Игры Огня (СИ)

41

Надо признать, отработав целую смену в качестве горничной, я прониклась к маме уважением и стала на нее чуть меньше злиться. Наверное, если бы я всю жизнь так тяжело работала и каждый день видела роскошь, которая мне никогда не будет доступна, я бы тоже была не самым приятным человеком.

Я заправила, наверное, несколько десятков постелей, протерла тысячи полок и отдраила две огромные ванны. Дашковы больше меня к себе не вызывали, и остаток дня прошел достаточно спокойно. Я чувствовала, что легко отделалась — по счастливой случайности и благодаря неожиданному всплеску магии. Оставалось только надеяться, что Аспер удовлетворился моей кротостью и покорностью и предоставит иммунитет Сергею.

Я вернулась домой глубоко за полночь, едва переставляя ноги. Заглянула к родителям, чтобы узнать, как мама, и нашла ее спящей. Папа мне виновато улыбнулся:

— Огонек, не злись на нее, хотя и имеешь полное право. Она… отойдет. Я хотел снять тебе другую комнату, но увидел, что ты ночевала у Михаила. Он хороший мальчик, и если у вас что-то сложится, знай, я буду точно не против.

— Передай маме, что все в порядке и с ее работой все улажено. Дмитрий Дашков сказал, что она может смело болеть и с ее местом ничего не случится. Он обещал за этим проследить. Но если что, пусть скажет мне, и я найду способ напомнить ему об обещании.

Папа улыбнулся.

— Мы с мамой определенно не заметили, когда ты выросла. Отдыхай, Искорка.

Я вернулась в комнату Светлова. Он уже был дома и, как и вчера, валялся на полу, читая какую-то книгу. При виде меня он посмотрел поверх страниц и приподнял одну бровь, мол, все в порядке?

— Устала, — выдохнула я, без сил падая на кровать. — Ужасная работа. Я поняла, зачем нужно образование.

— Аспер больше не доставал?

— Нет. У принца резко испортилось настроение и он изволил пребывать в одиночестве.

— Можешь объяснить, что между вами с Аспером происходит?

— Ты опять за старое. Я тебе уже говорила, между нами ничего нет. Кроме прошлой дружбы.

— У Аспера не существует понятий дружбы и памяти о прошлой дружбе. Что бы он ни делал, он делает это исходя из своих извращенных интересов.

Разговаривать об Аспере мне не хотелось. Я быстро приняла душ, смыла всю пыль и вернулась в комнату. На столе меня ждал горячий ужин: аппетитная запеченная картошка, кусочки курицы и небольшая миска с салатом.

— Напомни, пожалуйста, почему я отказалась выходить за тебя замуж?

— Сам не знаю, — весело ответил Светлов.

С ужином я справилась в один присест буквально за пару минут. Затем легла, укрылась мягким прохладным одеялом и с наслаждением потянулась. Я совсем забыла, что обещала Светлову откровенный разговор с рассказом обо всем, что со мной случилось. А когда вспомнила, уже засыпала. И надеялась, что на этот раз обойдется без чужих воспоминаний вместо снов.

Школа встретила меня как героя. Похоже, никто не был прочь утереть нос магам огня, тем более чужими руками. Когда я вошла, раздались оглушительные аплодисменты. От такого внимания я растерялась и поспешила как можно скорее спрятаться в аудитории — там на меня глазели хотя бы только одногруппники.

Но не успела я дойти до класса, как меня кто-то окликнул.

— Огнева!

Я узнала голос Алексея Ивановича.

— Вы не пробовали… — преподаватель поравнялся со мной и открыл передо мной дверь, — такую штуку, как приходить на занятия. С чего вы вдруг решили, что у вас есть право на свободное посещение лекций? Где вы были вчера?

Я вздохнула.

— Простите, профессор, но у мамы на работе возникли проблемы, и мне пришлось ее подменить.

— Знаете, что бывает с теми, кого отчислили из школы магии?

— Догадываюсь, что ничего хорошего. Но я действительно была в безвыходной ситуации.

— И была вынуждена провести целый день в доме Дашковых?

Ничего-то от него не скрыть.

— Что вы там забыли, Огнева? Почему я постоянно ловлю вас рядом…

— Главный вопро: почему вас, профессор, это волнует? — Я посмотрела ему прямо в глаза. — При всем уважении, я знаю, что вы, наверняка, хороший маг. Я знаю, что у вас с Дашковыми очень личная и тяжелая история, и сочувствую тому, что вам пришлось пережить. Но прекратите, пожалуйста, контролировать мою личную жизнь: то, куда я хожу, с кем я общаюсь и что я делаю во внеучебное время. Для этого у меня есть отец.

— Да неужели? — Аронов поднял бровь и фыркнул. — По-моему, вы как раз-таки в учебное время занимаетесь своей личной жизнью. И именно это-то время меня и беспокоит.

— Я уже сказала: я подменяла маму, а она работает горничной в доме Дашковых. Это никак не связано с играми и никак не связано с моими взаимоотношениями с Аспером, которых, кстати, не существует — мы просто бывшие друзья и соперники по играм.

— Вы как-то слишком агрессивно общаетесь со своим наставником, — ответил Аронов. — Сбавьте обороты, Огнева. То, что я делаю вам поблажки ввиду вашего участия в играх, не означает, что мое лояльное отношение будет длиться вечно. Игры однажды закончатся и начнется взрослая жизнь.

— Я просто устала от того, что все пытаются указывать, что мне делать, с кем общаться и как жить. Только ленивый не сказал мне о том, что не надо контактировать с Дашковыми. Я знаю, что из себя представляют эти люди. Может быть… — я не удержалась и добавила, — даже больше знаю, чем все остальные. И поверьте мне, я осознаю все риски моего с ними общения. Но иногда у меня просто не остается выбора. Потому что, к сожалению, у меня есть общая с Аспером история. К сожалению, моя мать работает на Дмитрия. И, к сожалению, я участвую в играх, причем не только Играх Стихий, но и в играх Аспера. И вы сами мне советовали в этих играх победить. Так, пожалуйста, не мешайте.

— Самоуверенность никогда и никому еще не помогала побеждать, — мрачно откликнулся Аронов.

Но, к счастью, дальше развивать тему не стал.

— Идем, тебя ждет Каренина. Как и всю твою команду.

Я многозначительно посмотрела на звонок, висящий прямо у нас над головами, и хмыкнула:

— Кто бы что говорил о пропусках занятий.

Все уже собрались, ждали только меня. Елизавета Каренина, как всегда, одетая с иголочки, с идеальной прической и макияжем, встретила меня с широкой улыбкой:

— Ярина, дорогая моя! Скажу прямо: ты меня удивила. Но удивила приятно.

— Лучше скажите, — я бросила сумку на свободный стул, — почему вы не предупредили нас, что испытание начнется прямо на балу?

Каренина театрально рассмеялась:

— Девочка моя, неужели ты считаешь, что Дмитрий Дашков лично отчитывается передо мной о своих планах? Я понятия не имела, что испытание начнется с момента, когда вы войдете во дворец.

— Это вообще нормально? — спросил Сергей. — Что Дашков меняет правила по ходу игры и никого об этом не предупреждает. Я думал, у нас будет время подготовиться, настроиться и все такое… Девчонки в бальных платьях бегали по лестницам!

— Каждый год что-то новенькое, — ответила Елизавета. — Испытания, антураж… Публика требует зрелищ и неожиданных поворотов. А еще…

Она потрясла перед нами листочком.

— Публика выбирает любимчиков, и вы ни за что не угадаете, кто по результатам первого этапа стал номером один в зрительских симпатиях!

Кейт закатила глаза:

— Дайте угадаю — Аспер Дашков, наш ледяной принц.

— Ну, конечно, — возразил ей Александр. — Всегда любимчиком становится капитан победившей команды. На первом месте определенно Ярина.

Каренина счастливо рассмеялась — ее вся эта ситуация очень радовала.

— Не угадали. На первом месте Михаил Светлов! Парень, который воспользовался чувствами своей соседки, чтобы подставить ее команду и привести свою к успеху. И даже несмотря на то, что его план не удался, и вы все равно победили, на первом месте…

— На первом месте наш плохиш, а Аспер впервые на вторых ролях, — предположила я.

Все это мне ой как не нравилось.

— Не угадала! — снова радостно воскликнула Каренина. — На третьих ролях. А на втором месте, моя дорогая, ты. Всем так понравились ваши взаимоотношения со Светловым, что вы намного опережаете Дашкова-младшего.

Воцарилась гнетущая тишина. Все обдумывали услышанное. Мне хотелось биться головой о парту, но приходилось сохранять спокойствие и не выдавать истинных эмоций. Во-первых, потому что я была капитаном, а во-вторых, потому что признаваться в том, что заключила с Аспером сделку и невольно подставила Светлова, не хотелось.

Главный вопрос, которым я задалась — насколько Асперу были важны рейтинги. С одной стороны, он был конченым социопатом, и лидерство Светлова в рейтинге зрительских симпатий мог воспринять как посягательство на его позицию. С другой стороны, мне Аспер не показался тем человеком, который будет обращать внимание на какие-то публикации в прессе. Его гораздо больше интересовало то, что он получает внутри игр.

— Можете снова назвать меня трусом, но все это выглядит очень нехорошо, — подал голос Воронцов. — Вы играете с огнем, господа.

— Вот! — воскликнула я, ткнув в него пальцем. — Откуда тебе в голову пришло это выражение?

Воронцов растерянно замер, а все остальные уставились на меня.

— Что?

— Вам не кажется странным, что магия огня — самая слабая магия в мире, которую презирают даже дети? Даже беспомощные люди, не обладающие магией, и то презирают магию огня. И тут вдруг ты сравниваешь очень опасную ситуацию на играх — с огнем. Почему?

— Ты какая-то странная, — сказала Кейт. — Давайте вернемся к нашей теме.

Я разочарованно умолкла. Никто из них даже не понимал абсурдности сказанного Воронцовым. А для меня это был привет из привычной реальности.

Все явно ждали от меня каких-то действий. Но я понятия не имела, что следует делать или говорить капитану, чья команда только что выиграла этап, хотя еще недавно всем составом собиралась ползти на кладбище. И для разнообразия решила говорить правду.

— Ребят, мне не хочется вас расстраивать, но, на мой взгляд, мы победили случайно. Все наше преимущество было получено только за счет Михаила, за счет его помощи. Он, конечно, хотел нас подставить, но прежде чем сделать это, здорово помог. Полагаю, что без Михаила мы бы провозились намного дольше, потому что он показал нам принцип разгадывания загадок. И по нему уже мы шли дальше. И на втором этапе нам так не повезет. Поэтому давайте заранее обговорим некоторые важные нюансы.

Я вопросительно посмотрела на Кейт с Александром, и они синхронно, едва заметно, кивнули.

— Хорошо, — сказала я. — Владимир, Сергей, вы должны кое-что знать о Кейт и Александре. Им нельзя разлучаться. Если они проведут вдали друг от друга больше восьми минут, то Александр погибнет. Пожалуйста, помните об этом и, чтобы ни случилось во время испытания, защищайте их, не давайте их разлучать.

Лица Воронцова и Карениной вытянулись от удивления, а Сергей остался бесстрастным. Алексей Аронов смотрел на все с присущим ему спокойствием и легкой усмешкой. Судя по тому, что он не пытался меня прервать, его происходящее полностью устраивало, и в концепцию победы над Дашковыми вписывалось.

— Второе. Михаил Светлов. Этот дурак пытается меня защитить. Мы живем по соседству и очень тесно дружим. Он пошел на игры только, чтобы уберечь меня от Аспера и… Бог знает, каких еще глупостей сотворит. Поэтому если в какой-то момент, на каком-то испытании, вы увидите Светлова с какой-нибудь очередной идеей, то просто дайте ему понять, что второй раз это не сработает. И постарайтесь не бить ему морду за то, что он запер нас по комнатам на первом этапе. Он думал, что если закроет меня и не даст победить, то я не вызову гнев Аспера.

А в итоге вызвал гнев Аспера сам. Но это я говорить не стала.

— И третье. Я знаю, что вы не в восторге от того, что вам приходится участвовать в играх, и мне действительно жаль, что по моей вине вы попали в эту историю. Но у нас больше нет другого выхода — нам нужно сражаться по-настоящему. Нам нужно хотеть победить. Во всех остальных случаях мы просто станем очередными пешками в играх Аспера.

— Согласна! — хлопнула в ладоши Кейт. — Давайте уже надерем зад Дашковым и магам воды. Они надоели! Ходят с таким видом, как будто весь мир принадлежит им. Даже если мы не победим на играх, хлопнуть Дашкова и остальных по носу хотя бы на паре этапов — это уже очень круто. И мне плевать, до каких глубин мерзости дойдет Аспер. В конце концов, он не всемогущ. И даже на Дашковых найдется управа.

— Ярина, наш капитан, как она скажет, так и будет, — сказал Сергей.

Молчал только Воронцов. Он до последнего делал вид, что его здесь нет, но в конечном итоге не выдержал.

— Хорошо. Но если из-за вас мы все погибнем, то я… — он замялся, так и не придумав, какую именно угрозу озвучить.

— Будешь душнить даже на том свете, — закончил за него Александр.

— Что ж, если все решено, можем мы отправиться на пары? У меня сейчас как раз…

— История. Рекомендую посетить, если не хотите остаться неучем, — сказал Аронов, обращаясь ко мне. Ей богу, чуть язык ему не показала!

Историю преподавали в очень красивом лектории. Вместо парт и стульев здесь были скамейки с мягкими подушками, а преподаватель читал лекцию не из-за кафедры и не с учительского стола, а сидя в глубоком кресле. Ему не хватало только бокала вина и сигары, чтобы быть похожим не на преподавателя истории, а на какого-нибудь миллионера, рассказывающего вечером возле камина о своей бурной молодости внукам.

— Курс новейшей истории Российской Империи, — голос у преподавателя был низкий, бархатистый, но он обладал поистине магической способностью притягивать внимание, — мы начинаем с рода ныне здравствующего государя императора Константина.

— Ярина! — от лекции меня оторвал шепот Элен.

Соседка опоздала, мышкой прокралась на соседнее место и тут же приступила к обсуждению последних новостей.

— Расскажи, как это было.

— Давай на перемене, — попросила я. Мне очень хотелось послушать лекцию по истории.

— Я умру до перемены! Ну хоть немножко расскажи, какой он?

— Аспер? — уточнила я.

— Какой Аспер! — Элен отмахнулась. — Михаил Светлов.

— С каких это пор ты интересуешься Светловым?

— Я вообще не знала о его существовании, но посмотрела первый этап игр, и он такой… Как ты вообще с ним познакомилась?

— Он мой сосед по коммуналке.

— Как тебе повезло!

Я скептически хмыкнула, но Элен не обратила внимания.

— Скажи, а он в жизни такой же крутой, как нам показали в Иллюзионе?

— Он замечательный, — совершенно честно призналась я.

— Замечательный? Разве он не подставил вас по указке Аспера?

— А, ты в этом плане…

Я подумала, что Светлов понравился Элен так же, как нравился мне. А она видела в нем обаятельного гада, который пойдет на все, чтобы добиться победы своей команды. Вряд ли сам Михаил будет рад подобной славе.

— Скажем так, у него всегда есть тайный мотив. И все, что он говорит, нужно делить на два.

И снова я не солгала, а сказала только часть правды. Но, к своему собственному удивлению, ощутила внутри что-то очень похожее на изжогу. Меня взбесило то, что Элен говорила о Светлове с таким придыханием, с таким восторгом, и при этом совсем не знала его настоящего.

«Можно подумать, ты прям его хорошо знаешь», — подумала я. Ревность на вкус оказалась неприятной, а горечи ей добавляло то, что я сама не могла определиться, что чувствую к Светлову.

— Перед вами облик нашего государя императора Константина Четвертого, — произнес преподаватель, и посреди аудитории возникла иллюзия, изображающая мужчину, которого я уже видела на портрете в Зимнем дворце.

И снова в его облике мне что-то показалось знакомым. Но я снова не поняла, что именно.

— Восхождение великого государя императора Константина ознаменовало начало новой эры нашего мира. Считается, что род государя ведет к великой княжне, магу воздуха Анне Володарь, создательнице и повелительнице Ветра Перемен — самой мощной магии, питающей силой наш мир. Четыре стихии — четыре великих империи. Лишь Ветер Перемен, могущественная магия, питающая наш мир, удерживает четыре великих осколка от полномасштабной войны. И, разумеется, обуздать подобную силу мог только выдающийся маг. Пришедший на рубеже нового тысячелетия Константин Четвертый стал для Российской империи надеждой — надеждой на восстановление после тяжелых времен.

Преподаватель сделал паузу, позволив нам хорошенько рассмотреть сменявшие друг друга иллюзии. Красивая женщина с роскошной косой и решительным взглядом — княжна Анна. Ее потомки, долгое время державшиеся в стороне от трона несмотря на могущество, обретенное родом Володарь.

— Восхождение на престол императора Константина не было ни мирным, ни предопределенным. На рубеже тысячелетий Российская Империя, ослабленная внутренними распрями и магической стагнацией, напоминала тлеющий уголек. Борьба за престол развернулась между тремя могущественными династиями: Дашковыми, Володарскими и Рождественскими. Молодой князь Константин, прямой потомок Анны Володарь по материнской линии, на тот момент считался темной лошадкой. Дашковым покровительствовала Великая Восточная Империя. Рожественским — Американская Технократическая Империя. Но…

Иллюзия продемонстрировала, как магический вихрь, похожий на тот, при помощи которого мы проходили инициацию, проносится по Петербургу, сметая все на своем пути и утихает, лишь встретив императора Константина.

— Ветер Перемен сделал свой выбор, — произнес профессор. — Князь Константин Володарский на рубеже миллениума, стал императором Российской Империи. И она восстала из пепла, как феникс.

И вот опять отсылка к огню. Но я уже даже не удивлялась — в созданном Дашковым мире остались сюжетные дыры. Я бы его книгу точно не купила, а может, даже написала бы в интернете, что автор идиот.

— Что касается наследников, — иллюзия показала сначала красивого светловолосого парня, невероятно похожего на отца, затем двоих еще совсем малышей, мальчика и девочку. — У императора Константина и его супруги, государыни Александры Ивановны, урожденной княжны Дашковой, трое детей.

Дашковой? Я встрепенулась и полезла в учебник. Где-то там я видела родословные великих княжеских фамилий. Дашковы… Дашковы… Вот! Василий Дашков и Елизавета Рождественская — родители Александры Дашковой и Николая Дашкова. Александра стала супругой государя, а вот Николай женился на какой-то Елене Григорьевой и… у них родилось двое сыновей — Аспер и Дмитрий.

Выходит, Дашковы — родня императорской семье. Интересно… Жаль, о судьбе их родителей ничего не было написано. Но попробую задать вопрос, в конце концов, не убьют же меня за интерес. Это ведь историческая лекция.

А еще забавно, что все эти враждующие за престол кланы все равно все переженились и породнились. Там поди и на свидание сходить не с кем, куда ни плюнь — троюродный дядюшка.

— Цесаревич Алексей Константинович, наследник престола, рожденный под покровительством магии воды, как и его отец. Он унаследовал от великого рода не только силу, но и умение чувствовать и направлять потоки — будь то политические, магические или экономические. Его считают главным миротворцем и дипломатом династии. Великая княжна Ольга Константиновна, маг воздуха. Ее считают невероятно похожей на свою прародительницу, Анну Володарь. Говорят, у нее редкий дар — слышать в шепоте ветра будущее. Ну и великий князь Петр Константинович. К сожалению, судьба избрала для князя магию огня…

Воцарилась прямо-таки трагическая тишина. Все дружно соболезновали юному князю и даже, кажется, сокрушались. Ну как так-то? Такой род — и огонь, ну стыдно же, что люди скажут…

— Триада наследников государства символизирует будущее, к которому мы стремимся, где Алексей договаривается, Ольга предвидит, а Петр — действует. Впрочем, нельзя не отметить союз, который прочно укрепил отношения Российской Империи с западной — брак сестры государя, княжны Марии, с наследником Британской Империи, Эдвардом Виндзором. Этот союз — живое воплощение политики императора Константина. СОн не просто правит Российской Империей. Он делает ее неотъемлемой частью магического мира, превращая ее из осколка старых порядков в одного из архитекторов порядка нового.

Преподаватель откинулся в кресле, дав словам повиснуть в тихом, завороженном гуле аудитории.

Ладно, я поняла. У нас все хорошо, нами правит мудрый император, у него много надежных талантливых детей, так что России ничего не угрожает. Мир спасать не придется, главное спасти себя.

— На следующей лекции мы разберем, как политика «Ветра и Стали» привела к Холодной Магической Войне с Тихоокеанским Альянсом Магов и почему мы до сих пор находимся в шатком равновесии. Запишите вопросы, все они будут в билетах на экзаменах.

Ветер Перемен… Я слышу о нем постоянно.

Это та магия, тот вихрь, который мы проходили во время инициации. И он явно был связан с Дашковыми. Да и Дмитрий Дашков был магом воздуха в этой реальности. Возникает вопрос: если действительно наш мир изменил Дмитрий, то почему он не сделал императором себя? Это неплохо укладывалось в его портрет: придумал себе мир, сделал себя императором и играй в нем сколько влезет чужими судьбами… И что же все-таки в облике императора Константина и его наследников было мне знакомо?

Преподаватель сделал последний взмах рукой, и иллюзии в воздухе медленно растворились, оставив лишь легкое мерцание в солнечных лучах, падающих из высоких окон.

— Ты знаешь, что стал звездой и по тебе тащатся все первокурсницы?

Светлов от неожиданности начал надсадно кашлять. Я повесила пальто на гвоздик и устало потянулась. Пары давались мне сложнее, чем испытания на играх. А еще Кейт оказалась права насчет преподавателя по физподготовке. Всю тренировку, пока мы бегали кросс, он не сводил с девчонок взгляда. Что ж, старые извращенцы существуют даже в этом мире. Дашков мог бы что-то исправить, только зря силы тратил.

Едва стащив ботинки, я увидела, что Светлов меня ждал. На столе стояли бутылка вина, два бокала и ужин. От него исходили такие ароматы, что у меня потекли слюнки. Откуда у парня, который снимает комнату в коммуналке, есть деньги на ужин из ресторана? Ну не сам же он все это приготовил! От мяса исходил такой запах… К счастью, у меня хватило ума не спрашивать. Ведь самое худшее, что может сделать девушка — это усомниться в том, что у парня есть возможность ее порадовать. А в том, что Светлов хотел порадовать меня, сомневаться не приходилось.

Но все же я растерялась. Это совершенно точно было свиданием. А я не была уверена, что хочу идти на свидание со Светловым. И не потому, что он мне не нравился, не потому, что мне было неприятно его ухаживание. А потому, что я не была уверена, что смогу разделить его чувства. Он-то знает меня всю жизнь, а я его — всего несколько недель.

— Поздравляю, — улыбнулся Светлов, протягивая мне бокал. — Победительница.

— Только сегодня толкала речь перед командой, где сказала, чтобы не расслаблялись. И что их победа была по большей части обеспечена тобой. Я серьезно, можешь не смеяться. Если бы не твои подсказки, мы бы застряли там надолго.

Светлов развел руками.

— Что сказать…

В комнате Михаила был всего один стул, поэтому мы подтащили столик к кровати, на которую я и уселась, а парень сел напротив и пододвинул ко мне тарелку с мясом.

— Где ты все это достаешь? — спросила я. — С утра горячая булочка с кофе, вечером ужин с вином. При этом я ни разу не видела, как ты все это приносишь.

— У всех есть свои секреты. Так… Ты хотела мне рассказать, что с тобой случилось и почему ты в последнее время такая странная.

— А ты обещал поверить, — напомнила я.

— Ну, давай, попробуем.

И я рассказала. Начала с того, как жила в привычном мире, как родители подарили путевку и как на обратном пути в самолете я познакомилась с Дашковым. Как помогла ему придумать книгу и, когда сошла с трапа, мир вокруг изменился, а я из абитуриентки политеха превратилась в студентку школы огня. Михаил слушал внимательно, но доверие ему все же давалось с трудом. Наверное, моя история звучала невероятно для человека, который понятия не имел, что мир может быть другим.

Когда я закончила, он покрутил в бокале вино, задумчиво на него посмотрел, а потом спросил:

— Ты же понимаешь, что это звучит просто невероятно? Откуда у Дашковых сила, способная изменить целый мир?

— Хотела бы я знать. Причем эта сила подействовала в мире, лишенном магии напрочь.

— Ты не спрашивала у Дашкова напрямую?

— Нет, — покачала я головой. — Мы делаем вид, будто все идет как надо.

— Знаешь, — медленно произнес Светлов, — все это звучит невероятно и довольно… странно. Но если это правда… то ты должна рассказать…

Его оборвал громкий стук в дверь. Я подскочила, и в душе мелькнула надежда, что это мама или папа пришли попросить меня вернуться домой. Но за дверью оказался незнакомец. Белоснежная маска полностью скрывала его лицо. Когда я увидела ее, от неожиданности вскрикнула. Светлов быстро подскочил и закрыл меня собой, чем вызвал еще один приступ чувства вины.

— Михаил Светлов, — произнес человек, — Ярина Огнева. Это для вас.

И протянул нам по небольшой коробочке. А затем, пока мы приходили в себя, просто исчез.

Внутри я нашла маску, точно такую же, какая была на незваном госте. А еще небольшую открытку, на обороте которой значилось время — восемь вечера завтрашнего дня.

— Я так понимаю, это второй этап игр? — спросила я.

Светлов пожал плечами.

— Похоже, что так. В этом сезоне Дашков превзошел сам себя.

— Зато зрелищно.

— Как думаешь, что это значит?

— Хотелось бы знать, — Светлов покачал головой. — Но, думаю, это стоит прихватить с собой.

Маска тоже показалась мне знакомой, каким-то приветом из привычного мира, но я не стала забивать себе голову и вернулась к вину. Я решила, что раз завтрашний день все равно будет испорчен испытанием, то сегодняшний я проведу максимально приятно.

— Знаешь, — сказала я, делая большой глоток, — несмотря ни на что, я рада, что оказалась в этом мире.

— Но все же ты хочешь вернуться, — задумчиво сказал Светлов.

— Я не знаю. Сначала хотела, но потом… ничего, в сущности, не изменилось. Мама все такая же холодная и требует от меня невозможного. Папа влюблен в нее до беспамятства и как может сглаживает между нами углы. Я учусь… точно так же, как и в своем мире, не на самой востребованной специальности. В сущности, ничего для меня не изменилось. Разве что условия для жизни оказались чуть хуже. Все же в реальном мире… прости, в моем мире мы жили не в коммуналке, а в отдельной квартире в новостройке. Но, если смотреть глобально, наверное, я ничего особо и не потеряла. Мир изменился, а мой мир… остался почти таким же.

Я не стала говорить, что это «почти» — Светлов. Возможно, он и существовал в реальности, но точно не рядом со мной. Я бы запомнила.

Потом мы поднялись на крышу и сидели до самого утра, пока не посветлело небо. Светлов рассказывал о Петербурге, о тайных улочках и потайных секретах, вроде той лавки Гарпуна, в которой мы с папой покупали усилитель. О мостах и связанных с ними легендах. Невозможно было не заметить, с какой любовью Светлов рассказывает о Петербурге.

— Ты, похоже, любишь этот город, — сказала я.

Михаил кивнул.

— Да. С ним связано много воспоминаний. В детстве отец брал меня на прогулки, мы тайком пробирались на ярмарки…

— Извини, если я полезу не в свое дело, или если ты об этом уже мне рассказывал. Но что с твоей семьей? Почему ты живешь один?

— Все как у всех. Папа и мама встретились, когда он был в Петербурге в деловой поездке. У них завертелся роман, затем папа уехал — у него была другая семья. А мама осталась здесь воспитывать меня. Она умерла пару лет назад.

— Сочувствую. А что с твоим отцом? Ты общаешься с ним сейчас?

— Редко. Иногда он мне пишет, дает деньги. Собственно, это ответ, почему я могу себе позволить не работать, спокойно учиться и снимать комнату.

— Слушай, — вдруг мне в голову пришла интересная идея. — Я ведь, наверняка, много тебе рассказывала — пусть и не все. Ты ничего не знаешь о родителях Аспера?

— Нет, знаю только, что они погибли. Но никто нам не рассказывал подробности. Дашковы тщательно оберегают всю личную жизнь.

— Иногда у меня возникает что-то вроде воспоминаний. И мне не дает покоя одно из них. Мы с Аспером играем в Зимнем дворце, в саду, и вдруг кто-то заходит. Я кричу: «Папа!», Аспер кричит вместе со мной. Я не могу понять, как именно мой отец мог оказаться в Зимнем дворце, в резиденции Дашковых. Но если его там не было, и Аспер утверждает, что никогда в жизни его не видел, то кому мы кричали?

Светлов посмотрел на меня с удивлением и даже с легким страхом.

— Ты хочешь сказать, что вы с Аспером можете быть братом и сестрой? Хочешь сказать, что ты на самом деле Дашкова? Это первое, что приходит на ум.

— На самом деле нет. Я не верю, что у нас с Аспером есть хоть что-то общее, хоть одна капля крови. Но других объяснений мне придумать не удалось. Ну, за исключением самого разумного: это просто сны, и в них мешанина из выдумки и реальности.

Я тряхнула головой. Чем дольше я об этом думала, тем больше путалась. Что-то в созданной Дашковым реальности было не так. Что-то не сходилось. Она напоминала лоскутное одеяло, в котором не было единого рисунка.

— С каждым днем, — медленно произнесла я, глядя на чуть тронутые рассветом крыши Петербурга, — я все больше и больше смиряюсь с мыслью, что проведу в этом мире остаток дней. И я очень рада, что у меня есть такой друг, как ты.

— А мне предстоит смириться с тем, что ты больше не любишь шоколад, — произнес Светлов и фыркнул.

Несмотря на утреннюю промозглость и прохладу, мне вдруг стало очень тепло. Захотелось взять Светлова за руку, но коснуться его я так и не решилась.