Игры Огня (СИ)

38

— Светлов! Миша! Открой! Ау⁈ Ты с ума сошел! Ты… я тебя убью при первой же возможности! Светлов! Спать будешь с одним открытым глазом! Я к тебе в комнату тараканов со всего дома пригоню, слышишь⁈

Сзади раздался отчаянный стон Кейт. Я перестала орать на несчастную дверь и задумалась.

— Ладно… надо решить задачку, возможно, откроется другая дверь.

Хотя в зоне видимости не было ничего похожего, но какой-то из шкафов вполне мог скрывать за собой потайной выход.

— Уверена, что Светлов запер и ребят, но, возможно, если и они решат загадки, то… Кейт?

Вишневская не просто разозлилась из-за подставы Светлова. И не просто расстроилась, что из рук ускользнул шанс на победу. Кейт осела на землю, огромные глаза наполнились слезами, а губы дрожали.

— Эй… ну ты чего? — Я растерялась. — Что-нибудь придумаем. Может, ребята помогут. Кейт, не бойся, Светлов не причинит зла ни нам, ни ребятам. Он просто считает мое участие в играх дурью и спасает меня. В типично мужском стиле правда.

Но Вишневская не успокаивалась. У нее тряслись руки, и я всерьез забеспокоилась. Первая красотка школы, самоуверенная колдунья, не боящаяся дерзить даже Аронову — и вдруг расклеилась из-за примитивной пакости соперника? Нет, здесь что-то не то.

— Кейт, что происходит? Что с тобой?

— Александр… — сквозь зубы процедила она. — Саша далеко.

— Ладно… но с ним все нормально, Светлов не стал бы ему вредить. И даже если мы проиграем, нас просто выпустят и освистают — не страшно.

Кейт покачала головой. Она и впрямь выглядела скверно. Лоб покрылся испариной, а губы побледнели.

— Мы прокляты. Мы не можем долго находиться вдали друг от друга. С самой первой минуты, когда Александр появился на свет. Он не дышал целых восемь минут, пока не родилась я. Это наше проклятье: всегда и везде вместе, рядом. Нас не могут разделять стены и двери, мы не можем существовать друг без друга дольше восьми минут.

Я похолодела. Часов при мне не было, но, по ощущениям, прошло минуты две с тех пор, как Михаил нас запер.

— Светлов! — Я сделала попытку постучать в дверь снова. — Открой дверь, Кейт нужно к брату, он болен! Открой, слышишь⁈ Можешь оставить меня здесь, но выпусти ее!

В ответ — ни единого звука.

— Ушел, — вздохнула я. — Тараканами не отделается… ладно, Кейт, мы что-нибудь придумаем. У нас есть еще пять минут, это бесконечно много! Попытайся решить загадку, а я попробую открыть дверь! Вставай! Хватит рыдать, соберись!

Кейт настолько не ожидала, что я на нее прикрикну, что перестала дрожать и поднялась.

— Ты же пока хорошо себя чувствуешь? Вот и займись загадкой!

Я повернулась к двери. Думай, Ярина, думай! Как Светлов ее запер?

Ключом? Нет, я не слышала замка. И все три ключа от дверей остались у нас.

Дверь захлопнулась сама? Но внутри не было замочной скважины.

Может, все так и задумано? Мы заходим, двери закрываются — и идем дальше? А Светлов просто блефовал в надежде, что я поверю и перестану заниматься загадками.

Нет, тоже странно, он ведь рисковал, чтобы нас найти. И все же какой я дурой оказалась! Можно было догадаться, что если Светлов был невероятно зол из-за того, что я пошла на игры, то его точно не будут заботить наши шансы на победу и справедливость.

Светлов запер нас, но как? Подпер дверь постаментом? Он был вмонтирован в пол, я заметила, когда осматривала его в поисках тайника. Думай, Ярина!

Магия? Магия! Почему я все время забываю, что в этом мире существует магия?

Светлов — маг воды. Значит, он использовал воду. Заморозил замок? Накачал дерево водой и дверь разбухла?

Я коснулась ее. Сухая.

Значит, лед. Я думала, только Аспер обладает способностью замораживать воду. Быть может, и Ярина из этой реальности, если она вообще существовала, не так уж хорошо знала своего соседа?

— Поняла! — воскликнула Кейт.

Я вытащила палочку и прицелилась, как учил Аронов.

— Говорим без слов — это все корешки с картинками! Поем без звуков — корешки с нотами, а ведем без линий — книги для слепых, на корешках тиснения! Если выдвинуть все такие книги…

Кейт лихорадочно носилась по залу, вытаскивая нужные томики.

Я закрыла глаза.

Никто не успел обучить меня магии. На занятиях преподы в основном рассказывали теорию, а если и выпадали редкие практические занятия, на них Аронов рассказывал, как держать палочку и не выткнуть глаз соседу, что мало имело отношения к магии.

И я действовала наобум, без какой либо уверенности, что получится.

Но разве был выбор? Через несколько минут брат Кейт перестанет дышать.

Поэтому я постаралась как можно ярче представить заледеневшую замочную скважину, то как магия огня охватывает лед и заставляет таять. Возможно, в этом мире подобное было нарушением законов мироздания, но чувство вины заглушало все доводы разума.

Из-за меня Вишневские оказались здесь. Кейт пришлось занять место в команде, чтобы быть рядом с братом. И по моей же вине их разделил Михаил.

Ярость вскипела во мне неожиданно сильно. Янтарь в руке раскалился, с кончика палочки посыпались искры. Дверь вспыхнула и в считанные секунды, пока я хватала ртом воздух от неожиданного прилива энергии, выгорела до углей.

— Нихрена себе… — Кейт остановилась рядом и открыла рот. — Как ты это сделала?

— Ну… как учил Аронов. Атакующая позиция. И немного злости. Точно будем обсуждать или найдем твоего брата?

Встрепенувшись, Кейт рванула к двери. Оставшиеся от нее угольки разрушили идеальный образ роковой красотки. Вишневская вырвалась в первый зал и кинулась к той двери, в которую вошел Александр.

— Она заперта! Ярина!

Я не была уверена, что смогу повторить фокус с огнем, но бросилась на помощь. Светлов действительно заморозил замки, причем все, чтобы и у парней не было шанса нас вытащить.

— Сожги ее! — взмолилась Кейт.

Но усилитель больше не грелся, и как я ни старалась вернуть те же эмоции, ничего не получалось.

— Ну же! — Кейт пыталась согреть ладошками замочную скважину. — Откройся ты!

— Отойди, Кейт, отойди, я боюсь задеть тебя и не могу сосредоточиться!

Я вплотную подошла к двери и опустилась на колени, так, чтобы замочная скважина оказалась перед глазами. Коснулась обжигающего льда ладонью. Внутри что-то шевельнулось, как будто магия заворочалась, коснувшись чужой силы.

«Я знаю, что ты не хотел мне навредить. Но там умирает человек. Пожалуйста, растай!».

Из-под руки закапала вода. Лед медленно, но поддавался.

— А ключ? Чем открыть? Он у них, но замочной скважины нет…

— Помнишь? Подсказки могут быть ложью. Тот ключ, что у нас, должен подойти.

Кейт метнулась в библиотеку за ключом. В моей руке металл почти раскалился и с легкостью вошел в замок. Когда я дернула дверь, Кейт тут же рванула внутрь.

Нас встретил растерянный Сергей, а за его широкой спиной на полу мы увидели Александра. Сестра тут же кинулась к нему, опустилась на колени и всхлипнула.

— Дыши! Дыши, придурок! Дыши, я сказала!

Я с тревогой всматривалась в лицо Вишневского, пока с облегчением не заметила, как дрогнули его ресницы. В присутствии Кейт он ожил.

Накатило такое облегчение, что ноги покосились, и я опустилась на пол. Сил почти не осталось. Янтарная палочка казалась ледяной.

— Кейти… — Александр сфокусировал на сестре взгляд и слабо улыбнулся. Его грудь тяжело вздымалась, он словно не мог надышаться. — Ты чего такая грязная?

— Идиот! — проревела Кейт. — Не смей больше отходить от меня ни на шаг!

— Да, мамочка. Буду твоим хвостиком.

В присутствии Кейт он быстро восстанавливался и через несколько минут уже смог, не без помощи Сергея, выйти. Окинув взглядом угольки, оставшиеся от нашей двери, он присвистнул.

— Как это вы так?

— Это Ярина, — ответила Кейт. — Она вытащила нас и открыла вашу дверь.

— Как первокурсница Школы Огня смогла сжечь толстенную деревянную дверь? Даже старшие курсы на это не способны…

— Просто вспомнила, чему нас учил Аронов, — ответила я.

Но это была ложь.

«В выдуманном мире магия может работать как угодно» — вот что подумала я перед тем, как дверь превратилась в угли.

Зал, в который попали Александр с Сергеем, был кабинетом. Или чем-то, напоминающим кабинет. Посередине стоял большой письменный стол, вокруг были разбросаны письма, перья и другие принадлежности. А стены практически полностью состояли из имитации окон — сквозь стекло ничего не было видно.

— Мы ничего не трогали, — сказал Сергей. — Этот бардак здесь был.

На этот раз пергамент не дал нам подсказки. Но на столе Кейт нашла три пустых ниши.

— Мысль, земля, песня, — прочитала Кейт надписи под нишами. — Полагаю, в этом бардаке надо будет найти нужные предметы и положить сюда. Мысль. Земля. Песня. Идеи?

— Идей нет, есть вопрос, — начал Сергей, но Вишневский его перебил.

— Мыслью может быть что-то на этих листах. Песня… не знаю. А земля — это чернила в чернильнице. Их раньше делали из сажи, она похожа на землю.

— Тогда песня — это перо! — догадалась Кейт. — Птицы поют.

Перо и чернильницу мы нашли довольно быстро. А вот с мыслью пришлось попотеть: все пергаменты оказались пустыми. Мы искали и искали, но меня снова посетило то же ощущение, что и при виде двери с замками и бесконечных рядов книг — перебор не подойдет.

— Может, мысль надо написать самим? — предложила я. — Ведь написанное кем-то — это не мысль, а просто надпись.

— Давай. — Кейт протянула мне перо.

— Я?

— Ты же капитан. И идея твоя.

— А что писать?

Я положила в нишу «земля» чернильницу, обмакнула в нее перо и задумалась. Мысль?

Ту, что пришла мне в комнате-библиотеке, писать явно не стоило. Других мыслей, как назло, не было. Как всегда, когда надо было срочно выдать что-то умное, в голове заяц бил в тарелки. Медленно я окунула перо в чернила и неуклюже вывела на шероховатом пергаменте.

«Из маленькой искры рождается пламя» — написала я.

Перо опустила в нишу «песня», а пергамент — в «мысль».

Мы дружно затаили дыхание в ожидании… чего? Двери? Потайного хода? Торжественной музыки?

Но ничего не произошло. В комнате ничего не изменилось, а единственным звуком так и остались наши дыхания.

— И что дальше? — первой нарушила молчание Кейт. — Мы где-то ошиблись. Есть у кого идеи, где?

— Есть, — сказал Сергей, — может, выпустим Воронцова?

Я ахнула и рванула обратно в звездный зал. Мы совсем забыли про Владимира! Он ушел в третью комнату один, и во всеобщей панике мы о нем даже не подумали. Бедняга просидел под замком все время, что мы перебирали пергаменты.

— А может, там его и оставим? — с надеждой спросил Александр. — Я скучать не буду.

— А мы без него выберемся? — с сомнением спросила Кейт. — Разве нам не нужно разгадать загадки в третьем зале?

— Нужно, — вздохнула я. — Но вряд ли у меня хватит сил чтобы открыть еще одну комнату.

С третьим замком справилась грубая мужская сила. Сергей и окончательно восстановившийся Александр не без труда, но все же сбили лед с замочной скважины. Кейт оставалось лишь задействовать капельку магии огня, благо она использовала ее более осмысленно чем я, чтобы ключ смог войти в замок. Дверь открылась. Открывшиеся картина была поистине удивительной.

Воронцов сидел за столом. Точно таким же, какой был в прошлом зале. Только вокруг не было листов пергамента и других беспорядочно валявшихся вещей. Зал был практически пуст. Лишь на столе перед Владимиром стояли небольшие ювелирные старомодные весы. Две крошечные золотистые чаши были пусты, но я заметила рядом с весами несколько небольших гирек.

— О, а я думал, вас там волки съели, — хмыкнул Воронцов, окинув нас мрачным взглядом.

Потом подумал и добавил:

— Точнее надеялся.

— Я же говорил, — сказал Александр. — Видите? Он тоже не скучал.

— Почему вы такие грязные?

Этот вопрос мы проигнорировали. Надо было решить третью загадку, и я подошла к столу, чтобы поближе на нее взглянуть.

Никаких надписей с пояснениями не было. Только на гирях я различила едва заметные выгравированные слова «прошлое», «настоящее» и «будущее».

— У меня так и не получилось сделать так, чтобы чаши пришли в равновесие, — сказал Воронцов. — Хотя я не то чтобы старался. Просто было скучно.

— Есть у кого-нибудь идеи? — спросила я.

Ребята помотали головой. Даже Кейт, обычно готовая рваться в бой, выглядела растерянной. Очевидно, что нам предстояло решить вопрос: настоящее является частью прошлого или будущего? Но какой логики следовало придерживаться? Было совершенно неясно.

— Я бы сказал, — медленно начал Александр, — что настоящее все же часть прошлого, ведь каждая секунда в мгновение ока становится нашим прошлым.

— По такой логике, — ответила я, — можно приписать настоящее и к будущему, ведь эта же секунда совсем недавно была будущей. По-моему, мы рассуждаем не в том ключе, в котором следует.

— В одном Ярина точно права, — сказала Кейт. — Настоящее — это всего лишь секунда. И в мгновение ока она становится прошлым. Но еще мгновение назад была в будущем… Если вы до сих пор не запутались — я лично запуталась — то, может быть, мы просто не будем ставить настоящее на весы?

— И это я тоже пробовал, — ответил Воронцов. — Не помогло, чаши в равновесие не приходят.

— Подождите, — попросила я. — Что-то здесь не то. Мы рассуждаем в правильном направлении, но… не понимаем логику, которой пользовался Дмитрий, составляя эти загадки.

— А ты как будто знаешь его логику, — скептически хмыкнул Александр.

— Не знаю, — согласилась я. — Но могу предположить… До сих пор все загадки строились на одном единственном принципе: все не то, чем кажется. Дверь со множеством замков была не заперта. А книги оказались муляжами. Значит, и в этой загадке есть какая-то метафора.

— Вообще по логике, — сказал Сергей, который до этого хранил молчание и практически не участвовал в общем обсуждении, — без настоящего не может быть как будущего, так и прошлого. Поэтому эта гиря должна лежать на обеих чашах весов. Но гиря с «настоящим» всего одна. И, честно сказать, я не знаю, как развить эту мысль в какое-то определенное действие.

— Так это же очевидно! — вдруг воскликнула Кейт и подскочила к весам. На одну чашу она положила «прошлое» и «будущее», а на другую — «настоящее».

Чаши медленно пришли в движение и, спустя несколько секунд, застыли на одинаковых позициях. Воронцов хмыкнул:

— Да, этот вариант мне в голову не приходил, а если и приходил, то явно показался бредом.

— Получается, мы разгадали загадки всех трех комнат, и что дальше? — спросила я. Но прежде чем кто-либо успел ответить, раздался странный скрип из зала со звездами.

Вернувшись в зал, мы обнаружили, что постамента в нем больше нет, а на том месте, где он стоял, вместо одного луча света с потолка льются сразу три.

Потоки были гораздо ярче предыдущего, и каждый поток освещал ход, ведущий куда-то вниз.

— Правда, ложь и пустота, — прочитала Кейт надписи перед каждым входом и закатила глаза. — Серьезно, мне это уже надоело. Они могли сделать загадки хоть немного разнообразными? Я бы с удовольствием даже побегала от какой-нибудь страшной ожившей куклы лишь бы не разбираться в этом бреду, возникшем в разуме Дмитрия Дашкова.

Последнюю фразу она сказала очень тихо, чтобы не услышал иллюзион под потолком.

— Итак, капитан, — Александр театральным жестом пригласил меня к проходам. — Что скажешь?

Я все еще чувствовала страшную усталость после всплеска магии, испепелившего дверь. И, если честно, мне было настолько все равно, чем закончится это испытание, что просто хотелось как можно скорее его закончить. Пусть даже и полным поражением.

— Помните, что было написано перед тем, как мы начали решать загадки? «Иногда подсказки, которые мы получаем, никуда не ведут». Очень похоже на отсылку к этим лестницам. Я предлагаю просто выбрать наугад любой тоннель и спуститься в него, а там будь что будет.

— Согласна, — сказала Кейт. — Я до ужаса хочу принять горячую ванну и смыть с себя всю эту гадость.

— И я согласен, — кивнул Воронцов. — Вряд ли нас там кто-нибудь сожрет, а проигрыш меня вполне устроит.

— Я без нее никуда, — фыркнул Александр, обняв сестру за плечи.

— Как скажет капитан, — вздохнул Сергей, хотя по его виду нельзя было сказать, что он со мной согласен. Но решало большинство, и я направилась к тому тоннелю, который был ближе всего — «Ложь».

Ложь… вот слово, характеризующее весь этот безумный мир, созданный Дмитрием Дашковым, лживый до каждой клеточки, до каждой крупицы магии, которая витает в воздухе.

Спускались мы достаточно долго. Было темно, и приходилось держаться за стены, чтобы не оступиться и не покатиться вниз по ступенькам. Парни ушли далеко вперед, чтобы разведать обстановку и, если что, поймать падающих нас. Мы с Кейт старались спускаться так быстро, как это было возможно на каблуках и в платьях, но все же безнадежно отстали.

— Можно нескромный вопрос? — спросила я.

— Для той, кто спас жизнь моему брату, больше не существует запретных тем, — вздохнула Кейт. — Спрашивай все, что хочешь. Хотя я догадываюсь, о чем ты хочешь узнать.

— И о чем же?

— О том, как мы с Александром живем. Как ходим в душ, в туалет и занимаемся сексом. Обычно люди задают эти вопросы, когда узнают о нашем проклятии, хотя таких людей существует не так уж и много. В школе только Алексей Аронов знает о том, что мы с Александром не можем удаляться друг от друга. Тогда, когда мы с тобой познакомились, в тот день, я как раз шла в медпункт, потому что этот идиот решил приударить за симпатичной медсестричкой и закрылся с ней в кабинете.

— Вам, наверное, тяжело всю жизнь вот так быть привязанными друг к другу? — осторожно спросила я.

— Мы привыкли. К тому же, мы действительно любим друг друга, ближе брата у меня никого нет. Родители достаточно холодны с нами… думаю, они так и не смирились с этим проклятием. Поэтому мы с Сашкой есть друг у друга, и, наверное, я просто не знаю, как можно жить по-другому. Что касается ванной и прочих естественных потребностей, то достаточно просто находиться рядом и не плотно закрывать дверь. А вот с сексом… все гораздо интереснее, но, если ты позволишь, я оставлю это нашей с Сашей маленькой тайной. Потому что ответ на этот вопрос тебе, хорошая девочка Ярина, не понравится.

Удача, что было темно, потому что я покраснела. Идти по узкой лестнице в пышном бальном платье было достаточно неудобно, и мое внезапное молчание не показалось Кейт странным.

— Пришли! — раздался голос Александра. — Здесь дверь.

Парни дождались, пока мы спустимся, и предоставили мне как капитану право открыть дверь, ведущую в очередную комнату. Точнее, мы думали, что за дверью находится еще одна комната с загадками, и опешили, выйдя на залитое светом пространство огромного зала с золотой лепниной, зеркалами и маленькими коктейльными столиками, ломящимися от закусок и фужеров с напитками.

На нас смотрели сотни, а может даже тысячи глаз. Но первым, кого я увидела, был Дмитрий Дашков, и на его лице застыло странное выражение. Будто бы удивление или растерянность.

Впрочем, в следующее мгновение он взял себя в руки и громко провозгласил:

— Приветствуем победителей первого этапа Игр Стихий — команду Школы Огня под руководством капитана Ярины Огневой!

Витиевато выругался Воронцов.

Охнула Кейт.

Усмехнулся Александр.

Команда отреагировала на нашу победу сдержанно, и пока я подбирала с пола упавшую челюсть, позади открылась еще одна дверь, явив команду воды во главе с Аспером.

— Приветствуем команду, занявшую второе место на первом испытании Игр Стихий! Команду Школы Воды во главе с капитаном Аспером Дашковым! — произнес Дмитрий.

Я поймала взгляд Светлова и увидела в нем целый океан эмоций. Начиная от удивления, заканчивая яростью, которая едва не сбила меня с ног. Он смотрел со смесью страха и обреченности, как будто, пока толпа неистово нам аплодировала, Михаил со мной прощался.

Ни третье, ни четвертое место больше не имели смысла. Во взгляде Аспера был весь холод этого мира, он острыми колючками впился мне прямо в душу. Парень подошел, склонился, будто бы в жесте уважения к победившей команде, и тихо прошептал:

— Осторожно, Ярина. Иммунитет твоего парня может закончиться, если мне быстро надоест играть.