И пеплом стали звезды

Эпилог

Два года спустя

— Это невозможно!

Лисайя устало выдохнул и стянул свои технологичные очки.

— Капитан Корте, мы сделали восемь различных тестов, — он покачал головой, глядя на меня своими белесыми глазами, в которых что-то явно отображалось, но что именно, из-за шока я понять не могла. — Ты сама все видела.

Видела, да. Но не могла поверить.

— Но блокираторы…

— То, что в вашем случае они не будут работать вечно, я доказал еще полтора года назад.

Любознательного курианца настолько поразил стопроцентный показатель между мной и Таймарином, что он уговорил нас поучаствовать в его исследовании. И теперь где-то в научных кругах Межгалактического союза имелся трактат о бессмысленности блокирования запредельного уровня совместимости.

— Линнея. — Сухонькая рука легла на мое плечо и несильно его сжала, пока Лисайя ловил мой блуждающий по медотсеку взгляд. — Если хочешь, я сам сообщу командиру.

— Что? Нет! Нет-нет-нет! — запротестовала я.

— Ты ведь знаешь, он открутит мне голову, если не получит результаты твоего обследования в ближайшее время.

Это правда, к моему здоровью Тай относился крайне внимательно, если не сказать «тиранично». И беззастенчиво пользовался правом капитана фрегата залезать в мою медкарту.

— Пожалуйста, — пришла моя очередь шумно выпускать из легких воздух. — Не говори ничего. У него сейчас разговор с адмиралом, не хочу, чтобы он волновался еще больше.

После истории с Элиасом «Нея» получила перевод во флотилию адмирала Ниаста, что лично для нас ничего не значило. Мы все так же выполняли боевые задания, патрулировали приграничные сектора, сглаживали конфликты, возникающие на дальних рубежах.

С адмиралом почти не пересекались кроме дня, когда он сообщил о моем повышении в звании — это было полгода назад. Он связался лично, поделился новостью, поздравил и снова исчез, никак не давя на Таймарина больше, чем того требовал устав.

Сегодняшний вызов был внеплановым, и меня это волновало заметно больше, чем полковника Корте. Поэтому, видимо, он и отправил меня на осмотр, совместив приятное с полезным: последние несколько недель я плохо спала, и Тай всячески пытался уговорить меня обследоваться.

В этот раз ему пришлось приказать. А мне — подчиниться.

Не зря, оказывается.

Лисайя смотрел на меня пристально, долго. А в итоге все-таки сдался:

— Полчаса, Лин. Это все, что я могу тебе обещать. Более длинную задержку твой муж мне не простит.

Это был лучший уговор, которого я могла достигнуть, поэтому мне оставалось согласиться и покинуть вотчину доктора.

Полчаса. Тридцать минут. Это много? На самом деле очень мало. И пока я добиралась до капитанского мостика, невидимый счетчик в моей голове отматывал секунды.

И все, больше никаких мыслей в голове, только обратный отсчет. Ни одной идеи о том, как я буду говорить мужу о том, что блокираторы — бессильны.

Сколько раз мы уже слышали эту фразу? Кажется, уже и не сосчитать.

— Лин?

Эш Мас словно из воздуха материализовался, хотя очевидно, что это я не смотрела по сторонам, поэтому сейчас вздрагивала, глядя на него, замершего посреди коридора.

Его темная, вопросительно вздернутая бровь намекала, что подполковник ждал пояснений, но… у меня и для себя их не было.

— Где Таймарин? — поинтересовалась я.

— На связи с адмиралом, — ответил Эш Мас без привычных издевок. Наше с ним сосуществование в границах фрегата напоминало стычки времен Военной академии: язвительные комментарии, замечания на грани фола, взаимные подколы. Но теперь с более добрыми оттенками, нежели раньше.

Теперь же, видимо, Мас прекрасно понимал, что я не в том настроении, чтобы соблюдать традиции, поэтому вел себя предельно тактично.

— Можешь подождать его у рубки, — позволил мне Эш. — Мимо тебя не пройдет.

Я кивнула, принимая к сведению и благодаря одновременно, и двинулась дальше по коридору.

Мне нужно было собраться с мыслями, но они все еще не спешили меня посещать.

Ждать Таймарина не пришлось: стоило мне только дойти до связной рубки, как перегородка отъехала, выпуская моего мужа. Замерли мы одновременно, но если я — немного пугливо, то командир — с очевидной радостью.

— Капитан Корте.

Тай обожал обращаться ко мне по своей фамилии. Я не видела ни единого повода ему это запрещать. Но сейчас не смогла привычно ответить, что заставило мужа растерять свою улыбку.

— Что сказал Лисайя?

Я усмехнулась. А потом шагнула вперед, стирая всякое расстояние между нами, и уткнулась лбом Таю в плечо.

— Что блокираторы нам больше не помогут.

Родные руки тут же прижали меня к крепкому телу, даря столь нужную поддержку.

— Ну и пусть, — слишком спокойно отреагировал Таймарин, поглаживая меня по спине. — Они все равно нам больше не нужны.

— Что?

Я отстранилась, заглядывая в любимые изумрудные глаза. Откуда Корте мог знать? Ведь не Лисайя же ему сообщил! Тогда кто?

Но осведомленность Тая была другого рода.

— Адмирал Ниаст сообщил, что мне присвоено внеочередное звание генерала, — с теплой улыбкой сообщил Корте, а у меня внутри все замерло, чтобы через секунду взорваться яркими красками. Генерал! Мой муж — генерал! — Я поблагодарил его, но сообщил, что подумываю оставить службу, если ты поддержишь.

До меня не сразу дошло, о чем говорил Таймарин. В моей голове все еще звучали фанфары, а внутренний голос ликовал, поэтому слова «оставить службу» отложились лишь спустя целую минуту.

— Оставить? — все-таки переспросила я. — Почему?

Таймарин хотел стать генералом. Даже не сейчас — он всегда об этом мечтал, о чем говорил еще во времена окончания академии. Моему отцу он обещал и вовсе стать самым молодым адмиралом в истории Архона. И теперь все бросит, едва получив желаемое?

— И причем тут я?!

Поддерживать Таймарина — то, чему я научилась за эти два года, не спрашивая, нужно ли это или нет. Не важно, что думала я и как считала правильнее, но если мой муж озвучивал какое-то решение публично, я всегда была на его стороне. И уже потом, в границах нашего отсека, я могла с ним поспорить или даже поругаться. Но на публике мы всегда были заодно.

Только сейчас публики не было: были мы двое и странное непонимание, повисшее в воздухе.

Тай смотрел на меня с улыбкой. Обнимал за талию, поправлял воротник моей формы, хотя я знала, что с ней и так все в порядке. А потом, глядя мне точно в глаза, произнес:

— Потому что я хочу семью, Лин. Настоящую, полноценную семью с тобой. Не на военном фрегате. А в домике на краю Вселенной, как мы с тобой мечтали.

Я не знала, что сказать. Стояла и хлопала ресницами, не в силах осознать, поверить, что наши мечты настолько сходились. А Корте тем временем продолжал, прижимаясь своим лбом к моему.

— Я не хочу воспитывать наших детей на фрегате, птичка. Не хочу, как твой отец, таскать их по галактикам и секторам, лишая детства. Хочу, чтобы у них было все. И родители, а не военные чины с громкими фамилиями.

Он говорил правильные вещи, мой чудесный, замечательный, заботливый мужчина. Он брал мое детство и озвучивал все то, чего мне не хватало. Он брал свое прошлое, в котором не было отца, но была мать, пропадающая на трех работах, чтобы прокормить сына. И очень грамотно выводил формулу идеальной семьи, которой не было ни у него, ни у меня.

Но которую он готов был подарить нашим детям.

— Поэтому нам не нужны блокираторы, — улыбался Корте, стирая с моих щек слезы, которые я не замечала. — Нам нужен ребенок, которого мы сделаем самым счастливым во вселенной. Если ты согласишься.

Я кивнула, потому что слова не шли. Но я почти силой заставила себя выдавить из горла, когда Тай снова меня обнял:

— Семь… месяцев… Нам надо подождать… всего… семь месяцев.

Теперь пришла очередь Таймарина отстраняться и спрашивать:

— Что?

А я глупо всхлипывала и повторяла то, что совсем недавно услышала от нашего главного врача:

— Блокираторы бессильны, потому что с таким уровнем совместимости и мой, и твой организм начали к ним приспосабливаться. Последние два месяца инъекции были бессмысленны. Поэтому я…

Договорить не получилось: рыдания меня задушили. Те самые рыдания, в которых были и страх, и шок, и непонимание. И счастье — да, оно тоже там было.

— Ты — что? — Тай бережно держал меня за плечи, заглядывая в глаза. И сам произносил то, на что мне не хватило смелости: — Лин… ты беременна?

Я не смогла ответить. Даже кивнуть не смогла. Вцепилась в китель Таймарина, прижалась к нему так крепко, как только могла, и прошептала куда-то в его плечо:

— Я очень хочу в наш домик на краю Вселенной.

Тай молчал. Только гладил меня по волосам и дышал — глубоко, рвано, как будто не мог надышаться.

А потом, спустя пару минут, опустился на колени.

Прямо передо мной, посреди коридора, где его мог увидеть любой член экипажа. Прижался губами к моему животу — туда, где еще ничего не было заметно, но уже было все — и прошептал:

— Здравствуй, маленький Корте.

Я запустила пальцы в его волосы и наконец-то перестала плакать.

Потому что это был не конец истории.

Это было начало.