Кому много дано. Книга 2

Глава 16 Девчачьи дела

— Пацанва, вы не вдупляете, какой это кайф! — Батон разливается соловьем посреди холла, и — наверное, впервые в своей Батоновой жизни — безраздельно владеет вниманием аудитории. — Раньше магия как сквознячок была — чуть слышно, едва щекочет. А сейчас — будто плотину внутри прорвало. Башка гудит, как трансформаторная будка, в ней такое роится… я даже не представлял себе раньше. Руки прям горят, и кажется, если щелкнуть пальцами — мир дрогнет… и станет таким, как я захочу. Не выдавливать из себя ману под метроном, а приказывать — и все тебя слушается!

Батон возбужденно размахивает руками, но — гляди-ка — за весь спич ни разу не выматерился!

— А покажи нам, что ты теперь умеешь, Антон! — просит симпатичная долговязая девчонка.

Батон сникает:

— Ну эта… Я, короче, выложился так на старте… Там поначалу вообще предела не чуешь, а он все ж таки есть, просто совсем не там, где раньше. Вот и получилось, что… ну как бы занял ману сам у себя, причем не просек, что процент зверский капает. Чуть не схлопнулся к Морготу, хорошо, в больничке подкачали. Теперь резерв пустой совсем, хотя уже наполняется, но… медленно. Завтра я вам такой обед забацаю — закачаетесь!

Чувствую взгляд у себя на спине. Опять эти шуточки? Тут же не аномалия! А, это всего лишь Немцов, он поводит головой в сторону дежурки. Киваю ему и толкаю в бок стоящего рядом Карлоса:

— Глаз с Батона не своди! Головой отвечаешь.

— Конечно, Строгач, все помню.

Иду за Немцовым в дежурку. Наш план состоит в том, что Батон должен все время быть рядом с остальными воспитанниками, не оставаться в одиночестве или в малой группе. Собственно говоря, распорядок колонии именно это и предписывает, просто его никто особо не соблюдает, но тут уж мы побудем образцово-показательными заключенными. На ночь придется пристегнуть Батона к койке наручниками, которые Тихон хозяйственно припрятал после того самопального детективного расследования в кладовке — на случай, если похитители попробуют травануть какой-нибудь дрянью всю казарму. Надеемся, что атаковать большую группу средь бела дня они не осмелятся. Понятно, что долго так продолжаться не может, но и не будет — Надзорная жандармская экспедиция скоро будет здесь. Тарская колония предназначена только для содержания пустоцветов. На мага второй ступени местные охранные системы даже не рассчитаны.

— Ну что? — спрашиваю. — Решилась судьба Антохи нашего Батона?

— Решилась, — отвечает Немцов. — Сейчас педсовет был, я характеристику писал. Но все определило не это, а рейтинг. Он у Батурина довольно высокий. Так что ему выходит условное освобождение с обязательным трудоустройством под ручательство работодателя. Надо полагать, с его талантом проблем с работой не будет. Кулинария — редкий профиль, тем более с второй ступенью… За этого парня передерутся лучшие рестораны страны.

Киваю. Рейтинг у Батона действительно приличный — при Карлосе он охотно шестерил на администрацию, а при мне попросту не выделывался, исправно ходил на дежурства и напрягал невеликие свои мозги, чтобы с грехом пополам продраться через школьную программу. У таких трусоватых конформистов в этой системе перспективы вменяемые. А вот что будет, если инициируется, например, Бледный… от одной мысли об этом передергивает. Что он сможет — командовать всеми мелкими тварями в округе? Колонию захлестнут полчища бесноватых крыс и насекомых-камикадзе? Пожалуй, чем основательнее нашего Повелителя Мух изолируют от общества, тем лучше. А если его попытаются похитить прямо при мне — пальцем не шевельну, даже подсоблю…

Но большинство ребят все-таки не такие отмороженные. Спрашиваю Немцова:

— Что вам удалось понять про похитителей? Кто они, как действуют?

— Проблема в том, что ими может оказаться кто угодно. В колонии только проживающих на территории сотрудников под сотню, а вахтовиков и приезжающих одним днем еще больше. Я изучил случаи, произошедшие до нашего с тобой здесь появления. Тактика преступников такова: они похищают мага в первые сутки после инициации, пока он слишком слаб, чтобы себя защитить, из медицинского изолятора. Тогда, в сентябре, со свежеинициированного Маркова я не спускал глаз, и это помогло. Видимо, поэтому похитители и припасли «Эскейп»…

— Но как они планировали вывезти Батона с территории колонии? Вы говорили, провести мимо охранных систем человека невозможно, а порталы здесь не работают…

— Разумеется, порталы в радиусе пяти километров от колонии заблокированы. Это стандартная мера предосторожности. Не будь ее, слаженная боевая группа за полчаса похитила бы всех воспитанников оптом, да еще и персонал прихватила бы… если, конечно, кого-то заинтересовало бы это сборище неудачников. Но это относится только к порталам, поставленных разумными. Хтонь-матушка не подконтрольна никому. О хранителях Васюганья ходят самые причудливые слухи…

Смотрю в холл — Батон продолжает блистать среди восторженной толпы уже почти поклонников. И, что еще важнее — Карлос, Гундрук и Степка не сводят с него глаз.

Предлагаю:

— Давайте-ка совершим моцион, Макар Ильич…

Немцову я доверяю, а вот стенам — не особенно. Надо рассказать ему, что удалось узнать о народце йар-хасут, прежде чем мы начнем составлять план розыскных мероприятий.

На местную жандармерию надежды нет. Спасение утопающих — дело самих утопающих. Кто эффективнее, чем приговоренные преступники, разыщет преступников пока не приговоренных?

Я лежу на покрывале и любуюсь, как Вектра заходит в бассейн. Она стоит ко мне спиной, свет свечей мягко ложится на оливковую кожу. Изящная линия позвоночника обрывается в глубокой тени, где начинается изгиб поясницы. Лопатки, острые и хрупкие, движутся в такт дыханию, а между ними танцуют тени.

Она шагает на ступеньку плавным, текучим движением — изящная, словно ящерка. Вода медленно поднимается по ее ногам, обхватывая щиколотки, икры, колени, бедра. Отблески свечей дрожат на мокрой спине. Потом она отталкивается от бортика и бесшумно скользит вперед. Вода смыкается. Волосы сколоты на затылке, открывая маленький позвонок в основании шеи — у меня дух перехватывает от желания прикоснуться к нему губами. Наши тела разомкнулись всего несколько минут назад — а я уже снова хочу ощутить под пальцами ее кожу.

Невероятное везение — встретить в колонии для юных преступников такую нежную, удивительную девушку. И я даже не про тело Вектры, хотя и оно потрясающее. Я про ее характер — как только она сохранила в нашем безрадостном лимбе столько доброты, мягкости, искренности. В глубине души все еще не могу до конца поверить, что Вектра полностью реальна — и что она со мной. Но это так.

Вообще-то сейчас не время отдыхать, надо бегать, роняя тапки. Срочно искать похитителей, собирать улики, прорабатывать версии, допрашивать всех, кто может что-нибудь знать… А то расслабились мы за три спокойных месяца. Немцов сказал, в подростковых коллективах инициации обычно идут волнами — инициация порождает эксцессы и стресс, от которых повышается вероятность инициаций других подростков.

Но нельзя же вечно сражаться за жизнь. Надо когда-то и жить.

Девушка выходит из бассейна и идет ко мне — вода на ее теле искрится в свете свечей, капли стекают с кончиков пальцев, с подбородка, с выбившихся из прически локонов. Огромные глаза мерцают. Вектра опускается на колени на край покрывала, кладет мокрые ладони мне на грудь. Теплая капля воды с волос падает мне на щеку. Тяну загребущие руки к ее гладкому гибкому телу, но Вектра перехватывает инициативу — такое ей нравится. Улыбаюсь и охотно уступаю, отдаю себя во власть ее пальцев, губ, заданного ею ритма…

Это, конечно, тоже удивительно и невероятно — эта робкая застенчивая девушка становится любопытной и смелой, как только мы остаемся вдвоем. Когда я решился показать Вектре бассейн, то ожидал, что сразу не будет ничего или почти ничего, ей понадобится время, чтобы привыкнуть к близости. Однако уже тогда произошло все, легко и радостно, причем по ее инициативе — а ведь для Вектры это был первый раз. Для меня технически тоже, в смысле, в этом теле, но мозг-то все помнил, и я готов был проявить терпение — которое не понадобилось.

Чуть позже я догадался, что это связано со снажьей кровью. Из разговоров ребят — не о Вектре, конечно, за такое я прописал бы в морду, но они обсуждали орчанок в целом — выяснилось, что женщины этой расы охочи до телесных утех куда больше, чем человеческие. Учебник биологии подтвердил — для орков и особенно для снага характерно повышенное либидо. Там же я заодно вычитал, что полукровки всегда стерильны, так что насчет контрацепции можно не волноваться. Правда, это сразу поставило вопрос о моем собственном происхождении, но я припомнил, что Ульяна упоминала родовые ритуалы, обязательные при браке каждого Строганова; и, кстати, жену следует выбирать тоже по каким-то сложным правилам, только среди представительниц определенных сибирских родов. Тогда я пропустил это мимо ушей, счел за обычные суеверия; а в мире с действующей магией нельзя относиться к подобным вещам легкомысленно. Но все это — проблемы отдаленного будущего, сейчас важно совершенно другое.

Вектра лежит у меня на плече, мы болтаем, смеемся, щекочемся. Украдкой кошусь на на браслет — у нас осталось чуть меньше часа. Чертовски не хочется тратить время на серьезные разговоры, да еще и на довольно тягостную тему. Но надо, проблема может оказаться нешуточной — я и так из-за всей этой суеты вокруг Батона долго оттягивал.

Вектра улавливает мой настрой, отстраняется, садится на покрывале по-турецки и говорит:

— Знаешь, то, что произошло с Антоном Батуриным… это важно для многих, потому что значит — мы еще не пропащие. У нас есть… будущее. Таня-Ваня говорила, он завтра в первый раз позвонит, обещала видео всем показать.

Как и предсказал Немцов, судьба Батона сложилась неплохо — ресторанные концерны завалили его предложениями. Боевым магам и стихийникам приходится сложнее, их работа сопряжена с экстремальными ситуациями и риском, и мало кто из начальства готов брать на себя ответственность за подчиненного с уголовным прошлым; а от повара ресторана особой подляны не ждут, тем более, это реально очень редкий магический профиль. Так что Батон сразу получил оффер не только на работу, но и на обучение в школе высокой кухни за счет компании. Перед отъездом он отвел меня в сторонку и серьезно спросил, как он может отдать мне долг; меня тронуло, что даже толстокожий уездный гопник прочувствовал правила, по которым работает это место. Расплату по долгу я перенес на неопределенное будущее. Если дела будут идти хорошо, это может стать обычной практикой. Хотя, надеюсь, спасать каждого не придется, мы сможем просто пресечь похищения на корню и повязать тех, кто за ними стоит.

— Соскучилась, что ли, по морде Батона? — не могу удержаться от того, чтобы потрепать Вектру по спине. Она улыбается, но я тут же возвращаюсь к серьезному тону. — Послушай, у тебя все будет ничуть не хуже, даже еще лучше. Ты так круто написала нам весь софт для магазина — и это по одним только самоучителям, а сейчас еще курсы начнутся… Представляю, как за тебя передерутся айти-компании. Сможешь выбирать любую — как султан выбирает наложницу в гареме. Хоть в Москве, хоть в Пит… в смысле, в Ингрии, хоть где. А когда условный срок истечет — даже и за границей. Весь мир будет твой!

— А ты, Егор? — в глазищах Вектры пляшут отражения язычков пламени. — Как будет у тебя? Ты тоже… весь мир будет твой?

— Не знаю, не думал об этом пока. Да к чему мне весь мир? Попутешествовать будет интересно, конечно. Но я — Строганов, мое место здесь, в Васюганье… Пока слишком много более насущных проблем, — вздыхаю. — И вот, об одной из них. Вектра, пойми, пожалуйста, правильно. Меньше всего я хочу как-то тебя контролировать. Что бы ни происходило, ты всегда можешь мне рассказать, я буду на твоей стороне. Но, правда, я беспокоюсь за тебя. Поэтому спрошу… Ты отключала защитный контур на браслете Разломовой. Кажется, не один раз. Скажи мне — почему ты это делаешь? Она тебя как-то… заставляет?

— Егор, не сердись, пожалуйста… — тихо говорит Вектра, ее ушко непроизвольно прижимается к голове.

— Я не сержусь.

— Ты сердишься, я по запаху чувствую…

— Да, может быть. Но не на тебя.

На самом деле меня бесит Аглая. Вместо того, чтобы интересно проводить время со своей девушкой — а мы в колонии, нам не так-то просто ускользнуть на пару часов, не вызвав переполоха — я вынужден обсуждать эту эльфийскую звезду и ее отношения с мужиками.

А ведь скорее всего, именно этого рыжая стерва и добивалась.

— Я понимаю, ты беспокоишься за меня, Егор… Но, правда же, меня никто не обижает и не заставляет ничего такого делать. Хотя я не хочу… Я бы лучше не отключала Гланин контур, это глупо и попросту опасно для нее, парни там… отрезки… ну, сам понимаешь.

— Так не делай этого! Не отключай ее контур. Ведь если Разломову застукают за шашнями с мужиками, может всплыть, кто химичит с браслетами… Не понимаю, зачем ты так подставляешься, ради чего? Если Разломова только попытается тронуть тебя, или унизить, или… просто немедленно скажи мне!

Сам я сделать девчонке ничего не смогу, но есть же, например, Фредерика, а с кхазадкой не забалуешь. Может, она просто не в курсе. Или я найду другие пути, но обижать свою девушку не позволю. Никому.

— Егор, ты не понимаешь. Я не хочу этого делать… но так получается, что… Прости пожалуйста, не обижайся, но есть причины. Я не могу об этом говорить, это не мои секреты…

Похоже, Аглая все-таки как-то давит на Вектру, а та не хочет мне жаловаться.

— Расскажи. Это мое дело, потому что касается тебя. Я не перестану спрашивать, пока ты не скажешь.

Вектра с полминуты нервно заламывает пальцы, а потом сдавленным голосом признается:

— Ну, в общем, Гланя… она плачет. Ночами напролет, как ребенок… Я, наверно, слабовольная, Егор, у меня нет характера — но я не могу, когда так плачут, просто не могу… Я… делаю то, что она просит, хотя знаю, что это не то, что это не поможет. Но она перестает плакать на какое-то время. Вот и все. Прости…

— Не надо, ты не виновата ни в чем.

И я вроде как не виноват, но… Не спрашиваю, из-за чего Аглая плачет — вернее, из-за кого. И хотел бы не знать, но знаю.

Конечно, я заглядывался на Гланю в первые недели в колонии. Ну а кто на нее не заглядывается? Она такая яркая, сразу привлекает внимание. Но тогда я еще внутренне не принял, что никогда больше не увижу Настю, на которой собирался жениться в прошлой жизни. И никаких таких планов не строил. Мне казалось, мы с Гланей немного подружились, ну а там — будущее, как говорится, покажет. Вот только пламенная эльфийка не стала ждать этого будущего, а просто взяла и предложила мне себя. Я отказал со всем тактом, на какой только был способен. Конечно же, этого оказалось недостаточно. В глазах Аглаи мой отказ стал преступлением, за которое она мстит как бы мне, хотя по сути — себе самой… И черт бы с этой психованной дурой, но это, пусть даже по касательной, задевает мою девушку!

Почему все женщины не могут быть так добры и рассудительны, как Вектра? Впрочем, похоже, моя подруга сейчас о чем-то умалчивает. Наверное, не стоит дальше на нее давить. Это их дела, девчачьи…

Смотрю на часы — время почти вышло, да и настроение… уже не то. Встаю, подхожу к бассейну:

— Поплаваю немного — и пойдем назад.