Капитан Хук

Глава 6. Место рыцаря

Бережные крепкие объятья мужчины, вот то, чего так не хватало княгине Донлерской уже долгое время. Каких-то пять лет назад по понятным причинам она неоднократно пользовалась услугами графа из соседнего княжества, Анжи Мейна, мужчины легких взглядов и худого кошелька, поэтому и связанного нерушимым контрактом с такой акулой Светлого континента, как мадам Бизрэ. Граф Мейн, к несчастью всей своей родни, едва унаследовав родовое имение, на следующий вечер после похорон проиграл его в азартные игры.

Голубоглазый красавец, блондин, высокий, утонченный, воспитанный, впрочем, как и любой высший аристократ Арамора, он сражал своей статью всякую особу женского пола, стоило ему только пустить в ход соблазняющие чары.

Мало кто мог устоять против его невероятной харизмы и легкой непринужденности, с которой он в одно мгновение вел светскую беседу, в другое — раздевал взглядом сидящий напротив объект интереса, в третье строил дорожку из поцелуев до ложбинки груди очередной бедняжки.

Грия и сама чуть было не стала одной из бесконечной череды воздыхательниц, готовых на все ради любимого человека. Она чуть было не взрастила в себе глубокие чувства к подобному ловеласу, наверняка поедающему девичьи сердца на завтрак, обед и ужин.

Издалека наблюдая украдкой за легкомысленным поведением графа Мейна на одном из светских раутов, она заметила выражение его лица, эдакую гримасу пресыщенного избалованного повесы, которая и привела ее в чувства. Княгиня вмиг охладела к своему новому увлечению и на следующий день поспешила отбыть обратно в Донлер, тем самым заставив недоумевать не только араморского монарха, но и неудачливого соблазнителя.

Громкий вздох вырвался непроизвольно, когда Эф посильнее обнял княгиню, поудобнее устраиваясь в монаршем кресле. Бархатный халат приятно укутывал девушку, затихшую в объятьях своего рыцаря.

— Ты этому не рада? — его вкрадчивый вопрос вернул Грию к реальности. — Я настолько был плох?

Улыбка отразилась на ее устах, когда она протянулась ладонями к гладковыбритому лицу безумно привлекательного Эфайно. Губами приложилась к его переносице, прежде чем хихикнуть и склонить голову к его плечу.

— Чудесно! — вырвалось из глубин ее души, чем немало напугало княгиню. Ведь она не позволяла себе поступать столь безрассудно и эмоционально. Тем более показывать истинные чувства другим. Невозможно! Поэтому следующие слова ее прозвучали более сдержанно:

— Все было чудесно.

Вот только следующий вопрос рыцаря поставил правительницу Донлера в тупик.

— В таком случае, тебе более нет необходимости посещать графа Анжи Мейна?

— В таком случае, — передразнила его Грия, — это не должно тебя волновать.

Она не хотела говорить на эту тему. Нет. Особенно на эту тему, особенно сейчас. Но Эф не отступал.

— Я хотел бы…

— Дорогой мой Эфайно, — перебила его княгиня. — Звание ночного кавалера не предполагает наличие с моей стороны каких-либо обязательств.

Да, она сказала это. Да, она знала, какой эффект возымели ее слова на рыцаря, который был влюблен в нее уже давно. И сегодня она наконец решила сдаться и плыть по течению. Ведь мысли о Натане и о том, что он действительно мог быть жив, но не посещал ее столько времени, а где-то скрывался — разбередили душу. Сделали больно. Ведь, получается, он ее предал! Перешел на сторону врага или же решил выбыть из игры. Хоть и принес присягу ее отцу. Тому, кто спас его жизнь! Тем более слова про иной мир — наверняка очередная выдумка, коих магословами было изобретено бесчисленное множество.

— Ясно, — сухой ответ Эфа кольнул Грию больнее слов Ирмина.

Не отдавая себе отчета, она тотчас зачастила:

— Я же не могу признаться тебе в том, что наши отношения продлятся веки вечные, и поэтому не могу обещать верность. Да, к Анжи я уже давно охладела. И ты прекрасно об этом осведомлен, не так ли?

Эф скупо кивнул.

Несколько непослушных прядей огненного цвета выбились из тугой косы. Немногим ранее княгиня запустила пальцы в его волосы, когда он склонялся лицом к ее груди. Сейчас же, вспоминая об этом, она ощутила легкий стыд и одновременно нежность, затопившую ее душу, едва их взгляды встретились.

Однако реальное положение дел, о котором она на мгновение забыла, быстро отрезвило. И Грия поспешила продекламировать официальным голосом:

— Маркиз Эфайно Робиуш Вайлштейн. Ваш батюшка наверняка уже устал забрасывать меня письмами, желая узнать о вашей дальнейшей судьбе. Вот уже три года кряду в каждом из посланий он просит вернуть ему старшего сына как можно скорее, дабы он наконец женился и продолжил род Вайлштейнов.

— Я знаю об этом, — бесцветно выдохнул Эф. — Он и мне присылал письма. Но, наверное, чуть менее официальные. В последнем, например, он грозился приехать лично, схватить взашей и как непослушного щенка отвести домой, не выпуская из рук.

Рыцарь, будучи наполовину раздетый и в кресле княгини, театрально закатил глаза к потолку и возмущенно вздохнул.

Грия негромко хихикнула и снова поцеловала Эфа, но в этот раз в щеку.

— Он готов пойти на измену, лишиться титула, лишь бы вернуть своего сына в родные края? Вот это я понимаю, любовь отца к сыну.

Уголки губ Эфайно дрогнули, когда он принял решение контратаковать:

— А что насчет тебя, моя госпожа? Матушка уже устала подыскивать тебе суженого.

Вот только последняя фраза: «Не пора ли выбрать кого-то достаточно подходящего», застряла в горле. Потому что звучала до ужаса цинично и запросто могла бы быть враждебно воспринята. Ведь Грия Донлерская любила личную свободу. И это было каждому известно. Во всяком случае, всем из ее окружения.

— Мне кажется, она не осознает того факта, что после смерти моего отца в ее душе возникла брешь, которую с легкостью могли бы заполнить новые отношения. Она интуитивно чувствует это, вот только до конца не понимает, что жениха нужно искать не мне, а ей самой. Для начала.

Громкий вздох Эфайно был ей ответом.

— Так значит, жених тебе не нужен?

— Ни в коем случае, — резко ответила Грия, поднимаясь на ноги.

Казалось, последние слова рыцаря разбередили ее старую рану. В уме пронеслась картина из детства, где она, плетя ромашковый венок, воображала свадьбу со своим бравым рыцарем Натаниэлем, которого отец приставил к ней, едва молодой наследнице исполнилось восемь лет.

Высокий, статный, с красивыми чертами лица и безупречно почтительными манерами, он поначалу ей жутко не нравился, потому что мешал как ранее убегать из дворца в сад, не поставив в известность нянюшек и гувернантку. Он всюду таскался за ней, будто собачка на привязи. Из-за чего частенько служил причиной ее насмешек. И вместе с тем он был надежной стеной, ограждающей ее от любых невзгод. А однажды, когда она забралась на дерево, чтобы вернуть птенца обратно в гнездо, он поймал ее у самой земли, едва она оступилась и полетела вниз нарядным мешком.

Именно тогда она впервые ощутила всю прелесть его стальных мышц, силу молодого человека, который был старше ее на девять лет.

«Сейчас ему уже должно быть тридцать шесть…» — подумала так княгиня, озадаченно озираясь. Ей не хотелось быть застигнутой врасплох из-за задумчивости. Но это все-таки произошло.

Едва она поднялась из кресла, Эфайно понял намек, что близость между ними окончена, и поэтому стал молча одеваться, грустно поглядывая в сторону тайного объекта каждодневного вожделения.

Будь его воля, предложил бы ей руку и сердце, тотчас встав на колено. Преподнес ей сапфировое кольцо его матери, гордость герцогского рода Вайлштейнов, смутьянов с севера, чье вассальное положение Донлеру было закреплено мирным договором после многолетней кровопролитной войны. Земли его отца подпадали под вассальную зависимость, а сам народ его герцогства был обременен княжеским налогом. Но несмотря на это, Эф никогда не питал к Грии ненависти. Едва во исполнение долга чести он явился в прекраснейший белоснежный замок Донлера, то был очарован не только юной наследницей, ее красотой, задорным характером, но и отеческим отношением к нему самого князя. Он никогда не принижал его положение в обществе и, наоборот, всячески выделял среди остальных рыцарей и паладинов. А уже год спустя после начала службы приставил его вторым рыцарем к собственной дочери.

Возможно, уже тогда он тайно вынашивал мысли заключения брачного союза между соседним герцогством и княжеством Донлерским точно так же, как некогда неофициально присоединил к себе земли кочевников Рамади.

Однако его желаниям было не суждено сбыться. Грия сына герцога Вайлштейна будто и вовсе не замечала. А ее взор всегда был устремлен на одного лишь Натана. И Эф об этом знал. Видел прекрасно, изнывая от неразделенной любви днями и ночами. Что же до самого первого рыцаря княжны, Натаниэль был невероятно замкнут и молчалив, безусловно предан и вместе с тем сквозила в нем довольно странное неприятие прав дворян над простолюдинами. Нередко он был вынужден скрывать свое отвращение за каменной маской безразличия в том или ином случае, когда сталкивался с несправедливостью.

— Помочь? — спросил Эфайно, глядя на задумчивость княжны, с которой она встала возле этажерки. Там, где лежала ее латная броня и пластинчатая кираса.

— Нет, я предпочитаю остаться в халате весь остаток дня. — Грия обернулась к нему с улыбкой. — А ты, я так понимаю, решил поскорее меня покинуть?

— Как будет угодно даме моего сердца, — банальность вырвалась против его воли, но он уже не мог остановиться. Пустил в ход все свое красноречие: — Место рыцаря подле его госпожи. Если прикажешь, я буду следовать за тобой шаг в шаг.

— Брось, Эф, — несмотря на слова, княгине явно пришлась по вкусу его лесть. А судя по румянцу, выступившему на ее щеках, обаяние паладина не оставило ее равнодушной. — Можно без формальностей, и пожалуйста, больше никогда не становись предо мной на колено.

Немного помолчав, она все-таки добавила, припомнив ритуал награждения в тронном зале:

— Только если того не потребуют веские обстоятельства.

— Как пожелает моя леди, — Эфайно хитро улыбнулся и все-таки не подчинился, встал на одно колено, ударяя кулаком в пол.

— Эф!

Легкая месть за причиненную боль заставила его произнести следующие слова:

— Надеюсь, звание ночного кавалера не снимает с меня обязанности второго рыцаря княгини Донлерской?

Немного помолчав, Грия посудила, что, как бы ей ни хотелось общаться на равных, для него это будет сверх унизительно, если его поймают на нарушении кодекса паладинов.

— Что ж, ладно. Но когда мы наедине, я настойчиво требую, чтобы ты забывал свои рыцарские замашки, тебе ясно?

— Предельно.

Эфайно поднялся на ноги, отчаянно стараясь скрыть торжествующую улыбку.

И все-таки она сама выбрала его. Какой бы случай, слух, действие, умозаключение ее на это ни подтолкнули, он был несказанно рад этому.

— А теперь, раз уж ты здесь, помоги мне советом…

Грия прошла к столу и вымученно опустилась в кресло. Внимательный взгляд был устремлен к ее лицу, искаженному страдающей гримасой.

— Магословы объявились и хотят получить скрижаль.

— Но это невозможно! — возмутился Эф. — Изумрудная Скрижаль привезена…

— Знаю, — перебила его княгиня, махнув рукой. — Будь добр, дослушай. И прошу, раздвинь шторы. Я уже успела соскучиться по солнечному свету.

— Как будет угодно, — тихонько согласился маркиз Вайлштейн, наследник герцогского титула. Затем прошел к ближайшему окну и приступил к исполнению просьбы с завидным рвением.

— Ирмин явился лично и вновь стал мучать меня предположениями, будто Натан жив. Его великое магичество якобы знает, где он находится.

Услышав имя исчезнувшего рыцаря, Эфайно на секунду застыл, стараясь не выдать душевной боли, испытанной в один лишь миг.

— Где сейчас Натаниэль, араморец, конечно же, не сказал?

— Нет, но упоминал что-то про другой мир, — выдохнула княгиня, опуская лицо в ладони. — Ничего не понимаю. Неужели скрижаль настолько им важна, раз они готовы опять начать новый виток нашего противостояния?

— А нужно ли нам это? — уточнил вдруг Эф, пытаясь поймать ускользающую в голове мысль. Как вдруг он обернулся и поспешил подойти к креслу. — Зачем с ними спорить? Можно предоставить им доступ к табличке в вечернее время! День оставить на посещение лапидария обычными визитерами, а вечер отвести магословам из Арамора. Они же хотят попробовать перевести письмена, не так ли?

— Триптих, — со вздохом добавила Грия. — Мне сказали, что табличек три. И вряд ли владельцы двух других скрижалей позволят вывезти их в чужое княжество…

— Тогда почему и мы должны соглашаться? Можно же не отказывать, но поставить условия, выгодные именно нам.

— А это имеет смысл. — Княгиня задумчиво посмотрела перед собой, опуская руки обратно на колени. — Интересно, что же ему известно о Натане и остальных?

Последнюю реплику рыцарь постарался пропустить мимо ушей. А заодно поздравил себя с возможным концом отношений, едва собственными стараниями приблизит момент возвращения конкурента. С другой стороны, Натаниэль всегда был ему другом. Поэтому его долг как рыцаря сделать все, чтобы ему помочь. Тем более он должен верить в лучшее и надеяться на более глубокую привязанность дамы сердца, иначе на его пути с такой же легкостью может встать гнусный и продажный Анжи Мейн…

Изрядно задумавшись над нерадостными перспективами, Эфайно не смог заметить, как Грия поднялась из кресла. Ее крепкие объятья стали для него полной неожиданностью и заставили невольно вздрогнуть.

— Спасибо тебе… — прошептала она, ничуть не обращая внимание на реакцию рыцаря. — Ты решил одну очень болезненную головоломку малой кровью.

— Надеюсь, так и оно и будет, — проворчал Эф, обнимая княгиню в ответ.

Ладонь его неосознанно поднялась выше, и он погладил девушку по голове, ощущая подушечками пальцев щекотное прикосновение маленьких кучеряшек.

— Зачем ты обрезаешь волосы так коротко?

— Все дело в шлеме, — княгиня вздохнула, — его подарил мне мой отец. А я с тех пор немного подросла и мои косы перестали там помещаться.

Как настоящий паладин, он прекрасно понимал, что такое дело чести, но в нем боролись сразу две сущности, одна из которых вопила от возмущения. Ведь ранее косы Грии свисали почти до пят, да и сама девушка в детстве все-таки носила платья и играла в куклы, нежели как сейчас, практически каждый день пропадала на плацу, тренируясь наравне со своими рыцарями.

Секунду спустя он попробовал найти решение выдуманной проблемы.

— Если позволишь, я покажу этот шлем моему мастеру брони. Он может сделать платиновые вставки, вот здесь, и слегка разогнуть пластину возле височной доли.

Немного подумав, Грия согласно кивнула, не выпуская Эфайно из рук. Ее щека ощутила под собой замшевую кожу его выходной формы, а глаза блаженно закрылись от ощущения тепла, исходящего от объятий любящего мужчины.

— Еще немного, — попросила она. — Дай мне постоять так еще немного, прежде чем я тебя отпущу…

Эф молча кивнул и вновь провел рукой по ее непослушным волосам, в этот раз более трепетно и нежно, чем ранее.