Игры Огня (СИ)

30

Ночной магический Петербург вблизи оказался прекраснее дневного и намного более чарующим, чем издали, с крыши. Наполненный сиянием волшебства, он раскрылся совершенно по-новому, одновременно вызвав восторг и тоску. Восторг — потому что открывшийся передо мной мир был воплощением красивой сказки. Тоску — потому что я все еще не воспринимала его реальностью.

Петербург искрил, сиял и колдовал, а я знала, что это лишь чья-то безумная фантазия.

— Позовите Аспера Дашкова.

Я остановилась у Зимнего и обратилась к сурового вида охраннику. Тот не шелохнулся, словно меня здесь и не было.

— Скажите, что к нему Ярина Огнева. Передайте, что она готова принять его предложение.

Видимо, мысль о том, что раз хозяин сделал какое-то предложение, то о согласии нужно доложить, иначе хозяин будет в гневе, заставила охранника махнуть напарнику. Тот удалился, а я отошла в сторону, ждать. От волнения меня слегка потряхивало. В руках я сжимала тяжелый хрустальный шар, который стал почти горячим, настолько сильно я его терла.

По ощущениям прошло около получаса прежде, чем послышались шаги. Охранник вернулся и распахнул калитку, приглашая войти. Но я покачала головой.

— Передайте Асперу, что я буду говорить только здесь.

Не хочу, чтобы нас застукали мама или Дашков-старший. Будет слишком много вопросов.

Не в моем положении было ставить условия. Аспер вполне мог отказаться выходить, не царское это дело, под забором с нищенками беседовать. Но я рассчитывала, что любопытство заставит его на время забыть о гордости.

Так и случилось. Вскоре ледяной принц соизволил явиться.

— Я, по-твоему, мальчик на побегушках? — спросил он.

Как у Аспера так получается, даже гневные вопросы задавать без единой эмоции в голосе? Может ли он испытывать хоть что-то?

— Я согласна на твое предложение. Желание в обмен на иммунитет члена команды.

— Хорошо. Я пришлю все инструкции завтра.

— Погоди. Есть условия.

Он поднял брови, имитируя удивление.

— И какие же?

— Первое: иммунитет постоянный. То есть если перед первым испытанием я выбираю участника, то он неприкосновенен до конца игр.

— Хорошо.

— Второе: иммунитет защищает не только от тебя, но и от членов твоей команды и от членов других команд.

— А если они мне не подчиняются? Как я заставлю воздушников, например, спасать тебя или твою подружку?

— Придумаешь. Ты же властитель самой сильной магии на свете. Уверена, у тебя есть рычаги.

— Допустим, есть. Но и желания за такой иммунитет будут соответствующие.

— А вот и третье. Никаких желаний, связанных с намеренным вредом здоровью, то есть ты не можешь пожелать, чтобы я пошла и отрубила себе палец. Никаких желаний, связанных с жизнь или здоровьем моих близких, то есть ты не можешь потребовать, чтобы я отравила мать или заперла в подвале подругу. Никаких желаний, связанных с сексом. Никаких желаний, связанных с тяжкими нарушениями закона.

— Огнева, ты не думала о карьере законника? Я бы взял тебя в штат.

— Обсудим, когда получу диплом. Так что? Согласен?

Я протянула ему руку. Поколебавшись несколько секунд, Аспер все же пожал ее в знак успешной сделки. Его кожа показалась мне ледяной. Уж не знаю, применил ли он магию для пущего эффекта или в принципе не был человеком.

— Завтра, как я уже сказал, пришлю инструкции. Готова выбрать того, кто получит мою защиту и всяческую поддержку?

— Да. Михаил Светлов.

Кажется, Аспер ожидал услышать любое имя, но только не это.

— Светлов? Так он же в моей команде. С чего бы мне убивать своего сокомандника?

— Объяснить выбор — это твое желание? Исполнять?

— Нет. Хорошо. Имеешь право развлекаться, как пожелаешь. Светлов получит иммунитет.

В этот момент показалось, словно, защитив Светлова, я обрекла кого-то из тех, перед кем действительно была виновата. Но шар в руке, его тяжесть, не давал забыть о том, зачем я здесь.

— С тобой приятно иметь дело, Огнева. Думаю, эти игры запомнят надолго.

Издевательски (хотя и все так же холодно) Аспер поцеловал мне руку и, откланявшись, удалился. Отойдя подальше, туда, где охранники бы меня не увидели, я опустилась на землю и выдохнула.

Еще раз взглянув в шар, я надеялась, что теперь предсказание изменится. И туман внутри стекляшки покажет мне что-то другое вместо инея, которым покрывается кожа и медленно стекленеющих глаз Михаила Светлова.

Но должно ли измениться предсказание, если изменилась судьба, я не знала. Оставалось надеяться, что нет, потому что даже теперь шар снова и снова показывал, как заклятье ледяного принца медленно убивает парня, виновного лишь в том, что влюбился не в ту.