Король драконов и Принцесса-Апельсин

Глава 20. Шахматная партия

Разве я могла подумать ещё пару месяцев назад, что в Солерно произойдёт покушение на короля, а потом и убийство благородного лорда? Конечно, назвать Ламброзо благородным было очень уж огромным преувеличением, но одно несомненно – чистокровным он был, и его род был одним из древнейших семейств королевства. А значит, убийство становится делом государственной важности. Со всеми вытекающими последствиями.

– Надо немедленно осмотреть место, – сказала я, хотя заочно готова была пожать руку тому, кто прикончил такую гадину.

– Сам осмотрю, – тут же сказал король Рихард. – А вам, принц, лучше остаться во дворце. А ещё лучше – лечь в постель и хорошо отдохнуть.

– Благодарю за заботу, ваше величество, – я тоже перешла на официальный тон, – но чувствую я себя прекрасно, а Солерно – это мой город, если вы позволите напомнить.

– Прекрасно помню, – король усмехнулся и покачал головой: – Но приказываю остаться во дворце. Кто-то должен наблюдать здесь за порядком, не так ли?

Я сполна оценила королевскую дипломатию – принцу позволялось остаться в стороне без потери престижа, но оставаться в стороне я точно не собиралась.

– Сожалею, но подчиниться вашему приказу не могу, – сказала я дерзко. – Первая моя задача – охранять жителей и гостей города. Вторая – охранять вашу жизнь. Если в Солерно объявился убийца, я не могу отсиживаться во дворце.

– Какой упрямец, – дракон продолжал улыбаться, будто ему очень нравилось, что принц дерзит. – Ладно, пойдём вместе. Под такой охраной мне никакой убийца не страшен.

Он шутил, разумеется, но я добилась того, чего хотела, а остальное было неважным.

– Тогда идёмте, – я поправила кинжал в ножнах на поясе, и в этот момент король Рихард вдруг протянул руку и погладил меня по щеке, проведя большим пальцем от уголка губ к скуле и обратно.

Прежде чем я сообразила отшатнуться, он уже убрал руку и смотрел на меня, как ни в чём не бывало.

– Это что было? – спросила я настороженно, а у слуги, наблюдавшего за этим, глаза полезли на лоб.

Что там происходило с остальными, которые толпились поодаль, я даже не стала проверять. Уши у меня загорелись, и я попыталась сохранить достойный и невозмутимый вид, хотя о каком достоинстве могла быть речь, когда тебя потрепали по щёчке, как малого ребёнка.

– Соринка прилипла, – объяснил дракон и для пущей убедительности ткнул себя пальцем в щёку: – вот тут. Не полагается наследному принцу разгуливать перед своими подданными с грязным лицом.

– Благодарю за заботу, – произнесла я сквозь зубы и на всякий случай обошла короля сторонкой, когда направилась к конюшням.

А то мало ли – ущипнёт принца за задницу и скажет, что хотел проверить, из хорошей ли ткани сшиты штаны.

До сумерек мы осмотрели место, где убили Ламброзо, опросили его слуг и соседей, но ничего толком не выяснили.

Кто убил Ламброзо – осталось тайной. Его тело нашли в доме, который он арендовал на время турнира. Судя по тому, что все слуги были под какими-либо предлогами отправлены из дома, Ламброзо ждал кого-то, с кем хотел поговорить наедине. Разговор не задался, началась драка – столы и стулья были перевёрнуты, и кто-то, схватив стрелу из арбалета лорда, ударил его в грудь. Прямо в сердце.

Мне очень хотелось обвинить в убийстве самозванку, но за ней следили, и из дворца она не выходила, да и ударить в сердце с такой силой и точностью она бы точно не смогла. Тут требовались железные мускулы и знание человеческого тела. Как у хорошего, опытного воина. А самозванка была всего лишь мошенницей, но явно не воином.

Когда мы с драконом вернулись во дворец, над Солерно уже зажигались первые звёзды.

– Уже поздно, – сказал король Рихард, делая знак слугам, чтобы поотстали. – Вам надо отдохнуть, слишком много потрясений для одного дня.

– Успеем отдохнуть, – я понизила голос. – Не хотите ли прогуляться вдоль берега, ваше величество?

– Прогуляться? – даже в темноте я заметила, как блеснули его глаза. – Почему бы и нет? Можем даже искупаться.

– Нет, для купания я недостаточно хорошо себя чувствую, – быстро ответила я. – Просто там, где шумит прибой, нас никто не услышит.

– А вы собираетесь посекретничать, ваше высочество? – Рихард почти промурлыкал эти слова. – Ну идёмте. Обожаю секретничать на берегу моря, при свете луны.

Мы спустились по лестнице в сад, прошли на пляж и пошли вдоль полосы прибоя. Слуги следовали за нами на почтительном расстоянии, и шум волн полностью заглушал наши голоса.

– Так о чём хотели поговорить? – поинтересовался король, усмехаясь в бороду. – Наверное, хотите открыть тайны сердца? Валяйте, я весь во внимании.

– При чём тут тайны сердца? – мне совсем не понравился его игривый тон, но нужен был этот разговор. – Завтра будет последнее состязание…

– Да, в шахматы, – кивнул дракон. – Но ни вам, ни мне это не нужно. Я уже назначил победителя. Вы получите свою награду, как мы и договаривались.

– Речь не о том, – перебила я его, хотя в любое другое время сразу бросилась бы обсуждать льготы для Солерно. – Могу ли я попросить вас участвовать в завтрашнем состязании?

– Зачем? – король удивлённо приподнял брови. – Я же сказал…

– Вы должны участвовать, ваше величество, – сказала я твёрдо. – И проиграть.

Несколько секунд я слышала только шум прибоя и стук собственного сердца. Время шло, а дракон молчал, прищурившись и глядя на меня.

– Я не собираюсь унижать вас прилюдно, – сказала я, потеряв, в конце концов, терпение. – Дело в том, что кто-то очень хочет вас убить…

– Я заметил, – бросил дракон небрежно и усмехнулся.

– Дело не только в стреле, которая предназначалась вам, – раздражение потихоньку накапливалось в моей душе, но я старалась говорить уважительно и с доверием. – Ваш конь взбесился не просто так, а…

– Медвежий жир, – перебил меня король Рихард с такой же небрежностью. – Затея хитрая, но заведомо провальная. При самом неприятном исходе пострадал бы только конь. Но и его жалко, вы правы, ваше высочество.

И он, паясничая, даже поцокал языком, изображая сожаление.

– Вас это не волнует? – спросила я ледяным тоном.

Ну вот, собиралась поговорить, как мудрый правитель с мудрым правителем, а вместо верховного короля передо мной был шут, который дурачится, когда враг на пороге.

– Нисколько не волнует, – ответил дракон лениво. – Меня столько раз пытались убить, что разом больше – разом меньше, значения не имеет. Меня больше взволновало, что могли погибнуть вы, принц, – тут он криво усмехнулся углом рта и добавил: – Поэтому сделайте одолжение – не встревайте в мои дела. Поберегите моё нежное сердце.

– Ваше – что?!. – мне казалось, что я бьюсь головой о скалу.

Твёрдую, глухую, неприступную скалу. Непроходимо тупую, ко всему прочему.

– Сердце, – король Рихард удручённо вздохнул и для верности похлопал себя ладонью по груди. – Если с вами что-то случится, я буду очень огорчён.

– Сердце слева, – произнесла я сквозь зубы, потому что он хлопал себя по груди справа.

– А, точно, – исправился он. – Благодарю, принц. Вы ещё и наблюдательны, в копилочку ко всем своим прочим талантам. Я от вас в восторге, между прочим. Наверное, придётся учредить особую награду… – он картинно возвёл глаза к небу, наморщил лоб и затеребил бороду. – Что-то вроде «Самый распрекрасный принц во всём подлунном мире». Как вам? По-моему, очень подходит.

– Учредите награду «Самый твердолобый король на всём белом свете», – посоветовала я. – Что ж, если для вас всё в норме вещей, мне не о чем больше говорить. Прошу прощения, что отнял у вас время, ваше величество.

Круто развернувшись, я пошла по направлению ко дворцу, но не успела сделать и двух шагов, как меня остановил голос короля:

– Ладно, не кипятитесь, принц распрекрасный, – проворчал дракон. – Я пошутил. Выкладывайте, что вы там придумали.

Затолкав гордость подальше на задворки души, я вернулась.

– Есть план, как выйти на убийц, – сказала я, взяв короля под руку.

Он вздрогнул всем телом, но я уже повела его поближе к морю, чтобы шум волн полностью заглушил наш разговор, и уже не важно было, отчего там передёргивает короля – от близости принца Альбиокко или от его наглости.

– Шахматные состязания пойдут по жеребьёвке, – объясняла я, и дракон слушал меня неожиданно внимательно.

Казалось, он затаился, будто ждал, что сейчас я пырну его кинжалом под рёбра. Странный тип. То бросался на принца Альбиокко, словно хотел его сожрать со всеми потрохами, а теперь дрожит, как перепуганный котёночек.

– Сначала будут играть парами, после чего должна отсеяться половина, – я почти шептала, и мне пришлось привстать на цыпочки, чтобы говорить дракону почти в ухо. – Мы с вами попадём в одну пару…

– Какое тонкое жульство, – проворчал король.

– Так надо для дела, – перебила я его строго. – Ну вот. Вы мне проиграете, а потом… – тут я почти прижалась губами к его уху, рассказывая дальнейший план.

На это ушло около десяти минут, и всё это время король Рихард стоял неподвижно. Я лишь чувствовала его дыхание – тяжёлое, размеренное... Как морской прибой в предштормовую погоду…

Когда я закончила, король хмыкнул и закусил нижнюю губу.

– Ну, что скажете? – спросила я, скрывая волнение.

Больше всего я боялась, что дракон заявит что-то вроде «да лучше откусить пару пальцев – сразу расскажут», но король Рихард несколько раз медленно кивнул.

– В этом есть смысл, – произнёс он. – Вы сами это придумали?

– Да, – коротко ответила я. – Знаем только мы с вами. В таких делах третий – лишний.

Он покосился на меня, блеснув чёрными глазами, и снова кивнул:

– Согласен. Давайте, попробуем. Это должно быть даже забавно.

– Это не забавно, – возразила я. – Это мятеж.

– Мятеж, – хохотнул он.

Я по-прежнему держала его под локоть, и теперь поспешно отпустила. Потому что стоять рядом с королём вот так близко, нашёптывать ему на ухо, чувствуя аромат мускусных благовоний и горьковато-солёный запах, так похожий на запах моря – всё это слишком кружило голову и будоражило кровь. Пожалуй, теперь я понимала, почему Хильдика попала в плен драконьего очарования. Было в этих тварях что-то колдовски притягательное. Это как когда смотришь на море и вдыхаешь полной грудью его свежесть, и в голове слегка кружится, и способен на любую глупость.

Король чуть повернул голову, проследив за моей рукой, скользнувшей с его локтя. Движение было по-змеиному гибким, не по человечески резким, еле заметным, но от него у меня перехватило дыхание. Сердце застучало в три раза быстрее, а в голове закрутилась одна-единственная мысль – если бы дракон знал… может, признаться?..

– Сделаем так, – рокочущий голос короля привёл в чувство, и мне стало стыдно за минутную слабость.

Признаться!..

Признаться всегда успеешь. А пока есть дела поважнее.

– Только держите себя в руках, ваше величество, – произнесла я с беспокойством. – Всё-таки, вокруг будут люди…

– Изо всех сил постараюсь, – заверил он меня с такими медовыми интонациями, что это поневоле настораживало. – Значит, вы тревожитесь за меня? – продолжал дракон, чуть не мурлыча. – Это чертовски приятно.

Я сделала шаг назад, потому что дракон посмотрел на меня с таким удовольствием и томлением, что это было заметно даже в сумерках.

– Только безумец будет тревожиться за дракона, – сказала я намеренно-грубовато. – Но я знаю, чем грозит смерть короля. Наша страна только начала приходить в себя после войны людей и драконов, и я не хочу повторения. Надеюсь, вы тоже не хотите?

Король Рихард сразу оставил дурашливое мурлыканье, и взгляд его стал пристальным и цепким.

– Раньше я мечтал, чтобы у меня был сын, – сказал он совсем невпопад.

Сказал – и замолчал, уставившись на горизонт. Будто признался в самом сокровенном, открыл несусветную тайну.

Тоже мне – тайна! Да все знали, что король помешан на появлении наследника…

– А теперь уже не мечтаете? – осторожно спросила я, потому что он молчал очень уж долго.

Дракон встрепенулся и посмотрел на меня глубоко, без улыбки.

– А теперь я мечтаю, чтобы мой сын был похож на вас, принц, – произнёс он глухо.

– Э-э… – только и смогла промычать я.

– Хорошая погодка! – заявил дракон уже совсем другим тоном – весело и с задором. – Почему бы нам не искупаться? А, твоё высочество?

– Нет, благодарю, – пробормотала я, отступая ещё на два шага назад.

– Ну, как хотите, – благодушно пророкотал дракон, сдёргивая с себя камзол. – А я окунусь.

Он сбрасывал одежду безо всякого стеснения. И хотя я уже видела его голым, всё равно смотрела, как в первый раз.

Когда на песок упали подштанники, и король очутился на берегу в первозданной наготе, он потянулся всем телом, раскинув руки, а потом неторопливо пошёл к морю, оставляя глубокие следы на прибрежной полосе.

Кожа дракона была гладкой, как отполированный камень, и мускулы так и играли под ней, завораживая, очаровывая… Король был крепко сложен, но в его фигуре не чувствовалось кряжистости, как это обычно бывает у крепких и сильных людей. От него так и веяло мощью, но в то же время хотелось любоваться им, а не бояться.

Вот я и любовалась этой совершенной, дикой, опасной красотой, как любовалась морем на закате, на рассвете, или во время шторма. Стояла и смотрела вслед голому королю, скользя взглядом по широким плечам, узким бёдрам и мощным ляжкам. Задница, впрочем, у него тоже была отменная. Ягодицы круглые и упругие, как половинки апельсинов. Не захочешь, а облизнёшься.

С моря налетел ветер, разбивая волны на тысячи мелких хрустальных брызг. Он взметнул черные длинные волосы короля, переплёл пряди, и это было удивительное зрелище… Мне показалось, что во всём мире не осталось больше никого – только я и мужчина, который шёл к воде лёгкой, упругой походкой. Словно вернулись первозданные времена, когда небеса создали мужчину и женщину, и весь мир принадлежал лишь им двоим… И если совсем мечтать… Как бы мне хотелось точно так же сбросить с себя одежду и раскрыть объятия морю и… любви.

Король вдруг оглянулся через плечо и поймал мой взгляд. Я не успела отвести глаза, а он расхохотался, показав белые, как очищенный миндаль, зубы, а потом с гиканьем и хохотом помчался по воде, перепрыгивая через волны. Когда море захлестнуло его по пояс, он нырнул, и вскоре его смуглые мускулистые руки и чёрноволосая голова замелькали в клочьях пены – король бесстрашно плыл на горизонт.

– Господи, бывают же такие идиоты, – пробормотала я, прежде чем дракон скрылся из виду.

Когда я вернулась в свои покои, Хильдика встретила меня с привычными заботливостью и беспокойством. Заставила раздеться и показать ушиб на груди, хотя в этом не было необходимости – боль уже почти не чувствовалась. Но холодный компресс я всё-таки получила, как и очередную порцию нотаций, что следует поберечься, если тебя чудом не убили.

– Всё, давай спать, – проворчала я. – Завтра такой день…

– Какой? – тут же переспросила моя подруга.

– Третий день турнира, – напомнила я, не открывая глаза. – Так что мне надо выспаться, чтобы голова была ясной. Увидишь, завтра я обставлю нашего замечательного королька в десять ходов. Получит шах и мат.

Хильдика только тихонько вздохнула на это и ушла в свою комнату.

Я собиралась спать, но сон никак не шёл. С завидным постоянством я снова и снова видела короля Рихарда, купавшегося в море. В человеческом обличии, да. Ничего не могла с собой поделать.

Наверное, виной этому был флердоранж, потому что он пах так, что аромат можно было в корзинки накладывать. Он нисколько не успокаивал. Наоборот – будоражил, волновал, и заставлял думать о том, о чём думать было совершенно не нужно.

До полуночи я проворочалась с боку на бок, потом разозлилась, потом смирилась, что не усну, и незаметно задремала. Но когда Хильдика утром распахнула ставни, впуская солнце в комнату, я с трудом разлепила веки, щурясь и зевая.

– Не выспалась? – тут же напустилась на меня подруга. – А ведь я говорила, что тебе надо было выпить успокоительного настоя!

– Чтобы быть, как сонная муха? – проворчала я, с трудом поднимаясь с постели и чувствуя усталость, будто всю ночь таскала мешки с золотом.

– А сейчас ты не муха! – всплеснула Хильдика руками. – Послушай, не ходи ты на этот турнир. А если пойдёшь – то не участвуй. Никто не осудит тебя… Все знают, что принц был ранен, защищая короля.

– Принц-то у нас герой, – похвалила я саму себя, подтаскиваясь к умывальному тазу и наливая только холодной воды, чтобы взбодриться. – Как такой бравый молодец будет сидеть на скамеечке среди девиц? Не-ет, ему полагается быть в гуще событий.

– Каких событий? – сердито спросила Хильдика, подавая мне полотенце. – Уймись уже, Анча. Всё равно вы с королём благополучно проиграли два состязания. Уже нет смысла кому-то что-то доказывать.

– Ха! – только и сказала я, прежде чем окунуться в таз с водой по макушку.

Холодное купание немного помогло, но вид у меня всё равно был бледный и помятый. Глядя в зеркало, я свирепо растёрла щёки, чтобы принц Альбиокко не выглядел томным привидением, но румянец всё равно не появился. Хильдерика укоризненно покачала головой, но я предпочла этого не заметить.

К завтраку мы появились почти без опоздания – все уже сидели за столом, но есть ещё не начинали. Я быстро скользнула взглядом по придворным, не увидела герцога Тюнвиля, и спрятала довольную усмешку. Будем надеяться, что у змеюки хоть здесь возобладал здравый смысл, и он решил отказаться от Хильдики.

Зато за столом присутствовала другая змеюка. Нет, не король Рихард, хотя и он был. Рядом с отцом сидела и сияла улыбочкой самозванка. Обрадовалась, что её выпустили из заточения. Что ж, пусть радуется.

Намеренно не заметив её взгляда, я прошла к своему креслу и уселась, сразу отказавшись от вина и потребовав горячего чая с мёдом.

Хильдика прочитала молитву, и король Рихард послушно сложил ладони, как примерный мальчик из церковного хора. Я чуть не хмыкнула во второй раз – надо же, как изменился. И не поверишь, что заявился в Солерно – разбойник разбойником.

– Что-то вы неважно выглядите, принц, – сказал он, когда я во второй раз отказалась от вина. – Возможно, лучше бы вам сегодня отдохнуть? Турнир проведут и без вашего участия.

– Если только составите мне компанию, ваше величество, – отозвалась я, щедро добавляя в чай мёду, так что получилось противное сладкое и липкое пойло, но я мужественно сделала пару глотков. – Тогда я согласен поскучать во дворце, пока остальные будут развлекаться.

– Ну нет, – протянул Рихард и ощерился всеми зубами. – Я намерен участвовать в состязании, а потом намерен официально посвататься к принцессе Аранчии.

Меня передёрнуло, когда я это услышала. Зато самозванка расцвела, как июньская фиалка.

– Для того чтобы посвататься, вам не надо участвовать в турнире, ваше величество, – сказала она с нежной улыбкой, и меня передёрнуло снова.

– Ну что вы, принцесса, – сказал Рихард учтиво. – Я дважды проиграл, надо же мне хоть раз показаться перед вами победителем.

– Вы уверены в победе? – спросила я нарочито громко и с сомнением.

– Более чем, ваше высочество, – ответил дракон с ласковой улыбкой людоеда. – А вы почему язвите? Я думал, после вчерашнего между нами не должно быть никаких недопониманий, только любовь и дружба. Мы теперь почти родственники. И не только потому, что вы спасли мне жизнь, – тут он бросил завлекательный взгляд на самозванку, отчего та мило потупилась, изображая смущение и радость.

– Ха! – сказала я и со звоном швырнула вилку на пустую тарелку.

Стало тихо, и я кожей почувствовала, как замерли отец и придворные. Рихард перевёл взгляд на меня и прищурился, откинувшись на спинку кресла, а самозванка поспешила вмешаться:

– Брат, – мягко позвала она меня, – вопрос о свадьбе уже решён. Отец согласен, я тоже, и я очень надеюсь, что вы не станете безумствовать…

Про безумства она заговорила зря, потому что это подействовало на меня, как хороший пинок.

Я сдержалась с трудом, и точно так же, как король Рихард, откинулась на спинку кресла, разглядывая самозванку и прищуривая глаза.

– Ты такая жадная до драконьего золота? – спросила я в абсолютной тишине. – Думаешь, оно тебе достанется?

– При чём тут золото? – лгунья покачала головой с таким достоверным сожалением и укором, что я стиснула зубы от злости. – Мне хватает золота здесь, в доме отца. Зачем ты упрекаешь меня в корысти, братец?

– Морской чёрт тебе братец, медуза облезлая, – сказала я ласково, а потом взяла чашку с медовым чаем, встала, перегнулась через стол и, прежде чем кто-то успел меня остановить, вылила чай на голову самозванке.

Несколько секунд мне казалось, что я нахожусь в царстве мёртвых – не было слышно ни возгласа, ни вздоха, и даже птицы заткнулись, хотя обычно орали прямо перед окнами, выпрашивая хлеба.

Чай уже не был горячим, так что обжечься лгунье не грозило, но затейливая причёска, украшенная гребнями, и светлое платье были безнадежно испорчены.

Коричневые струйки стекали по прядям, по лицу, оставляли пятна на ткани платья на плечах и груди, но самозванка – надо отдать ей должное! – не вскрикнула, не вздрогнула, а продолжала сидеть неподвижно, только закрыла глаза.

Когда я со стуком поставила чашку на стол, обманщица медленно подняла руку, ладонью вытерла лицо и только после этого взглянула на меня.

Втайне я позлорадствовала, потому что представляла, как сладкий чай склеил ей волосы, и как противно сейчас липнет кожа. Моя бы воля – я бы утопила её в этом чае. С макушкой.

Первым ожил отец.

– Ты что делаешь, сын?! – спросил он свистящим шёпотом, глядя на мокрую, как мышь, самозванку.

– Это всего лишь шутка, – ответила она с кроткой улыбкой и снова провела ладонью по лицу, убирая выбившиеся из причёски и прилипшие ко лбу пряди. – Брат пошутил.

– Не понимаю таких шуток, – сквозь зубы процедил Рихард, тоже глядя на девицу.

– Ха. Ха. Ха, – сказала я громко и отрывисто, и добавила, как ни в чём не бывало: – Всем удачного дня. Встретимся на турнире.

Отодвинув кресло, я от души скрипнула его ножками по каменному полу, и пошла к выходу не оглядываясь. Позади зашелестел шёлк, и я догадалась, что Хильдика выскользнула из-за стола и побежала за мной.

– Мы задержим турнир, – услышала я рокочущий голос короля Рихарда. – Состязание не начнётся, пока вы, принцесса, не избавитесь от последствий этой… хм… шутки.

– Вы очень добры, ваше величество, – скромно ответила самозванка. – Прошу разрешения удалиться.

– Удаляйтесь, – проворчал дракон.

Я ускорила шаг, чтобы не встретиться с ней на выходе из трапезной, и Хильдика догнала меня только в галерее.

– Что это на тебя нашло?! – набросилась подруга на меня, едва мы остались одни, без присмотра слуг. – Что мы сейчас видели?! Ваше высочество! Это недопустимо!..

– Недопустимо притворяться принцессой Аранчией, – ответила я и усмехнулась: – Она меня выбесила. Прогнать не могу, так хоть причёску ей испорчу.

– А что теперь лорды подумают о принце Альбиокко? – напористо продолжала Хильдика. – Разве так вести себя – по-королевски?!

– Оставь нравоучения при себе, матушка Гусыня, – проворчала я. – А то раскудахталась.

– Кудахчут – курицы! – вспылила она.

– Вот и закрой клювик, – посоветовала я ей. – Иди, наряжайся к празднику. А то появится герцог Тюнвиль, а ты не при параде.

Упоминание о брате короля подействовало на Хильдику тоже как вылитая на голову чашка чая – только горячего. Отпрянув, подруга некоторое время смотрела на меня широко распахнутыми глазами, потом всхлипнула и убежала.

Выждав, пока её шаги не стихнут, я оглянулась, чтобы убедиться, что за мной никто не следит, а потом потянула металлическое кольцо для факела, вкрученное в каменную стену.

Открылась потайная дверь, и я юркнула туда. Дверь за мной бесшумно закрылась, и стало темно. Но я безошибочно спустилась на двадцать ступенек, а потом повернув направо, придерживаясь ладонью за стену. Я знала все потайные ходы дворца, как свои карманы, и через десять шагов остановилась, нашаривая в нише над головой другое кольцо, чтобы открыть другую дверь.

В лицо мне пахнуло тёплой влажностью, и послышался плеск воды. Я вошла и встала за колонну. Так меня невозможно было заметить из купальни, где сейчас лже-принцесса смывала с себя последствия моей чайной выходки.

Настоящая принцесса Аранчия всегда купалась одна, служанки были ей не нужны, и самозванка последовала этому же правилу.

– Можете идти, девушки, – донёсся до меня её голос. – Дальше я сама…

Служанки удалились, а я продолжала стоять за колонной, слушая, как самозванка шелестит шелками, снимая испорченное платье, потом распускает волосы, укладывая гребни на мраморный столик, а потом спускается в бассейн, тихо ахая из-за горячей воды.

Только тогда я осторожно выглянула.

Мне были видны плечи и шея самозванки над мраморным бортом бассейна. Она наклонилась, прополаскивая слипшиеся от медового чая волосы, и я воспользовалась этим, чтобы почти открыто подойти к скамейке, где лежала одежда.

Хватило пяти секунд, чтобы прощупать шёлк, и я нашла то, что искала. Для чего, собственно, и была затеяна ссора за завтраком.

Ещё десять секунд мне понадобилось, чтобы сделать то, что планировалось, а потом я тихонько ушла за колонну, открыла потайную дверь и вернулась в галерею, от удовольствия чуть не потирая ладони. Теперь оставалось лишь ждать начала последнего состязания.

Король Рихард оказался верен слову и задержал турнир до того времени, когда самозванка появилась чистенькая, сияющая улыбкой и в новом платье.

Дракон подал руку самозванке, а я вела за руку Хильдику, у которой было застывшее лицо. Герцога Тюнвиля нигде не было видно, отец изо всех сил притворялся, что ничего не произошло, но я то и дело ловила на себе взгляды солернских лордов. Они ещё и перешёптывались за моей спиной. И уже за это каждый заслужил по зуботычине. Но пока было не время… не время…

Первая жеребьёвка разбила участников на пары, и герольд объявил, что его величеству королю Рихарду выпало участвовать в первом шахматном поединке с его высочеством принцем Альбиокко. Остальных рыцарей тоже разбили на пары, разыграли первый ход, и все мы уселись за столы, расставленные по ристалищу, где полагалось устраивать конные поединки.

– Потрясён вашим умением обращать волю небес в свою пользу, – заметил король Рихард, когда я сделала первый ход, выдвинув пешку.

– Насчёт первого хода – это и в самом деле случайность, – заметила я.

– Да неужели? – пробормотал дракон, тоже выставляя пешку.

– Не отвлекайтесь, – посоветовала я ему, выводя коня. – Иначе проиграете за три хода. Вот будет позору. Продержитесь, хотя бы, ходов на десять.

Король сидел, поставив локти на стол, и оперевшись подбородком на сложенные руки. После моих слов, он посмотрел на меня, насмешливо прищурился и сказал:

– А почему вы так уверены, принц, что я проиграю?

Мне понадобилось всё моё самообладание, чтобы не выронить фигурку коня, которого я всё ещё держала на весу.

– Мы же обо всём договорились, – произнесла я ледяным тоном. – Что за игру вы затеяли, ваше величество?

– Моё величество вдруг подумали – а могу ли я вам верить? – король Рихард повёл в бой офицера, и мне пришлось выставить ещё одну пешку в защиту.

– У вас есть сомнения в моей верности? – раздражённо поинтересовалась я.

– У меня есть сомнения в вашей правдивости, – заметил он и вывел ферзя.

Игра начиналась нешуточная, и я поняла, что лёгкой победы в этом поединке ждать нечего. Поняла – и разозлилась, потому что всё шло так хорошо, а один тупоголовый драконище вдруг засомневался, можно ли мне верить!.. А кому можно, если не мне?!.

– Желаете, чтобы я переубедил вас? – я пустила в бой второго коня и вскоре лишилась пешки.

– Что-то мне не нравится в этой истории, – покачал головой Рихард, задумчиво изучая шахматную доску. – Такое чувство, будто вы что-то скрываете, принц. Или кого-то…

– Попробуйте оценить ситуацию не чувствами, а разумом, – посоветовала я, забирая его коня.

– То есть головой, а не сердцем? – уточнил король, и через пару ходов я тоже лишилась коня.

– Разве у вас оно есть? – не сдержалась я. – Что вы устроили, ваше величество? Не время сводить личные счёты! У меня всё готово, а вы…

– А я? – переспросил он с очень довольной физиономией и сожрал второго коня.

– А вы всё портите, – произнесла я сквозь зубы.

– По-моему, вы сердитесь, – дракон с притворным сожалением прищёлкнул языком.

– Да я в бешенстве, если честно, – сказала я, когда он срубил и моего ферзя.

– Мне нравится, когда вы злитесь, – сказал король Рихард доверительно. – Вы такой милашка, принц, когда мечете икру… то есть молнии из глаз.

Тут уже я готова была нахлобучить шахматную доску ему на макушку. Потому что я лишалась фигуры за фигурой с невероятной скоростью. Все мои хитроумные ходы просчитывались на раз-два, а нападал драконище всегда неожиданно, вынуждая меня принимать правила его игры.

– На что вы рассчитываете? – только и спросила я, когда потеряла офицера. – Хотите победить?

– Есть такое желание, – дракон хохотнул. – Открою вам секрет, ваше высочество – ненавижу проигрывать.

– Можно подумать, кто-то это любит, – я уже трясла под столом ногой, потому что сидеть спокойно была не в состоянии.

Если сейчас я прилюдно залеплю ему пощёчину, то…

– Но я особенно сильно переживаю проигрыши, – он скорчил жалобную мину. – Пару дней потом хожу в отвратительном настроении и даже есть не могу. Почти.

– Неужели вы кому-то проигрывали, ваше величество?

На самом деле, меня совершенно не интересовали его проигрыши.

Того и гляди принц Альбиокко продует в шахматы у всех на виду – вот это было важно!..

– Никому другому бы не признался, – дракон понизил голос, будто и правда собирался секретничать, – но вам – как на духу, ваше высочество. Мне жутко не везёт в любви…

– Да что вы, – процедила я сквозь зубы. – Это с десятью-то королевами?

– Вы мне льстите, всего их было шесть, – он сделал вид, что смущён.

Получилось плохо. Смущение и король драконов точно не были созданы друг для друга.

– Но бывшие королевы – это так, – он небрежно смахнул с доски мою ладью. – Это не заслуживает внимания.

– А что заслуживает? – чуть не зарычала я.

– За всю свою жизнь я встречал только трёх женщин, которые были меня достойны, – откровенничал Рихард. – Первая была блондинкой. Глаза, лицо, волосы – всё совершенство. Девственница и королевской крови – мечта, а не женщина. И что вы думаете? Жестоко отказала.

– Какая негодница, – протянула я, впившись взглядом в расстановку фигур, потому что в этот момент увидела лазейку.

– Вторая была не столь высокого происхождения, но у неё огонь был и снаружи и внутри, – предавался сентиментальным воспоминаниям король. – Такая, знаете ли, принц, рыжая лошадка – горячая, породистая, но я ей решительно не понравился. Она выбрала моего племянника. Хотя он и чешуйки моей не стоит, дурак малолетний, – Рихард почесал пальцем шрамы на щеке и вдруг посмотрел на меня с усмешкой. – А третья была брюнеткой.

Я разом позабыла о шахматной партии, и на висках выступил пот.

Что за намёки, позвольте узнать?.. Или лучше не узнавать?.. Притвориться, что ничего не понимаю?..

– Её папаша был какой-то северный князь, – дракон смотрел на меня в упор, и я видела, что он наслаждался игрой. – Но они там, на севере, все называют себя королями. Красивая была девица. Лицом похожа на фею. Бледная, нежная…

Это точно говорилось не обо мне, и я перевела дыхание, с усилием заставив себя смотреть на шахматные фигуры, а не на короля Рихарда, которому вдруг вздумалось откровенничать в такое неподходящее время.

– И тоже, представьте, отказала, – пожаловался он. – Да ещё как отказала, чертовка! Ни танцевать со мной не согласилась, ни за ручку подержаться…

– Она ещё жива? – поинтересовалась я, передвигая оставшегося офицера.

– Обижаете, принц! – он и точно обиделся, укоризненно качая головой. – Жива, здорова, и замужем за моим старшим братом.

– За герцогом Тевишем? – сообразила я и вывела ладью. – Речь о принцессе Мелхоле? Она же, вроде бы, провидица?

– Да какая провидица, – отмахнулся Рихард, делая ответный ход. – Не смешите меня. Но сердце она мне разбила отменно – в третий раз и с оглушительным звоном.

– Что там у вас за сердце, если в третий раз разбивается? – усмехнулась я, переставляя пешку. – Явно не из хрусталя.

– Когда вы говорите таким тоном, – заметил Рихард, – я нутром понимаю, что вы дерзите. Только не понимаю… – он уставился на доску, и его рука застыла в воздухе. – А что это вы тут устроили? – спросил он после того, как с минуту изучал расстановку наших чёрно-белых солдат. – Это вы что хотите сказать, что я проиграл?

– Шах и мат, ваше величество, – сладко заметила я. – Третье состязание проигрываете. Удача вам точно изменила. Ну или просто стареете.

– Старею? Вы на что это намекаете?

– Почему – намекаю? – пожала я плечами. – Говорю прямо.

Дракон припечатал ладонью шахматную доску, и она разлетелась на кусочки. Я оторопело смотрела на это чудо – как твёрдое дерево под человеческой рукой превратилось в щепки. Хотя, это была не совсем человеческая рука… Или совсем нечеловеческая…

– Ах ты, щенок, – прошипел Рихард по-змеиному, метнулся вперёд и схватил меня за горло.

Машинально я перехватила его руку за запястье, хотя где-то в глубине сознания понимала, что мне не удастся разжать эти каменные пальцы. Но в следующее мгновение я поняла и нечто другое – меня не душили. Меня просто держали.

– Что, испугался, принц? – шепнул Рихард и состроил зверскую рожу, но глаза смеялись. – Не бойся, всё по плану.

Я испытала одновременно и злость, и раздражение, и облегчение. Какая всё-таки заноза – этот дракон! Обязательно надо было пощекотать нервишки! А они у меня, между прочим, не из стальных канатов!

– Замечательно, что по плану, – процедила я сквозь зубы. – Продолжим план, – и ударила короля уже проверенным приёмом – прямо в нос.

Рихард взвыл и отшатнулся, прижимая ладонь к лицу. Между пальцами потекли струйки крови – не алой, а тёмно-красной. Как вино хорошей многолетней выдержки.

– Опять по носу! Да что ж это такое?!. – заорал он. – По носу-то зачем?!.

В этот момент дракон так вошёл в роль, что можно было бы поаплодировать. Но наслаждаться чудесной игрой времени не было, потому что он грозно повёл глазами в мою сторону, и я предпочла превратиться из участника представления в зрителя – перескочила кресло и как заяц бросилась через ристалище, чтобы укрыться в толпе.

– Убью гадёныша!.. – услышала я страшный рёв позади.

Оглянувшись через плечо, я увидела, что король Рихард мчится за мной, как корабль на всех поднятых парусах. Не знаю, догнал бы он меня, если бы наши догонялки были настоящими, но я успела юркнуть в толпу прежде, чем «корабль» смог взять меня на абордаж, и, расталкивая горожан локтями, принялась протискиваться тому месту, где стояли на привязи лошади.

Впрочем, люди уже опомнились и расступились, давая мне дорогу.

Я схватилась одной рукой за луку, запрыгнула в седло прямо с земли, в одну секунду распутала узду, а потом развернула коня и погнала в сторону апельсиновой рощи, слева от Солерно.

Слуги запоздало побежали к коновязи, но догнать меня никто не успел – я скрылась в роще, резко свернула вправо, там спешилась и удрала кустами, бросив коня. Отсидевшись в овражике, я сделала хороший крюк и вернулась в Солерно в сумерках, прокравшись по коридорам дворца, будто была вором, а не хозяином.

К себе я не пошла, хотя знала, что Хильдика сходит с ума от беспокойства, а спряталась в комнате для тайных переговоров. Подёргав шнурок, висевший в углу комнаты, через пять минут я дождалась начальника разведки, который контролировал всех наших шпионов.

Мне доложили, что король Рихард буйствовал и долго искал меня, потом отправился в баню, сказав, чтобы его не беспокоили, кроме…

Мой доверенный замялся, и я спокойно закончила за него:

– Ну, договаривай. Кроме принцессы? Они ведь сейчас в баньке? Руки моют, наверное?

– Ваше высочество, вы велели, чтобы мы не останавливали её высочество, что бы она ни предприняла, – заблеял он.

– Всё отлично, – я похлопала его по плечу. – Свободен. Дальше сам разберусь.

– Не надо ли сообщить об этом его величеству Атангильду? – осторожно спросил он.

– Нет, – отрезала я. – Никому ни слова. Разберусь сам.

– Ваше высочество!.. – перепугался тот.

– Сам, – пробормотала я и жестом приказала ему уйти.

Оставшись одна, я потёрла ладони, разгоняя кровь. Ну вот, теперь у нас ожидается главный номер в сегодняшнем спектакле.

До королевской бани я добралась всё теми же потайными ходами, открыла дверь и встала за колонной. Мне были слышны плеск воды и голоса. Низкий, рокочущий – короля Рихарда, и нежно-щебетавший – самозванки. Глубоко вздохнув, я выглянула.

Они сидели в ванне, в клубах пара – Рихард и самозванка. В той самой ванне, в которой король купался в день приезда, а я прислуживала. Оба были голые, как новорождённые младенцы. Он опирался локтями о край, она льнула к нему, потираясь грудью и извиваясь, как змея. Рядом на столике стояли поднос с фруктами, кувшинчик с вином, два бокала и сладости на блюдах.

– Плесни-ка кипяточку, красавица, – сказал Рихард, довольно жмурясь, когда самозванка начала оглаживать его ладонями по груди, шаловливо путаясь пальчиками в поросли волос между сосками.

Нос, кстати, у него хорошо опух, и я подумала, что немного перестаралась – наверное, сломала. Ничего. Заживёт, как на собаке. Дракон ведь, не человек.

– Замёрзли, ваше величество? – промурлыкала тем временем девица, приникая к королю всем телом. – Так я вас согрею. Или согрейтесь вином… – она потянулась за бокалом, но король подшлёпнул её по круглой попке, показавшейся из воды.

– Принеси кипятка, – приказал он. – А то мы тут с тобой надолго, вода совсем остынет.

– Слушаю и повинуюсь, – пропела самозванка и полезла из ванны.

Я невольно проводила девицу взглядом, пока она шла до жаровни, над которой кипел котёл с водой. Да уж, нашли подходящую особу для соблазнения короля. Она была стройная и гибкая, с тонкой талией и крутыми бёдрами – то что надо, чтобы распалить мужчину. Действительно, и кипяток не понадобится. Такая кобылка согреет до седьмого пота.

Она зачерпнула ковшом воду, и я напряглась – сейчас как плеснёт кипятком королю в лицо…

Но самозванка осторожно вылила горячую воду в ванну, разболтала рукой и полезла обратно, не забывая зазывно улыбаться.

Мне оставалось лишь восхититься её выдержкой. Я ведь знала, как пугал её дракон. Не всякая сможет с таким хладнокровием любезничать с медведем или барсом.

– Выпьем, ваше величество, – опять защебетала она, подавая бокал к королю. – Это для смелости…

– Да я в таких делах никогда не робел, – усмехнулся Рихард, но бокал взял и поднёс к губам.

– Вино никогда не помешает любви… – намурлыкивала самозванка. – Вино и любовь всегда идут рядом… Я себе тоже налью, с вашего позволения… Ведь для меня это в первый раз… И я немного боюсь…

– Не пейте! – гаркнула я изо всех сил, вылетая из-за колонны. – Не пей, король!

– Что такое? – Рихард прищурился, пытаясь разглядеть меня сквозь поднимающийся от воды пар. – Это наш принц, что ли? Ты мне нос сломал, сопляк!.. – он поставил бокал на поднос и рывком поднялся, так что теперь вода еле-еле прикрывала его до пояса.

– Брат! – пискнула самозванка, разом растеряв всю любовную смелость.

Она попыталась выбраться из ванны, одновременно прикрывая голую грудь, и протянула руку, чтобы опрокинуть бокал с вином, но я успела первой.

Схватив бокал, я подняла его на уровень своего лица, внимательно глядя на девицу.

– Там ведь яд? – спросила я резко.

– Не понимаю, о чём вы, – самозванка захлопала глазами.

Сама невинность и наивность. Такая никогда не признается по доброй воле.

– А вот сейчас проверим, – сказала я и залпом выпила вино.

Весь бокал, до донышка.

– Вы… что наделали?.. – с запинкой произнесла самозванка, когда я опустила бокал и вытерла рот рукавом.

– Что он наделал? – мрачно усмехнулся король. – Да понятно, что он наделал. Испоганил мне весь турнир, снова сломал нос, примчался, когда я только-только решил расслабиться в ванне с красивой девицей, а теперь ещё и вино моё вылакал. По-моему, кто-то тут заслуживает хорошей взбучки…

– Вы что наделали?.. – повторила самозванка, глядя на меня с ужасом.

Я тоже смотрела на неё и медленно подняла руку, прижав ладонь к животу, а потом закашлялась и упала на колени.

– Это что такое? – спросил Рихард. – Это у него пена изо рта?..

– Позовите врача… – произнесла самозванка, словно во сне, а потом вцепилась обеими руками себе в волосы, позабыв, что стоит голая, и открыв грудь.

Во рту был до тошноты мерзкий привкус, и я напрасно пыталась стереть пузырящуюся пену с губ – она лезла и лезла, жирная, сладковатая, и меня заколотило в рвотных конвульсиях.

– Эй! Принц! – Рихард одним махом выскочил из ванны и обнял меня за плечи.

– Врача!.. – завопила самозванка так, что у меня уши заложило. – Врача! Скорее!..

Спустя пару секунд раздался топот ног, и в баню ворвались слуги короля – все с оружием наголо.

– Пошли вон!! – заорал Рихард.

От его крика я оглохла на правое ухо, самозванка плюхнулась обратно в ванну – скорее всего, коленки подогнулись от страха, а слуг словно волной слизнуло.

Мы остались в бане одни, и теперь только и было слышно, как с надрывом дышит девица, как меня выворачивает наизнанку, и как льётся вода через край ванны.

– Что вы наделали?.. – самозванку будто заклинило на этом вопросе.

Она схватилась перебралась через борт и бросилась рядом со мной на колени.

Но оказалось, что вопрос относится не ко мне.

– Что вы наделали?! – девица выкрикнула это Рихарду в лицо, одновременно пытаясь оторвать его руки от меня. – Верните слуг! Это же болиголов! Надо немедленно дать масла, а потом вызвать рвоту!.. Верните слуг! Позовите врача!..

Я засучила ногами, а пена пузырилась уже так, что наползала мне не только на подбородок, но и на нос. Самозванка схватила полотенце, чтобы вытереть мне лицо, но тут король Рихард перехватил её за запястье. Меня он благополучно отпустил, и я шлёпнулась на мокрый пол, раскидав руки и ноги, и уронив голову набок.

– Болиголов? – король не обратил никакого внимания на моё падение, он смотрел на самозванку, а та рвалась из его рук и тянулась ко мне. – Как интересно. И кто посоветовал тебе подлить его в моё вино? – для верности он хорошенько встряхнул девицу, даже зубы у неё стукнули.

– Всё скажу, всё скажу! – забилась она в истерике. – Только спасите его!

– Имя! – прорычал Рихард, ещё раз её встряхнув.

– Мне не известно его имя! Его знал граф Ламброзо! – самозванка говорила торопливо, не отрывая от меня глаз. – Торговец… у него лавка с травами возле площади… Ну же, позовите врача! Заклинаю! – и она разрыдалась совершенно непритворными слезами.

– Отлично, – буркнул дракон, отпустил её, поднялся на ноги и позвал, дурачась: – Вра-ач!

Самозванка тем временем попыталась приподнять мою голову, но я оттолкнула девицу и села, сплюнув прямо на пол. Потом отобрала у неё полотенце, вытерла лицо и сказала:

– Ну всё, красотка. Игра закончилась. Шах тебе и мат.