И пеплом стали звезды

Глава 36

Линнея Трасс

В этот раз курианец моего пробуждения не заметил, и приборы ему об этом не сообщили. Я просто открыла глаза и сразу увидела его, копающегося в каком-то устройстве за столом справа.

Тишина медблока нарушалась только тихим жужжанием аппаратуры и равномерным гудением капсулы. Воздух пах стерильностью и озоном — знакомый запах, который я так хорошо запомнила с прошлого раза.

Слева от врача на экране была открыта медицинская карта с фотографией Таймарина Корте.

Сердце сжалось. Не резко, не больно. Просто — сжалось, как будто кто-то легонько надавил на него изнутри. Старый рефлекс, который я так и не смогла изжить.

С моего места было слишком сложно разглядеть текст, но я бы многое отдала, чтобы изучить это досье. Зачем? Не знаю. Чтобы хотя бы по диагнозам и стандартным проверкам узнать, как жил Тай все эти годы. Болел ли он? Травмировался? Или жил спокойной, размеренной жизнью командира, которую я ему обеспечила своим исчезновением?

Мысленно я отругала себя за эти мысли. Восемь с половиной лет прошло! Мне должно быть плевать!

Но…

Глупо себя обманывать.

Перегородка открылась с тихим шипением, и в мою палату вошла медсестра. Она что-то сказала курианцу — я не расслышала слов из-за защитного купола и расстояния — и они вместе вышли, оставив меня одну.

Одну с открытой медкартой Тая.

Экран мерцал слабым голубоватым светом, притягивая взгляд, словно магнит. Те самые буквы, которые могли рассказать мне то, о чем я не решалась спрашивать вслух.

Моей выдержки хватило на целую минуту: я уговаривала себя оставаться на месте, дождаться врача и выяснить собственное состояние. Но внутренние ощущения сообщали, что со мной все в порядке, а чувства настойчиво толкали вперед — туда, где слишком мелкие буквы складывались в слишком мелкий текст.

Я приподняла голову. Судя по тому, что из меня не торчало никаких трубок, медикаменты в меня не вкачивали, и я действительно просто спала — на этот раз даже на спине. Нащупав правой рукой кнопку, я откинула защитный купол и осторожно села.

Никаких сигналов не раздалось, и я посчитала это хорошим знаком.

Легкая слабость дала о себе знать, когда я попыталась встать. Босые ноги неприятно холодил металлический пол, но я запретила себе обращать внимание на это. Как и на то, что дурацкая медицинская сорочка едва прикрывала коленки. И не в таких нарядах приходилось расхаживать.

Шесть шагов до экрана были сложными — тело затекло и не слишком охотно выполняло команды. Но я все же преодолела расстояние, за что была вознаграждена.

Таймарин Корте. Дата рождения, пол, личный номер — это все я знала прекрасно. Звание, место службы — не интересно. База предписания — сектор ЗТ-81. Ни о чем не говорит, но запомню. Статус в системе АСУН: женат.

Пальцы уже листали карту дальше, когда до меня дошел смысл увиденного, и я отмотала назад.

Женат.

Таймарин Корте женат!

Холодно стало уже не от отсутствия одежды. Я ткнула в строчку, желая открыть досье и узнать имя той, что носила теперь фамилию Корте, но меня ждал неприятный сюрприз.

«В доступе отказано».

Красная рамка вспыхнула на экране, заставив меня моргнуть. Доступ запрещен даже врачу? Главному врачу корабля?

И на ком же мог жениться Тай, что ее досье недоступно? А ведь у курианца должен быть повышенный уровень доступа.

Додумать мысль я не успела — перегородка открылась, и я едва успела свернуть окно с картой Таймарина, как внутрь вошел недавно упомянутый врач.

— Милая, я бесконечно рад видеть вас на ногах, — не скрывая удивления, произнес курианец. — Но куда же вы так торопились?

Взгляд зацепился за прибор, оставленный на столе.

— Что это? — я указала на него пальцем. Рядом лежали знакомые ампулы с блокираторами.

— Автоматический инъектор.

— Для блокираторов? Они мне нужны.

Тут Таймарин Корте. Даже если наш с ним уровень совместимости упал, я не хочу проверять на себе силу его воздействия.

— Увы, моя дорогая, вам они противопоказаны. Ближайшую пару недель — так уж точно.

Будто опасаясь, как бы я не прикарманила себе одну из ампул, курианец подхватил их в руку и зарядил в автоматический инъектор.

— Давайте присядем, и я все вам расскажу, — кивнув на стоящий рядом стул, врач предложил мне опуститься на него, а сам на своем коммуникаторе вызвал данные, судя по всему, из моей лечебной капсулы. — Итак, с чего начать: с прошлого или настоящего?

Я пожала плечами и предложила начать с начала.

— Скажите, как давно вы прятали свои наросты?

О своем предложении я сразу же пожалела.

— Так долго, что точно уже и не помню.

Я помню, из-за чего приняла это решение, как помню и то, при каких обстоятельствах это произошло. Но точную дату я не запоминала. Больше восьми лет, это точно.

— И это очень плохо, — курианец подтвердил то, что мне давно говорила Агнесс на «Колибри». — Потому что при первой попытке воздействия сенсоры начали вырабатывать гормоны, которые ваш организм воспринял за угрозу и попытался уничтожить. Но их выработка продолжалась, начался внутренний конфликт, который и привел вас в мой медотсек.

Из всей этой небольшой речи мне особенно запомнились только два слова:

— Вы сказали, попытка воздействия?

Айвен пытался на меня воздействовать. Неоднократно. Не удивлюсь, если он переставал это делать только на время совместных заданий. Но ни одно его воздействие никак не влияло на мое здоровье. Щекотка по позвоночнику — максимум, что я ощущала, даже когда архонец дотрагивался до мест, где должны были быть наросты. А ведь уровень нашей совместимости, если верить Агнесс, был выше восьмидесяти.

Других архонцев на «Колибри» не было. Да и во всей вселенной существовал только один представитель Архона, уровень моей совместимости с которым выходил за все возможные рамки.

И он был в допросной, когда мне стало плохо.

— Опять Таймарин Корте, — прошептала я, упираясь локтями в колени и пряча лицо в ладонях.

Надо мной тихо усмехнулся курианец, но говорить ничего не стал.

Да и что тут скажешь? Я все еще реагировала на Тая. Не понятно, радоваться этому или огорчаться. С одной стороны, после его слов и неверия в меня я бы предпочла бежать с этого корабля куда подальше, можно даже без скафандра. С другой…

— Наша совместимость не уменьшилась, да? — не отрывая рук, поинтересовалась я.

По всем законам она должна падать со временем. Мы же не виделись почти девять лет! Я не задумывалась об этом раньше, но до слов врача я бы решила, будто она опустилась до уровня Айвена: что-то около восьмидесяти. Ведь я не таяла от взгляда, не дрожала от желания.

Зато дрожала от лихорадки.

— Глядя на вашу реакцию, мне кажется, мой ответ вам не понравится.

Значит, анализ на совместимость они сделали. И там все те же девяносто восемь и шесть.

— Он знает?

Я развела пальцы, глядя на курианца через получившуюся дырку. Он улыбался немного насмешливо, но как-то по-доброму.

— Таймарин Корте — командир корабля, — пожал острыми плечами старик.

Он не сказал четкого «да», но я и так поняла: полковник знал обо всем, что происходило на «Нее».

— Тогда мне точно нужны блокираторы, — уверенно заявила я, запуская руки в волосы. Пара прядок упала на глаза, и только сейчас я заметила их цвет.

Снова белые. Видимо, я достаточно долго пробыла в камере восстановления, раз краска сошла. Интересно, с глазами это тоже сработало?

— И мы возвращаемся к вопросу о настоящем, — нравоучительно поднял палец вверх курианец, отвлекая меня от рассуждения о цвете своих глаз. — Ваши наросты и сенсоры сейчас крайне уязвимы, пока защитные оболочки не начнут регенерировать. На это уйдет от пары дней до пары недель. Принимать блокираторы в это время нельзя, потому что они нарушат процесс роста новых клеток и могут негативно сказаться на незащищенных наростах. Поэтому простите, но как минимум на время нахождения в пределах нашего корабля инъекции я вам запрещаю.

— Лучше запретите мне Таймарина Корте.

Иначе я не переживу новой встречи с ним. Я и остатки моей гордости, по которым он так грубо прошелся своим «Линнея Трасс мертва».

— Боюсь, это не в моих силах, — раскинув руки в стороны, курианец хлопнул себя по бокам. — К тому же, он должен скоро заглянуть сюда. Поэтому предлагаю вам переодеться.

Я не была уверена, что готова к новой очной ставке, но и в этот раз моего мнения никто не спрашивал. Курианец вышел ненадолго, а вернулся в сопровождении медсестры, которая несла в руках стандартный форменный комбинезон и ботинки.

И все это — синего цвета.

— Почему не серый или коричневый?

Обслуживающий персонал носил серое. Заключенные — коричневое. Синий — цвет военных, а дальше начинались вариации. Темный — у пилотов, почти черный — у десантников. У административных служащих — светлый, можно сказать, голубой.

— Думаю, этот вопрос вы должны адресовать не мне, — сверившись с коммуникатором, сообщил курианец. — Ирма наложит вам повязки на наросты, чтобы прикосновение к тканям их не раздражало, и поможет одеться. Не буду вас смущать.

Он на самом деле ушел, а женщина из тваргов сразу же принялась за дело. В комплекте, что она принесла мне, нашлось и нижнее белье, и тонкая майка без рукавов, и носки. Стандартный комплект военной формы Межгалактического союза. Я уже и забыла, какого это — носить его.

Но прежде мои наросты на руках и спине действительно закрыли тонкими прямоугольными повязками, призванными ускорить регенерацию — такие часто наклеивали солдатам, которые отказывались от долгого восстановления в капсулах после операций. До этого момента мне еще не приходилось их носить, а вот Таю, помнится, посчастливилось ходить с такой на плече — после этого у него остался длинный тонкий шрам. Интересно, он его свел?

Я уже застегивала пуговицы, когда поняла, чего мне не хватает.

— А где мои жетоны?

— Насколько я знаю, вам их срезали: они мешали работе медицинской капсулы, — на ходу бросила мне медсестра, но остановилась и указала себе на шею. — У вас еще маленький шрам от лазера, вот тут.

Проведя пальцем по своей коже, я действительно почувствовала тонкий бугорок, переходящий на плечо. Срезали. Хорошо, но куда их дели?

На жетоны мне было плевать, хоть я к ним и привыкла за столько лет. Но вот то, что было между ними… я так и не смогла себя заставить избавиться от единственного в моей осознанной жизни кольца. Ведь оно — живое доказательство того, что я не придумала себе Тая. Я засыпала, сжимая его пальцами. Я смотрела на него, когда умывалась, лишь бы не видеть своих глаз. И про них было бы неплохо узнать, но медсестра уже ушла, а я осталась одна.

Одна и без своего успокоительного на шее.

Айвен много раз пытался узнать у меня, что это за украшение. Я не говорила ни ему, ни Агнесс. Потому что тот кусок проволоки — мой. Личный. Я ни с кем не хотела его делить.

А его забрали, не спросив. Это… злило.

Ни на что не надеясь, я осмотрела палату — каждую поверхность и полку, где могли бы оказаться мои жетоны, но их нигде не было. Даже внутрь капсулы заглянула, хотя помнила, что именно из-за нее с меня и убрали тваргский металл.

Я даже тихо зарычала от бессилия, когда перегородка вновь открылась.

— Потеряли что-то? — поинтересовался врач-курианец, заставляя меня обернуться.

Но еще до того, как он отошел в сторону, пропуская следующего посетителя, по дрожи в коленках и наростах я поняла, кто еще зашел меня навестить.

Полковник Таймарин Корте.