Искатель – 16

Глава 2

Следующий день пути прошёл в гнетущей тишине. Я заранее переместился из арьергарда в голову колонны, поближе к Мароне, нутром чуя, что сейчас ей понадобится поддержка, хотя гордость никогда не позволит об этом попросить. Мой ход был чисто инстинктивным, как у солдата, прикрывающего товарища перед входом в опасную зону.

Мы молча взбирались на холм, с которого обещала открыться панорама города. Полторы тысячи беженцев за спиной и такая тишина, что в ушах звенело, чувствовалось общее липкое напряжение. Я ощутил, как Белинда, идущая рядом, рефлекторно вцепилась в мою руку холодными и влажными пальцами. Я сжал их в ответ молчаливым ободрением, что я здесь, рядом и начеку. Даже суровая Гарена, старшая горничная, придвинулась к своей госпоже на полшага ближе профессиональная выдержка боролась в ней с простым человеческим сочувствием.

Все взгляды следили за Мароной. Она шагала впереди, держа на руках маленького Дарина: спина прямая, как на параде, подбородок задран вверх, хотя шла навстречу своему главному кошмару. Для идущих следом людей она не просто баронесса, правительница провинции, а живой символ власти и несгибаемости, маяк надежды.

Но даже этот маяк дрогнул, когда за гребнем холма показалась Терана. Плечи Мороны, до этого гордо развёрнутые, заметно опустились, из груди вырвался тихий судорожный вздох.

И было отчего. Меня самого словно обухом по голове ударило, когда увидел, во что превратили мой Мирид. Но моё поместье — просто дом, а это… Терана являлась её жизнью, делом всей её семьи, её ответственностью, и потеря выглядела в сотни раз масштабнее.

Я подошёл ближе, встал рядом, просто чтобы Марона ощущала моё плечо, и вместе с ней принял удар.

Терана умерла.

Деревянно-каменная стена, когда-то защищавшая город, теперь напоминала обломанные зубы в черепе, повсюду лишь почерневшие рухнувшие остовы. За ними простиралось серое море пепла и обугленных брёвен там, где ещё недавно стояло больше сотни домов. Ветер донёс до нас смрад мокрого пепла, гари и… пустоты, подняв в воздух едкую пыль, которая тут же заскрипела на зубах, забилась в ноздри, осела на языке горьким привкусом. Марево висело над руинами удушливым гнетущим облаком.

Но хуже всего выглядело родовое гнездо Мароны.

От поместья Монтшэдоу остался только скелет. Обугленные кости фундамента и груды камней — вот и всё, что уцелело от величественного особняка. Его не восстановить, только сносить бульдозером и строить заново. От хозяйственных построек остались лишь выжженные пятна, газоны, сады и деревья превратились в чёрную пустыню, присыпанную серым саваном пепла.

Баронесса застыла, глядя на мёртвое поле. Лицо окаменело, но я видел, как подрагивают её ресницы и как тяжело вздымается грудь. Она дышала с трудом, короткими прерывистыми вдохами, словно ей не хватало воздуха. Мне хотелось обнять её, заслонить от этого вида, но я знал, что нельзя. Не сейчас, не перед её людьми. Она должна оставаться для всех несокрушимой скалой.

Я мог лишь молча стоять рядом, стараясь стать частью этой скалы.

Прошла минута, может, две. Марона сделала глубокий, почти беззвучный вдох, плечи снова расправились, маска несокрушимой уверенности вернулась на место. Она повернулась к Гарене, и её голос прозвучал на удивление твёрдо, без единой дрогнувшей нотки.

Поразительная женщина!

— Мы разобьём лагерь здесь, на той стороне холма, чтобы руины не мозолили глаза. Сообщите всем, сегодня вечером состоится совет по плану восстановления Тераны. И ещё… Предадим земле тела героев, павших в битве с Отверженными Балора. Завтра же приступим к работе.

Старшая горничная энергично хлопнула в ладоши, и её вымуштрованные служанки тут же бросились разносить приказы по растянувшейся колонне. Люди, до этого стоявшие в ступоре, начали двигаться, началась организованная суета: одни разгружали повозки, другие расчищали места для палаток, третьи разжигали костры. А баронесса, не теряя ни секунды, созвала городских старшин на совет, чтобы решить, как вернуть Терану к жизни.

Собрались в кружок у костра. Лица мрачнее тучи освещали тревожные сполохи пламени.

Первый вопрос очевиден, как яма на дороге: что делать с руинами? Я прикинул объём работ. Сортировка и вывоз мусора в промышленных масштабах: металл в одну кучу, пойдёт на переплавку, камень, что уцелел, в другую, пригодится при строительстве, остальное на свалку или сжечь к дьяволу.

— А не легче ли просто отстроить город на новом месте? — подал голос Норман, владелец сгоревшей конторы. Голос у него был мягкий, вкрадчивый, как у продавца подержанных машин, но говорил он, по сути, дело. — Прямо рядом со старым. Так мы сэкономим кучу времени на расчистке.

Марона резко качнула головой.

— Город уже спланирован, улицы проложены, подвалы вырыты. Небольшая расчистка — это меньше труда, чем строительство целого города с нуля, — она пыталась апеллировать к логике, но я слышал в её голосе совсем другое, отчаянное желание уцепиться за прошлое.

— Прошу прощения, миледи, но я в этом не уверен, — мягко возразил местный банкир. — Мы можем скопировать планировку, а вырыть новые подвалы проще, чем разгребать весь этот хлам.

— Город не сдвинется ни на дюйм, — отрезала баронесса, и в её голосе зазвенела сталь. И тут она сказала то, что думала на самом деле. — Если отстроимся на руинах наших старых домов, это станет нашим триумфом, если же мы повернёмся к городу спиной, пепелище никогда не даст забыть о нашем поражении.

И вот тут она была права на все сто процентов. Восстать из пепла — это мощный символ, а убежать, поджав хвост, и строиться рядом, каждый день глядя на памятник своему поражению, убьёт дух быстрее любой чумы.

Но городские старшины, похоже, этого не понимали, они с тревогой переглянулись, думая о затратах и рабочей силе, а не о боевом духе.

— Мы всегда можем расчистить старый город позже, — предложил Морван, представитель ремесленников, пытаясь найти компромисс. Типичный ход, когда боишься сказать «нет» начальству. — Могли бы разбить там мемориальный сад. Или фруктовый…

— Я сказала… — Марону вдруг прорвало, голос сорвался на крик, полный боли и ярости, но она резко оборвала себя на полуслове. В повисшей тишине слышалось только её тяжёлое дыхание, затем она глубоко вздохнула, пытаясь вернуть себе самообладание, и ледяным властным тоном продолжила. — Каждый из жителей сам решит, где построить свой дом, но поместье Монтшэдоу мы восстановим там, где оно всегда стояло. И любому, кто захочет строиться на новой земле, придётся заключить с провинцией новые договора аренды.

Ух ты, а это уже удар ниже пояса! Марона явно находилась на грани и использовала последнее оружие, свою власть. Плохой знак.

— Разумно ли это, миледи? — с несчастным видом запротестовал Норман. — Люди и так настрадались. Нам нужно сделать переход как можно проще, где бы мы ни строились.

Баронесса стояла, в ярости раздувая ноздри, и смотрела на холм, за которым скрывался мёртвый город. Я видел, как дрожит её нижняя губа, как побелели костяшки стиснутых кулаков. Ещё секунда и плотину прорвёт. Пора вмешаться.

Я шагнул вперёд, мягко, но настойчиво вставая между Мароной и советом.

— Миледи, — произнёс я нарочито деловым тоном, — мне нужно срочно обсудить с вами один важный вопрос. Конфиденциально.

Её служанки, до этого находившиеся как на иголках, заметно расслабились. Я поймал благодарный взгляд Гарены, она всё поняла, а вот Марону явно разозлило моё вмешательство.

— Позже, — отрезала она, не глядя на меня.

— Дело не может ждать, миледи, — я позволил себе нотку стали в голосе.

Она смерила меня ледяным взглядом, но, видимо, что-то в моём лице заставило её уступить. Нехотя, с подчёркнуто прямой спиной, она последовала за мной к моему ящеру. Я помог ей подняться в седло, ощутив, насколько напряжено её тело, и запрыгнул следом. Пока уводил своего скакуна прочь от лагеря, в тишину степи, она молчала, но это молчание давило тяжелее любых упрёков.

— Мне не нужна ничья заботливая рука, чтобы опереться! — резко бросила она, когда огни лагеря остались позади. — Да, вид Тераны… Его трудно вынести, но это не отменяет моих обязанностей!

Не стал спорить, вместо этого притянул её чуть ближе и мягко поцеловал в шею у самого основания волос. Марона вздрогнула, но не отстранилась. Отъехав ещё немного, я осторожно ссадил её на землю, спешился сам и расстелил на сухой траве свой плащ. Она наблюдала за моими действиями, скрестив руки на груди, само воплощение гордыни и упрямства, но когда сел на плащ и, взяв её за руку, потянул к себе на колени, она не сопротивлялась. Я прижал возлюбленную к своей груди, её тело казалось твёрдым и напряжённым, как сжатая пружина.

— Твои обязанности это не отменяет, — пробормотал ей в волосы, поглаживая по спине. — Но и сердца твоего не меняет. Даже представить себе не могу, какую боль ты сейчас испытываешь.

— Я справлюсь с этим, когда восстановим Терану, — хрипло ответила она.

— Справишься, — согласился я. — Ты самая сильная женщина из всех, кого знаю, — я прижался щекой к её волосам, вдыхая их аромат. — Но мне физически больно видеть, как ты страдаешь в одиночестве, пытаясь сделать вид, что всё в порядке. Так что позволь мне некоторое время почувствовать себя эгоистом, просто посиди со мной несколько минут. Пожалуйста, сделай это для меня.

И моя хитрость сработала! Я дал ей разрешение на слабость, не заставляя просить. Она сидела в напряжении ещё почти минуту, а потом пружина внутри неё лопнула, дыхание стало прерывистым, плечи затряслись, и она, зарыдав, уткнулась лицом мне в шею. Я почувствовал, как мои рубашка и кожа становятся влажными от её слёз.

— Всё пропало, Артём! — жалобно прошептала она, в голосе смешались горечь и отчаяние. — Всё! Дом, в котором я выросла, супружеское ложе, которое делила с Олафом, гробница, где покоились мои родители и муж, три поколения моей семьи! Приют, что мы строили с Илином, тот самый топор Вождя Орков, который мы поставили как памятник твоей храбрости… Каждая улица, каждое дерево, каждая скамейка… Всё, ради чего я трудилась всю свою жизнь, всё сгорело!

Марона сильнее прижалась ко мне, её рыдания стали глуше.

— Я приближаюсь к концу своей жизни, любимый, и тут вижу, как дело всех моих предков превратилось в пепел. Я… Я не знаю, хватит ли у меня сил начать всё сначала!

Её слова резанули по живому.

— Тебе и не придётся делать это одной, — тихо сказал я.

Марона отстранилась, её лицо исказилось жалостью к себе, и она тут же этого устыдилась.

— Нет, любовь моя, прости! Это недостойно меня!

— Это не было ошибкой, — твёрдо сказал я.

— Нет, это так! — настаивала она, уже обретая прежнюю силу. — Теперь у тебя свои люди, своя ответственность, как и у меня, мы оба должны стать опорой для них.

Я прижал её к себе ещё крепче.

— Но не прямо же сейчас?

Она снова склонилась на моё плечо и уткнулась лицом в шею.

— Нет, — прошептала она. — Может, ещё несколько минут…

И я просто держал её, пока она оплакивала свой разрушенный мир под огромным безразличным небом.

Мы немного помолчали, давая мгновениям сделать свою работу, потом я мягко взял её за плечи, заставив посмотреть в глаза.

— Слушай, — сказал, наконец переходя от эмоций к реалиям. — Я буду к тебе ближе, чем ты думаешь. Порталы Кору — это не просто магия, это, чёрт возьми, телепортация, логистика нового уровня! Я смогу перенестись сюда из своего поместья за считанные минуты, чтобы навещать тебя и Дарина. И это ещё не всё. Лес между нашими землями буквально кишит дичью. Мои охотники и твои люди смогут обеспечить едой и Кордери, и Терану, голод нам не грозит, и это главное, а остальное — дело времени. Да и мы поможем! — сейчас я уже не утешал, а перечислял конкретные осязаемые ресурсы, то, на чём можно строить план.

Марона медленно кивнула, впитывая мои слова. В её глазах ещё стояли слёзы, но взгляд стал более сфокусированным, собранным.

— Да, это действительно главное, — признала она. Затем сделала решительный глубокий вдох, который, казалось, расправил её изнутри. — Ладно, пора в лагерь.

Прежняя аристократка снова вернулась в строй.

Городские старшины всё ещё неловко топтались у костра, тихо переговариваясь. Увидев нас, они замолчали, с тревогой и ожиданием глядя на свою госпожу. Они видели её на грани срыва, а теперь она возвращалась спокойная и собранная.

Марона спешилась и, подойдя к ним, склонила голову жестом, полным достоинства и молчаливого извинения за свою предыдущую резкость. Сильный ход. Она не унижалась, не просила прощения, просто показала старшинам своё уважение.

— У меня своё мнение о том, как лучше воскресить город, — начала она ровным голосом, — но это касается всех нас. Отправляйтесь к своим людям, узнайте их волю, и когда мы услышим голос Тераны, восстановим город так, как того пожелают его жители, — она сделала паузу, остановив взгляд на Нормане. — Начнём всё с чистого листа, — продолжила Марона, подписывая приговор собственным надеждам. — Старые контракты остаются в силе, где бы вы ни строились. Более того, — она обвела всех взглядом, — мы откажемся от арендной платы и провинциальных налогов на один год.

И это заявление стало контрольным выстрелом. Отмена налогов! Этим она не просто купила лояльность старейшин, а сделала их партнёрами. Гениально!

Испытав огромное облегчение, они бросились к своим людям.

Примерно через час все вернулись и озвучили ответ: люди хотели строить новый город подальше от руин, которые служили бы вечным напоминанием о трагедии. Они выбрали место на берегу реки, богатой глиной, ближе к горам и лесу, чтобы иметь под рукой все необходимые ресурсы.

Марона спокойно выслушала и приняла их волю, но в глазах её светилась несгибаемая решимость, когда она добавила: — Однако поместье Монтшэдоу будет стоять на своём прежнем месте. Это не обсуждается.

Всё верно, это её личный бой, её символ.

Когда приняли окончательное решение, с плеч Мароны словно свалилась невидимая гора, неопределённость исчезла, уступив место чёткому плану действий. Она выглядела уставшей, но решительной и даже воодушевлённой, когда повела дальнейшее обсуждение деталей строительства новой Тераны.