Игры Огня (СИ)

40

Когда я проснулась, Светлова в комнате не было. Зато на столе я нашла чашку с дымящимся чаем и еще теплую булочку. После вчерашнего все тело ломило, хотелось просто валяться в постели и ничего не делать. Но у меня и постели-то собственной больше не было. Пришлось подняться, наспех позавтракать и отправиться за вещами.

Втайне я надеялась, что мама уже отошла, и забирать свои вещи не понадобится. Я ведь не могла жить у Светлова постоянно. А где искать собственное жилье и хватит ли вообще мне на него денег, я не имела никакого понятия.

Но когда я постучалась в комнату родителей, раздался голос отца, и мне он показался тревожным. Я обнаружила папу сидящим у постели, а мама лежала непривычно бледная и осторожно пила чай.

— Что случилось? — спросила я. — Ты заболела?

Несмотря на состояние, которое, очевидно, было не таким уж легким, мама бросила на меня холодный взгляд.

— Петра… — папа пытался воззвать к ее благоразумию. — Прекрати.

Он повернулся ко мне:

— Мама сегодня неважно себя чувствует.

— Что-то серьезное?

— Не думаю, просто отравилась. Или подхватила вирус.

— Или нервы уже не выдерживают, — с явным намеком сказала мама.

Я предпочла намек проигнорировать. Подошла к шкафу и начала вытаскивать вещи. Очевидно, что никто не собирался разрешать мне остаться. И если от мамы чего-то подобного я ожидала, то невмешательство папы оказалось очень обидным. Было неприятно думать, что маму он боится и любит сильнее, чем беспокоится за меня.

Мама попыталась подняться, но голова закружилась, и она, охнув, опустилась обратно на постель.

— Петра, не вздумай идти на работу, — сказал папа. — Тебе нужно лежать.

— А нам нужно что-то есть, — отрезала мама. — У тебя нет заказов уже две недели, на что мы, по-твоему, будем жить и чем платить за комнату?

На этот счет у меня были кое-какие мысли, и я вполне могла поделиться с родителями деньгами, которые получила за капитанство на играх. Впрочем, папа вряд ли возьмет мои деньги, а вот мама вполне могла бы. Но я не успела им этого предложить, папа поднялся и сказал:

— Ярина, тебе принесли письмо, мы не стали его вскрывать, оно от Дмитрия Дашкова.

Судя по всему, только имя хозяина остановило маму от того, чтобы прочитать письмо, которое предназначалось мне. Но Дмитрия Дашкова она все же побаивалась. Вернее, побаивалась потерять работу у него. И все время, пока я вскрывала конверт, мама смотрела очень неодобрительно. Впрочем, в этом я ее понимала. И за подобное отношение к моим контактам с семейством Дашковых не винила — будь у меня дочь, я бы на километр запретила ей приближаться к этой семейке.

Но с чего вдруг Дмитрий Дашков прислал мне письмо? Вариантов было немного. Возможно, он нашел мою записку, а может быть, все же отсмотрел записи иллюзиона и понял, что что-то в моей магии пошло не так. Как бы то ни было, ничего хорошего мне это письмо не сулило. Однако, когда я сорвала сургучную печать и достала листок, то первое, что бросилось в глаза — это подпись «Аспер». Предчувствие стало еще тревожнее. Поганец выдал свое письмо за письмо Дмитрия, явно для того, чтобы никто посторонний не решился его вскрыть.

Стараясь сохранять невозмутимый вид, чтобы родители ничего не заподозрили, я вчиталась в неровные буквы — почерк у Аспера был ужасный. «Хорошая дочь всегда помогает маме».

Захотелось не то выругаться, не то взвыть. Намек был предельно понятен. Я глубоко вздохнула и улыбнулась, стараясь выглядеть так, словно ничего необычного не случилось.

— Это просто поздравление с прохождением первого этапа игр, ничего особенного. Обычная открытка. Что касается твоей работы, то останься, пожалуйста, в постели. Помимо всего прочего, это может быть действительно вирус, и ты можешь заразить хозяев. Ты же не хочешь, чтобы все во дворце сразу слегли с какой-нибудь болячкой по твоей вине? Так что оставайся в постели, я отработаю один день за тебя, ничего страшного не случится.

— Нет, — отрезала мама, — ты на километр не подойдешь к резиденции Дашковых.

— Петра, — папа покачал головой, — ты не в состоянии идти на работу, а Ярина действительно взрослая и умная девушка, она сможет поработать за тебя. А ты не потеряешь место. Это хороший выход.

— Это плохой выход, — отрезала мама.

— Что ж, — я пожала плечами, — ты все равно не в том состоянии, чтобы со мной спорить. Вряд ли ты даже дойдешь до Зимнего. Так что у тебя есть два варианта. Первый — это продолжать упрямиться и делать вид, будто я несмышленый неразумный ребенок, который не понимает, что есть плохо, а что хорошо. В этом случае я все равно отправлюсь к Дашковым и постараюсь отработать смену за тебя, только наделаю столько ошибок, что будет круто, если тебя просто после этого уволят. Второй вариант — ты объяснишь мне, что и как нужно делать, и расскажешь, как сократить контакты с хозяевами, которые так тебя пугают, до минимума.

— Ярина права, — сказал папа. — Это хороший вариант, и ты слишком сильно драматизируешь. Дашковы, конечно, не самые приятные люди, но ничего страшного или злодейского в них нет. К тому же, прислуга, ты сама говорила, крайне редко контактирует с хозяевами. И от того, что Ярина заправит пару десятков постелей в их дворце, ничего не случится.

Маме, конечно, эта идея не понравилась, но спорить она не стала, а вернее, просто не смогла. К тому моменту, когда я была готова выходить на смену, она была уже зеленоватого оттенка, и мне приходилось прилагать огромное количество усилий, чтобы не выдавать ярость, которая бушевала внутри.

Если мне попадется на пути сейчас Аспер, то я понятия не имею, что с ним сделаю. И есть вероятность, что этого ледяного гада постигнет та же судьба, что и несчастную дверь в зале с загадками.

Погода выдалась чудесная, что для осеннего Петербурга было редкостью, и я решила прогуляться, благо времени оставалось достаточно. Как раз успею остыть и обдумать все, что случилось.Вчера я уснула прежде, чем успела проанализировать прошедшее испытание.

Я прогулялась по набережной, обогнула Петропавловскую крепость. Не отказала себе в удовольствии выпить чашечку кофе в одной из ранних кофеен, которые уже открылись и ждали посетителей. Наверное, траты на кофе были сейчас не самыми разумными, но мне было жизненно необходимо получить хоть какую-то приятность.

Затем, по мосту через Дворцовую набережную, дошла до Зимнего дворца. Надо будет узнать, как Дашковы получили резиденцию, которая вроде как считалась императорской, по крайней мере, в той Российской Империи, которую я знала из уроков истории.

Полюбовавшись немного на фасад красивейшего дворца, я обогнула его и нашла вход для прислуги, о котором рассказала мама. В сумке у меня лежало от нее письмо, которое надлежало вручить управляющему. В письме было сказано, что Петра Огнева не может выйти на работу, но за нее смену отработает дочь, без всяких поблажек.

Управлял дворцом пожилой мужчина. На вид лет ему было под семьдесят, не меньше. Хотя, может быть, тяжелый труд и управление прислугой огромного дворца сделали свое дело. Должно быть, работа была довольно нервной. При виде меня он недовольно нахмурился, несколько раз перечитал мамину записку и вздохнул:

— Вот еще этого мне не хватало!

— Мама все мне рассказала и всему научила, поверьте, я не доставлю вам проблем.

— Иди за мной, — никак не отреагировав на мое заверение, сказал управляющий. — Нужно найти для тебя форму.

Мне выдали форменное платье длиной чуть ниже колен, с белым фартуком. Заставили собрать волосы в тугой пучок и отправили, как и сказал папа, застилать кровати на втором этаже. У каждой горничной во дворце был четкий круг обязанностей. Еще не так-то просто дослужиться до права подавать хозяину чай или драить его личную ванну. В основном такие, как мама, просто поддерживали во дворце порядок, чтобы он не превращался в запустелый старый дом.

Интерьеры, конечно, поражали воображение. Я не была фанаткой подобных стилей, мне больше нравился современный, я имею в виду… современный для реального мира минимализм. Но следовало признать, что дворец был огромный, богатый и, пожалуй, по-своему красивый.

А еще меня поразило вот что: в спальнях, где я меняла постельное белье, никто не жил. Не было личных вещей хозяев, не было ничего, что выдавало бы хоть чье-то присутствие. И постели менялись просто для того, чтобы не было запаха затхлости. Ну и на случай, если кто-то нагрянет.

Работа оказалась сложнее, чем я себе представляла. Это вам не суперлегкие анатомические матрасы и пододеяльники на молнии. Заправив первую постель, я поняла, что к вечеру, наверное, умру. Настолько тяжелыми и неудобными были одеяла, подушки, покрывала и все остальное.

К тому же с самой первой минуты работы я ждала появления Аспера. В том, что он явится посмотреть на результаты своего труда, сомневаться не приходилось, не просто же так он потребовал, чтобы я заменила сегодня маму. Бывший друг не разочаровал. Примерно через час, когда я уже не чувствовала рук и ног, в комнату, где я работала, заглянула горничная.

— Ты Огнева, заменяешь мать? — спросила она.

Я хмуро кивнула, на вежливые беседы уже не осталось сил.

— Тебя требует хозяин.

— Передай ему, — холодно откликнулась я, — что если ему очень хочется, он может явиться сам.

— Ты о себе что возомнила⁈ — возмущенно спросила горничная.

Я вздохнула. Очень хотелось щелкнуть Аспера по носу и дать понять, что я не собираюсь плясать под его дудку, по крайней мере так, как хочется ему. Но ведь он накажет эту девушку, которая, в сущности, в произошедшем ни в чем не была виновата. Злость из-за моего отказа он выместит на ней. И мне не хотелось быть причиной еще чьей-то ненависти.

Поэтому я отложила работу и направилась следом за горничной. Мы долго шли по коридорам, и дворец казался абсолютно неживым. Неужели Дашковы живут здесь вдвоем, не считая прислуги? Зачем такая огромная махина? Хотя, если бы я жила в одном доме с Аспером, я бы тоже выбрала площадь, на которой есть шанс с ним никогда не встречаться.

Наконец мы остановились перед одной из тысяч дверей. Девушка постучала, получила короткое «Войдите» и открыла передо мной дверь. Сама она явно не собиралась попадаться хозяину на глаза, и как только я ступила в кабинет, закрыла за мной дверь.

К моему удивлению, в кабинете ждал не Аспер. За массивным столом из темного дерева сидел Дмитрий Дашков.

От неожиданности я застыла на месте, не зная, что сказать, даже поздороваться забыла. Дмитрий бросил на меня быстрый взгляд и кивнул на стул перед собой.

— Садись, — сказал он.

Ослушаться мысли в голову не пришло.

— Управляющий сказал, сегодня ты работаешь за мать. А что скажут в школе насчет твоего пропуска?

Я пожала плечами. Что мне могут сказать в школе после того, как мы привели команду Школы огня к победе на играх?

— Мама болеет. Она очень боялась лишиться работы, и я вызвалась ее заменить. Думаю, в школе поймут, — вслух сказала я.

— Передай матери, что болеть в нашей стране пока еще не запретили. И я не увольняю прислугу за то, что она не смогла выйти на работу по болезни.

— Я передам. Спасибо, — откликнулась я.

Не рассказывать же Дашкову, что Аспер просто не оставил мне выбора.

— Вчера команда Школы огня впервые победила на этапе игр.

Мы с Дашковым как будто играли в какую-то странную игру. Я прекрасно помнила мир, в котором жила до того, как он все изменил. Помнила и нашу первую встречу в самолете, которая прошла намного менее формально, чем этот странный, напряженный и бессмысленный разговор. Мне ужасно хотелось перестать изображать незнание и припереть его к стенке, спросить, что он сделал с моим миром и зачем, и как вернуть привычную реальность. Но я почему-то молчала.

— Я смотрел записи с иллюзиона, — произнес Дмитрий, оторвался от своих бумаг и пристально посмотрел на меня. — И заметил там кое-что интересное.

В горле пересохло, я с шумом сглотнула и сделала самый что ни на есть непонимающий вид.

— Простите, мы что-то нарушили? Мы действовали по правилам и разгадывали загадки, как умеем. Если вы о Михаиле…

— Речи о нарушениях правил, — ответил Дашков, — не идет. Как и о Светлове. Участникам не запрещено использовать магию, ровно как и мешать командам соперника. Но мне, как и другим распорядителям, очень интересно, как первокурсница Школы огня сумела воспользоваться магией настолько сильной, что от массивной двери не осталось даже угольков — она рассыпалась в пепел. Можете как-то это пояснить?

— Боюсь, что нет, простите. Я мало что знаю о том, как работает магия. Алексей Аронов учил нас, но пока что у меня получается все очень плохо и очень редко. Я сильно испугалась: брат Кейт болен, и только она знала, как ему помочь, счет шел на минуты. Наверное, эмоции подстегнули магию, и при помощи усилителя я смогла ее как-то использовать, но не сдержала. Если честно, я ужасно испугалась сама. Ведь то, что произошло, могло привести к трагедии — там не было ни одного мага, который мог бы погасить пожар.

— Значит, вы утверждаете, что понятия не имеете, как сожгли дверь? — уточнил Дмитрий.

По его виду было понятно, что он не верит ни единому моему слову. Но к этому моменту я уже твердо решила стоять на своем. Неизвестно, какие мотивы у Дашкова. Мое внутреннее ощущение, что он все же не злодей, может быть ошибочным.

— Боюсь, что нет, — ответила я. — Подобных эпизодов в моей жизни было всего два. Первый, естественно, с дверью, а второй — на лекции, когда мой усилитель начал неожиданно искрить.

— Что ж… — Дашков поднялся, подошел к секретеру, откинул крышку и извлек оттуда два бокала. — Я лишь хотел убедиться, что вы понимаете всю ответственность капитана команды на играх и мага, коим вы, естественно, являетесь.

— Профессор Аронов уделяет очень много времени тому, чтобы нам это объяснить.

— Тогда поздравляю с победой, капитан Огнева! Выпейте со мной.

— Не уверена, что это разумное решение с учетом того, что я заменяю маму. Ваш управляющий довольно строгий, если он учует, что я выпила, мама может лишиться работы.

Но Дашков был непреклонен. Он поставил передо мной бокал и щедро плеснул красного вина.

— С управляющим я разберусь сам. А вы заслужили бокал хорошего вина. Вчера вы проявили себя как замечательный капитан, и ваша команда по праву может вами гордиться.

Что мне еще оставалось? Раз уж начала играть свою роль, то приходилось отыгрывать до конца. И, если следовать этой логике, я должна была быть чрезмерно довольна вчерашней победой. Поэтому я взяла бокал, отсалютовала им Дашкову и сделала несколько глотков. Никогда не понимала сухое вино. Но даже я поняла, что это вино было хорошим и дорогим — совсем не терпкое, не кислое, очень приятное и бархатистое, от него по телу разливалось приятное тепло. После я отставила бокал, давая понять, что больше пить не намерена. Это был жест вежливости — принять угощение от хозяина. Но если я выпью все, то из дворца меня придется уносить, и мама окончательно перестанет даже смотреть на меня.

— Можете быть свободны, — сказал Дашков.

И я не стала медлить, поднялась, поклонилась и вышла.

Зачем он вообще звал меня? Такое ощущение, как будто просто хотел посмотреть вблизи. Или, может, пытался понять, что из произошедшего я помню?

В реальном мире Зимний дворец был музеем, обойти который за один день было практически невозможно. Немудрено, что я просто-напросто заблудилась. Когда мы шли к Дашкову, я как-то не подумала о том, что придется возвращаться и стоит запомнить дорогу.

Побродив немного по дворцу, я поняла, что самостоятельно нужные комнаты не найду. Можно было, конечно, спросить у кого-нибудь, но вот беда: за все время мне не попалась ни одна горничная, ни один слуга. Зимний дворец был такой же мертвый, как душа его обитателей.

За этими мыслями я не заметила, как ноги сами принесли меня к знакомой двери. Знакомой? Я никогда здесь раньше не бывала. Сначала я подумала, что видела нечто похожее, когда была на экскурсии в Эрмитаже, а за всю жизнь это случалось, конечно же, не раз. И лишь спустя несколько минут я поняла, что видела это место не в реальном мире, не на экскурсии в музее, а во сне. Эта дверь вела в сад, в котором мы с Аспером играли.

Получается, сон не был игрой воображения? Получается, это были воспоминания. Воспоминания той Ярины, которая жила в магическом Петербурге. Или воспоминания, созданные Дмитрием Дашковым, чтобы я думала, что всегда здесь жила? Как же это сложно!

Удержаться было практически невозможно. Я поколебалась всего несколько секунд, а потом толкнула двери и оказалась в саду. За годы он совсем не изменился. Был таким же, каким видела его во сне. Асперу повезло. Он жил не в мрачной тесной коммуналке, где утром выстраивалась очередь в душ, он жил в прекрасном дворце, в саду которого можно было гулять часами. И при всем этом он вырос абсолютно бездушной сволочью.

За спиной я услышала шорох. Обернулась и увидела Аспера. Естественно, «как только подумаешь, сразу же всплывет» — очень подходящая ему поговорка. Парень стоял, облокотившись на ствол дерева, и наблюдал.

— Ностальгия замучила? — спросил он, заметив, что я его увидела.

Вместо ответа я подошла почти вплотную, размахнулась и врезала ему, что было сил, прямо в челюсть.

— Что ты сделал с моей матерью⁈ — спросила я. — Она не встает с постели! Ты что, совсем конченный⁈

— Ничего я с ней не делал, — буркнул Аспер, но, к моему удивлению, не стал бить в ответ. — Просто реакция человеческого организма на магию. Это старый трюк, ты что, забыла? Когда кто-то не хочет идти на учебу или работу, достаточно просто применить к нему легкую магию — и выбивает дня на два. Я напоминаю, что ты должна мне желание за второй иммунитет. Или ты уже передумала, и я могу играть с твоими товарищами по команде столько, сколько мне вздумается?

— Кто-то вчера угрожал, что иммунитет может быть не вечным, — напомнила я. — И как тебе после этого верить?

— А разве у тебя есть выбор? — фыркнул Аспер, вытирая кровь с губы. — Не проблема. Можем отменить соглашение, играть по-взрослому. Выбирай, Ярина.

Я промолчала. Аспер был прав, деваться мне все равно было некуда. Так хоть какой-то шанс, что он сдержит слово и не станет вредить моим товарищам по команде.

— Ладно, — наконец сказала я. — И что тебе нужно? Вряд ли чтобы я заправила все постели в этом дворце.

— Естественно, нет. Идем со мной. Я хочу, чтобы сегодня ты поработала горничной для меня и для моих друзей.

Он заметил мой взгляд и тоном, словно объяснял простейшие вещи ребенку, добавил:

— Не бойся. Я помню наш уговор и помню правила — никаких желаний, связанных с сексом. Просто подашь обед. И вообще поработаешь за свою мать.

В этом желании явно был какой-то подвох, как и в желании с платьем, но пока что я не поняла, какой именно, и вряд ли пойму до тех пор, пока не увижу собственными глазами.

— Иммунитет получит Сергей Аронов, — сказала я.

Аспер снова посмотрел на меня несколько недоуменно.

— Ты каждый раз меня удивляешь. Почему он?

Мне не хотелось рассказывать Асперу о ситуации Сергея, и я вяло отшутилась.

— Просто он пригласил меня на свидание. Хочу, чтобы был шанс сходить.

— Принято, — хмутнул Аспер. — Второй иммунитет получает Сергей Аронов. Идем?

Замысел Аспера стал понятен очень скоро. Мы шли совсем недолго и вскоре очутились в его апартаментах — так я назвала часть дворца, в которой он обитал. Еще на подходе я услышала смех и внутренне напряглась. От Аспера можно было ожидать чего угодно. Я не строила иллюзий — если ему покажется интересной игра в нарушение всех правил, о которых мы говорили, ему ничто не помешает.

— Стой! — остановил он меня, прежде чем мы вошли в комнату.

Затем потянулся к форменному платью и расстегнул две верхние пуговички. На одну секунду его кончики пальцев коснулись кожи на груди. И я вздрогнула. Аспер был ледяным не только внутри, но и снаружи.

Я многозначительно на него посмотрела. Парень просто пожал плечами:

— А что? «Ничего связанного с сексом». Это и не связано с сексом. Просто мне так больше нравится. Я же ничего страшного не сделал?

Он прекрасно знал, что пугает меня и наслаждался моментом. С одной стороны, мне хотелось принять как можно более невозмутимый вид, чтобы не дать Асперу ни минуты торжества. С другой, я понимала, что если он не получит нужные эмоции, то придумает что-то интереснее. Так, может, проще дать ему уверенность в том, что он побеждает? И обойтись малой кровью.

В небольшой, но светлой столовой сидела компания парней. Я сразу увидела Михаила и поняла, что это команда Аспера.

— Наконец-то нашел прислугу, — скучающим тоном произнес Аспер и сел в свое кресло. — Налей нам кофе.

Стараясь не встречаться со Светловым взглядом, я огляделась и на столике неподалеку нашла кофейник и чашки. Меня, конечно же, узнал не только Светлов. Остальные не смогли не заметить, что в форменное платье горничной одета капитан команды соперников, и не просто соперников, а обошедших их на первом же испытании.

Поэтому все время, что я разливала кофе по изящным фарфоровым чашкам, на меня не отрываясь смотрели пять пар глаз. Только Аспер делал вид, что ничего особенного не происходит, и молча ждал. Но внешнее спокойствие было обманчиво. Он наслаждался игрой, которую вел, и наслаждался эффектом, который производил.

Я разлила кофе, поставила чашки на поднос и подошла к столу. Перед каждым из гостей поставила чашку, положила крошечную серебряную ложку, а в центр стола поставила сахарницу.

— Он холодный, — произнес Аспер, даже не притронувшись к кофе. — Подогрей.

Я посмотрела на него с недоумением, потом вспомнила: я же маг огня. Уроки Аронова не прошли даром, усилитель был в кармане форменного платья, я не решилась оставить его даже на время работы.

Но Аспер всерьез хотел, чтобы я подогрела кофе при помощи магии? Впрочем, он сгоревшую дотла дверь, к счастью, не видел, поэтому не догадывался о том, какие формы может принимать магия огня. На то, что все пройдет спокойно и мирно, я даже не надеялась — внутри кипели эмоции.

Тренироваться решила на кошках, поэтому подошла к Светлову. Достала усилитель и направила янтарную палочку на его чашку. Я понятия не имела, что делать, и существуют ли какие-то заклинания, которые могут заставить воду согреться. Но сосредоточилась и велела кофе вскипеть. Вместо этого содержимое чашки выплеснулось фонтаном и оставило на рубашке Светлова безобразный коричневый след. Я густо покраснела.

— Прости, пожалуйста, я не специально.

Склонив голову, Аспер внимательно посмотрел на пустую чашку, затем на меня и лениво махнул рукой.

— В комнате возьми чистую рубашку и дай ему переодеться. И впредь будь, пожалуйста, аккуратнее.

— Хорошо.

— Хорошо, хозяин! — поправил Аспер.

— Хорошо, хозяин, — послушно поправилась я.

Мне не доставляло никаких неудобств называть Аспера хозяином, если ему этого хотелось. Все же кое-чему жизнь в этом мире меня уже научила: какая разница, что он придумает для того, чтобы меня унизить, если в конечном итоге я добьюсь своего? Тем более, что я совершенно искренне не считала унижением честную работу горничной и уважительное обращение к работодателю. Хотя предпочла бы… кто там Дашковы, князья? Тогда «ваше сиятельство».

Вот так я оказалась в святая святых — спальне Аспера Дашкова. Ничего особенного в ней не было, ничего не говорило ни об увлечениях хозяина, ни о его тайных страстях. На самом деле, я ожидала скорее увидеть что-то типа склепа, в котором Аспер пытает и мучает своих жертв. А увидела обычную комнату. Она даже не походила на комнату подростка — как и все спальни во дворце, спальня младшего Дашкова была роскошной и при этом абсолютно безликой.

Я сразу направилась к шкафу. А последовавший за мной Светлов остановился посередине комнаты и вопросительно на меня посмотрел. Сделав вид, что не замечаю его взгляда, и вообще в этой ситуации нет ничего особенного, я начала выбирать рубашки. Впрочем, выбирать было не из чего: все рубашки Аспера были практически одинаковые — светлые, одного размера, одного фасона, ничего интересного.

— Держи, — я вытащила одну наугад и протянула Светлову, — примерь.

Он не двинулся с места и не пошевелился.

— Не хочешь мне ничего рассказать? Что происходит, Ярина?

— А что может происходить? Мама работает горничной во дворце Дашковых, я думала, ты знаешь. Сегодня ей нездоровится, и я ее подменяю. Ну, естественно, Аспер не смог удержаться и не воспользоваться этой прекрасной ситуацией. Но можешь не волноваться, он просто хочет насладиться властью.

— Я говорю не о твоем присутствии. Хотя форма тебе, надо сказать, идет. — Светлов фыркнул.

И мне очень захотелось его ударить.

— Тогда что не так? — не поняла я.

— Кофе, Ярина…

— А что не так с кофе? Ну, вышло, конечно, так себе, но я первокурсница, смею напомнить. Чего Аспер ожидал?

— Аспер ожидал, что ты зажжешь свечку и поставишь под кофейник.

— О… — и я замерла, держа рубашку в руках. — Ну а разве так, как я сделала, нельзя?

— Никогда ничего подобного не видел. Маги воды могут влиять в том числе на напитки, потому что они содержат в себе воду, но… подогревать напитки? Такого я еще не встречал. Даже способность замораживать является уникальной. А о подогреве никто и никогда не слышал.

Ну вот, опять облажалась, причем самым позорным образом. Недостаток знания об этом мире еще долго будет создавать мне проблемы.

— Это длинная история. Я пыталась тебе рассказать, но ты мне не поверил.

— Расскажешь вечером.

Светлов взял у меня из рук рубашку и начал расстегивать свою. Там, куда выплеснулся кофе, виднелся красный след. Прежде чем я успела подумать, я протянула руку и коснулась теплой кожи. Такой контраст с прикосновением Аспера! Я даже вздрогнула.

— Прости, что обожгла.

— Я задам один вопрос.

Светлов не стал мне препятствовать и позволил, накинув рубашку на плечи, помочь ее застегнуть.

— То, как вы выбрались из той комнаты, связано как-то с тем, что ты практически взорвала мою чашку с кофе?

— Может быть, — мои губы тронула улыбка. — Но расскажу только тогда, когда согласишься выслушать всю мою историю от начала до конца и пообещаешь, что поверишь.

Распахнулась дверь, и на пороге возник Аспер. Мы со Светловым отскочили друг от друга, но меня выдало выражение лица. Хотя мы ничего такого и не делали. Аспер хмуро посмотрел на парня и сказал:

— Если ты решил трахнуть мою горничную, мог бы и предупредить.

— С каких это пор тебя интересует сексуальная жизнь горничных? — в тон ему ответил Светлов. И на этом разговор был закончен.

Чтобы подогреть кофе традиционным способом, мне понадобилось сходить на кухню. Янтарная палочка отказалась повторять тот же трюк на свечке, которую ставили под кофейник с целью подогрева содержимого, и пришлось просить помощи у старших товарищей. А когда я вернулась, то застала Аспера в одиночестве. Парни ушли, а сам парень смотрел в окно и будто бы не замечал, что я вернулась. Но, конечно же, прекрасно слышал.

— Где все?

Мне не хотелось играть роль горничной и делать вид, что мы с Аспером совсем не знакомы, что я на него работаю, что всего лишь прислуга.

— Расслабляются в термах. Если есть желание скрасить им досуг, можешь идти, я не возражаю.

Я только вздохнула. Аспер есть Аспер. Отвечать на это не было никакого смысла. Да и ощущение складывалось, будто он провоцировал скорее по привычке, и сейчас его занимало нечто иное, чем обычная, приносящая удовольствие игра.

— Почему ты такой? — спросила я, подойдя ближе. — Я мало что помню из нашего общего детства, но помню, что нам было весело, и ты был совсем другим, казался теплее, человечнее. Что с тобой случилось, Аспер? Что произошло между нами? Почему мы перестали быть друзьями и…

Аспер не ответил. И вместо этого задал свой вопрос.

— Как ты это делаешь? Как ты сожгла дверь и заставила кофе вскипеть?

— Я не знаю, — честно ответила я. — Магия — штука сложная.

Третий раз за день я слышу этот вопрос. Второй раз вру.

— Ты можешь идти. Мне твои услуги больше не требуются.

Следовало подчиниться. Напавшая на Аспера меланхолия играла мне на руку. Может быть, она продлится до вечера? Я спокойно отработаю за маму смену, и на этом его желание будет выполнено.

Но я хотела задать еще один вопрос.

— Помнишь, как-то раз в детстве мы играли в саду? Я еще спросила: «Кем ты хочешь стать, когда вырастешь?» И ты сказал, что не вырастешь. Аспер кивнул:

— А ты сказала, что это невозможно.

— Я тогда плохо знала мужчин. Но тогда в сад пришел мой отец. И я хотела узнать, что он здесь делал? Разве ему был разрешен вход во дворец? Вообще, почему мы с тобой дружили и играли здесь? Я смутно могу представить, чтобы мама брала меня на работу… это как-то странно.

— Никогда в жизни не видел твоего отца.

— Но…

Аспер меня перебил:

— Ты просто была здесь, и я никогда не спрашивал, откуда ты взялась и кто ты такая. Ты была всегда. А потом… все закончилось.

— Что именно закончилось? Почему мы перестали дружить?

Аспер обернулся, и в его ледяных глазах я увидела то же самое, что и в своих.

Мы оба не помнили.