И пеплом стали звезды

Глава 19

На «Аргусе» я задержалась на целых восемь месяцев. Мои навыки полностью устроили Даг Тариуса, что не удивительно, ведь я не только достойно управляла его кораблем, но еще и занималась ремонтом мелкой электроники, не требуя при этом себе прибавки к заработку. Хотя с полутора тысяч кредитов за один полет оплата успела вырасти почти до трех, так что жаловаться мне было не на что.

Меня кормили, жила я по большей части на линкоре за исключением редких вылазок на планеты, где капитан или покупал, или продавал, или воровал груз. Иногда я тратила заработанные кредиты на новые инструменты или одежду, но это случалось редко, поэтому в какой-то момент на моем счету скопилось достаточно средств, чтобы можно было купить маленький и потасканный, но свой собственный корвет. И я всерьез стала об этом задумываться, но пока не решалась на такой поступок.

Команда на «Аргусе» собралась разношерстная. Помимо меня архонцев не было, но их вообще в секторах, не входящих в союз, встречалось мало. Зато на корабле прекрасно уживались и зантонцы, и курианцы, и тварги, и представители других рас. Всего двадцать, считая меня, и я сразу же заметила, насколько команда дружна. Здесь каждый шутил над каждым, порой очень грязно и жестоко, но обиды друг к другу не питали. Никто не стеснялся предложить другому помощь, если это было необходимо.

И все, как один, боялись Даг Тариуса. Не в страхе раба, а в почтительном ужасе ученика перед учителем.

Он не участвовал в совместных посиделках, а если и позволял себе пропустить бокальчик в компании команды, то был привычно хмур и молчалив. Он редко говорил, если только не отдавал приказ, но был крайне внимателен ко всем, кто находился на борту его корабля.

Даже ко мне.

— Ты кричишь по ночам, — однажды во время перелета сообщил мне зантонец. Еще с первого полета повелось, что он проводил время со мной в кабине, занимая место второго пилота. Его присутствие было ощутимым, но не давящим.

— Кошмары, — не стала скрывать я. Притворяться перед капитаном было бесполезно — он не был дураком, и сам мог догадаться.

Кошмары снились мне каждую ночь с тех самых пор, как я покинула Ирас. В одних умирала я, в других — смотрела, как погибал Таймарин. В некоторых видела, как он, обнимая другую архонку, смотрел на меня насмешливыми изумрудными глазами и говорил: «А чего ты хотела? Ты мертва, а я — жив».

Пожалуй, последние сны выматывали меня больше остальных. Я просыпалась с криком и в слезах, а потом долго не могла заснуть. Приходилось зажимать рот руками или накрывать лицо подушкой, чтобы не беспокоить других.

Наверняка этим я создавала проблемы для остальной части команды, ведь у нас не было отдельных спальных боксов — линкор был переоборудован под перевозку грузов, поэтому членам экипажа приходилось ютиться на боковых койках по четыре в отсеке. Думаю, кто-то из моих сожителей в итоге и нажаловался капитану, но обвинять я бы никого не стала. Их терпение было поистине космическим.

— У всех свои кошмары, — задумчиво протянул Даг, но продолжать тему не стал, и очень быстро об этом разговоре я забыла.

А на следующей стоянке Тариус принес мне снотворное.

— Проверено на себе, — усмехнулся он, протягивая целую пачку ампул и простенький инъектор. — Никаких сновидений, но при этом залп по корпусу не проспишь.

Я скомкано поблагодарила и уточнила, сколько я ему должна, но Даг и тут удивил:

— Считай, это премия за успешное сотрудничество.

Сотрудничество и правда выходило взаимовыгодным. Даг Тариус не только позволял мне летать, но и неплохо платил за это. Я же не раз успела вытащить его задницу из крайне опасных ситуаций — и когда за нами гнались разбойники, у которых капитан подрезал груз, и когда мы целых два дня уходили от преследования кораблей нийцев, неизвестно как оказавшихся так далеко от своей галактики. Тогда-то мои военные навыки оказались крайне полезными, а Даг Тариус начал смотреть на меня иначе. Более задумчиво. С интересом коллекционера, нашедшего редкий экземпляр.

Однажды нам даже не повезло нарваться на один из кораблей Космофлота. Легкий эсминец принял нас за гардийцев, что не удивительно, ведь те летали на кораблях того же класса, что и «Аргус». Я уничтожила противника с нескольких залпов под одобрительные крики команды, и только значительно позже поняла, что именно сделала.

Я стреляла по кораблю Космофлота. И я его взорвала. Мои руки, помнящие каждую кнопку, каждую тактику, действовали на автопилоте. Руки солдата, спасавшие тех, кто ютился в отсеках за моей спиной.

Руки убийцы, оборвавшие жизни тех, кто когда-то давно считался моими братьями и сестрами.

Лишь когда мы подбирали спасательные капсулы, я вдруг подумала, что это мог быть эсминец Таймарина.

Меня прошиб холодный пот. Мир сузился до изображения обломков на экране, в ушах зазвенело.

— Ты в порядке? — Даг, как всегда, замечал все. Его голос пробивался сквозь толщу нахлынувшего ужаса.

Я лишь отрицательно помотала головой и, включив автопилот, ушла туда, где меня никто не мог побеспокоить: в грузовой отсек. Ноги сами понесли меня прочь, подальше от последствий моего выбора.

За этот год, что я училась жить без Тая, мне приходилось каждый день заставлять себя не думать о нем. Каждое утро, просыпаясь, я давала себе слово не вспоминать кошмары и Таймарина Корте. Эта установка работала до самого вечера, а перед сном, делая привычный укол снотворного, я просила, чтобы Тай мне не снился. Даг Тариус был прав, его ампулы лишили меня кошмаров, но, увы, не лишили остальных сновидений. Мне часто снилась военная академия или МП-56, а оба этих места для меня неразрывно были связаны с Таем.

Это были хорошие сны, в этом и была их проблема. Я начинала скучать. И снова просыпалась в слезах, но теперь они были вызваны не страхом. Тоской. Тоской такой сильной, что пару раз я всерьез задумывалась о том, чтобы разнести себе голову выстрелом из бластера. Останавливало то, что я все еще ничего не знала о судьбе Таймарина.

А сегодня я сама себя лишила призрачного шанса узнать хоть что-то. Я даже не пыталась связаться с эсминцем, прежде чем открыть по нему огонь. Будто на самом деле забыла про Тая. Забыла про то, что он для меня значил. Предала его во имя собственного выживания.

Даг Тариус появился незаметно и опустился рядом, прижимаясь спиной к корпусу корабля, пока я сидела, уткнувшись лицом в колени. Он долго молчал, прежде чем спросил:

— Расскажешь, что происходит?

Я не собиралась. Я так долго молчала о том, что творилось у меня внутри, что всерьез поверила, будто никогда и никому не смогу открыться хоть немного. Но в тот момент мне было так страшно и одиноко, что я все же произнесла голосом, сорванным до шепота:

— Ты любил когда-нибудь?

Я не смогла оторвать лба от собственных коленей, поэтому не видела, как на мой вопрос отреагировал капитан.

— Именно поэтому я здесь, — слишком печально выдал он спустя паузу. В его голосе прозвучала боль целой вселенной.

— И я.

Мы молчали, никто не желая говорить о личном. Я ничего не знала о Даг Тариусе, но те минуты тишины дали мне понять, что он тоже невыносимо одинок. Его сердце разбито, как и мое. И мы оба пытались жить, не обращая на это внимания. Два призрака, греющиеся у холодного двигателя корабля.

Отсюда нелюдимость. Отсюда снотворное. Отсюда это место в самом дальнем углу корабля, где мы нашли друг друга в минуту отчаянной горечи.

— Он мог быть на том корабле, — едва слышно прошептала я, сжимая руки так сильно, что ногти впились в ладонь, оставляя глубокие ранки. Кровь выступила теплыми каплями.

А я его убила — подумала, но не смогла произнести вслух. Думаю, Даг понял это и без меня.

— Мы подняли на борт четыре спасательные капсулы. Они сильно пострадали, но трое солдат выживут. Один из них в сознании, ты можешь с ним поговорить.

Я хотела и не хотела этого, опасаясь слов, которые тот мог мне сказать. Но капитан не настаивал, давая мне самой выбрать, как поступить.

Он просидел со мной еще немного, а после сигнала коммуникатора положил руку мне на плечо и тихо произнес:

— Ты спасла нам жизнь, Лин. Даже если это стоило тебе души и обратило твои звезды в пепел. Я никогда об этом не забуду.

Его прикосновение было тяжелым, как приговор, и в то же время единственной опорой в рушащемся мире.

Пальцы Дага всего на миг сжались сильнее, а после отпустили. Он ушел, оставив меня наедине с собственными тяжелыми мыслями и решением, которое я должна была принять, чтобы узнать хоть что-то или навечно остаться в неведении.

Страх душил меня наравне с отчаянием. Но спустя какое-то время я все-таки сдалась обоим. Жить без Тая было невыносимо. Но зачем вообще это делать, если он и сам уже мертв?

Именно поэтому я нашла в себе силы, чтобы на негнущихся ногах подняться с места и последовать в медотсек.

Мне нужно было задать всего один вопрос. А бластер для последнего залпа всегда находился при мне.