Игры Огня (СИ)

44

— Я даже не знала, что папа тушил пожар, в котором погиб брат Дмитрия. Я вообще не знала, что он погиб в пожаре, — тихо сказала я.

Но теперь поняла, почему в своем новом мире Дмитрий сделал огонь самой слабой стихией.

Мы сидели на ступеньках, ведущих к воде, и не могли найти слов, чтобы описать чувства.

Даже привычно холодный, спокойный, насмешливый Аспер выглядел словно ударенный пыльным мешком по голове. Вид его тела, его собственного мертвого тела, сильно подействовал на парня, и мне стало его жалко. Он, конечно, сволочь и полнейший бездушный отморозок, но даже он не заслуживает видеть такое.

— В самолете Дмитрий сказал, что летит на похороны брата, — продолжила рассказ я. — А потом, когда мы сели, мир изменился. И это не параллельная реальность, мы просто вернулись в тот день, когда Аспер погиб.

— Получается, что Дашков изменил реальность, чтобы оживить брата, — поразился Светлов.

— Жаль, что я даже не понимаю, как именно он это сделал.

— В этом мире магии совсем не существует? — спросил Михаил.

Я задумалась. В теории, конечно, нет. Но четких доказательств этому не было. Нас с детства пичкали историями про всевозможных ясновидящих, экстрасенсов, предсказания, пророчества и так далее, но было принято считать, что все это шарлатанство. Была ли хоть какая-то вероятность того, что в нашем мире жили люди, наделенные особой силой? Я этого исключать не могла, по крайней мере, теперь, когда собственными глазами увидела, что такое магия.

— Зато история обрастает подробностями, — вздохнула я, — и становится более-менее стройной. Дмитрий жил на Кубе, его брат — в Петербурге. Случился пожар, его брат погиб, и Дмитрий вылетел на похороны. Боль от потери была настолько сильной, что он решился изменить наш мир. Может быть, эта боль и придала ему сил. В новом мире его брат оказался жив. Но, вероятно, что-то пошло не так, и вместо того, чтобы жить обычной жизнью, Аспер превратился в «ледяного принца» — равнодушное чудовище с социопатическими наклонностями.

Аспер хмуро на меня посмотрел. Я пожала плечами:

— Что, неправда? Хочешь сказать, что в тебе есть хоть капля эмоций? Я думаю, что человек, который умер в реальности и возродился в колдовском мире, лишается души. И Дмитрий сам не знает, как вернуть все обратно. Остается вопрос: все же он осознал свою ошибку и поменял реальность, и мы оказались здесь, потому что сработала его магия? Или же это какая-то случайность или часть игры?

— Второй вопрос, — продолжил Светлов. — Что будет с нами? Мы копии, двойники тех людей, которые живут в этом мире? Или мы просто заняли свои места, и пострадала лишь наша память?

— Вопрос хороший, — вздохнула я. — Только нам его прояснить не удастся, потому что я в данный момент еще даже не собираюсь в аэропорт, а где-то валяюсь на пляже и наслаждаюсь кубинским солнцем.

— Но мы же видели Аспера, — возразил Михаил. — Он стоял рядом с нами и одновременно был там мертвый. Значит, наши двойники в этом мире вполне живут себе обычную жизнь. И вопрос: что будет, если мы попадемся им на глаза?

Да, ситуация вырисовывалась не радужная. Если мы не вернемся в свой мир, а в этом мире живут наши двойники, то придется нам, кажется, бомжевать.

— Полагаю, нужно дождаться точки, в которой Дашков изменил наш мир, — наконец сказала я.

Смеркалось, на Петербург опускалась ночь. Был конец лета, и ночами уже было прохладно, так что следовало озаботиться временным приютом. Домой, естественно, я вести парней не решилась, ровно как и идти сама, поэтому выбрала первое, что пришло в голову — а именно вокзал. Денег у нас все равно не осталось, но одеты мы были прилично, так что не должны были привлечь внимание полиции и спокойно провести ночь, якобы в ожидании поезда.

Но когда мы направились в сторону вокзала, то поняли, что Аспер остался на месте. Он, засунув руки в карманы, смотрел на темную воду.

— Эй, — позвала я, — ты идешь?

Аспер ничего не ответил, но дернул плечами, давая понять, чтобы я отстала. И я решила отстать. В конце концов, он сделал мне столько гадостей, что насильно спасать его шкуру от ночевки на улице я не жаждала.

Я старательно глушила в себе жалость, но не могла не думать о том, каково это: узнать, что в настоящем мире ты мертв, и твоя жизнь лишь иллюзия, которую поддерживает брат, не способный тебя отпустить.

На вокзале была целая куча народу, и на нас никто не обратил внимания. Выбрав укромные места в зале ожидания, скрытые за эскалатором, мы со Светловым принялись просто ждать. Ожидание тянулось мучительно медленно, я то и дело смотрела на часы в нетерпении. Когда уже стукнут заветные дата и время?

— Я как будто смотрю хорошо знакомый фильм, — сказала я.

— Что такое фильм? — спросил Светлов.

— Ну, что-то типа вашего иллюзиона, когда на экране показывается какая-то история. И вот я знаю, что будет в этой истории, что сделает героиня и когда, но все равно смотрю. Как будто бы мне есть дело до концовки. Только мне действительно есть дело до концовки. Вот сейчас я приехала в аэропорт. Еще три часа ожидания, посадки и знакомства с Дмитрием, а потом долгие часы полета. И ведь я даже не знаю, в какой именно момент наша реальность изменилась.

Сказав это, я вспомнила, что во время полета нас сильно тряхануло, и сердце ушло в пятки на какое-то мгновение. Может быть, это была не турбулентность, может быть, это был ветер перемен?

— Знаешь, я все больше склоняюсь к тому, что Дмитрий не обладает какой-то огромной силой, он скорее подчинил себе магию, которая уже существовала в нашем мире, — сказала я.

Светлов пожал плечами.

— Возможно. Сложно сказать, магия — штука неизученная, даже Императорскому дому не подвластны все ее секреты.

Он немного помолчал, а потом слегка неуверенно признался:

— Знаешь, с того момента, как ты рассказала мне историю, я все думаю: почему в этой реальности меня рядом с тобой не было?

— Кто знает. Может быть, и был, просто мы были не знакомы. Или не обращали друг на друга внимания. Если вдуматься — это безумный мир. В нем есть интернет, мы общаемся с тысячами, десятками тысяч людей за всю нашу жизнь. Может быть, мы общались в сети. Может быть, сто раз проходили друг мимо друга в школе и просто не могли заговорить.

— Но ты меня не помнишь, — сказал Светлов.

На этой я не нашлась, что ответить.

Вскоре я задремала, уронив голову ему на плечо. И вновь оказалась в знакомом саду.

«Папа!» — кричу я, и вместе со мной то же самое повторяет еще один голос. Я оборачиваюсь. В сад влетает настоящий вихрь. Эта девочка, она чуть старше меня, одета в красивое ярко-красное платье с идеально отглаженным белым кружевным воротничком. Ее волосы заплетены в причудливую прическу, а на губах сияет счастливая улыбка. Она проносится мимо нас с Аспером и бросается на шею человеку, вошедшему в сад. Он кружит ее, обнимает и по-отечески целует в макушку, затем поднимает голову и смотрит прямо мне в глаза.

— Ну, как поиграли, Ярина? Старшая сестра тебя не обижала? — спрашивает Алексей Аронов.