Игры Огня (СИ)

47

Михаил не вернулся ни к утру, ни назавтра, ни через неделю. Я приходила снова и снова, ложилась спать в надежде, что наутро увижу привычную чашку кофе и еще теплую булочку. Но Светлов как будто исчез из моей жизни, словно его и не было. И именно сейчас я начала ощущать, как остро мне его не хватает.

И третий этап Игр Стихий стал первым испытанием, которого я не могла дождаться. Просто потому, что на нем я, скорее всего, должна была увидеть Михаила.

В Петербург приезжает император!

Эта весть взбудоражила всех без исключения. Об этом писали в газетах, трубили на улицах. И, естественно, это событие обсуждали и в Школе Огня. О том, что император хочет взглянуть на третий этап испытаний, стало известно практически сразу. Елизавета Каренина влетела в аудиторию еще до начала занятий и потребовала меня немедленно явиться на собрание команды. Где и объявила:

— Что ж, пришла информация от распорядителя. Третий этап Игр пройдет на Арене князей Григорьевых. Это самая крупная арена в Петербурге, прибудет сам император. Я очень надеюсь, что вы покажете все, на что способны, и не посрамите нашу школу.

— Если этап пройдет на арене, — нахмурилась Кейт, — получается, будут турниры или дуэли?

— К сожалению, всю информацию, которую нам предоставил князь Дашков, я до вашего сведения довела. О характере испытания мне ничего не известно. Но если судить по косвенным признакам, то турниры вполне вероятны. Это давнее любимое времяпрепровождение императорской семьи.

— У участников игр будет возможность пообщаться с Его Величеством? — спросила я.

Судя по всему, этот вопрос Каренину удивил. Она растеряла весь свой напускной оптимизм и посмотрела на меня как-то совсем не свойственно ей — серьезно и с каким-то подозрением.

— А зачем тебе нужна аудиенция с императором? Если тебя что-то не устраивает, ты можешь сказать мне, я донесу твою жалобу до распорядителя.

Я закатила глаза. Как и в любом учебном заведении, Каренина подумала, что я хочу нажаловаться «властям» на что-то, что меня не устраивает. И, естественно, испугалась нагоняя.

— Просто интересно, полагается ли победителям какой-то бонус, — я пожала плечами.

Вряд ли это объяснение ее удовлетворило, но, к счастью, прозвенел звонок, а нас ждал на паре Аронов. Его пары пропускать было чревато, поэтому мы были отпущены на волю.

Сегодня на практике мы должны были учиться простейшей вещи — зажигать свечи. Выстроившись перед рядом восковых свечей, мы достали усилители и начали бездумно махать палочками в надежде, что фитиль хотя бы начнет тлеть. У меня же все усилия были направлены на то, чтобы не взорвать несчастную свечку, как чашку с кофе.

Но, как назло, в голову лезли непрошеные мысли. Сначала о Светлове, а затем — и те самые, что помогли мне справиться с дверью на первом этапе. Аронов с его идеей заставить императора повлиять на Дашкова сослужил мне плохую службу. Я как будто перестала жить в постоянном ожидании того, что все скоро изменится. Зачем изучать магию, если в скором времени придется идти в обычный политех? Зачем пытаться обуздать силу, которую я в себе открыла, если в скором времени ее не станет? Зачем налаживать связи, дружить с Эленой? Если даже неизвестно, будем ли мы знакомы на Земле двадцать первого века.

Поэтому на свечку я смотрела с завидной долей равнодушия, и, естественно, никакого впечатления на нее это не производило.

— Огнева, вы вообще собираетесь выполнять задание? — подошел Аронов.

— Нет, — честно призналась я.

— И позвольте узнать, почему?

— А какой в этом смысл, если мы все равно вернем все как было? — тихо ответила я.

Передразнивая меня, Аронов наклонился и точно так же тихо ответил:

— А если на это потребуются годы? Если вам не удастся убедить императора после третьего этапа и придется ждать, когда подвернется новый случай, вы собираетесь прожить неучем это время? Прозябать в холодной темной коммуналке?

— А что, мне кто-то даст хорошую работу? Вы тут все наперебой кричите, что магия огня может заработать разве что на корку черствого хлеба.

— Как хорошо, что на самом деле я не твой отец, — тихо пробормотал профессор. — Огнева, ты же уже поняла, как работает магия в этом мире. Так почему ты не используешь это понимание для того, чтобы облегчить себе жизнь? Зажги немедленно свечку.

«В выдуманном мире магия может работать как угодно», — произнесла я про себя. Направила усилитель на свечку и почувствовала, как янтарь в руке нагревается. Сначала фитиль задымился, потом вспыхнул.

— Вот молодец, — похвалил Аронов.

На меня вдруг накатило острое желание похулиганить. Дождавшись, когда Аронов отвернется, я украдкой навела палочку на свечи соседей и заставила их вспыхнуть. Ну и, естественно, перестаралась. И свечи вспыхнули вообще все.

Раздался дружный восхищенный вздох. Аронов резко повернулся, скептически посмотрел на ряды мерцающих свечей и покачал головой.

— Иногда, впрочем, применять полученные знания не стоит.

День третьего этапа Игр Стихий выдался непривычно солнечный. И это меня сразу насторожило. Осенью, в Питере, солнце? Да где это такое видано — без колдовства точно не обошлось. Я улыбнулась собственным мыслям, собираясь на испытание.

Светлов так и не появился, и это единственное, что омрачало мое настроение. Но я пообещала себе, что в реальном мире разыщу его, и, может быть, мы сможем наладить отношения, в которых никого к ним не принуждают при помощи всяких магических сил.

Вокруг арены перекрыли движение на несколько кварталов. Ни один дракон, ни один кэб не мог проникнуть за кордоны стражи. У меня проверили все возможные документы, справки из школы и, убедившись, что я действительно участник игр, пропустили внутрь.

Трибуны ломились от зрителей, и мне казалось, что предыдущие два испытания такого ажиотажа не вызывали. Конечно, Игры Стихий были значимым событием для Петербурга, но чтобы настолько… Скорее всего, все зрители пришли поглазеть на императорскую семью. Ходили слухи, что император приедет не один, а со старшим сыном, цесаревичем Алексеем. Поэтому дресс код на трибунах был «надень все лучшее сразу». Каждая из зрительниц мечтала, что именно ее взглядом в толпе найдет цесаревич и случится та самая сказка.

Но я успела глянуть на трибуны лишь мельком и, естественно, никого из императорской семьи увидеть не смогла. Меня сразу проводили в подтрибунное помещение, в специальную комнату, на которой красовалась наспех сделанная табличка «Команда Огня».

— Хочешь очаровать цесаревича, Кейти? — фыркнул Александр, наблюдая, как сестра красится.

Кейт посмотрела на него.

— Не думаю, что Его Императорское Высочество будет в восторге от посторонних в супружеской спальне.

Сергей и Владимир одновременно подняли головы и уставились на Кейт, широко открыв глаза. А я-то считала свое предположение безумием, но выходит, моя догадка оказалась правдивой — что-то в мире Дашкова действительно было неправильно, раз существовали такие проклятия, как у этих двоих.

— Ребят, — неуверенно позвала я. — Я хотела кое-что сказать. Я не могу объяснить все… точнее, вообще ничего не могу объяснить. Но мне нужно, чтобы мы выиграли этот этап. Мне нужно поговорить с императором, а команда победителей будет приглашена на прием, на котором он будет. Я понимаю, что это звучит безумно, и что я не могу требовать от вас невозможного, но прошу, сделайте, пожалуйста, все, что от вас зависит, чтобы победить. Это действительно вопрос жизни и смерти.

Ребята переглянулись, и Александр пожал плечами.

— Мы давно решили, что будем делать все, что от нас зависит, чтобы победить, поэтому можешь не волноваться, — при этом он посмотрел на Воронцова, который, кажется, уже перестал с нами сражаться и просто принял правила игры.

Даже он хмуро кивнул, хоть и ничего не сказал.

О том, что этап начался, мы поняли по шуму, который донесся с трибун. Раздался грохот, толпа как будто затопала.

— Это представляют императора, — сказала Кейт. — Он приехал.

На ее губах заиграла легкая и даже мечтательная улыбка. Мне вдруг подумалось, что Кейт как никто другой грезит о сказке, потому что ей она недоступна совсем.

— Итак, команда! — В помещение ворвалась Каренина. — Распорядитель велел донести до вас регламент этого этапа. Во-первых, мне приказано вас уведомить о том, что на арене действуют особые правила безопасности. И большая просьба — применять магию только непосредственно во время турнира.

Значит, все-таки турнир. Что-то мне это все не нравилось.

— Вас будут вызывать на арену по одному. Имя противника вы не будете знать до тех пор, пока не выйдете к зрителям. Остальным участникам команды запрещено ступать на арену и следить за ходом испытаний. Вы не должны знать ни счет, ни то, как справились ваши сокомандники. И отдельно я должна рассказать вам о правилах самой дуэли. Запрещается калечить противника и запрещается пытаться его убить. Естественно, от случайностей вас никто защитить не сможет, но постарайтесь, пожалуйста, чтобы ваши намерения были более чем благородны. Поверьте мне, если что-то случится, суд все равно докопается до правды.

На этой оптимистичной ноте Каренина упорхнула, а я подумала, что если удастся добраться до императора и уговорить его вернуть наш мир, то надо будет попросить запретить любые соревнования вообще, чтобы такого слова в нашем мире, в принципе больше не существовало. Сразу столько проблем решится.

— Интересно, как будут распределять участников? — задумчиво спросил Сергей.

— Максимально зрелищно, — мрачно отозвалась Кейт. — Сильных, скорее всего, будут ставить с сильными. Вопрос только, кого из нас считают сильными магами.

Меня вдруг осенило, и по коже прошелся мороз.

— Ребят, у нас проблема.

Судя по выражению лица Александра, он думал примерно о том же.

Участников вызывают на турнир по одному. Но если Кейт или Александр покинут эту комнату, то на играх появится первая жертва.

— Так, не паникуйте, — сказала я. — Сейчас что-нибудь придумаем.

Но единственное, что лезло в голову, — это найти Аронова и попросить помощи у него. Он наверняка что-то бы смог придумать. Но когда я попыталась выйти из комнаты, то наткнулась на широкую спину стража-привратника.

Теперь паниковать начала уже Кейт — ее руки мелко задрожали. Она посмотрела на брата, тот ободряюще ей улыбнулся и взял за руку.

— «В выдуманном мире магия может работать как угодно», — пробормотала я себе под нос.

— Чего? — не понял Сергей, стоявший рядом.

Думать надо было быстро. План, пришедший в голову, был далеко не идеальный и вполне мог провалиться, но другого не было.

— Значит так. Скорее всего, капитанов будут вызывать последними, обычно самые зрелищные моменты оставляют на финал. А мы все же остаемся в топе, несмотря на то, что выбыли из второй игры раньше, чем все остальные. Поэтому, вероятно, меня не вызовут вначале. Как только вызовут Кейт и Александра, я устрою пожар. Скорее всего, это сорвет испытание, но…

— Но, Ярина, ты же хотела поговорить с императором. Ты сказала, это важно, — произнесла Кейт.

— Не настолько важно, чтобы рисковать вашими жизнями. Я устрою пожар. И всех выведут. Скорее всего, этап отменят или, во всяком случае, пересмотрят как-то правила, может быть, нам удастся поговорить с Ароновым, и он что-нибудь придумает. Других идей у меня просто нет, и это единственное, что может нам помочь.

В воздухе прямо искрило от напряжения, пока мы ждали, когда за нами придут. Наконец дверь открылась и вошел стражник. Мы затаили дыхание.

— Ярина Огнева, — сказал он.

Кейт вздрогнула, я ощутила, как похолодели руки. Я быстро повернулась к команде и сказала:

— У вас будет восемь минут. Я успею. Я смогу.

Вряд ли они мне поверили, я и сама не была уверена, что смогу устроить заварушку на таком расстоянии от ребят и что вообще смогу после боя проследить за тем, кого вызовут следующим.

Стражник настойчиво приглашал меня к выходу, и ничего не оставалось, как последовать за ним. Всю дорогу меня мучил один вопрос: почему я первая? По всем законам логики и зрелищности я должна идти в конце, капитаны всегда идут в конце. Но у Дашкова на этот счет, видимо, был какой-то другой план.

Когда я оказалась на арене, в первое мгновение меня оглушили аплодисменты, а глаза заслезились от яркого света прожекторов, которые светили на поле. Я поискала взглядом императорскую ложу, но, конечно, ничего не смогла толком рассмотреть. Зато отлично рассмотрела Аспера, который стоял напротив. Что ж. Первая дуэль получится зрелищной. Но короткой.

— Дамы и господа! — пронесся над стадионом усиленный магией голос Дашкова. — Третий этап ежегодных Игр Стихий открывают самые яркие капитаны команд этого года: Аспер Дашков, капитан команды Воды, и Ярина Огнева, капитан команды Огня!

Под шум аплодисментов и криков толпы я стояла на сцене. Руки были ледяные и мокрые от волнения. Аспер смотрел на меня с явным предвкушением, которое сквозило в его привычной усмешке. Когда прозвучал сигнал, я достала усилитель. Что там говорил Аронов? Защитная стойка и атакующая…

Я выбрала атакующую, но сорвавшаяся с кончика палочки жалкая искра в мгновение ока захлебнулась и погасла в ледяном порыве, который Аспер послал в ответ.

Затем он начал играть.

Тонкие и острые осколки льда свистели в воздухе, царапая кожу, которой сумели коснуться. Я отпрыгнула, и водяной кнут с хлестким звуком ударил по земле там, где я была всего мгновение назад.

На лице Аспера появилась довольная и жестокая улыбка кота, который забавляется с мышью. Ловко и грациозно орудуя хлыстом, он заставил меня бежать вдоль арены. Земля под ногами покрывалась льдом, и я поскальзывалась, уворачиваясь от ударов.

Вокруг клубился холодный туман, в котором я терялась.

Я чувствовала на себе взгляды тысяч зрителей, слышала их улюлюканье, когда Аспер демонстрировал очередной эффектный трюк. Сомнений не было никаких: он мог уничтожить меня в первую же минуту боя. Но разве это было интересно?

Наивная глупая девчонка, вообразившая, что может победить Ледяного Принца!

Лишь одна мысль заставляла меня снова и снова вставать. Не обращать внимания на боль и холод.

«Я должна помочь Вишневским».

В очередной раз совсем рядом просвистел хлыст, но на этот раз ударил мне по ногам. Я взвыла от боли, упав на землю и выругалась. Толпа на трибунах закричала.

— Да будьте вы все прокляты…

Я крепче сжала янтарную палочку.

— В. Выдуманном. Мире. — Каждое слово давалось с трудом, хотелось скулить от боли. — Магия. Может. Работать. КАК УГОДНО!

Следующий огонь, что вырвался из моего усилителя, уже не был искрой.

Это было пламя.

Плотный раскаленный шар с громким шипением встретил ледяной поток Аспера и… обратил его в клубы пара.

Усмешка сошла с лица парня.

Одним неуловимым движением он вызвал из земли гейзер ледяной воды, и я тут же повторила трюк, призвав столб пламени. Огонь разрезал воду пополам и трибуны утонули в паре.

Я вошла во вкус.

Магия стала продолжением злости и ярости. Теперь я направляла ее сознательно. Не заботясь о законах мира и о выдумке, будто огонь — слабая сила.

Я сплела из пламени щит, и новая порция ледяных игл разбилась о него с сухим треском. Послала волну жара в землю под ногами — и лед растаял.

— Ты забыл! — Я взмахнула усилителем наискось. — Я владею огнем… единственной стихией, которую ты боишься!

Напоминание о слабости, о прошедшем кошмаре, стало для Аспера красной тряпкой. Вокруг меня прямо из воздуха появилось кольцо воды и начало неумолимо сжиматься.

Но пламя, льющееся из раскалившегося докрасна янтаря, не давало кольцу сомкнуться.

В какой-то момент наши взгляды встретились. В глазах Аспера уже не было насмешки. Только удивление и… страх. Тщательно скрываемый, уже обузданный — но все же страх.

И не только перед огнем. Почему-то казалось, и то, что мышка вдруг решила дать отпор, напугало Аспера не меньше.

И даже шум трибун утих.

Вот это настоящая магическая дуэль!

— Довольно игр! — прошипел Аспер так, что услышала только я.

Он больше не пытался играть или загонять меня в угол, он стремился причинить как можно больше боли.

Тончайшая, почти невидимая струйка ледяной воды вонзилась мне в плечо. От холода мышцы свело судорогой. Я вскрикнула и едва устояла.

Новый удар пришелся по ногам. Их сковал лед, и я застонала от адской боли. Не спасли даже утепленные ботинки.

Это было наказание. Издевательство. Аспер методично, с холодной жестокостью, демонстрировал свое превосходство, заставляя меня корчиться от пронизывающей леденящей боли.

Каждый мой стон вызывал у него лишь злое удовлетворение. Наверное, Аспер готов был меня убить. А может, и собирался. Это осознание вдруг вывело меня из оцепенения и заставило подняться.

«Соберись, Ярина! Он убьет тебя на глазах у всего Петербурга, а потом отправится праздновать победу!».

Внутри поднялось что-то жуткое. Не страх, не отчаяние. Чистая, нерафинированная ненависть. К Асперу, безумцу без души, получающему удовольствие от чужой боли. К его брату, настолько слабому, что вынужденному бежать от реальности в другой мир. К себе, за то, что ввязалась в эту историю и заговорила с незнакомцем в самолете.

Она заполнила все. Вены, желудок, горло. Покалывала кончики пальцев, готовая вот-вот с них сорваться. Ненависть сожгла и страх, и сомнения и… человечность?

Моя рука с усилителем поднялась сама собой, повинуясь не разуму, а этому всепоглощающему чувству. Я даже не целилась.

Я просто выплеснула огонь наружу.

Это был взрыв. Ослепительная, ревущая волна пламени сорвалась с кончика палочки и устремилась вперед с такой силой, что отбросила меня назад. Она ударила в Аспера, лишь чудом успевшего выставить ледяной щит. И, если бы он этого не сделал, наверное, убила бы.

Огненный шар, раскаленный добела, прочертил в воздухе дугу и со свистом понесся прямо туда, где я раньше тщетно пыталась разглядеть почетного гостя.

В возвышающуюся над ареной императорскую ложу.

— НЕТ! — услышала я до боли знакомый голос.

Где-то сбоку мелькнула фигура Светлова.

В этот же миг защитное поле, ограждающее зрителей от случайных выбросов магии, вдруг сверкнуло и почему-то погасло.

Светлов кинулся наперерез огненному шару, и дальнейшее я видела словно в замедленной съемке. Вот на лице императора появляется удивление, вот его собой закрывает Михаил, и огненный шар врезается в него, заставляя осесть на землю.

— Нет, — прошептала я. — Нет!

Бросилась к нему, перемахнула через ограждение, и ни один стражник не решился меня остановить.

— Откуда ты здесь взялся⁈ Ты же должен быть с командой под трибуной! — прокричала я, опускаясь на колени рядом с Михаилом. На его груди зияла страшная обожженная рана. — Что ты здесь делал⁈

Михаил открыл глаза и с трудом сфокусировал на мне взгляд. В уголке его губ появилась капля крови.

— Искорка, — он слабо улыбнулся, — знаешь… Я был не прав. Жить ради тебя было приятно. А умереть ради императора… честь.

— Не говори глупостей, — чувствуя, как подкатывают слезы, произнесла я. — Ты не умрешь. Сейчас приедут врачи, или кто здесь людей лечит… и тебе помогут, спасут!

Я попыталась зажать рану, но как можно было зажать ожог, прошедший через внутренности? У меня из груди вырвались рыдания, и Светлов, вложив последние силы в этот жест, взял меня за руку.

— Искорка, — его голос становился все тише. — Мне очень больно. Прости… но тебе лучше не смотреть на то, что я сейчас сделаю.

— Держись, слышишь? Не смей сдаваться! Ты не можешь умереть, ты не можешь оставить меня одну в этом проклятом мире!

Я чувствовала, будто говорю какими-то фразами из дурацких фильмов. Светлов из последних сил сжал мою руку.

А потом… потом я увидела, как его кожа покрывается инеем. И до самой последней секунды, пока не застыл его взгляд, я чувствовала, как холод, который охватывал его тело, пробирает изнутри и меня.

Я уже видела этот кошмар, который сейчас воплощался наяву. В хрустальном шаре, полученном из рук Дмитрия. Предсказание всегда сбывается. Иногда совсем не так, как мы того ожидаем.

Я подняла голову и сквозь слезы различила силуэт Аспера.

— Ты обещал, — сквозь зубы почти простонала я. — Ты обещал, что его не тронешь!

Аспер неторопливо подошел, опустился на колени возле мертвого Михаила, наклонился так, чтобы не слышали окружающие, и с улыбкой произнес:

— Я не нарушал слово, Ярина. Иммунитет защищал его от меня, а не от тебя. Ты еще не поняла? Меня невозможно обыграть. Я всегда получаю то, что хочу. А самая сладкая боль — та, что вы причиняете себе сами.