаю вам удачи в состязании.

– Не называй меня так, – запоздало огрызнулась я, вышла из комнаты и заперла дверь на ключ.

Служанки смотрели во все глаза, но я серьёзно сказала:

– Принцесса не хочет, чтобы её беспокоили. Идите к своей госпоже. Леди Хильдерика, наверное, уже отправилась на турнир.

Служанки ушли, постоянно оглядываясь и перешёптываясь, а я повторила указания страже – никого не впускать, никого не выпускать. Пусть даже принцесса криком кричит, что умирает безвременной смертью.

Теперь можно было отправляться на ристалище, и я успела вовремя – когда участники уже выходили на линию, нетерпеливо теребя тетивы луков. Был тут и король Рихард. Лук в его руках больше походил на согнутое бревно, а тетива была толщиной в мой палец.

– А я уже решил, что вы не придёте, принц, – поприветствовал меня дракон. – Целый день вас не было видно, и сейчас чуть не опоздали. Это ваш лук? Какая милая соломинка!

«Смотрите, чтобы эта соломинка не попала вам в глаз», – хотела сказать я, но вовремя прикусила язык.

Подобными шутками не бросаются, когда только вчера короля пытались убить. Поэтому я молча проверила тетиву, взяла стрелу и осмотрела её, проверив, крепко ли держится наконечник.

– Надеетесь попасть в цель? – у короля было игривое настроение, это сразу было понятно.

– Смотрите, не проиграйте, как вчера, – посоветовала я ему, становясь рядом, справа.

– Вчера была нелепая случайность, – нахально оскалился он. – А где ваша сестра? Я надеялся, она захочет посмотреть на меня.

– Ей нездоровится, – ответила я резко. – Она очень расстроена. Надела лучшее платье, чтобы понравиться вашему величеству, и даже не успела добежать до нужника. Двойное горе – и на вас не посмотрит, и платье испорчено.

Король хмыкнул и повернулся к мишеням, потому что распорядитель уже поднял флаг, чтобы дать знак к стрельбе.

Мишени находились на расстоянии восьмидесяти шагов, и все стрелки впились глазами в намалеванные красной краской на деревянных щитках круги. Я тоже приготовилась стрелять, и пальцы знакомо загорелись, как всегда бывало перед выстрелом. Азарт – попаду или нет. Все чувства обострены до предела. Ветер, солнце, дыхание соперников – всё берётся во внимание.

Солнце всё-таки решило испортить состязание и выглянуло из-за туч. Его свет упал на что-то гладкое, отразился и на секунду ослепил меня.

Нет, рука моя не дрогнула, но я в одну секунду поняла, что именно поймало луч солнца – острие стрелы. И направлена она была вовсе не в мишень.

Я развернулась всем телом, ловя наконечником совсем другую цель – человека в одежде оруженосца, который только что подавал стрелу своему господину. В руке у оруженосца был небольшой, но дальнобойных арбалет, и спусковой рычаг уже пополз назад, задавая стреле скорость и силу, а направлена она была прямо в короля Рихарда, который прижмурил левый глаз, чтобы прицелиться точнее.

Мысли в моей голове промелькнули так быстро, что я сама не успела осознать их до конца.

Если выстрелю, а убийца увернётся – попаду в кого-то из зрителей, что сидят по ту сторону ристалища. Если попытаюсь оттолкнуть короля – вряд ли смогу сдвинуть его с места хотя бы на дюйм. Остаётся одно…

Я бросилась вперёд, одновременно плечом толкая дракона, и, конечно, испортила ему выстрел. Королевская стрела соскочила с тетивы и улетела куда-то в синие небеса, а другая стрела – чёрная и короткая, с чёрным же опереньем, сорвалась с гнезда арбалета, со свистом рассекла воздух и ударила меня прямо в грудь. Вернее – между грудей.

Удар был такой силы, что меня швырнуло на короля спиной. Он успел обернуться – сказалась всё-таки драконья порода! – и подхватил меня под мышки, прижимая к себе и одновременно разворачиваясь, подставляя спину под второй выстрел и закрывая меня своим телом.

Этот поворот больше походил на танец. Раз-два – и тебя держат в объятиях, а ваши тела словно переплелись… Странно, что в такой момент я думала о танцах и сплетении тел…

Торчавшая из меня стрела выглядела жутко, в груди разливалась тупая и холодная боль, а шею обожгло горячее дыханье – это дракон дышал мне в затылок, прижимая к себе так крепко, будто я была самым драгоценным сокровищем на свете. И вдруг я поняла, что гораздо больше чувствую это дыханье, чем боль. Собственно, не слишком-то и больно…

Снова послышался такой знакомый свист – когда стрела рассекает воздух… Одна… две… три… Потом раздались приглушённые звуки, которые ни с чем не перепутаешь – так бывает, когда железо с размаху втыкается в живую плоть. Потом всхлип и полустон, и только тут я поняла, что прошло всего несколько мгновений, а не вечность, как мне показалось.

Воображение нарисовало мне ужасную картину – король заслонил меня и получил стрелу в шею, прямо в мозжечок. Или в спину, между рёбер.

Забившись в его руках, я извернулась, пытаясь посмотреть на дракона – и увидела… Король Рихард стоял позади меня с совершенно идиотским выражением лица и таращил глаза. Казалось, дракону не хватало воздуха, он открывал и закрывал рот, но не произносил ни слова.

– Врача!! – заорала я изо всех сил, и тут же закашлялась, потому что сама не смогла сделать вдох.

– Врача! Быстро! – заорал король Рихард так, что чуть меня не оглушил, и подхватил меня на руки.

Из-за его плеча я успела заметить оруженосца, который лежал ничком, разбросав руки, утыканный стрелами, как ёж. Это было очень некрасиво, скажу я вам. Похоже, в него успели выстрелить сразу пять или шесть человек. А король?.. Я попыталась посмотреть ему через плечо, чтобы узнать, не ранен ли он, и потянула стрелу, которая торчала из меня. Потому что, во-первых, это тоже было некрасиво, а во-вторых, острие царапало, застряв и повиснув на моём кожаном корсете.

– Не трогай! – рявкнул Рихард, и я с перепугу прикусила язык.

– Чего не трогать? – пролепетала я, а он уже пристроил меня у барьера, поддерживая под голову, и довольно сильно ударил по руке.

– Стрелу не трогай! – прорычал дракон и достал из-за пояса нож.

Когда я поняла, что король собирается разрезать мой камзол, то взбрыкнула почище взбесившегося после медвежьего жира вороного.

– Да не дёргайся ты! – дракон был бледный, как известь, и у него тряслись губы. Он поднял голову и свирепо крикнул: – Где врач, забодай вас осьминог!..

– Не надо врача, – я отпихивала его руку с ножом и намертво вцепилась в ворот своего камзола. – Ничего страшного… ничего страшного!..

Тут я догадалась выдернуть стрелу и протянула её королю:

– Вот, посмотрите! Даже крови нет!

Крови, и правда, не было, и дракон сначала тупо уставился на чёрное острие, а потом шумно вздохнул, выронил нож и сел рядом со мной, прямо на землю, вытянув мощные ноги.

– Ты в кольчуге, что ли? – спросил он, вытирая лоб рукавом.

– С чего бы? – проворчала я, немного успокоившись. – Вы сами целы?

– Да мне-то что сделается, – его взгляд прояснился и стал пристальным.

– Зачем убили? – я указала в сторону убитого оруженосца. – Его надо было допросить. Кто стрелял?

Рыцари – участники турнира, услышав мой вопрос, виновато переглянулись, переминаясь с ноги на ногу.

– Все стреляли, – философски заметил король, наблюдая за мной, и в глазах у него постепенно загорались смешливые искорки, а ещё он кусал губы, словно пытался сдержать улыбку.

Хотя, с чего бы веселиться тому, кого только что пытались убить?

– Так как тебя пронесло, твоё высочество? – поинтересовался король и заметил, когда я продышалась и поднялась на ноги: – Или у принца Альбиокко не только железные яйца, но и железное сердце? Смотрю, даже остриё погнулось, – он взял стрелу, повертел её, разглядывая, и отбросил.

– Хорошо бы, будь оно так, – я говорила осторожно и опасалась дышать глубоко, потому что каждое слово и каждый вздох отзывались болью. – В амулет попало… Я везучий…

– А-а, – протянул Рихард. – Разве амулет не из золота? Золото – мягкий металл, стрелу точно не удержит. Да ещё в упор.

– Там не только золото, – огрызнулась я. – А что вы время теряете? Надо быстро выяснить, чей это человек. На вашу жизнь покушались, между прочим!

– Ничего, разберёмся, – он поднялся, хмыкнул и снова подхватил меня на руки, потащив в сторону города.

Подбежавшие слуги застыли, глядя на это, а я сама чуть не сгорела со стыда. Принца тащат на ручках! Где такое видано?!.

– Немедленно отпустите меня, – зашипела я. – Вы что делаете?

– Несу раненого в лазарет, – отчитался Рихард. – Врача, значит, не надо?

– Конечно, нет! Похожу несколько дней с синяком – всего-то! Отпускайте!

– Сиди уже, щенок, – добродушно сказал дракон и вдруг хохотнул. – Жену позвать? Вон она, бежит. Сама не своя.

– Ещё и её напугали, – я без особой надежды дёрнулась, но руки у короля были, как каменные, а хватка – железная. – Всё, прощай репутация, – удручённо вздохнула я и обвисла на руках короля, закатив глаза и запрокинув голову.

– Эй! Ты что? – перепугался он.

– Тише, не орите, – сказала я вполголоса, не открывая глаза. – Пусть люди решат, что принц чуть жизнь за вас не отдал, чем подумают, что король свихнулся, раз мужчин на руках таскает.

– Да ты ещё и актёр отменный. Сколько талантов на одного сопляка! – восхитился король.

– Попрошу без оскорблений, – процедила я сквозь зубы. – За сопляка я вам ухо откушу.

– Всё, всё, умолкаю, – ответил он с притворным смирением. – Если ещё лишусь и уха… Тогда точно не видать мне прекрасной принцессы.

– Кстати, о принцессах… – начала я. – Мне надо с вами поговорить, ваше величество. Это серьёзно. Прошу, выслушайте…

– Что с ним?! – раздался дикий крик Хильдики.

– Живой, не волнуйтесь, – прогудел король Рихард. – Сейчас получите своего муженька.

На всякий случай я приоткрыла один глаз и помахала Хильдике рукой. Моя подруга тоже была бледная, даже с зелена, и жемчужная шапочка, которую она надела сегодня, сидела косо, свалившись с макушки на висок, пока Хильдика бежала.

Потом примчался королевский лекарь, но я слабым голосом умирающего потребовала, чтобы ко мне не подпускали никого, кроме жены – она, дескать, знает тайные травы, и вылечит меня лучше, чем кто-либо другой.

– Ваше величество! – перетрусил лекарь.

– Ну что визжишь? – рассудительно ответил король Рихард. – Видишь, всё не так уж и плохо – принц мелет языком, что твой жернов. Значит, умирать не собирается. Я бы на его месте тоже в постель рядом с собой не грелку положил, а красотку. Так и поправишься быстрее…

– Неужели? – прошипела я зло.

– Проверено на собственном опыте, – хохотнул дракон, а я чуть не заскрежетала зубами.

Он донёс меня до дворца, а там притащил в наши с Хильдикой покои. Она поколебалась, прежде чем отпереть дверь, но король занёс меня в комнату, положил на постель, наклонился, посмотрел мне в глаза, и совсем некстати ухмыльнулся:

– Ну, выздоравливай, принц. Вечером проверю, как ты.

Мы с Хильдерикой проводили его удивлёнными взглядами, и когда король вышел, Хильдика быстро закрыла дверь изнутри.

– Боже! Что происходит?! – спросила моя подруга сдавленным шёпотом.

– Не паникуй, – попросила я, откидываясь на подушки. – Помоги снять камзол. Всё-таки, неслабо меня приложило…

Она расстегнула на мне пуговицы, помогла раздеться и расшнуровала корсет, причитая на разные лады.

– Господи! Хвала небесам! – начала она новую молитву, когда стащила с меня корсет. – Тебе повезло, что стрела попала в камень! Выше или ниже на полпальца, и я осталась бы вдовой! Ты с ума сошла?! Что тебе вздумалось кидаться под стрелы!

– Это от природной храбрости, – проворчала я, разглядывая себя.

Хильдика была права – принцу Альбиокко несказанно повезло. Отделался лёгким испугом, как говорится. Даже царапины не было. Но синяк уже наливался – отпечатался весь амулет.

– Такое чувство, будто копытом лягнули, – пожаловалась я, пока Хильдика делала мне холодную винную примочку.

– Но что произошло? – спросила подруга. – Мне показалось, или кто-то хотел убить короля?

– Ну не в меня же, – проворчала я, закрывая глаза и делая вид, что желаю покоя, потому что говорить с Хильдикой о покушении не собиралась.

– Короля хотели убить? – повторила она то же самое на новый лад.

– Дай попить, – сказала я, хотя жажда меня совсем не мучила.

Хильдика молча перешла к столику и принялась делать лимонад, выжимая лимоны и апельсины в чашу с водой. Потом подсластила мёдом и по привычке попробовала – я следила за подругой из-под полуопущенных ресниц.

Когда лимонад был готов, я добросовестно выпила целый бокал, стараясь не замечать вопросительного взгляда Хильдики. От ненужного разговора меня спас медный колокольчик, зазвеневший так требовательно, что чуть не сорвался с верёвки.

Это пришёл отец, чтобы убедиться, что с любимым сыном, и правда, всё в порядке. Я натянула одеяло до подбородка, а потом Хильдика впустила отца. Он долго восторгался моим безрассудным, но таким смелым поступком, а король тепло отозвался о моей наблюдательности и храбрости, и заверил, что ещё больше захотел жениться на принцессе Аранчии, потому что теперь убедился, кто такие Аранчиани.

– Жаль, что ты не показал себя в состязании, – отец удручённо покачал головой, – выиграл какой-то сэр Памфили. Памфили! Даже звучит смешно! Но спасти короля – это лучший приз, – закончил он торжественно. – Только ты так рисковал, сынок… Если бы с тобой что-то случилось, то что ждало бы Солерно?

– Вот и я говорю об этом, – заметила Хильдика, не сводя с меня внимательных глаз. – А уж что ждало бы наш бедный город, если бы здесь убили верховного короля…

– Так, женщина, – осадила я её. – Государственные дела – не для тебя. Они для мужчин. При тебе мы их обсуждать всё равно не будем.

– Всё верно, – закивал отец. – Его величество Рихард сам решил заняться этим делом.

– Он так сказал? – насторожилась я.

– Он сказал, что это мелочь, не заслуживающая внимания, – произнёс отец, таинственно понизив голос, – но я понял, что он сказал это для отводя глаз. Чтобы усыпить бдительность врагов.

– Такая тонкая хитрость, – пробормотала я.

– Змеиная хитрость, – засмеялся отец. – Но я рад, что с тобой всё хорошо, сын. Врач говорит, ты не позволил себя осмотреть…

– Зачем? – хмыкнула я. – Я слабосильная девица, что ли? Сейчас подремлю полчасика, и буду свеж, как апельсин.

– Вот это верно! – подбодрил меня отец. – Мужчине лекарь не нужен! Отдыхай. Я прикажу, чтобы тебе принесли вина. От вина все болезни уходят.

«Один говорит – от вина, другой – от девиц, – подумала я с недовольством. – Как только все мужчины не вымерли. При таких-то убеждениях».

Но лекарь мне, действительно, не был нужен. Через десять минут после того, как отец ушёл, я уже смогла дышать полной грудью. Чтобы избавиться от расспросов Хильдики, я притворилась спящей, и сама не заметила, как заснула.

Когда я проснулась, солнце уже подбиралось к морю, щедро поливая его лучами, как расплавленным золотом. Окна были распахнуты настежь, Хильдика вышивала, усевшись на подоконник, колыхались лёгкие занавески, и ветер наполнил комнату солоноватым запахом волн и свежим ароматом апельсиновых цветов.

Я сделала несколько глубоких вздохов, и почти не ощутила боли.

– Дай, что одеть, – сказала я, поднимаясь на локте, и Хильдика радостно встрепенулась.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила она, бросая вышивание.

– Прекрасно, – ответила я, села на постели и замолчала, уставившись на корзину с флёрдоранжами.

Цветов было много – нежных, душистых, хрупких. Они свешивались через плетёные края, а несколько цветков упали на стол. Пять белых, словно фарфоровых, лепестков, окружают плотную чашечку-стаканчик, полную золотистых тычинок. Цветы похожи на пятилучёвые звёзды. И такие белые, что словно светятся изнутри.

– Что это? – произнесла я, разглядывая корзину.

– Подарок, – ответила Хильдерика.

– Тебе? – тупо переспросила я, и даже сердце заныло – всё-таки, герцог Тюнвиль пропыхтелся и снова бросился обольщать мою наивную подругу.

– Тебе.

– Что? – до меня не сразу дошёл смысл сказанного. – Как это – мне?

– Его величество прислал.

– Отец? – удивилась я ещё больше. – Видать, он совсем плох…

– Нет, не твой отец, – возразила Хильдика. – Цветы прислал король Рихард. А его величество Атангильд прислал вино, как и обещал.

– Король Рихард? – произнесла я, чуть помедлив, и теперь сердце моё испуганно дёрнулось.

Неужели…

– Вот здесь записка, – Хильдерика взяла со стола сложенную вдвое бумажку и протянула мне.

Я схватила её, и уши загорелись, будто совершила что-то позорное.

Развернув бумагу, я прочла слова, написанные незнакомым почерком – крупным, с сильным наклоном влево. Линии были резкими, перо прижималось крепко, и никаких тебе обязательных по этикету вензелей и завитков.

«Врач сказал, что вам нужен отдых. Сон – лучшее лекарство. А флёрдоранж действует, как лёгкое снотворное. Когда проснётесь, сообщите мне. Я приду проведать».

Ни подписи, ни «добрый день» или «с уважением».

– Король Рихард прислал? – уточнила я, вертя послание в пальцах и поглядывая на цветы исподлобья.

– Ты же прочитала, – заметила Хильдерика.

– Тут нет подписи, – возразила я. – Он сам принёс?

– Нет, конечно, – подруга пожала плечами. – Принёс его слуга.

– Никогда больше не бери подобных подарков, – резко произнесла я, взяла кинжал из потайного места под кроватью – только опустить руку, и рукоятка сама попадает в ладонь, а потом подошла к столу, разглядывая корзинку со всех сторон.

– А что проверять-то? – изумилась Хильдерика.

– Кто знает, – процедила я, осторожно раздвигая цветы клинком. – Вдруг там сидит змея?

– Думаешь, король пришлёт тебе змею? – моя подруга захлопала глазами.

– Думаю, что подарок может быть не от короля, – я осмотрела цветы, но змеи там не обнаружила.

Хильдика еле заметно покачала головой, а я притворилась, что этого не заметила. Но флердоранжы были мне подозрительны после первого состязания.

– Ладно, дела не ждут, – сказала я мрачно, потирая ладонью ушибленную грудь. – И так продрыхла полдня.

– На твоём месте я бы отдохнула до завтра, – сказала Хильдика с беспокойством. – Это не шутки, Анча…

– Какие уж тут шутки, – согласилась я, но имела в виду другое.

Какие тут шутки, когда короля собирались убить на виду у всех. На такое способен только сумасшедший или фанатик. Но у сумасшедшего не хватит соображения затаиться до времени, выжидать, пока все будут смотреть на стрелков и на мишени. Только фанатик способен уничтожить свою жизнь ради вот этого вот мгновения – когда дракон отвлечётся и будет уязвим. Ведь заранее ясно, что убийца верховного короля не сойдёт живым с места.

– Тогда куда ты собралась, если согласна? – по-своему поняла меня подруга. – Тебе надо отдохнуть. Ты чудом осталась жива…

– Но ведь осталась? – сказала я, надевая свой кожаный корсет и поворачиваясь спиной к Хильдике, чтобы та зашнуровала меня натуго.

Надев чистую рубашку и прочесав пальцами волосы, я взглянула на себя в зеркало. Увидела там принца Альбиокко и немного успокоилась. Прислать цветы мужчине – это выходка в стиле драконов. Завуалированное оскорбление. Но был ещё один любитель раздавать апельсиновые цветы в подарок. Вернее, любительница. О ней-то я и собиралась сейчас разузнать.

Оставив Хильдику в комнате, я первым делом отправилась к людям, охранявшим самозванку. Стражники сообщили, что принцесса просидела взаперти, никто не входил и не выходил, и даже пташка в окно не залетала.

– Чудесно, – буркнула я себе под нос, достала ключ и открыла дверь в комнату.

Самозванка сидела в кресле напротив распахнутого окна, любовалась небом и морем, и пощипывала струны лютни. Смотрелась девица живописно, и прекрасно это понимала, поэтому при моём появлении не вскочила, лютню не отложила, а только лишь улыбнулась, заиграв что-то нежное и трепетное.

– Не скучала? – спросила я, бросая ключ на стол.

– Скучала, – призналась она. – Но вот вы появились, ваше высочество, и я сразу забыла о скуке. Кто победил в сегодняшнем состязании? Уверена, что вы. Всем известно, что ваши стрелы никогда не попадают мимо мишени.

– В этот раз стрелы выбрали мишенью короля Рихарда, – ответила я, скрестив руки на груди и глядя на самозванку сверху вниз.

– Да неужели? – она сочувственно покачала головой.

– Ты об этом не знала? – не удержалась я от вопроса, хотя прекрасно представляла, что она ответит.

– Откуда бы мне знать, дорогой братец? – самозванка изумлённо приподняла брови. – Вы же сами заперли меня здесь, запретили выходить… Но покушение на короля – какой ужас… Какая трагедия… – она говорила и смотрела на меня, явно желая услышать главное – что король мёртв.

Такого удовольствия я ей не доставила.

– И не говори, – поддакнула я. – Метились в короля, попали в меня. Действительно, трагедия.

Тут самозванка впилась в меня взглядом, будто когтями, и несколько секунд молчала, а потом спросила:

– Попали в вас? Почему попали в вас?

– Потому что я заметил убийцу и встал между ним и королём, – охотно объяснила я.

– Вы… ранены? – она уронила лютню, и та упала на ковёр, жалобно застонав всеми струнами.

– О, не беспокойтесь, – утешила я девицу, – мне повезло. Стрела попала в пуговицу на камзоле, прямо сюда, – и я ткнула себя пальцем в грудь.

– Но… – самозванка поднялась из кресла, переплетя пальцы, и сжимала и разжимала их, будто хотела что-то спросить, только не осмеливалась.

– Но? – подсказала я.

– Зачем вы заслонили собой короля?! – выпалила она, и теперь глаза у неё стали отчаянными.

– А, мы уже начали разговор по делу, – похвалила я её. – Позволь я объясню тебе, дорогая.

Я прошла по комнате, и самозванка повернулась за мной.

– Ты слишком молода, красотка, – сказала я, незаметно оглядывая комнату – нет ли чего-то лишнего, чужого, не принадлежащего принцессе Аранчии, – можешь не помнить, что произошло в тот год, когда прежний король погиб. Мне тоже было не слишком много лет, но я никогда не забуду те времена – война, лорды режутся между собой, решая, кто займёт трон, голод, безвластие, толпы разбойников на дорогах… Отец прятал нас – меня и сестру, – тут я сделала многозначительную паузу, – а вот детей простолюдинов никто не прятал. Одни небеса знают, сколько их умерло от голода, от рук убийц или в пожарах, когда выжигали целые деревни. Если бы верховный король погиб, всё бы повторилось. Поэтому лучше было умереть принцу, чтобы не умерли тысячи ни в чём не повинных людей.

На эту речь я не ждала ответа, и самозванка снова не обманула мои ожидания. Она молчала, глядя исподлобья, настороженно, а я широко улыбнулась ей и пошла к выходу.

– Принц! – окликнула она меня уже на пороге.

– Да, моя дорогая? – с готовностью оглянулась я.

– Вы забыли ключ, – она кивнула в сторону стола.

Ветер задул в окно, и я снова почувствовала запах флёрдоранжей. Эти цветы просто преследовали меня.

– Нет, я ничего не забыл, – сказала я девице, лицо у которой вытянулось. – Хорошего дня тебе.

– Я больше не пленница? – утонила она.

Я отрицательно покачала головой, и была вознаграждена ещё большим удивлением – самозванка даже рот приоткрыла.

– Вы больше не станете меня запирать? Я свободна? – произнесла она почти тупо.

– Свободна, как ветер, – сказала я. – Лети, куда пожелаешь.

Когда я выходила из комнаты, самозванка как раз взяла ключ со стола и неуверенно крутила его в руке, озадаченно глядя мне вслед.

Оказавшись в коридоре, я подозвала стражу и объявила, что принцесса может идти, куда пожелает, но необходимо продолжать следить за каждым её шагом.

Теперь можно было заняться выяснением личности оруженосца-убийцы, пусть даже король Рихард трижды намекнул, что сам займётся расследованием. Что-то подсказывало мне, что отец не совсем правильно понял короля драконов.

Проходя по галерее, я услышала звуки флейты и невольно замедлила шаг. Музыка звучала точно так же, как в день поминовения, когда мы с Хильдикой увидели дракона танцующим. И ноги сами понесли ко внутреннему двору, словно музыка зачаровала меня, как дудка факира зачаровывает змею.

В коридоре я чуть столкнулась со своими людьми – они должны были незаметно присматривать за королём. Они меня не заметили, потому что таращились во внутренний двор, открыв от удивления рты.

– Что там? – сказала я негромко.

Незадачливые охранники запоздало схватились за кинжалы, узнали меня и виновато понурились.

– Так себе охрана, – сказала я. – Пошли вон. Скажете Лионелю, что я велел вас заменить.

Когда они убрались, я встала на их место и точно так же выглянула во двор, стараясь, чтобы меня не заметили.

Я увидела почти ту же самую картину, что мы когда-то наблюдали с Хильдерикой – король Рихард танцевал свой диковатый драконий танец, только играл на флейте не герцог Тюнвиль, а слуга из свиты короля.

Впрочем, и сам танец был другим. В прошлый раз он был слиянием с миром – с небом, с морем, с ветром и солнцем, а сегодня…

Глаза у короля были хитро прищурены, а не мечтательно прикрыты. Он улыбался от уха до уха, прищёлкивал пальцами и время от времени похлопывал себя то по груди – слева, где у людей должно быть сердце, то, дурачась, хлопал себя по спине через плечо, будто хвалил за что-то.

Я смотрела на это чудо и чем дальше, тем больше недоумевала – этого фанфарона пытались убить, а он вместо того, чтобы заниматься расследованием, пляшет и скалится во все зубы?.. Да он идиот, а не король…

И всё же я продолжала смотреть на драконью пляску, не в силах оторваться от этого зрелища. Драконы всегда казались нам – простым людям – какими-то сверхъестественными существами, сделанными из камня и железа. Ожившие статуи, бессердечные, способные только на самые примитивные переживания – страсть обладания, и ничего больше. Но теперь я видела что-то совсем другое…

Король Рихард не был статуей. И его брат тоже не был, как оказалось. Драконы так же, как люди, могли обижаться, злиться, шутить и смеяться. Судя по тому, как довольно ухмылялся король, драконы могли ещё и радоваться. Только что могло обрадовать дракона? Нашёл сундук с золотом? Или очередную девственницу?

Сердце у меня ёкнуло от этой мысли, но тут король резко поднял голову и заметил меня. Он сразу остановился, и музыкант перестал играть, боязливо переступая с ноги на ногу. Дракон махнул рукой, приказывая ему уйти, и поманил меня пальцем, улыбаясь ещё шире.

– Топайте сюда, ваше высочество, – позвал король. – Смотрю, вы в добром здравии? Уже на ногах и с румянцем во всю щёку.

Бежать или прятаться было глупо, да я и не собиралась бежать. Зато музыкант удрал, как заяц – только пятки засверкали.

– Надеюсь, сегодня не поминальный день? Я ничего не нарушил и никого не оскорбил? – поинтересовался дракон, когда я подошла и встала у балюстрады, оперевшись на неё бедром.

– Нет, ваше величество, – отозвалась я. – Сегодня вы можете плясать, сколько душе вздумается. Но мне кажется, есть дела и поважнее плясок.

– Турнир? – хохотнул он. – Да я всё равно доблестно продул. Даже не буду играть с вами в шахматы, дорогой Альбиокко, не вижу смысла. Победитель уже определён.

– Вообще-то, речь не о турнире. Да и победитель ещё не назван, – напомнила я ему. – Не факт, что в третьем состязании выиграет кто-то из тех, кто победил в стрельбе и в скачке, поэтому…

– Ладно вам, – перебил он меня добродушно. – Победил принц Альбиокко. Неужели вы думаете, что я когда-нибудь забуду, как вы бросились защищать меня от стрелы? Безрассудный поступок, между прочим. Больше так не делайте.

– Почему? – вырвалось у меня.

Он был странный сегодня – король Рихард. Глаза лукаво поблескивали, и в них я видела что-то совсем другое… совсем не то, что раньше… Он не был каменной статуей. Он был… слишком живым, слишком человеком… Озорным, насмешливым и весёлым… Вот и сейчас он, казалось, с трудом сдерживался, чтобы не расхохотаться во всё горло. Как мальчишка, который решил подшутить, и теперь ждёт удобного момента…

– Что за вопрос? – Рихард встал рядом со мной, поставив локти на перила балкона. – Вы же знаете, что драконы неуязвимы. Я бы этот арбалетный болт прожевал и выплюнул. А вот вам пришлось бы плохо, если бы не счастливая случайность. Так что давайте договоримся, принц. При следующем покушении на меня вы шлёпнитесь на животик и будете лежать тихо, прикрывая голову. А я уж сам как-нибудь разберусь.

– Какое геройство, – заметила я, задетая его покровительственным тоном. Потому что получалось, что мой благородный подвиг был для него глупостью, а не подвигом. – Пережевать и выплюнуть, говорите? – продолжала я сухо. – Откуда тогда у вас шрам на шее? Стрела не в то горло попала?

Он перестал скалиться, криво усмехнулся и почесал шею под подбородком.

– И шрамы у вас на лице, – я указала на свою щёку, постеснявшись тыкать пальцем в короля. – Что-то они не исчезают, как все ваши остальные раны.

Я не слишком рассчитывала, что король разоткровенничается. И если скажет, что подобные расспросы сильно смахивают на попытку разузнать слабые стороны драконов, то я отвечу ему…

– Шрам на шее – от стрелы, – сказал Рихард, переводя взгляд с меня на морской горизонт. – Это после Нантской битвы. Слышал про такую?

Он опять перешёл на «ты», и я не знала, считать это хорошим знаком или не очень.

– Допустим, слышал, – сказала я осторожно. – Тогда в морской битве драконы победили флот прежнего короля.

– Тогда я схлопотал стрелу в горло, – пояснил король. – Простую стрелу, может, и не заметил бы. Но люди подготовились. Герцог Дармартен выстрелил в меня стрелой, смоченной в крови дракона. Только дракон может навредить дракону. Я не знаю, чья это была кровь. Может, моего отца, которого люди замучили до смерти, пытаясь вызнать, где наша последняя крепость. Может, кровь моего деда… Я до сих пор не знаю, что с ним случилось. Скорее всего, люди убили его и закопали где-нибудь по-тихому. Но одно я знаю точно – не от них прежний король узнал, что мы прячемся на острове.

Он замолчал, а я не знала, что сказать. Признаться, люди совсем иначе рассказывали историю о Нантском сражении.

– Почему не скажешь, что тебе жаль? – спросил Рихард, поворачивая голову, и солнечные лучи осветили его чёрные глаза до самого донышка – будто полированный гагат превратился в огранённый чёрный алмаз.

– А шрамы на щеке? – не ответила я на его вопрос.

– Это мне племянничек удружил, – Рихард скривился, но не злобно, а с досадливой насмешкой. – Змеёныш решил стать королём, но получил хороших тумаков и передумал мечтать о королевской власти. Но красоту мне попортил. Шрамы от драконьих когтей – это до самой смерти. Так что хочешь избавиться от дракона – раздобудь драконью кровь или отрави настойкой болиголова.

Он заявил это с таким невинным видом, что сначала я подумала, что ослышалась.

– Болиголов? – повторила я. – А он здесь при чём?

– При том, – король выпрямился и встал со мной лицом к лицу, – что на дракона никакой другой яд не подействует. Только болиголов. Маркграфа Венатура однажды пытались отравить болиголовом. Его спасла жена, а то сдох бы.

Снова повисло тягостное молчание, во время которого король смотрел на меня в упор, и мне казалось, что он чего-то ждёт. Но только чего?..

– Уверены, что надо рассказывать об этом? – спросила я. – На вашем месте я бы оберегал такие секреты.

– От кого? – фыркнул он и опять облокотился на перила, уставившись в морскую даль. – От тебя? После того, как ты решил рискнуть своей жизнью? Лучше знай, чтобы глупо не геройствовать. А то в следующий раз слопаешь яд, который мне подадут.

– А-а.. э-э… – только и промычала я, не найдясь с ответом.

Что это было, вообще? Это, вроде как, драконья забота? Дракон переживает за жизнь принца Альбиокко? Да ещё настолько переживает, что выложил всё о том, как навредить драконам? Получается, сам отдал мне в руки оружие против себя и своего рода…

– Как думаешь, почему мой отец женился на моей матери? – произнёс вдруг Рихард, и этот новый вопрос озадачил меня ещё больше, чем признание про драконью кровь и яд болиголова.

– Потому что принцесса Льювина была благородной девственницей? – предположила я после некоторого молчания.

– Она не была принцессой, – Рихард развернулся и ловко запрыгнул на балюстраду, бесстрашно сев спиной к обрыву. – Это мой отец потом придумал, что она принцесса – чтобы к ней относились с уважением. Аристократики – они, знаешь, спесивые. А на самом деле она была дочерью лесника. Даже грамоты не знала.

Это откровение потрясло меня ещё больше, чем рассказы о том, как можно убить дракона. Мать короля – дочь лесника?!. Того самого короля, который помешан на чистокровных девицах благородного происхождения?

– У отца всегда было по несколько любовниц, – продолжал тем временем Рихард. – Он любил, чтобы его окружали самые красивые женщины. Неважно, какого происхождения. Главное, чтобы красивые. Он собирал их, как коллекцию драгоценных камней. А однажды был на охоте в северных лесах. Устроил там недельный праздник с друзьями и конкубинами. Это было ещё до объявления войны, и тогда люди и драконы жили вместе. Отец служил военачальником при одном человеческом маркграфе. Во время привала из леса вышел медведь. Все бросились бежать прочь – и слуги, и любовницы, а моя мать побежала к медведю. Отец превратился в дракона, разорвал медведя на куски, а потом спросил у моей матери – почему она побежала на зверя, а не прочь. И она сказала, что медведь хватает одну жертву, и после этого не интересуется другими, вот она и подумала, что если медведь схватит её, то не тронет моего отца. За это он женился на ней. Она была ему ровней, моя мать. И такая же гордая. Хотя и родилась в семье простолюдинов. Великая была женщина. Смогла подарить отцу двух сыновей-драконов. Она рано умерла. Я помню её лучше, чем брат. Мне тогда было три года, а Тюну – два.

– Вроде бы, ваша матушка умерла от грудной жабы? – тихо спросила я.

– Нет, она отравилась, – спокойно ответил Рихард.

– Отравилась?.. Из-за чего? – я прикусила язык, сообразив, что спрашивать о таком – бестактно.

И так ясно, что жизнь с драконом довела эту бедную женщину до края.

Но отравиться, когда на руках двое малолетних детей… На это должны быть веские причины.

– Когда мы с братом родились, и стало ясно, что мы – драконы, – продолжал Рихард, – отец решил избавиться от Тевиша.

– От герцога Мастини? Почему? Он ведь тоже дракон.

Сегодня был, поистине, день откровений. И более чем странно было то, что король Рихард так разговорчив.

– Тевиш старший, – пожал он плечами. – Он должен был наследовать всё. По человеческим законам старший сын наследует, остальные сыновья остаются ни с чем. Отец хотел именно так решить вопрос о наследстве.

– Не верю, – вырвалось у меня. – Какая жестокость!

– Но убить Тевиша не получилось. Его мать оказалась злючкой не хуже драконицы. Зарезала убийц, – Рихард нехорошо усмехнулся углом рта. – Когда моя мать узнала об этом, то встала перед отцом на колени, умоляя не трогать Тевиша. Отец рассвирепел начал кричать, что ей дороже чужой ребёнок, чем свои сыновья. Тогда они сильно поссорились. Отец сказал, что не желает её видеть. Мать ушла. Даже не плакала. Ни слезинки не пролила. А через неделю отравилась. Отцу передали её последнее желание, она просила не трогать Тевиша. Сказала, что не в силах смотреть, как её муж становится сыноубийцей. После этого отец больше не пытался убить Тевиша. Но отослал его и его мать далеко от столицы. Он очень горевал из-за гибели моей матери, и винил себя в её смерти.

– Вполне обоснованно, – пробормотала я, но Рихард услышал и кивнул.

– Он жил с этой виной до самой смерти. После моей матери никого уже не было. Она была единственной и последней, – король говорил почти равнодушно, но я видела, как он захвачен воспоминаниями. – Я не сказал Тевишу, что это отец пытался его убить. Тевиш не простил бы.

– И он не знает до сих пор?

– Никто не знает. Даже Тюнвиль. Только я и ты.

Я промолчала, пытаясь понять – радоваться ли такому доверию или пугаться. Но было ещё кое-что, что я собиралась выяснить.

– Если вы родились от матери-простолюдинки, – сказала я, – то зачем ищете чистокровную принцессу? Дети рождаются по воле небес, а не из-за чистоты крови. Вы сами тому пример.

– Как ты думаешь, – он перевёл взгляд на меня, и чёрные глаза блеснули, – сколько женщин было в моей жизни?

Я пожала плечами и покачала головой, показывая, что даже не представляю.

– Много, – признался он с усмешкой. – Я им счёт потерял. Всякие были – и аристократки, и простолюдинки, и девицы, и женщины с целым выводком детей от предыдущих браков. Но никто не смог понести. Забавно, да? Тут поневоле поверишь в проклятие небес.

– А вы не верите в проклятие?

– Я сам себе хозяин, – рыкнул он. – И мне надо найти себе ровню. Чтобы была во всём так же хороша, как я.

– С ума сойти, какое самомнение, – не сдержалась я.

Он расхохотался, откинувшись назад и запрокинув голову, и на секунду я перетрусила, испугавшись, что король свалится с перил, но он уже сидел ровно, поглаживая ладонью полированный мрамор балюстрады и хитровато посматривая на меня:

– А ты сам бы согласился взять за себя ослицу, а не львицу? – задал вопрос король.

– Я-я… – только и смогла я проблеять, потому что сам того не зная дракон повторил мои слова, что я когда-то говорила Хильдике.

– Ты же нашёл себе достойную пару, – напомнил Рихард, посмеиваясь. – Принцесса Хильдерика на вид нежна, как лань, но сердцем тверда, как львица.

– Если так высоко её цените, то почему отказались жениться на ней, когда она была на выданье? – я поборола смущение и нахмурилась, чтобы у принца Альбиокко был бравый и серьёзный вид, а не вид раздавленного апельсина. – Да, она родилась от конкубины, но вы же говорили, что происхождение не важно.

– Как тебе объяснить… – король перестал ухмыляться и задумчиво подёргал себя за бороду. – Я искал идеальную. Совершенную во всём.

– Ясно, – презрительно сказала я. – Бедная Хильдика показалась вам несовершенной из-за своего рождения. Себя меряете одной мерой, других – другой. Конечно, то, что можно дракону, не позволено человеку…

– Да, и происхождение тут сыграло свою роль, – Рихард снова улыбнулся в усы. – Но есть ещё другое… Твоя жена – она тот ещё тихий омут. Смотрит кротко, но кто знает, что может выкинуть.

– Вы что… – начала я и замолчала, потому что и тут дракон увидел то, что было скрыто от глаз.

Хильдика влюбляется в принца Альбиокко и добивается его, пусть даже принц оказывается девицей… Хидльдика хочет брата короля и получит его рано или поздно… Попыхтит герцог Тюнвиль от ревности, но потом любить будет жарче… Дракон говорит верно – тихий омут, в котором нет дна…

На мгновение я задохнулась от отчаяния и страха, но тут же приказала себе не верить ни единому слову. Коварство змей вошло в поговорку. Так как можно верить словам дракона?!. Сейчас он пытается поссорить меня с подругой. Почти поссорил. Разве мы все не сошли с ума, когда в Солерно нагрянули драконы? Вместе с этими существами в наш город пришли недоверие, злоба, ложь и тревога…

Или – нет. Кому я лгу? Обман пустил корни в Солерно задолго до приезда драконов… И я сама меряю себя одной мерой, других – другой… Чем я тогда лучше драконов?..

– Тебе понравились цветы? – спросил король Рихард, неожиданно меняя тему разговора. – Я сам их собирал.

– Благодарю, но это – лишнее, – ответила я, и переживания по поводу падения нравов в нашем городе ушли на второй план. – Вы не знаете наших обычаев, ваше величество, но флёрдоранжи дарят только невестам. Это оскорбление ещё почище, чем когда вы вернули мне пояс при всех.

– Какие глупости, – он широко улыбнулся. – Всего лишь цветы. Рекомендация врача, не больше. А что ты так перепугался? Даже побледнел. Боишься, что я перепутаю тебя с хорошенькой поселянкой? Да ладно, не трусь. Я же теперь трезвый.

Он расхохотался, а у меня загорелись уши. Пихнуть бы его сейчас в грудь, чтобы летел вниз, крылышки расправив. Я с трудом сдержалась, придумывая, что бы такого сказать, чтобы поубавить дракону веселья, но тут Рихард перестал смеяться, посмотрел куда-то за моё плечо, и я оглянулась.

Королевские слуги сбились в кучку на безопасном расстоянии, перешёптываясь и не осмеливаясь подойти.

– Что у вас там? – недовольно прикрикнул Рихард. – Пусть один подойдёт и доложит.

Слуги засуетились, как мыши перед котом, а потом вытолкнули вперёд щуплого паренька в одеждах пажа, с нагрудной нашивкой чёрно-жёлтого цвета, как на королевском штандарте.

Паренёк приблизился и сказал, глядя в пол:

– Ваше величество… ваше высочество… только что сообщили… скоропостижно скончался лорд Ламброзо…

Не сказать, чтобы меня слишком расстроила эта новость. Я пристукнула кулаком в ладонь и сказала:

– Наверное, умер от огорчения и жадности – не хотел платить штраф.

– Нет, ваше высочество… – пролепетал паж. – Его убили… Ударили стрелой прямо в сердце…