Капитан Хук

Глава 17. Соблазнитель

Эфайно спешно вошел в собственную комнату и первым делом скинул перчатки, стараясь тем самым отстраниться от событий этого суматошного дня.

Одно его бесконечно радовало. Княжна наконец ответила ему взаимностью, хоть и не такой, на которую рассчитывал и втайне мечтал. Но даже это уже было немалым прорывом в многолетней односторонней, мучительной, истощающей любви к недостижимому идеалу, Грие Донлерской-Ромди.

Она могла долго задумчиво смотреть в его сторону, не выражая эмоций, а уже в следующую секунду повернуться к очередному кавалеру и лучезарно ему улыбаться. Такие моменты Эф ненавидел больше всего. Ведь его сжигала беспочвенная, безумная и беспощадная ревность. Но он держался, хоть это и было тяжело. Тяжко, выматывающе и бесконечно больно ощущать зияющую дыру в груди.

Эф не показывал своих чувств и сегодня во время разговора с Брюсом Ноштенфаумом. Когда тот, по сути, предлагал пойти на предательство. Немыслимо. Невероятно. Невыполнимо.

Как вдруг саднящее жжение отвлекло его от непродуктивных мыслей, водящих рыцаря по кругу.

— Сын… — прошипел медальон, слабо мерцая под нательной рубашкой.

«Давненько отец не пользовался таким видом связи, — подумалось Эфайно. — Особенно если учесть, на какой ноте окончился наш прошлый разговор, когда я напрочь отказался уезжать из Донлера. Точнее, возвращаться обратно в герцогство, дабы наконец заняться делами Вайлштейнов».

Не медля ни минуты, сын герцога снял с себя оловянную цепочку с зеленым отливом. Круглый, надтреснутый медальон моргнул синевой.

— Ты один? — голос отца Эфа прозвучал еще тише, чем накануне.

— Да, сейчас, — раздраженно ответил Эфайно.

Осмотрев комнату беглым взглядом, рыцарь подошел к тумбе и уронил ювелирное изделие в стеклянный прозрачный графин с водой. Тотчас на выпуклой стеклянно поверхности отразилось недовольное лицо Робиуша.

— Так ты у себя?

— Да, отец.

— Что ж, так даже лучше, — герцог нахмурился. — Я могу говорить свободно?

Очередной кивок сына, и Вайлштейн-старший продолжил:

— Плохие вести, сын.

Эфайно в ответ промолчал. Не перебивал. Отец не стал бы просто так рисковать и передавать новости через магический артефакт, а не с помощью своих шпионов, например. А это значит — дело срочное.

— Зреет смута, — без обиняков признался Робиуш. — И тебе нужно поскорее покинуть Донлер, чтобы не быть убитым во время мятежа.

Сердце Эфа пропустило удар. Ведь слова отца могли означать лишь одно. Грии грозит смертельная опасность. Не отдавая себе отчет в том, как громко говорит, Эфайно схватил графин и приблизил свое лицо к стеклянной поверхности.

— Говори, кто?!

— О чем ты? — герцог изумленно потупился.

— Ты знаешь, о чем я. Кто затевает смуту?!

— Натаниэль и его тетка, — выдохнул герцог недовольно, — и Паноптикум вместе с ними.

— Ха! — Эфайно ухмыльнулся. — Ты, должно быть, шутишь? Натаниэль пропал. А его тетка… Подожди, его родных убили…

— Да, в этом-то все и дело. И тот, кто убил его родителей — отец Грии.

— Неправда! — возмущенно выпалил Эф. — Быть этого не может.

— Может, — раздраженно выдохнул герцог. — Не хотел тебе говорить об этом, но это прошлый князь Донлерский отдал тайный приказ Ноштгенфаумам — подавить мятеж. Отец Брюстера приводил приговор в исполнение. Аристократии же сказали, что они погибли при бегстве в Логреду.

— И что это меняет? — Эфайно не спешил верить. — Даже если и так. Даже если Натаниэль — предатель. Что сделает горстка мятежников против целой армии рыцарей? Против меня лично?

— Ты не понимаешь, — Робиуш покачал головой. — Мадам Бизрэ очень богатая и влиятельная дама, она может купить весь Донлер. Купить всех его жителей и заполучить столицу княжества совершенно без боя.

— Меня не подкупить! — бравурно выпалил сын. — Тем более за мной стоит Вайлштейн и его армия.

— Эта армия пока что принадлежит мне, — поправил его отец. — И ты, помнится, отказался возвращаться, чтобы начать перенимать дела…

— На то были причины.

Эфайно сделал глубокий вдох. Перестав вести себя как маленький обиженный мальчик, он попытался осмыслить услышанное.

— Подожди, мадам Бизрэ — тетя Натаниэля? Так? И она хочет отомстить Грии за смерть своей сестры? А… родители Натана поддерживали ту беглянку-кузину, не так ли?

— Да. Она сейчас осела на Соломонии, и за ее спиной целый пиратский флот. Так что, считай, в ее руках находятся поставки лазурита, а значит, по щелчку пальца она может прекратить его добычу. И нет у вас рыцарей Донлера, новых доспехов и оружия.

Расклад действительно был не в пользу Грии. Но несмотря на это, Эфайно не оставлял надежду выпутаться из сложившейся ситуации.

— А Паноптикум, он-то почему в сговоре с этой куртизанкой?

— Она их купила, как и свободные мечи со всего континента. И… даже не совсем свободные… — герцог неловко потупил взгляд.

— Рабов? — удивленно переспросил Эф. — Она выкупила рабов и вооружила их? Но как же они не перерезали глотки своим хозяевам?

— Этого я не знаю, — Робиуш пожал плечами. — Факт остается фактом. У нее есть мощная армия, которую она планирует задействовать в ближайшее время. И начало уже положено. Ведь к вам прибыла делегация из Арамора, не так ли?

— Да, насколько мне известно, их встречает Возген.

— И это плохо, потому что первым пунктом плана — переманить на свою сторону первого советника княгини и решить вопрос малой кровью, — герцог сделал акцент на последних словах.

Эфайно облегченно выдохнул, отчетливо понимая, что тот никогда не пойдет на предательство.

— А вторым?

— Бизрэ решила действовать по старинке, отправить соблазнителя, Анжи Мейна, и отравить княгиню ядом.

Услышав это, Эф чуть не выронил графин на пол, вовремя собрался и поставил его на тумбу. Захотел было покинуть комнату, вот только герцог его остановил словами:

— Я лишу тебя наследства, если ты сейчас уйдешь!

— Да как ты не понимаешь! — Эф вскипел, оборачиваясь обратно к отцу. — Я люблю ее! Люблю! И готов за нее голову сложить, а ты грозишь мне наследством? Ха! Подавись им, старый, самовлюбленный…

— Прекрати! — оборвал его отец. — Я тебя умоляю, неужели ты еще не перебесился? Доколе ты будешь бредить этими своими чувствами, а? Очнись, сын! У этих отношений нет будущего!

— Может быть, и есть, откуда тебе знать, — глухо отозвался Эф. — Ведь сегодня наконец она ответила мне взаимностью.

Сказать, что герцог был удивлен — не сказать ничего. Он выпучил глаза, будто не узнавал собственного сына. Однако длилось это недолго. Потому что вместо удивления прежняя раздраженная гримаса вернулась на лицо герцога вместе с едкой ухмылкой.

— И что? Она тебя поцеловала? Или, быть может, того хуже, погладила по щеке, как преданную собачку, а ты уже планы строишь?

— У нас может быть сын, — Эфайно не стал вдаваться в подробности, однако сразу дал понять о глубине произошедшего. — Такое объяснение устроит?

— Так вы помолвлены? — изумился отец. — Тайно обручились? Говори, не томи!

— Нет, — выжал из себя Эф. — Но я сделаю ей предложение в ближайшее время.

— Вот когда она ответит тебе взаимностью, тогда и хвастайся! — разочарованно выпалил Робиуш.

В разговоре наступила неловкая пауза, когда оба обдумывали свои последующие слова. Первым не выдержал герцог. Смягчившись, он махнул рукой, приговаривая:

— Ладно, сын, делай, что велит сердце. Но только обещай мне, старику, что назовете своего первенца именем твоего деда. Я ему дал слово.

— Для начала мне нужна армия, — Эфайно еле сдержал торжествующую улыбку, — чтобы этот первенец смог появиться на свет.

— Ох и плут, — герцог покачал пальцем, будто угрожая маленькому мальчику, — погоди у меня, увидимся. Устрою тебе трепку на плацу!

— Всенепременно, — Эф покачал головой в знак согласия. — Сколько у нас мечей на границе с Донлером?

— Не спеши, сын, — герцог поморщился, сжимая пальцами переносицу. — Для начала мне нужно переговорить с вашей княгиней и заручиться хоть какими-то гарантиями, что мои люди погибнут не зря. Потому что Бизрэ предложила немалую сумму за нашу помощь, знаешь ли. Я даже просил Леонардо о содействии… а тут… Ох!

Очередная удивленная гримаса на лице отца в этот раз сильно смутила его сына, потому что была абсолютно неожиданной. Как вдруг Эф услышал за спиной до боли знакомый голос княгини Донлерской:

— Сколько?

— Э… Так ты был не один? — проронил Робиуш, смущенно отводя взгляд. — Сразу бы сказал, а?

— Что? — Эф изумленно обернулся. А там его встречала Грия в бархатном халате.

— Не смотри на меня так, — проворчала правительница Донлера, поднимаясь с колен. — Я пришла к тебе тайным ходом, а когда услышала шорохи в коридоре, побоялась быть застуканной и спряталась за кроватью у стены. Но тут вы, — кивок в сторону графина, — дебаты устроили. Вот я и повременила с обнаружением…

Она опустила голову, делая вид, будто оттряхивает халат от пылинок. Однако быстро пришла в себя и сразу перешла к делу:

— Так что там с гарантиями взамен на вашу армию? Что еще потребуется, помимо имени нашего первенца?

— Э… — герцог не верил своим ушам.

А Грия продолжила свою мысль:

— Наше венчание состоится сегодня же, если вы гарантируете поддержку Донлера в предстоящем противостоянии с Паноптикумом и мадам Бизрэ.

— Отец? — Эфайно обернулся к герцогу. В его взгляде сейчас читалось многое: и мольба, и надежда на понимание, а главное, в нем читался страх. Страх за то, что Робиуш одним лишь словом испортит все и лишит сына столь желанного будущего.

— Приезжайте к нам хотя бы по праздникам, — проворчал он, быстро сдаваясь. — А то мы с матушкой совсем зачахнем без внимания…

— Согласна, — Грия кивнула. К тому моменту она уже успела медленно подобраться к Эфайно. — Как только разберемся со смутой, обязательно приедем, да, Эф?

Приобняв его, княгиня лучезарно улыбнулась своему жениху.

Ответив взаимностью, он перевел благодарный взгляд к кувшину, туда, где на лице герцога застыла скупая, но такая дорогая сердцу Эфайно улыбка.

— Договорились, — Робиуш кивнул. — Что же до моих людей, то у меня есть кое-кто в столице и большая часть на границе, в дне пути. Если выдвинутся сегодня, к завтрашнему полудню будут у ворот Донлера. Конечно, если не встретят вооруженного сопротивления…

— Я дам распоряжения, — княгиня улыбнулась, чувствуя легкое поглаживание руки Эфа на своей талии. — Но для начала нужно что-то сделать с Анжи Мейном.

— И что же ты предлагаешь? — Эфайно застыл на месте. Взгляд его ожесточился, а черты лица заострились.

Вот только последующие слова Грии быстро исправили настроение жениха.

— Для начала найти причину, чтобы его арестовать, не вызвав дипломатического скандала.

— А это может сработать, — задумчиво проронил Вайлштейн-старший. — Если нарушить первоначальный план, то заговорщики будут вынуждены просить совета у мадам Бизрэ. Значит, у нас будет больше времени подготовиться.

— Поэтому нужно как можно скорее найти Натаниэля и наказать его за предательство. — На скулах княгини заиграли желваки. — Я столько времени считала его жертвой моей ошибки, что напрочь позабыла о родословной. Род дел Экруа, заговорщиками были, ими и остались. Зря мой отец полагал, что сын не пойдет по стопам родителей. Он помиловал его, буквально вырвал из лап Ноштов… А Натан… Натан… — голос Грии дрогнул, и она спрятала лицо за замшевой курткой Эфа. — Он оказался очередным предателем.

— Я найду его, чего бы мне это ни стоило, — пообещал Эфайно.

— Что ж, — герцог кашлянул. — Прошу простить мою дерзость, княгиня, но время действует не в нашу пользу. Нужно отдавать приказы армии.

— Да, — выдохнула Грия. — Я в порядке. И помню наш уговор.

— Что ж, на том откланяюсь, — попрощался Робиуш Вайлштейн, грустно улыбаясь. И прежде чем исчезнуть с поверхности стеклянного сосуда, негромко прошептал: — Берегите себя.

— И ты береги себя, — бросил вслед Эфайно, однако ответила ему лишь тишина. Стеклянный сосуд мгновенно потух. А оловянный медальон продолжил лежать на дне, словно какая-то бесполезная дешевая безделушка, опущенная в воду.

Немного помолчав, Грия приподняла голову и посмотрела на Эфа с интересом.

— И как же зовут твоего деда?

— Лакош, — нехотя признался Эф.

Казалось, он не спешил верить своему счастью и оттого не двигался, боясь развеять мираж малейшим действием.

— Все могло быть гораздо хуже, — ворчливо выдохнула Грия. — Вот если бы Жером, я бы напрочь отказалась.

Улыбка тронула ее губы, когда она заметила смущенную реакцию Эфа.

— Ой, перестань, Эф. В конце концов, звание ночного кавалера сулило бы тебе больше приятностей, без всяческой ответственности в виде плахи или виселицы, если кто-то надумает поднять мятеж. Я думала лишь об этом. Потому и не спешила рисковать чужой жизнью, даже когда очень хотелось человеческого тепла и любви…

Не сдержав чувств, Эфайно схватил Грию, приподнял в своих объятьях и страстно поцеловал, плюнув на всяческие условности и рыцарскую честь. Сейчас он был в своем праве. Праве жениха княгини Донлерской.